Взор Талимана

XVIII

Снова попав в снежную бурю, Илая пыталась хоть как-то укрыться от порыва ветра и задавалась вопросом, почему же ее спутники словно и не замечают пургу. Филины не уклонялись и не прятались от снега, будто бы он не доставлял им неудобств. Девушка внимательнее присмотрелась к человеку, который держал в руках веревку, сковывающую ее запястья. Его тело, мощное и подтянутое, притягивало взгляд, но отнюдь не своей почти полной наготой. Все больше приглядываясь, Илая пыталась понять, что именно ее смущает. Она прошлась взглядом по его спине, затем перевела его на руки и вниз на крепкие икры и не обнаружила ни единого волоска. На его теле полностью отсутствовал волосяной покров

– Куда вы меня ведете? – спросила Илая.

– Ты встретишься с нашим вождем, и она определит твое наказание, – ответил тот, кто держал ее на привязи.

– Каким оно будет?

– В любом случае это будет смерть, но Кхами решит, будет ли она легкой или мучительной.

– Но я ничего не сделала…,– в ужасе сказала она.

– Ты уничтожила нашу защиту, и нам пришлось потратить остатки силы Мираля для ее возобновления. – Филин развернулся к ней и резко дернул на себя веревку, вынуждая испуганную девушку чуть ли не врезаться лицом в его маску. – Ты заплатишь за это собственной жизнью.

– Даже если я случайно…

– Советую не произносить больше ни слова, иначе я сомкну твои губы, и ты даже если захочешь, не сможешь говорить.

Илая понятия не имела, сколько времени прошло. Она просто брела за своими пленителями, сквозь метель, и надеялась, что с ее друзьями все хорошо. Сначала ее тело била мелкая дрожь и зуб не попадал на зуб от холода, но потом она словно онемела, чувствуя, как беспощадно ее клонит в сон.

– Почему вам не холодно? – едва выговорила она.

– Эта метель магическая, а мы можем нейтрализовать магию и любые ее проявления, – спустя несколько секунд молчания, все же решил ответить филин.

– Вы маги? Как я?

– Нет, мы не маги. Наш народ является собирателем магических предметов, которые мы и используем для защиты. – Илая не совсем понимала разницу, усталость и холод мешали ей думать. – Филины впитывают чужую магию и направляют ее в амулеты или обереги, но использовать сами не могут. Мы подобны временным сосудам, если не перенесем позаимствованную силу в предмет, она разорвет впитавшего ее.

– Почему ты так охотно говоришь о своем племени, но отказываешься выслушать меня, чтобы дать возможность оправдаться?

– Прибереги свои слова для Кхами. Поверь, я не тот, кто должен их услышать, – ответил филин. – Ты маг, а это значит, что твои способности могут обмануть меня и заставить пропустить ложь. Только наш вождь, может определить истину.

– А ты не боишься, что я воспользуюсь своей магией и сбегу?

– Попробуй. – Илая уже не в первый раз пыталась «услышать» этого человека, но он не обманывал, когда говорил о том, что филины могут нейтрализовать магию. Его голос был неподвластен слуху девушки. Она попробовала собрать вихрь, но ее сила даже не заискрилась.

– Как?

– Все просто. – Мужчина подергал за веревку, которой были связаны руки девушки. – Это не простая веревка, это магический кнут.

Только сейчас Илая обратила на него внимания. Ее действительно связали тугим длинным кнутом, сплетенным из полосок черной кожи, на заостренном конце которого были закреплены узкий ремень и что-то вроде мешочка с чем-то тяжелым в нем.

– Как он…

– Хватит разговоров, мы пришли.

Илая подняла голову, но ничего не увидела. Филин выставил вперед раскрытую ладонь и прикрыл глаза. Сначала ничего не происходило, но спустя мгновение воздух словно содрогнулся и перед глазами Илаи все поплыло. Это был тот самый купол, в который она врезалась, когда искала укрытие. Прямо за его невидимой стеной все еще царило лето. Мужчина шагнул из белой пелены прямо в цветущую зелень и увлек Илаю за собой. Сразу за их спинами купол снова сомкнулся, уничтожая призрачную надежду девушки. Она понимала, что ее друзья должны поступить правильно и продолжить путь, но никто из них не знал наверняка, смогут ли они отыскать дорогу без нее. Возможно для того, чтобы боги позволили себя найти, нужны все наследники. Этот купол даже она не заметила, пока не столкнулась с ним, ее друзьям и вовсе не удастся.

