Агентство «Последний путь»

Глава 5

Приоткрыв дверцу, ведущую в просторный подвал, Верша заглянул внутрь.

– Ну, хотя бы смазали, кретины, – прокомментировал отсутствие скрипа на старой потрескавшейся двери берсерк и тут же замер.

На алтаре лежала девочка с длинными русыми волосами. В груди у неё торчала рукоятка кинжала из чёрного камня. Над ней, вскинув окровавленные руки к низкому потолку, стоял тот самый настоятель приюта с двумя огромными фингалами под глазами. Стоял он абсолютно голым. Вокруг него на коленях сидели двенадцать обнаженных женщин.

– Возрадуйтесь! – заверещал он. – Жертва для Повелителя готова!

Он опустил руки в кровь, хлещущую из груди ребенка, ухватился за рукоятку кинжала и выдернул его. Две самые старшие женщины так же опустили руки в кровь и принялись намазывать настоятеля кровью. Остальные же принялись вылизывать его тело, постанывая и возбуждая себя трением в гениталиях. Парочка сразу пристроилась к невеликому достоинству настоятеля.

Процесс вознесения жертвы уверенно перетекал в оргию.

Верша никогда не был эстетом и не чурался странных выходок женщин. Может, к счастью, а может, и к горю воина, в основном он пользовался услугами продажных особ, не думая про серьёзные отношения и семью. Но несмотря на это, сам себя он считал довольно опытным в постели.

Сейчас же открывшаяся перед ним картина оказалась даже для него слишком извращёной, о чем сам он тут же тихо сообщил:

– Больные на голову ублюдки…

Две старшие женщины, закончив мазать кровью настоятеля, принялись чертить руны и демонические письмена на полу, готовясь к призыву демона. Сам же настоятель ухватил девушку, занимавшуюся его гениталиями за волосы, и с силой принялся двигать тазом, что сопровождалось хлюпаньем и слабым стоном со стороны той.

– Что за пиздец? – сморщился Верша от вида кровавой оргии.

Остальные девушки, словно пчелы на мёд, начали тянуться к насилуемой в рот и вылизывать её щеки, живот и ноги настоятеля, стараясь подобраться как можно ближе к его гениталиям.

Окончившие с кругом призыва старшие женщины улеглись в края огромной пятиконечной звезды на спину и принялись засовывать пальцы между ног, судорожно начав ими шерудить. Остальные последовали их примеру, укладываясь на концы звезды или между ними. Возле настоятеля осталась одна, которую он продолжил пользовать в рот.

– О-о-о-о… – согнулся настоятель, прекратив двигать тазом и прижав к себе самую молодую демонопоклоницу.

В этот момент мёртвая девочка на алтаре задрожала, а спустя секунду села.

– Жертва принята! – утробным голосом произнесла она.

Пол пошёл трещинами, и в следующую секунду он взорвался осколками, ударив мелкой шрапнелью по стенам. Верше пришлось прикрыться дверью, чтобы не поймать глазом один из них. Когда он смог заглянуть внутрь, настоятель с одной из демонопоклонниц уже тащил в огромную пасть демона, торчащего головой в этом мире, тело ребёнка.

– Выблядки, – рыкнул Верша, прикинул, как стоят сектанты, распахнул дверь и шагнул вперёд.

Никаких кличей он не орал и вообще не произнёс ни слова. Он поднял руки в стороны и слегка присел, напрягая до предела мышцы ног. В одной руке был его традиционный топорик, а в другой белоснежная копия первого.

Шаг.

Выдох.

Рывок.

Берсеркер превращается в смазанный вихрь, в котором угадываются белоснежные росчерки.

Танец топоров. Это был один из немногочисленных навыков Верши. Сам по себе он был отличным подспорьем для такого класса, как берсерк. Сумасшедшее вращение топоров давало стопроцентное поражение оружием всего, до чего дотягивался. При этом удары сыпались с безумной скоростью. Если по началу это был очень слабый навык и зачастую бесполезный, то, вытянув его на запредельные величины, давал ещё и неплохую защиту. Арбалетный болт и стрелу он спокойно отбивал.

