Крепкий орешек

Глава 1

– Все, приехали. Ваш отель.

Водитель обернулся, посмотрел на женщину, что сидела на заднем сиденье его такси.

Бабенка была яркая, сразу видно – штучка дорогая и не местная, даже пахло от нее дорого. И фигура у нее такая аппетитная, водитель обратил внимание на это сразу, как она на высоченных каблуках красиво вышагивала, виляя бедрами. За всю дорогу от аэропорта она не проронила ни слова, а это почти час пути.

– Приехали, я говорю. Или еще покатать?

– Вы уверены? – спросила с легким красивым акцентом.

– Да, лучшая гостиница в городе.

Ада вздохнула, тяжелая грудь поднялась и опустилась, водитель громко сглотнул. Женщина сняла солнцезащитные очки, посмотрела в окно. Яркое солнце освещало большое крыльцо и огромные буквы, покрытые слоем пыли над ним: «Красный октябрь».

Лучшим он был, скорее всего, в год рождения Аделины, но водитель этого не сказал, Галич догадалась сама.

– Давайте найдем что-то менее экстравагантное.

– Какое?

– Скромное и менее старое.

Как раз в это время их такси окружил шумный свадебный кортеж. Из машин высыпали люди, жених и невеста, их сопровождали сигналы, громкая музыка, свист гостей.

– Да, на первом этаже ресторан, там часто свадьбы. У меня здесь свояк свадьбу дочери гулял, так им дали номер в подарок на ночь, говорят хороший.

– Очень необходимая для меня информация, спасибо. Так вот, давайте именно по этому поводу найдем что-то тихое, где нет свадеб и поминок. У вас в городе есть такое?

Аделина намеренно сказала «у вас», потому что не хотела иметь ничего общего с городом, где она жила несколько лет, и с которым у нее были связаны не очень хорошие воспоминания.

– Чем вам не угодили поминки? На них тихо.

Ада вновь надела очки, прикрыла глаза, выдохнула. Если этот человек задаст ей еще хоть один вопрос, она вспомнит все русские матерки и выскажет их ему в лицо.

– Просто найдите другой отель.

– Хорошо.

Водитель пожал плечами, просигналил, чтобы его пропустили, плавно вырулил с парковки, косясь на дамочку, но больше на ее титьки в глубоком декольте черного платья.

Горячая штучка, но нервная какая-то, наверное, недотраханная. Интересно, зачем она к ним приехала или к кому? Ох, и не завидует он мужику, что попадется на ее пути, раздавит как таракана.

У пассажирки зазвонил телефон, она ответила не сразу и заговорила на иностранном языке, а у мужчины за рулем все сложилось. Точно, совсем она не местная, бедняга.

– Bonjour, Barbara.

– Господи, как болит голова.

– Я должна знать, что у тебя болит?

– А чего ты такая злая с утра? Тебе нужно завести любовника, знаешь, это очень просто, как кота или ручную собачку. Только секс и ничего личного, он радует тебя за вкусняшку, и все счастливы. Вот, например, я…

– Барбара, ближе к делу.

– Фу, какая ты скучная.

– Если ты все сказала, я отключаюсь, а ты иди, порадуй своего «щенка» вкусняшкой.

Аделина представила, как Барбара сейчас закатила глаза и надула губы. Она наверняка еще в постели, а ее «щенок» спит рядом, отвиляв ночью хвостиком по полной программе.

Не получалось у Ады заводить любовников, как много раз советовала подруга, ну не могла она, кого попала подпускать к телу. А если не понравится? Если она будет разочарована с первого раза? Как потом это все забыть?

– Увидимся вечером? У меня для тебя сюрприз. Посидим в «Переле», выпьем, вкусно покушаем, это единственное место, которое ты не забраковала.

– В «Переле» Жан Пьер отвратительно готовит рыбу, последний раз она горчила, ему повезло, что я не разнесла его, но десерт был великолепен. И я не люблю сюрпризы, ты знаешь. К тому же я не в стране, у меня работа.

– Как не в стране? Где ты?

Барбара встрепенулась, подружка уехала, не сказав ни слова, это было странно.

– В России.

– Да ладно?! Ты не была там сколько, лет пять?

– Примерно.

– А сейчас, что случилось?

– Я же сказала – работа.