Солнце над их головами не просто грело, оно было поистине палящим, что могло объяснить и потемневший цвет кожи филинов, и почти полное отсутствие одежды. Племя занимало огромное пространство, которое невозможно было сразу охватить взглядом. Оно находилось в лесу, но Илая обратила внимание, что многие деревья срубили, о чем свидетельствовали, то тут, то там встречающиеся пни. Девушка осматривала поселение и кажется, поняла зачем. Необычные хижины филинов привлекли ее внимание. Их основой были деревья, соединенные между собой плотно натянутыми веревками, обвязанными вокруг стволов. Проходя достаточно близко к одной из них, девушка коснулась рукой веревки и поняла, что это натяжение делало стены непроницаемыми. Срубая другие деревья, филины открывали немного пространства вокруг своих домов. В построении крыш тоже были задействованы веревки, только ими были связаны бревна покрывающие ее. Сверху лежал своего рода настил из огромных листьев, похожих на лопух. Возле каждой хижины горели костры, на которых женщины готовили пищу. На них, кстати сказать, одежды тоже было немного, только, подобие юбки да широкая полоска кожи, прикрывающая грудь. Малыши и вовсе бегали голышом.

Как только Илаю ввели под купол, все взгляды устремились к ней. Хижины разместились по правую и левую руку, образуя коридор, который и привел их к самому большому домику. Мужчины, сопровождавшие ее, застыли у входа и стали ждать. Несколько минут прошло, прежде чем кусок тряпки, заменявший входную дверь, откинулся, и из хижины вышла женщина. Всё племя, собравшееся вокруг, почтительно склонило голову.

– Ты нашел мага, Хил? – звучным голосом спросила женщина и Илая позволила себе рассмотреть ее. Кхами была настоящей красавицей, несмотря даже на то, что возрастом казалась вдвое старше девушки. Все еще черные как вороново крыло волосы, заплетенные в тугие косы, спадали с плеч и достигали середины бедра. Она была облачена в платье из светлой кожи, которое подчеркивало ее стройную высокую фигуру. Лицо, открытое и решительное, вызывало желание подчиняться, а твердый взгляд золотисто карих глаз говорил о власти и уверенности.

Мужчины тут же сняли свои маски, и Илая увидела, что волос не было и на их головах. Ни ресниц, ни бровей, ни единого намека на хоть какую-то растительность. Девушка поняла, что Хил, это именно тот, что говорил с ней, поскольку он склонил голову и заговорил, продолжая удерживать кнут.

– Да, Кхами. Мы нашли ее и привели, как ты велела.

– Кто ты? – женщина обратилась к Илае, подойдя ближе и всматриваясь в лицо девушки.

– Я Илая, дочь клана Каллима, – собрав все свое мужество, ответила она.

– Я Кхами, вождь племени филинов. Ты знаешь, почему ты здесь? – голос женщины стал суровым.

– Мне сказали, что я разрушила вашу защиту.

– После того, как ты врезалась в наш барьер, он истончился, а спустя всего несколько минут и вовсе рухнул, – жестко сказала Кхами. – Мне пришлось потратить всю силу, сохраненную в Мирале, чтобы восстановить его.

– Я не хотела этого, – искренне сказала Илая. – И прошу у вас прощения. Там, за пределами вашего племени, настоящая снежная буря, которая и отбросила меня к этому куполу.

– Твоих извинений мне недостаточно. – Кхами говорила совершенно спокойно, но интонация звучала властно, не приемля никаких возражений. – Ты заплатишь за то, что натворила.

– Но это было сделано не нарочно! – попыталась настоять девушка. – В том нет моей вины.

– Все, что происходит вокруг, ваша вина! – грозно повысив голос, сказала вождь. – Маги, заигравшись, принесли Талиману погибель! Мы годами избегаем с вами встреч, пытаясь не вмешиваться в дела кланов.

– Почему вы решили, что во всем, что творится, виноваты именно маги?