И сейчас этот ураган метнулся вперёд. При этом берсерк прекрасно понимал, что не сможет контролировать, каким топором ударит. Поэтому первой и самой главной его целью была голова огромного рогатого демона с пастью до ушей.

– П-п-повелитель… – успел, заикаясь, произнести голый настоятель. Он уже поднял руку, чтобы указать тому на чужака, но было слишком поздно.

Верша влетел в затылок и нанёс сразу десяток ударов, среди которых была половина врученным артефактом.

Если обычный топор бил, словно по камню, то белоснежный оставлял глубокие раны, но кость пробить не смог.

– УГРАХ!!!

Вопль демона был оглушительным и настолько мощным, что настоятеля и остальных демонопоклонников отшвырнуло к стенам.

Верша тоже едва устоял и сбился с темпа. Берсерк всегда отличался устойчивостью к подобного рода атакам. Именно поэтому он смог выстоять и не отлететь в сторону. Медлить он не стал.

– АГРА! – выкрикнул воин с выдохом, схватив белоснежный топор двумя руками, и рванул в сторону, вокруг оборачивающегося к нему демона. Успев рвануть на всей скорости, он оказался напротив его затылка, где виднелась затылочная кость.

– Да сдохни ты уже!

Размах, активированное умение разрубающего удара, и топор ударяет в кость.

– ГРА-А-А-А!!! – взревел демон от пробитой кости и сияющего белоснежным светом артефакта внутри его головы.

– УМРИ! – раздался рядом возглас настоятеля, который вытянул руки в его сторону и выпустил кровавое облако неизвестной берсеркеру магии.

Облако двигалось быстро, и Верше ничего не оставалось, кроме как упасть на спину, чтобы пропустить его над собой. Так и вышло, и облако попало в обнаженную и перемазанную кровью женщину, спешившую к Верше с ножом в руках.

– ГРА-А-А-А-А!!! – продолжал реветь демон, а Верша из положения лёжа метнул топорик, который, сделав три полных оборота, срубил ступню.

Вскочив на ноги, он мельком оглянулся и обнаружил попавшую под заклинание женщину, которая превратилась в обглоданный труп. Заклинание растворяло её кожу и мышцы, превращая в кровавое месиво.

– АРГХА!!! УМБОР-Р-Р-Р!!! – заревел демон.

Быстро сообразив, что демон ещё не побеждён, Верша взглянул на огромную голову. Та развернулась к нему лицом. Заметив бегущих женщин к затылку, берсерк понял, что слуги пытаются помочь господину.

– Сука живучая!!! – взревел Верша и метнулся прямо к голове.

Демон открыл пасть, готовясь проглотить непонятно откуда взявшегося врага, но когда до пасти оставались считанные сантиметры, Верша резко остановился.

КЛАЦ!

Антрацитово-черные зубы хлопнули прямо перед его лицом, а берсерк, используя губу демона, как подножку, заскочил на его голову и в два шага и кувырок её перепрыгнул, на ходу врезав в голову демонопоклонице, тянущей руки к артефакту.

– Съеблась отсюда, кошёлка! – рыкнул он и с разворота, добавив всю свою силу, влепил по обуху торчащего в затылке топора.

Может быть сыграл стресс и безумная сила Верши. Может быть в дело вмешалась система и вспомнила о коэффициенте ярости, но как бы там ни было, топор ушёл внутрь по самый кончик рукоятки, а демон истошно завопил.

Оглушительный вопль перешёл в бульканье. Из его пасти хлынул поток тёмно-бурой густой крови. Верша отскочил в сторону, боясь, что демон придумал что-то новое, но ничего другого не происходило. Он продолжал изрыгать кровь, а когда поток снизился, и захлебывающийся в потоке настоятель перестал подавать признаки жизни, голова с хлопком исчезла и оставила в подвале приторный и бьющий по носу запах тухлых яиц и мёртвой гниющей плоти.