– Правильно, тебе нужно отвлечься и уже закрыть гештальт, связанный с этой страной. Заведи там любовника, такого настоящего русского мужика, от которого пахнет перегаром и бензином. Чтобы брал тебя на любой, даже неудобной поверхности. Он сойдет от тебя с ума, а ты вытрешь об него ноги и пошлешь в черту.

– Барбара, меня пугают твои фантазии.

– Это пожелания. Ладно, целую тебя, любимая. А то мой «щеночек» уже проснулся.

Водитель слушал, но не понимал ни слова, ладони вспотели, аромат духов пассажирки витал в воздухе и кружил голову. Все-таки красивая баба, он таких видел только по телевизору.

Подруга отключилась, улыбнулась. Барбара была замужем три раза. Трижды стала вдовой, трижды с хорошим наследством. Женщина без комплексов сорока двух лет, с шикарными формами и внешностью Мэрилин Монро могла себе позволить любой породы «щенка», а то и двух в своей постели.

Аделина завидовала ее легкости и отсутствию принципов.

– Приехали, – водитель снова затормозил, пассажирка выглянула в окно.

Роскошная сирень цвела вовсю, скрывая за своей кроной двухэтажное здание, выполненное в стиле шале. Аделина вышла, прошлась, стук острых высоких каблуков заглушил шелест листвы. Женщина шла, покачивая бедрами, подол платья колыхался, подчеркивая талию и упругие ягодицы.

Водитель сглотнул слюну, кашлянул. Да, штучка была горячая, такую не каждый осилит.

Отель «Приват» – гласила небольшая золоченая табличка на фасаде здания.

Отлично, то что надо, тихо и спокойно. Конечно, было неясно, что там внутри, но уехать можно было в любой момент, да и к тому же Ада не собиралась задерживаться долго в этом городе. И завершать гештальт, о котором говорила Барбара, а уж тем более встречать русского мужика, который будет иметь ее на всех поверхностях, женщина не собиралась.

– Хорошо, я остаюсь, несите чемодан, – сказала командным голосом, водитель не мог ослушаться, выскочил, достал из багажника огромный чемодан, потащил его хозяйке.

– Это вам, сдачи не надо.

Аделина сунула в руку красную купюру, мужчина округлил глаза. Жалко ее было, характер противный, поэтому и мужика у нее нет.

Стояла жара, голова кружилась от усталости и аромата сирени, который Галич не выносила вот уже двадцать три года. Хотелось в душ, выспаться, поесть что-то вкусное. Завтра надо встретиться с одним человеком, ради которого она приехала в страну и этот город.

Если бы не Поль, их давняя дружба с ее первым мужем, если бы не его просьба, Аделина здесь не появилась бы никогда. Но работа есть работа, к тому же в Париже дела идут хорошо, редактор справляется, новый выпуск журнала выйдет через пару дней, а в ресторане полный порядок.

– Добрый день, чем я могу помочь? – милая девушка за небольшой стойкой ресепшена отеля «Приват» улыбнулась.

Ада склонила голову, изучая худую блондинку, чувствуя себя рядом с ней бегемотом.

– Мне нужен номер на пару дней, чистый, просторный, уютный и вдали от свадеб и прочих праздников.

– Да, хорошо, у нас есть то, что вам нужно.

– Я на это очень надеюсь,– тон был выбран с ноткой язвительностью, специально, но его хватило, чтобы улыбка на лице блондинки дрогнула.

На телефон пришло сообщение, Поль выслал все координаты, где она может встретить господина Корнеева, и попросил быть с ним максимально строгой. Аделина прочла, убрала телефон в сумочку, девушка за стойкой следила за каждым ее движением.

– Так, что там с моим восхитительным номером?

– Да, да, оформим документы, и я вас провожу. А еще у нас есть свой спа-комплекс, где можно отдохнуть и сделать массаж, принять расслабляющие ванны, есть обертывание.

Однако, ванна бы с массажем не помешали бы, но было опасение за свое здоровье.

Галич предпочла бы российской провинции ласковый прибой океана, так она и сделает, когда завершит дело. Нужно немного потерпеть и не думать о прошлом. Уже послезавтра, максимум через три дня она будет пить шампанское в бизнес-классе самолета рейсом на Мальдивы.

Но мадемуазель Галич еще не знала, что прошлое обрушится на нее всей массой, и слова подруги станут пророческими.

Глава 2

Мадемуазель Галич два месяца назад исполнилось сорок лет.