– А разве это не очевидно, глупая девчонка? – возмутилась женщина, хватаясь за кнут и приближая лицо Илаи к своему. – Только сильная магия способна на такие разрушения. И не просто сильная, она должна быть по-настоящему древней, первородной. Однако такие последствия могут появиться лишь тогда, когда тот, кто ее использует, не представляет, что делает.

– Но любой человек может воспользоваться магией, даже не обладая ею. Есть магические предметы, заклинания…

– Ты можешь обманывать себя, маг, но если хорошенько поразмыслишь, то поймешь, что только маг может использовать древние чары. – Каждое слово Кхами наносило удар в самое сердце девушки. Это означало, что мор принес кто-то из ее клана, что в смерти людей и животных, а так же в изменениях погоды и гибели природы, повинен именно маг. Возможно, если бы Илая не занимала свою голову другими мыслями, она смогла бы и раньше додуматься до этого. – Власть и сила, которую дает магия, развращает умы твоего клана, пробуждая алчность и тщеславие. Да, и человек, и кунн, и даже филин способен хоть раз в жизни, так или иначе, воспользоваться магией и твой совет кланов не преминул вспомнить об этом, я полагаю. Но все вы упускаете важную деталь, либо из страха, либо из собственного невежества. Масштаб бедствия просто огромен. Это колдовство затронуло весь Талиман, а на это способна только забытая магия древности, знания о которой хранятся лишь в твоем клане.

– Я понимаю, но лично я не имею к этому отношения. Как раз напротив, нас послали к древним богам, чтобы найти ответ, как спасти Талиман. – Илая говорила эти сова, но чувствовала неуверенность от того, как нелепо они прозвучали.

– Богов? – усмехнулась женщина, и Илае показалось, что она вот-вот рассмеется ей в лицо. – Вы хотите отыскать Богов? Ты еще глупее, чем я думала. Древние Боги давно оставили эти земли, во что бы вы там не хотели верить.

– Но ведь стоит хотя бы попытаться. – Илая, которая с самого начала, не очень-то верила в эту затею, не смогла убедить вождя племени филинов и она воспринимала все ее слова как ложь.– Вы не можете не понимать, что рано или поздно мор коснется и вас

– Я понимаю и поэтому должна позаботиться о своем племени, пытаясь продержаться как можно дольше. Все, что происходит за пределами барьера, меня не очень волнует. – Илая смотрела в это красивое и умное лицо и понимала, что Кхами тверда в своем решении и как вождь считает свое поведение оправданным. Она чем-то напомнила ей Ваху и девушка осознала, что переубедить эту женщину просто невозможно.

– Вы можете не волноваться о жизни снаружи, но я, так же как и вы хочу позаботиться о своем клане и испробовать все варианты, – не сдавалась Илая.

– Я хочу, чтобы ты, наконец, осознала, Илая из клана Каллима, что тебе придется заплатить за содеянное и снова наполнить Мираль силой, – отпустив кнут, сказала Кхами, завершая разговор. Женщина достала из привязанного к поясу платья мешочка тонкий браслет и защелкнула его на руке Илаи, а потом развязала кнут. – Я не выпущу молодого, полного энергии мага, руководствуясь только его призрачными надеждами. Твоя магия даст жизнь моему племени, и обсуждать это я больше не намерена.

Сердце Илаи дрогнуло, впуская в себя леденящий страх. В этом месте она ощущала тоску, возможно от того, что не могла использовать магию, а может причина была в том, что она осталась совсем одна. Внезапно, ей расхотелось спорить и что-то кому-либо доказывать. Она приняла свою судьбу, не сопротивляясь и не сожалея, словно ее волю к жизни кто-то раздавил. Или что-то. Хватаясь за мимолетную мысль, Илая перевела взгляд на браслет.

– Он призван подавлять твою волю и не утомлять меня ненужными разговорами.

– Что будет со мной?

– Мы заберем всю твою силу без остатка и наполним ею Мираль. Это процесс не быстрый и займет несколько дней. Без своей магии ты сойдешь с ума, поэтому, чтобы облегчить твои страдания, я собственноручно лишу тебя жизни.

– Очень гуманно, – сказала Илая.

– Ты даже не представляешь насколько. – Кхами отошла от нее и повернулась к своему племени. – Отведите ее к Миралю и подготовьте к обряду.