– Твою мать! – согнулся от спазма в желудке Верша и чуть было не вывалил содержимое желудка под ноги.

Собравшись с силами, он на ощупь дошёл до двери и вышел по лестнице наружу. Открыв все найденные двери, он устроил хоть какой-то отток вони. После этого он вернулся в подвал, где уже можно было с трудом дышать.

Он подошёл к одной из демонопоклонниц, которая сидела на полу и обезумевшим взглядом смотрела на кучу вонючей плоти, оставшейся от головы демона, и повторяла одно и то же:

– Повелитель… повелитель…

– Так, – задумчиво произнёс берсерк и, припомнив убитую в коридоре женщину, оттопырил один палец. – Раз кошёлка.

Затем его взгляд опустился на женщину. Перехватив топор, он нанёс удар ей по шее. Та захрипела и завалилась на бок. Ещё один удар, и моргающая голова оказывается отделённой от тела.

– Два кошёлка… – морщась от вони, произнёс Верша и пошёл к следующей женщине.

Кнауф с миной кота, обожравшегося сметаны, смотрел, как к нему от приюта идёт берсерк.

Слегка сгорбленный, усталый и перемазанный кровью с головы до ног. В руках он держал копну волос, на которых висела тринадцать женских голов. В правой за ноздри он нёс мужскую.

– Тринадцать кошёлок, – бросил под ноги довольного мужчины женские головы. – И один пидорас.

Под ноги хлыща упала мужская голова.

– Похвально, но договор у нас был о другом.

– От его башки только куча мяса вонючего осталась, – пожал плечами Верша и достал из кармана перемазанный кровью красный камень. – Там только вот эта хрень была.

– Душа демона, – довольно кивнул Кнауф и протянул руку к камню, но тут берсерк руку отдернул.

– Договор был на убийство. То, что осталось – моё, – уперев гневный взгляд в нанимателя, сказал Верша.

– И что ты с ним будешь делать? – хмыкнул Кнауф. – Ты это никому не продашь.

– Почему это? Может алхимику какому загоню…

– Ни у кого на этом континенте нет столько денег, – хохотнул хлыщ. – Более того, тебя проще прибить, чем покупать. Это слишком опасная штука для этого мира.

Верша недовольно глянул на нанимателя, затем перевёл взгляд на блестящий, несмотря на грязь, камень.

– Я же тебе предлагаю отдать мне этот камень и войти в нашу команду. Тебе ведь понравились системые сообщения?

Верша мельком глянул в них и не сумел пролистнуть за пару движений список из сообщений “У вас новый уровень! Вам добавлены характеристики…”.

– Допустим.

– Представь, что так будет постоянно. Отличная работа, соцпакет!

– Что-то подозрительно звучит, – буркнул Верша.

– У нас в Амроке другой работы нет.

– Где? – тут же смутился берсерк.

– В Амроке. А ты думал, я из столицы или вообще из этого мира?

– Какого мира? – смутился Верша.

– А, прости, забыл, вы же тут на естественном развитии, – хлопнул себя по лбу Кнауф. – В общем так. Амрок – это город… город-страна-измерение и… и много ещё что. Туда могут попасть только те, кто переносит стандартный распределительный процесс.

– Какой процес? Почему? Нахрен он мне нужен? – начал сыпать вопросами Верша.

– Так. Понятно, – вздохнул Кнауф. – Пойдем к фонтану. Тебе надо помыться. У Талии и так много вопросов, а если ты припрёшься в крови, и мы возьмём комнату, то… боюсь даже представить, что нафантазирует эта толстушка.