Страшная и пугающая цифра для всех женщин, как бы они ни храбрились и ни говорили. Мол, это всего лишь цифра, главное – на сколько лет ты себя ощущаешь, главное – молодость души, и прочий бред.

Да, да, все это бред. Бред и чушь.

Тебе сорок, и от этого никуда не спрятаться. Не тридцать шесть, не тридцать восемь с хвостиком, а сорок. Может, это и есть кризис среднего возраста, когда ты отказываешься принимать свой реальный возраст?

Барбара сказала, что это все быстро пройдет, и в сорок пять Ада будет порхать, как бабочка, с цветка на цветок, собирая нектар. Скорее всего, она будет старой, потрепанной бабочкой с тусклыми крыльями и слишком объемным тельцем. Точно, она вновь станет гусеницей, но уже без перерождения во что-то красивое.

Тощая блондинка за стойкой ресепшена отеля «Приват» слишком долго изучала паспорт Галич. Ада, естественно, дала ей французский паспорт, имея двойное гражданство, был и российский. Но зачем облегчать жизнь обслуживающему персоналу? Хоть какая-то отдушина – понаблюдать над тем, как девушка хмурит брови и пытается что-то понять и прочесть.

– Галич? Я правильно поняла вашу фамилию?

– Мадемуазель Галич.

– Да, извините.

– Девушка, давайте вы уже проводите меня до номера, прикажете консьержу отнести туда чемодан, а горничной – принести воды без газа в стеклянной бутылке. Можно «Aquadeco» или «Berg», не суть.

Блондинка застыла, потом моргнула, консьержа у них не было, а горничная, точнее, уборщица, будет только через пару часов.

– Вы меня слышите? Алло!

– Из воды есть кулер в конце коридора, там без газа.

– Понятно,– Ада закатила глаза, нервно постукивая по стойке идеальным маникюром.– Хорошо, кулер так кулер, просто дайте мне ключ, и я пойду. Но вещи пусть принесут.

– Вот, номер тринадцать.

Вот же белобрысая тощая сучка, это она специально подсунула тринадцатый номер. Но Ада была не суеверна, сейчас нет, хотелось быстрее принять ванну, выпить бокал сухого «Паскаль Жоливе Сансер», в это время суток и под ее поганое настроение, вино подошло бы идеально, а после расслабиться и лечь спать. Но в этой провинции явно не слышали о таком.

Девушка быстро заполнила бланк, отдала паспорт, вышла из-за стойки ресепшена и, схватив чемодан мадемуазель Галич, поволокла его к лестнице на второй этаж. Ей хотелось быстрее избавиться от этой особы, которая навевала легкий ужас как от надвигающейся катастрофы.

Аделина пошла следом, рассматривая точеную фигурку и длинные ноги блондинки. Фигура была хорошая, тут не поспоришь, это и раздражало. Последние десять лет Галич раздражало это в других больше всего, потому что у нее больше нет такой фигуры, а она была.

Барбара сказала, что она не ценит того, что в ней есть, что сейчас Аделина роскошная, дорогая, вкусная, сочная и аппетитная женщина, мечта любого мужика, у которого все в порядке со вкусом и эрекцией. Причем вес пришел не сразу, как-то постепенно и незаметно, килограмм за килограммом, сантиметр за сантиметром.

И вот ты уже не сорокового европейского размера в сорок лет, а сорок шестого, а если перевести его на российский, то это пятьдесят второй. Хорошо еще ее спасал высокий рост, наличие талии и грудь, которая стала больше.

Блондинка наконец дотащила дорогой Луи Виттон до тринадцатого номера, открыла, любезно пропуская гостью вперед.

– Прошу, это наш лучший номер, на удивление он оказался свободным, должны были заселиться молодожены, но свадьба сорвалась.

– Замечательно.

– Вы так думаете?

– Да, значит, будет тихо и спокойно, как и должно быть в отеле с названием «Приват». Я надеюсь к вам сборная по тайскому боксу не заселится в ближайшие два дня?

– Нет, не должна. Ванная комната справа, есть мыльные принадлежности, также телевизор, холодильник, набор посуды, – девушка говорила быстро, запинаясь и волнуясь.

– Стоп. Больше ни слова. От вашей болтовни уже болит голова, просто оставьте меня одну, до кулера я дойду сама.

– Да, хорошо, – блондинка вышла за дверь, прислонилась к ней. – Вот же сука.

Ада улыбнулась.