Хил подхватил девушку под руку и ввел в хижину, из которой вышла вождь. Прямо посреди домика, в небольшом углублении, горел костер, дым от которого поднимался к потолку и выходил наружу из отверстия в крыше. В хижине не было никакой мебели или чего-то похожего на нее. Кроватью служил небольшой настил, укрытый многочисленными шкурами. У костра сидела старуха и помешивала какое-то варево, томившееся на нем.

Филин провел девушку вглубь хижины и усадил прямо на землю, поскольку пола в этом домике не было.

– Лои приготовит зелье, – сказал Хил, указывая на старуху, – оно будет проводником для твоей магии.

Илая не чувствовала никакой ненависти или излишней враждебности, это пугало еще больше. Филины выкачают из нее все силы, а потом убьют и сделают они все это без сожалений и жалости. То, как просто Кхами говорила о том, что лишит девушку жизни, заставляло кровь стынуть в жилах. Как можно так легко отдать совершенно незнакомого человека в жертву своему племени? Она вдруг подумала, а сколько магов уже отдали свою жизнь, для того чтобы наполнить Мираль? И кто во внешнем мире вообще знает об этом?

Девушка поджала колени к груди и радовалась лишь тому, что ее спутники в безопасности. Несмотря на все недомолвки и недопонимание, Илая чувствовала, что они беспокоятся о ней. Она просто знала это. Чем они сейчас заняты? Ищут ли ее или же решили продолжить путь? «Киран придет за мной! Нужно только продержаться до его прихода. Я смогу, я выдержу все, лишь бы снова увидеть его. Если он сдержит свое слово, я буду точно знать, что все что он говорил, правда. Я поверю, что он не желает мне зла, и не буду винить за секреты». – Илая повторяла эти слова, снова и снова, чтобы не сойти с ума от страха, наблюдая как Хил готовится к ритуалу.

Мужчина что-то прошептал старухе у костра, и та улыбнулась в ответ, обнажая всего несколько оставшихся у нее зубов. Она достала из-за пазухи какой-то мешочек и высыпала его содержимое в свое варево, от чего по всей хижине распространился легкий сладковатый аромат. Пока Илая наблюдала за Лои, Хил принес и поставил у настила каменную фигурку Филина. Ничего особенного в этой статуэтке не было, грубо обтесанный серый камень, изображающий мудрую птицу.

Кхами вернулась в хижину и велела уложить Илаю на настил, прежде переодев ее. Вождь сказала, что для совершения обряда ей нужно как можно больше открытой кожи. Внутри, глубоко в сознании девушки, шла чудовищная борьба. Желание сопротивляться и бороться за свою жизнь, билось о невидимые стены в голове, и разбивались вдребезги. Илая покорно последовала за Хилом и сама улеглась на шкуры. Она все понимала и осознавала, но защитить себя не могла.

Старуха разжала ее зубы своими сухими пальцами и влила в горло теплую жидкость, после чего сняла с ее руки браслет. Как только зелье достигло желудка, все тело Илаи вздрогнуло и мышцы свело. Девушка сворачивалась на лежаке и выпрямлялась, испытывая жуткую боль и стократно усиленный страх. Тревога, сопровождавшая ее последние несколько часов, переросла в настоящую панику, заставляя Илаю цепляться пальцами за все до чего дотянется. Девушка металась в агонии и бредила.

– Птицы…, огненные чудовища…– бормотала она, отмахиваясь руками, словно пытаясь прогнать видения, – мыши…, повсюду летучие мыши…

Илая уже не видела хижину и людей, что ее окружали. Она снова и снова переживала столкновения с магическими существами и стихиями.

– Киран! – закричала она. – Волки!

В своей голове, она опять неслась по склону, тщетно пытаясь найти руку барса, который неизменно сопровождал ее.

– Как холодно…– бормотала Илая, обнимая себя руками и сворачиваясь комочком. – Снег, всюду только снег и лютый холод…

Во всех своих воспоминаниях она искала Кирана, зная, что как только снова ощутит его ладонь в своей руке, страх пройдет и все будет хорошо. Она никогда не задумывалась прежде о том, что если бы барса не было рядом, возможно она ни за что не справилась бы со всеми этими монстрами и чудовищами. Она вспомнила волшебный голос Муаллы и противостоящий ему зов Кирана, который смог пробиться сквозь пелену дурмана. Но сейчас его здесь нет и Илае не за что уцепиться, чтобы уберечь свой рассудок. Видения сменяли одно другое, погружая ее в пустоту и отчаяние.