– Господин Кнауф! – вскочила из-за ширмы пышная женщина и замерла с натянутой улыбкой, обнаружив за его спиной Вершу в одних мокрых подштанниках и мешком в руках. К слову пояс с топорами остался на нём. – Вам…

– Нам нужна комната, – кивнул с невозмутимым лицом мужчина.

– А…

– На четверых.

– Господа выберут девушек?

– Да. Нам нужно две девушки. Глухих.

– Глухих? – подняла бровь хозяйка заведения и тут же просиял. – Господин Кнауф, все наши девушки совершенно глухи к мужским разговорам.

– Помнится, вы хвастались, что у вас есть любые. Нам нужна парочка глухих. Настоящие глухие девочки. И помилее, – надавил хлыщ. – Или у вас таких нет?

Талия несколько секунд растерянно смотрела на него, после чего кивнула и со вздохом произнесла:

– У нас есть такие, но вам придётся немного… подождать. К тому же выбор ограничен… вернее его нет. У нас всего две такие. Простите, господин Кнауф, у нас их… редко заказывают.

– Ничего. Мы подождём в комнате. Пока можно туда вина и фруктов, – хлыщ взглянул на берсеркера.

– Мяса. Много.

– И мяса побольше… да и с вином не скупитесь.

– Вот такие дела, – потянулся Кнауф в мягком кресле и опустил взгляд на уже немолодую, но еще довольно симпатичную девушку, которая и вправду оказалась глухой.

Говорить она не могла, но немой не была. Скорее всего, глухой она была с рождения, и поэтому не научилась говорить. Однако, работать в борделе ей это не мешало. Причём к удивлению Кнауфа работать её научили на славу, что она подтверждала, ублажая клиента ртом.

– Бля, – только и смог произнести Верша, глядя в одну точку.

– Слушай, ты хотя бы обрати на неё внимание или придержи за волосы, а то она сейчас разрёвется и убежит, – вздохнул хлыщ, заметив, что хозяйство у берсеркера было в нерабочем состоянии, но при этом блестело от потуг завести берсеркера у второй глухой девушки.

– Чё? – поднял взгляд на него Верша.

Вид сидящего в кресле хлыща и задницы девушки, старательно отрабатывавшей уплаченные деньги, его никоим образом не волновал.

– Возьми её за волосы и придержи. Судя по тому, как у нее трясутся руки, она решила, что она тебе совсем не нравится, и ты её выкинешь и потребуешь другую.

– Какие нахер бабы! Вся моя жизнь! Все мои мечты – это пшик, блядь! – вспылил берсерк и приподнялся в кресле.

Девушка тут же отскочила и закрыла лицо руками.

– Ну, и что в этом такого? Подумаешь, город мечты набирает военных на охрану из вашего мира! Тоже мне новость! Что в этом плохого? – развёл руками Кнауф. – Что не так?

– В том, что он не наш! Это сказка для дебилов!

– Ой, да ладно тебе, – погладил по голове девушку хлыщ. – Что изменилось?

– Пивной бесконечный фонтан, свободная жизнь, без этого дерьма и постоянных сражений! Сукубочки! Город огней и магии! Вот, что изменилось!

– Вообще-то ничего не изменилось, – фыркнул наниматель и, положив руку на голову девушки, ускорил темп. – Пивной фонтан есть, но я тебе из него пить не советую. На самом деле – это моча огромного бурундука “Сивасала”. А то, что она с газиками и по вкусу пиво… Ну, опять же – дело каждого. Сражения… ну, тут прости, без них никак. Город беспокойный, и постоянно кто-то с кем-то дерётся. Сукубочки? Тоже есть, но опять же не советую. Они, помимо твоего “молока”, ещё и жизненной силы вытягивают порядочно. Нет, один раз попробовать можно, но тут уж как говорится… Надо знать меру. Ну, и магии с огнями хватает. Тебе никто про Амрок не врал… просто немного преувеличивал… и кое-чего не договаривал.

Верша встал и хмуро посмотрел на довольного Кнауфа.