По-русски это так пикантно звучало, давно она не слышала данное ругательство в истинном его исполнении. Второй муж любил так ее называть, но делал это с таким жутким акцентом, что хотелось смеяться.

Конечно, сука. Быть белой и пушистой там, где плавают акулы и живут гиены, невозможно, ты просто не выживешь, станешь кормом, тебя разорвут на части, а потом проглотят и переварят.

Вот этому ее учил первый муж, царствие ему небесное, извращенцу.

Ада бросила сумочку на кровать, прошлась по номеру, было все довольно мило. Темный ламинат пола без ковров на контрасте со светлыми стенами, широкая кровать, покрывало темного шоколада, жемчужные бра. Все портила абстракция на стене, странная картина, словно художника стошнило на холст. Пришлось снять туфли, залезть на кресло и снять ее, выставив в коридор.

Включив кондиционер и скинув платье, Ада зашла в ванную. Здесь тоже было недурно, приятно пахло, в душевой за стеклянной стеной были шампунь и гель. Включив воду, сняла белье, отбросила его в сторону, шагнула под воду и закрыла глаза от блаженства.

Это лучшее, что с ней произошло за последние сутки. Чертов самолет, чертов перелет, чертов таксист и эта худая глиста.

Мышцы расслаблялись, руки блуждали по телу, пена взбивалась под пальцами, касания вызывали легкое возбуждение. Так было теперь часто, стоило остаться одной, прикрыть глаза, отвлечься от суеты, подумать о чем-то приятном, как мысли уносили в эротические фантазии.

Последний секс с мужчиной был примерно пять месяцев назад. Если те телодвижения, которое исполнял Жерар, можно было назвать сексом. Это был чисто половой акт, обмен жидкостями, который вызвал лишь разочарование.

Нет, Ада не могла, как Барбара, наслаждаться механическим актом, ей нужны были чувства, эмоции, вспышки страсти. Она всегда хотела мозгом, а потом уже откликалось тело, но первые импульсы были именно в нем. Так было с двумя мужьями. Первый ее восхищал своим умом, второй просто имел сумасшедшую харизму и энергетику.

Но первый десять лет как гниет в фамильном склепе на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа, а второй муж третий год живет на Бали с китаянкой, променявший сытую жизнь на экзотику и свободу. Кобель хренов.

Но сейчас не хотелось вспоминать ни того, ни другого, хотелось расслабиться, сбросить напряжение, как Ада это делала последние годы. Ладонь сдавила грудь, соски были уже твердые, ущипнула их, нежно оттягивая. По телу прошла первая волна возбуждения, спустилась на живот, накрыла промежность, тонкие пальчики проникли между гладко выбритых половых губ, надавили на клитор.

Возбуждалась Ада быстро, стоило лишь представить в своих фантазиях, как за спиной стоит сильный мужчина, что это он ее трогает, а потом медленно входит, по миллиметру заполняя собой ее влажное лоно. Растягивая, насаживая на себя, делая первые толчки, от которых она уже была готова кончить.

Ада натирала клитор, опершись о стену душевой спиной, пены под пальцами стало больше, колени подкашивались. Вот мужчина резко повернул ее голову к себе, заставляя посмотреть в глаза. Мощный, огромный, бородатый, он продолжал трахать, уже резко, причиняя легкую боль.

И в тот момент, когда женщина узнала его глаза, она начала кончать, щипая себя за грудь, оседая на пол. Бедра тряслись, она закричала, не убирая руки от возбужденной плоти, продолжая ловить волны оргазма, кусая губы.

Она узнала эти глаза. Поклялась забыть, но помнит.

Странно, почему именно сейчас?

Это все город. Галич тоже поклялась в него не возвращаться.

Но вернулась.

Глава 3

– Геннадий Викторович! Геннадий Викторович, проснитесь! Геннадий…

– Ты кто?

– Белочка.

– Брысь! Брысь отсюда, иди в дупло.

– Геннадий Викторович, проснитесь! Утро уже, точнее, скоро день.

– А… что? Рыжая, ты чего здесь делаешь?

Мужчина на диване открыл глаза, сощурился от света, девушка, что склонилась над ним, троилась и двоилась, но вот собралась в кучу. Да, точно, это рыжая Карина, администратор его и помощница, а никакая не белочка. А что она делает в его квартире?

– Вообще, я здесь работаю, Геннадий Викторович. В ресторане мы. В вашем ресторане «Два барашка».