– Прочь! – закричала девушка. – Убирайтесь прочь. Оставьте меня!

– Достаточно, – резко велела Кхами и видения ушли. Как только крыло последней птицы исчезло в тумане замутненного рассудка девушки, Илая распахнула глаза и увидела, как все ее тело заискрилось. Сила проникала сквозь обнаженную кожу и медленно перетекала к вождю, а затем от нее к Миралю, наполняя каменное изваяние магией. Глаза филина загорелись, и птица встрепенулась, расправляя крылья, только-только начавшие покрываться перьями. Илая решила, что сошла с ума и это очередное видение.

– Невероятно, – прошептал Хил у нее над головой. – Эта магичка очень сильна, раз Мираль очнулся после первого обряда.

– Это значит, что нам придется затратить больше времени на то, чтобы осушить ее полностью, – сдержанно заметила вождь, присаживаясь на корточки рядом с изможденной девушкой. – Твоя сила – твоя погибель. Потеря такой мощи уничтожит тебя быстрее, чем я закончу.

– Не обязательно, Кхами, – прокаркала старуха, улыбаясь. – Эта бабочка, еще сможет удивить тебя.

– Бабочка? – спросил Хил.

– Каллима, название ее клана, это редкий вид бабочек. – Лои крепко ухватилась за плечи Илаи и резко перевернула ее податливое тело на живот. – Видишь шрамы на спине? Такие есть только у некоторый детей клана магов. Я сразу узнала их, хотя видела лишь однажды. Они имеют форму бабочки.

Илая слушала их разговор, и в памяти всплыл тот момент, когда Киран мог увидеть эти рубцы на ее теле. Когда была жива мама, их еще не было, а когда появились, спросить о них было уже не у кого. Сия была самым близким для нее человеком, но беспокоить и без того слабую и болезненную женщину, Илая не решилась. Рассмотреть шрамы самостоятельно не представлялось возможным, поэтому для девушки стало открытием, что они имеют форму бабочки.

– Оставьте ее, пусть отдыхает, – велела Кхами. – Продолжим завтра.

– А браслет? – поинтересовался Хил.

– Она не сможет пошевелиться еще очень долго, в браслете нет необходимости.

Илаю так и оставили лежать на шкурах, не особенно заботясь о ее нуждах и желаниях. День проходил за днем, ежедневные ритуалы ослабляли Илаю, забирая вместе с магией жизненные силы. Когда девушка могла подняться, чтобы поесть, она замечала, как меняется ее внешность. Кожа стала почти прозрачной, волосы потускнели, превратившись из ярко рыжих в грязно медные. Каждую ночь, засыпая, девушка возрождала в голове лица друзей и близких, чтобы не терять связь с реальностью. Иногда вспомнить было очень тяжело и в голове рождались лишь смутные образы или почти забытые голоса. Чаще всего Илая видела карие глаза Кирана, напоминая себе, что он обещал прийти за ней. Она боялась забыть именно его, вероятно понимая, что если уйдет Киран, с ним уйдет надежда.

Каждый новый обряд увеличивал пустоту внутри, заполняя душу тоской и одиночеством. Илая начинала бредить и без передачи магии, все чаще впадая в забытье. Кхами велела Лои приготовить новое зелье, которое поддерживало бы умственные способности девушки, до тех пор, пока вождь не сможет вычерпать всю силу Илаи. Иногда ее выводили на воздух и сажали на землю, при входе в хижину. В такие дни Илае становилось легче. Ее питала сама природа.

С каждым днем, девушке все сильнее хотелось обратиться. Она сидела на солнышке и, закрывая глаза, представляла, что расправляет крылья или зайцем мчится по лесу, разминая затекшие ноги. И в каждом из этих воплощений, она искала барса, все еще не оставляя надежды, что он придет за ней. Киран мог злить ее и раздражать своей самоуверенностью, но Илая верила, что он не оставит ее здесь. А может она уже сошла с ума и подобная убежденность лишь плод ее воображения? Может его слова лишь фантазия, которая привиделась ей во время обряда? И не было всего этого, что казалось ей реальным. Ни его рук, касающихся лица девушки, ни теплых взглядов, ни того вечера в поселении тавров. А что если и сам Киран не существует? Может барса создало воображение?