– А эти вообще нахрена? – указал он на дрожащую у стены девушку.

– Это тимбилдинг, – фыркнул хлыщ. – Ничто так не сближает, как совместный секс!

– Херь какая-то, – буркнул Верша и опустил взгляд на подштанники, что всё ещё висели на штанах. – Пивной фонтан – точно есть?

– Технически – это моча бобра, но фактически – фонтан, – довольно кивнул Кнауф.

– И суккубки?

– Суккубы. Мужские особи – инкубы, – внёс поправку хлыщ.

– И ты меня туда проведёшь?

– Не просто проведу, а устрою на работу в приличное и известное агентство! – поднял палец Кнауф.

В этот момент девушка, что занималась его хозяйством, подняла голову, чтобы отдышаться. Мужчина тут же ухватил её голову и заставил продолжить, заметив:

– Дышать надо через нос!

Верша хмуро оглядел голую задницу девушки, затем перевёл взгляд на продолжающую сидеть у стены девушку, закрывающую голову руками, и опустил на свои подштанники.

– Чёт, херня какая-то, – проворчал он. – Ты мне, кстати, две золотые должен!

Кнауф прижал голову девушки к себе, дотянулся до своего пиджака с вышивкой, достал кошелёк и кинул берсеркеру пару золотых. Тот ловко их поймал.

Проверив качество монет, он сжал их в кулаке и уже более спокойно взглянул на девушку у стены.

– Ну, раз уж уплачено…

Скинув подштаники, он обратился к предоставленной ему работнице борделя:

– Эй! Иди сюда!

Та никак не отреагировала. После этого берсерк подошёл к ней и поднял за руку. Обнаружив перепуганное лицо, он вздохнул и кивнул в сторону кресла.

– Пошли.

Глухая девушка быстро юркнула на место Верши, встав на колени и выгнувшись, всем своим видом показывая готовность услужить.

– Но! Пошла родимая! – шлепая по заднице свою жрицу любви, крикнул Кнауф.

Та уже сидела сверху к нему спиной и усердно изображала наездницу, скачущую на лошади.

– Тим… тимбилдинг, – хмурясь, произнёс берсеркер, но затем встряхнул головой. – А по-моему, просто оргия!

Глава 6

Бэк подтянул ноги и поёжился.

Парень хоть и был молод, но уже прекрасно успел узнать ценность денег, поэтому от предложения седого главы семейства переночевать бесплатно на сеновале не отказался. Да, не слишком удобно, да, холодно, но, если зарыться в сено поглубже, то спалось вполне сносно. Да, сено кололось, но плотная одежда, которую передал Верша, оказалась настоящим спасением.

Ур-р-р-р!

Мальчишка прислонил руку к животу и поморщился. Вчера, в расстроенных чувствах и тревоге, он совсем не подумал о еде. А сейчас уже рассвело, и голод взял своё, хотя тревога никуда не делась.

Понимая, что сидеть бесполезно, он начал спускаться с наваленного сена. Спустившись по лестнице, он растерянно побродил по двору и взглянул на дверь в большой деревянный дом. Просить еды не хотелось, деньги тратить тоже, да и страшновато вообще было их показывать.

Помявшись минут десять, он всё же решился и направился к дому. Когда он уже подошёл к двери, из неё вышел тот самый глава семейства, который уставился на постояльца, разместившегося на сеновале.

– А, ты… я думал, за тобой уже пришли. Или ты соврал вчера?

Парень отрицательно мотнул головой.

– А точно придут?

Бэк несколько секунд молчал, после чего опустил взгляд и пожал плечами.

– Ясно, – вздохнул фермер и уселся на крыльцо.

Он достал трубку и небольшой мешочек с табаком и тут же принялся ее набивать.

Ур-р-р-р.

– Есть хочешь?

Кивок мальчишки.

Фермер поднялся и зашёл с нераскуреной трубкой в дом. Оттуда он вышел через пару минут с кувшином молока и куском хлеба. В зубах уже дымилась трубка.