– Ох, слава яйцам, мы все на работе, это прекрасно. Барашки – это хорошо, это волшебно, а белок я не люблю.

На долю секунды в голову Орехова закралась дикая мысль, что они с рыжей ночевали вместе, но Каринку он воспринимал исключительно как ребенка, она дочка друга. Так, теперь надо было вспомнить, что было вчера, и почему он заснул на неудобном диване в кабинете?

– А что было вчера? – мужчина сел, прикрывая пах тонким покрывалом, спал Орехов всегда голый, где бы ни находился, но светить перед рыжей причиндалами не хотелось. Потер лицо, посмотрел на наручные часы, стрелки бодро показывали одиннадцать утра, а значит, ресторан уже открыт, и команда работает.

Свой ресторан Орехов любил, он вложил в него все силы, средства, продал душу дьяволу, гордился своим детищем, отдавал всего себя и требовал такой же отдачи от персонала.

– Вы изучали новую винную карту, – Карина показала в сторону стола.

– Точно, винную карту, ты молодец, рыжая, все знаешь. Чтобы я без тебя делал?

– Водички или пива?

Перед лицом появились две кружки.

Одна – запотевшая, с холодным темным нефильтрованным, со стекающей по стенке вниз каплей, а другая – с прозрачной жидкостью и пузырьками, поднимающимися вверх. Геннадий облизнул пересохшие губы, во рту словно мухи нагадили, голова трещала от боли, хотелось в душ и сдохнуть.

Рука уже потянулась за пивом, но резко сменила траекторию и остановилась на воде. Алкоголь Гена любил, но хороший, под хорошую закуску, а тот, что был вчера – из новой поставки вина, – нужно будет сегодня же вылить на стол поставщику.

Карина улыбнулась, убрала кружку с пивом и вновь уставилась на шефа. Он был классным. Харизматичным, сильным, резким на словечки, мог наорать и обматерить, мог ляпнуть пошлый комплимент. Мог разнести зал и кухню, требуя порядка, орать трехэтажным матом, так что звенела посуда, и тряслось заливное в холодильнике. Орехова все боялись и любили, шеф был справедливым, топил за правду и не щадил лентяев и воришек.

Орехов был ее кумиром, а еще довольно сексуальным мужиком, в которого можно было влюбиться. Ему шла седина в бороде и на висках, наглый прищур карих глаз, отвязные шутки, граничащие с пошлостью, даже вот в таких загулах он был милашкой.

– Что у нас там сегодня по графику? Давай, рыжая, топи, не щади меня, – Орехов выпил стакан воды залпом, потянулся за телефоном, что лежал на низком столике среди пустых бутылок и бокалов, разблокировал экран, начал просматривать сообщения и почту.

– В час дня приедет поставщик мяса.

– Ага.

– Потом бухгалтер и экономист, нужно будет подписать документы на зарплату и отпускные.

– Ага. Ох-ре-неть! Что за…

– Что? – Карина заглянула в смартфон шефа и улыбнулась.

– Нет, рыжая, это я не тебе.

Геннадий читал сообщения и смотрел фото, присланные абонентом под именем «КошЕчка», посмотреть было на что, но он, хоть убей, не помнит, кто она такая. Блондинка на откровенных фото выпячивала губки и закрывала соски кончиками пальцев.

– С пяти вечера у вас свадьба.

– У меня? – Гена вопросительно посмотрел на Карину.

– В ресторане. Кстати, вы обещали быть, там сын главы района женится.

– На ком?

– На дочери владельца мясокомбината.

– Идеальная пара.

– Думаю, да. О, это Сашка, – Карина ткнула пальцем в смартфон Орехова.

– Какая Сашка?

– Одноклассница моя бывшая.

Гена подавился воздухом, закашлялся, откинул в сторону телефон. Он, хоть убей, не помнит, когда успел с ней познакомиться. Черт, надо уже завязывать с дегустацией всякой дряни.

– Она в клубе работает, в «Сафари», танцовщицей, я там тоже работала, – Карина поправила рыжую гриву кудрявых волос, налила шефу еще минералки, протянула.

Точно, Рубен потащил его именно туда, перед тем как привезти партию лучшего, по его словам, грузинского вина. Скотина какая-то, а не Рубен, рожу ему набить надо за такое вино и за клуб.

– Спасибо, ты иди, иди давай, проверь там, как дела, и скажи, чтобы пожрать мне приготовили, я в зал приду. Что там у нас сегодня на бизнес-ланч?