Илая понятия не имела, сколько времени провела здесь и сколько еще понадобится, чтобы ее избавили от этой пытки. День ото дня, от ритуала к ритуалу девушка теряла себя. В голове продолжали мелькать лица, но она уже не могла вспомнить имен, в том числе и свое. Порой, она слышала обрывки разговоров, но их суть уже была не важна.

– Ей недолго осталось…

– Она крепче, чем многие до нее…

– Еще два, может три дня, и я освобожу ее от мук. – Голос казался мягким и даже доброжелательным, словно говорившая женщина, чьего имени Илая не могла вспомнить, жалела ее.

– Она может восстановиться и довольно быстро, ты знаешь Кхами. – Голос скрипучий и противный. – Эта девушка необычная.

– Я не могу истязать ее так.

– Но мы могли бы получить неиссякаемый источник магической силы, а в ситуации, что образовалась снаружи, это самый лучший вариант.

– Она платит за свой проступок, как велит наш обычай, но использовать ее в качестве постоянного объекта пыток, даже мне кажется чудовищным!

– Ты должна думать о племени, а не о девчонке.

– Я не буду обсуждать это! – Женщина была полна гнева, который и не думала сдерживать. – Она умрет, как и все прочие до нее.

– Ты совершаешь ошибку, Кхами, запомни мои слова.

В очередное утро, неизвестно какого по счету дня, Илаю вывели из дома и позволили отдохнуть. Каждый глоток свежего утреннего воздуха давал немного сил, но только физических. Илая не всегда могла бороться с играми своего сознания и точно определить бодрствует она или же находится во власти видений. Девушка приподняла руку и увидела, как проступают сквозь кожу вены, образуя яркие узоры. Она обратила взор к небу и глубоко вдохнула, позволяя воздуху расширить ее легкие. От чистоты и свежести дыхания слегка закружилась голова. Илая коснулась рукой земли и взяла немного в ладонь, растирая между пальцами. Она видела насекомых, полных сил и энергии. Каждый жук и каждый муравей имели цель, словно знали, для чего они живут. Илая давно утратила свою цель, заблудившись в дебрях собственного разума. Она все время ощущала присутствие чего-то важного, какую – то мысль, все время ускользающую от нее. Илае казалось, что она вот-вот ухватит ее и вновь обретет смысл, но этого не происходило. Ближе всего к этой мысли она была вне хижины.

Чувство самосохранения, заложенное в человеке самой природой, велело Илае бороться за каждый свежий глоток, за каждый порыв ветра и лучик солнца, которые наполняли ее тело силами. Пусть она не всегда понимала, где она и что происходит, но не могла не заметить, что оказавшись на воздухе, чувствовала себя гораздо лучше. В это утро Илая провела вне хижины гораздо дольше, и легкий ветерок немного прочистил ее голову. Девушка начала вслушиваться, пытаясь уловить, что шепчет ей подсознание.

«Я не должна здесь быть…»

«Это чужое место…»

«Я должна быть где-то в другом месте…»

«Я была не одна…»

Илая напрягала свою память, цепляясь за каждую мысль, что мимолетно появлялась в сознании. Где-то неподалеку послышался шум, и девушка повернула голову. Прямо на нее смотрели хищные глаза барса. Барс?! Откуда? Илая несколько раз моргнула, прогоняя видение, но снежная кошка все еще буравила ее своим взглядом, словно чего-то ждала. Илая подумала о том, какая красивая шкура у этого величественного животного и в голове, вдруг, что-то переключилось. Она услышала голоса, которые являлись и с образами и без. Яркими вспышками перед глазами заплясали воспоминания.

«Я вовсе не бесстрашен. Это лишь твои домыслы и нелепые выводы»

«О, посмотрите на него! Великий воин, у которого всего два страха»

Обрывки смутно знакомых разговоров мелькали один за другим и вызывали настоящую бурю в душе. Илая взглянула туда, где только что стоял барс, но его уже там не было. Зато над сочной зеленой травой кружила невероятной красы бабочка, окрашенная в три цвета, черный, оранжевый и синий.