– Вот. Не весть что, но пузо набить можно, – произнёс он, положив на лавочку у крыльца еду.

Парень недоверчиво взглянул на кувшин с хлебом и перевёл взгляд на главу семейства.

– Правильно мыслишь. Вон там под навесом вёдра. У коровника – три бочки. В бане ещё две бочки. Ручей – как из ворот выйдешь – налево. Там тропинка есть. Натаскаешь воды к коровнику и в баню – еда твоя. Сегодня мыться будем. Как закончим, вода обычно остаётся. Можешь и ты ополоснуться.

Мальчишка кивнул и направился к навесу.

Время летело, а парень с коромыслом на плечах мотался от ручья к бочкам и обратно. Он честно выполнял работу, таская воду, и от этого на душе стало легче. Тяжёлый труд выбил из его головы мысли и притупил тревогу. Так, сам для себя не осознавая, он натаскал воду и в коровник, и в баню. Бочки в ней он налил до самого края, надеясь, что останется побольше.

– Упорный, – хмыкнул мужчина, подошедший к нему после того, как встретил сыновей, вернувшихся с сенокоса. Сам до этого он чистил стойла для коров. – Я думал, после коровника бросишь или ныть будешь.

– Договор, – пожал плечами мальчишка.

– Договоры чтишь? Уважаю, – улыбнулся мужчина и кивнул на скамейку. – Еда – твоя.

Парень подошёл к скамье и взял кусок хлеба. Тот, к его удивлению, не засох и был совершенно свежим. Рядом с кувшином он заметил парочку картофелин и три достаточно крупных стебелька лука. Подняв взгляд на фермера, он поднял брови.

– Заработал, молчун, – махнул рукой тот.

Парень впился зубами в хлеб, а затем в отварную картофелину. Еда была простая, не соленая, но почему-то Бэку она показалась очень вкусной. Он жевал и щурился под ласковым солнцем, которое только подбиралось к зениту и начало слегка припекать.

– Бэк! – раздался совсем рядом знакомый голос. – Бэк!

Парень вскочил, выронив картофелину и взглянул на ворота. В открытой калитке стоял улыбающийся берсерк.

– Верша! – воскликнул он и ринулся к нему с куском хлеба в руках.

Он с разбегу запрыгнул к нему на грудь, тут же крепко обхватив руками.

– Ну, ты чего? Всего на день оставил, – расхохотался воин и принялся поглаживать его по спине. – Ты что? В меня не верил? Я же сильнейший берсерк на этом сраном континенте!

– Верил… и боялся… – всхлипывая, прошептал мальчишка.

– Если боялся, то не верил, – отрезал Верша и зашёл внутрь, продолжая держать парнишку на руках. – Эй! Ты чего? Взреветь удумал?!! А ну-ка хорош! Мы тут дело большое сделали, а ты сопли распустил!

Парень слез с берсеркера и тут же принялся вытирать слезы с лица.

– Мужики не плачут! – авторитетно заявил Верша. – У кого хошь спроси!

Парень смущенно оглянулся на фермера.

– Вообще-то плачут, – заметил седовласый мужчина. – Но мы держимся. Плакать можно, а иногда нужно. Но только под дождём. Так не видно.

– Ну… типа того, – кивнул берсерк и, заметив кусок хлеба в руках парня и кувшин с молоком на лавке, обратился к фермеру: – Сколько с него за молоко?

– Нисколько. Он сам заработал, – улыбнулся мужчина и добавил: – Справный сын растёт. Упорный, честный.

Верша усмехнулся и потрепал по голове Бэка.

– Ну, раз так – не бросай еду. Доедай и пойдём. Надо закончить дела в городе и выдвигаться, – парень кивнул, откусил кусок хлеба и подошёл к лавке. Подняв уроненную картошку, он подул на неё и принялся обтирать, чистя от мусора.