– Суп гороховый с копченостями, пельмени по-царски и салат «Столичный».

Карина отчеканила как «отче наш», что захотелось сказать: «аминь». Гена поморщился, но в животе заурчало, он вроде собирался скинуть пару килограмм, но жертвовать завтраком опасно для здоровья.

– Пусть все насыпают, я сейчас приду.

– Хорошо.

– И это, рыжая, у тебя кроме, коротких юбок что-то есть?

– Вам не нравится?

Гене нравилось, даже очень, смотреть по двенадцать часов в сутки на красивые женские ноги, но он опасался за других, не за себя, у него с женщинами было все прекрасно, ни одна ему еще не сказала «нет». Хотя черт, была одна, что портила статистику, но эта история давно в прошлом, можно сказать, ее и не было, а вспоминать не хочется.

– Нравится, но охрана жалуется, а если Вася снова пересолит мясо или хоть одно блюдо, я уволю его, а не тебя.

Карина поморщилась, намек был понят, но девушка сделала вид, что ничего не поняла, пожала плечами, хмыкнула и, развернувшись, красиво пошла на выход.

– Я предупредил! – Орехов крикнул вслед, встал, едва дверь за Кариной закрылась, откинул покрывало, потянулся, голым прошелся по кабинету, остановился у панорамного окна, потянулся. – Лепота-то какая. Красота.

За окном вовсю бушевало лето, светило солнце, чирикали птички, дворник поливал клумбы с цветущими гортензиями, но башка все равно трещала от вчерашнего вина.

Гена опустил голову, рассматривая свой пах и не пойми с чего, взявшуюся эрекцию. Неужели цветочки так его возбудили или фото танцовщицы из «Сафари»? Но для Гены сейчас было утро, значит, стояк – это нормально, хреново было бы, если бы его не было. Ему сорок, а стоит, как в семнадцать, этим стоит гордиться.

Зайдя в ванную, нашел в аптечке и выпил таблетку от похмелья, в душевой включил воду, встал под ее теплые потоки. Надо приходить в норму, разрулить в ресторане дела, вломить Рубену, заехать к мамке, привезти продуктов. А, да, кошЕчку он вспомнил, познакомился он с ней не вчера, то был другой поход в то злачное место.

Какое счастье, что он свободен и ни перед кем не отчитывается, как его сверстники, что успели уже побывать в браке не один раз, обзавестись вечно вылезающим в дерьмо и требующим денег потомством. Но круг друзей-холостяков сужается со страшной силой.

Семен Терехов – тот вообще скоро станет молодым отцом, Лева вот тоже поплыл, но Орехов просто так не сдастся, на то он и Орехов, чтобы быть крепким.

Член все так же стоял, Гена провел по стволу рукой, сжал яйца, нужно было с этим что-то делать. Стал перебирать в памяти, к кому он может заскочить на часик после ресторана, включил холодный душ – остудить свои орешки, а то несолидно как-то передергивать, словно он подросток.

Но лучше бы Гена в то утро передернул.

Глава 4

Спала Галич плохо.

Так было всегда, когда Аделина ночевала в постороннем месте и не в своей кровати, даже на отдыхе, даже в гостях у подруги, где угодно. Ей нужны были ее подушка и матрас. Ею выбранное постельное белье – из натуральных тканей, исключительно белоснежного цвета.

После душа и быстрого самоудовлетворения женщина час боролась с доставкой еды, потом час ее ждала. Легкий салат и рыба были не на высоте, но выбирать было не из чего. Неплохо было бы еще бокал белого вина, именно первый муж приучил Аду к хорошим винам, к дорогим и хорошим. Но в незнакомом месте пить что-то непроверенное было просто опасно для организма.

Еще раз звонила Барбара, на фоне шума улицы и сигналов автомобилей ее было плохо слышно, но подруга успела дать дельный совет: все-таки завести интрижку на Родине. Отдаться инстинкту размножения, наплевать на мораль и приличия, разбудить в себе голодную тигрицу и не носить нижнее белье. Чем так не угодили Барбаре трусы, Ада не поняла, но обещала подумать над советами.

Заснула после полуночи, долго не могла найти нужное место на кровати, вроде и матрас был неплохой, и никто не мешал. Но как только Галич подумала о том, что отель действительно оказался тихим, оправдывая свое название, как за стеной послышался женский смех, а затем стоны.