Его запретная малышка

Улыбается.

Наглый, уверенный, татуированный, весь блестящий от пота, подбрасывает топор в воздух, он ловко втыкается в полено.

А потом он берет бутылку с водой, начинает пить, половина ее не попадает в рот, стекает по шее, груди, плоскому, с кубиками пресса, животу.

Чтоб меня!

– Насмотрелась?

– Вот еще. Вы мешаете мне отдыхать. Можно все делать чуть тише?

– Конечно можно, принцесса, если покажешь, как наколоть дров бесшумно. Да, кстати, милые горошинки.

Указывает пальцем на мою грудь, хватаюсь за нее, потому что понимаю, что сквозь ткань купальника видны торчащие соски.

– Я про бикини в горошек. А ты о чем подумала? Испорченная девчонка. Ничего не потеряла?

Медленно подходит ближе, вытирая мокрые губы, щурится на солнце, вот он уже совсем рядом, забравшись выше, хватается руками по обе стороны забора от меня.

– Потеряла. Вернете?

– Не-а. Мне нравится, как он пахнет.

По спине побежали мурашки. Какая вроде бы пошлость, но в папином гараже от водителей я много что слышала с детства, там же и нахваталась подобных словечек.

– А туфельку? Тут одна золушка убегала, потеряла туфельку. Вернуть?

– А вот ее хотелось бы вернусь, в калошах неудобно.

– Тебе идет. Маша, ведь так?

Мужчина смотрит за мою часть забора на черные блестящие калоши, ощущаю его взгляд, который проходится по бедрам, животу, груди.

– А вы Дениска?

– Дениска? Аха-ха-ха-ха, боже мой, какая ты забавная.

Забавная? Он что, юмористическую передачу смотрит? Я никогда не была забавной. Стервой, сучкой, занозой в заднице, пробивной зубрилкой, но точно не смешной.

– Меня зовут Денис. А то, можно сказать, провели ночь, но так и не познакомились.

– В некоторых случаях это даже лишнее.

– Большой опыт?

Промолчала, продолжая его разглядывать. Нет, ему точно лет тридцать: мелкие, чуть заметные морщинки вокруг глаз – они у него серо-зеленые, с темными ресницами, густые брови, а вот борода и волосы светлее.

– А как по отчеству?

– Зачем? После того как ты кончала на моем языке, нужно отчество?

Понимаю, что краснею, опускаю глаза, как пятиклашка, получается так, что смотрю на его пах, а там явно выпирает что-то внушительно.

– Он тоже расстроился, когда ты сбежала.

– Хорошо, не буду вам мешать, смотрю, дел еще полно.

– А ну, стоять!

Не успеваю спуститься, как меня хватают за шею, панамка падет с головы, волосы рассыпаются по плечам, очки летят в кусты. Я вскрикиваю, а он целует. Жадно впиваясь в мои губы, проталкивая свой наглый язык, касаясь моего.

Всего несколько секунд, я теряю равновесие, но мужчина держит за шею, продолжая целовать посреди огорода. В груди разливается жар, спускаясь вниз живота. Оказывается, я очень легковозбудима. Или это именно он так на меня действует?

Скорее всего, овуляция, я читала, это заложено природой, женщина на уровне инстинктов готова размножаться с кем попало, когда ее организм готов к этому.

– Перелезай обратно.

– Что?

– Или мне перетащить тебя? Надо закончить, что начали.

За кого он вообще принимает меня? Что я сейчас такая выпрыгну из трусов и побегу к нему на диван? Хотя уже было дело – выпрыгивала. Но это ровным счетом ничего не значит.

– Давай соглашайся, я снова поласкаю твою малышку.

Не удержалась. Размахнулась, залепив пощечину, как оскорбленная дебютантка на балу. Ладошку обожгло.

– Найди себе другую малышку, маньяк чертов.

– О, и это вся благодарность за спасение принцессы?

Спрыгиваю с выступа, гордо шагаю к раскладушке, волосы мешают. На ходу собираю их резинкой с руки в высокий хвост.

– На том свете зачтется.

– Вот же сучка вредная.

– Хамло.

И чего опять завелась?

А вот не надо так со мной, я не какая-то там местная простушка, что поведется на пару комплиментов. Мария Дымова должна вести себя достойно, в нашей семье хватит одной наследницы, которая думала не головой, а своей «малышкой».

Скидываю калоши, ложусь под тень яблони, чувствую, что он все еще смотрит на меня.

Тоже мне, малышку на ночь нашел!