Подземелья Аркаима. Книга 2. Семаргл расправляет крылья
- -
- 100%
- +
— Это устройство идентифицировали, как антенну дальней космической связи, работающей на прием и передачу информации в пределах всей солнечной системы. И этой антенне десятки, а может и сотни тысяч, лет. — Сказал гид.
— Учёные уже не один год бьются над разгадкой технологий древних, но пока безрезультатно! — Продолжил он.
Вечером Максим сказал, что на завтра для меня намечена индивидуальная программа:
— Как ты и хотел, осмотрим сначала Стеклянную башню, а потом полетим к похороненному под лунным грунтом космическому кораблю: может быть, ты узришь своим пара нормальным зрением то, чего не видят приборы учёных и археологов. А остальные курсанты продолжат осмотр лунных артефактов.
После завтрака, когда ребята погрузились на яхтанги и отчалили, к шлюзу пришвартовался «Скарабей» — десятиместное судно на антигравах. Впрочем, судном его называть было бы неверно, это был высокоинтеллектуальный робот-перевозчик нового поколения. Обкатку он проходил на Марсе, и лишь недавно «скарабеев» запустили в производство. Ввиду его фантастических возможностей, была опасность, что он попадёт не в те руки, поэтому прямо в цеху сборки каждый «Скарабей» настраивался на своего пилота-водителя. Только его командам робот подчинялся, и только этот пилот мог управлять им с помощью объёмного виртуального дисплея, голографической карты местности и также ментально, то есть мог управлять им не только с помощью голосовых команд, но и мысленно. Вид у него был футуристический: гладкое зеркальное яйцо, лежащее на платформе в виде сплющенного бублика из золотистого металла.
Все места оказались занятыми, кроме водителя и меня с Максимом, нас сопровождали: гид — руководитель лунных археологов, офицер и два охранника с серебристыми значками кобры на рукавах лёгких скафандров, которые молча сели на задние сиденья. Об отряде космического спецназа «Кобра» ходили легенды.
— Было бы интересно с ними пообщаться! — Подумал я, пытаясь рассмотреть их лица, но забрала шлемов «кобр» были опущены и затемнены.
Я разочарованно отвернулся. «Скарабей» всплыл над поверхностью и шустро полетел в сторону хрустальной башни, торчащей на горизонте, словно гигантская сверкающая игла, воткнутая великаном в лунный грунт. Как сказал археолог, на самом деле башен на Луне много, но мы осмотрим одну под названием «Кегля» из-за её формы. Высота башни пять с лишним километров, а диаметр около одного километра.
Издали башня казалась миниатюрной, но вблизи она меня поразила своими габаритами. При наружном осмотре стало видно, что она подверглась сильному энергетическому воздействию, при котором её поверхность местами оплыла, покрылась пузырями и подтёками, а сама башня потеряла форму и искривилась, будто на время её материал размягчился. Строение было мертво: никакого излучения, никакой энергетической активности. Материал сооружения имел кристаллическое строение, и по внешнему виду походил на прозрачный алмаз. Эффект преломления кристаллами солнечного света, освещающего башню, делал её словно подсвеченной изнутри. Я перенастроил зрение и увидел, что башня имеет ячеистую структуру. Размер ячеек был приличный — со стороной метров восемьдесят, не меньше. Они были двух видов. Одни, в форме куба соединялись в цепочки, образуя паутину коридоров. Другие, в форме шестиугольных в плане цилиндров, заполняли остальное пространство, образуя помещения разных конфигураций. Я задумался, каково было её назначение? И тут меня осенило: это же вокзал в виде причальной мачты. В стене башни имелись проёмы, возможно, к ним причаливал воздушный транспорт, и происходила посадка или высадка пассажиров. А внутри башни располагались рестораны, отели, магазины, кинотеатры и спортивные сооружения. Хотя та цивилизация существовала очень давно, но «нет ничего нового под Луной», как сказал какой-то мудрец. Думаю, тот мир, в котором мы живём, не слишком отличается от утонувшего в океане времени. Я высказал свои соображения археологу.
— Возможно, ты прав. — Согласился он.
— Вы исследовали внутренности башни? — Спросил я.
— Пытались, но коридоры перекрыты потёкшими конструкциями, везде тупики. Удалось выяснить, что башня прорезает слой лунного грунта и доходит до внутренней металлической оболочки. Видимо в те времена существовал лифт, соединяющий помещения внутри Луны с башней. Правда, работал тот лифт совсем на иных принципах, чем сейчас: слишком уж большая высота подъёма, да и сам «хрустальный небоскреб» не маленький. Материал башни такой прочности, что его не берут даже плазменные резаки. Так что, пока изучаем те помещения, в которые есть проходы.
— Внутри пусто: то ли все выгорело, то ли разрушилось до молекулярного уровня во время энергетической атаки. — Закончил археолог.
Облетев по спирали вокруг башни, мы направились к захороненному или специально спрятанному под лунным грунтом космолёту. По пути осмотрели сверху небольшой кратер, перекрытый полупрозрачным куполом. Купол был довольно низко заглублён и над поверхностью Луны не выступал. Археолог, исполняющий роль гида, пояснил:
— Некоторые из подобных куполов разрушены, и нам удалось проникнуть внутрь помещений. В двух шахтах обнаружили пульты управления, возможно, боевые, а остальные оказались ангарами для летательных аппаратов разного типа. Вся техника и пульты защищены силовыми полями неизвестного свойства: наши приборы не могут распознать, что за поля там задействованы, ни их характеристик, ни вида потребляемой энергии. Судя по всему, это полностью автономные базы, обслуживаемые нано-роботами, так как кроме деактивированных роботов-охранников в прозрачных капсулах, других мы не нашли. Но теперь, с появлением у тебя знака Семаргла в ауре, который, как утверждают Архоны, является ключом к любым замкам древних, появилась надежда с твоей помощью снять защитные поля и активировать автоматику лунных и марсианских баз. Несмотря на то, что им десятки тысяч лет, они хорошо сохранились в законсервированном виде, видимо защитное поле обладает свойством замедления времени. Наши учёные теоретически обосновали возможность существования такого вневременного поля и назвали его статис-поле, но… только теоретически. — Археолог вздохнул и развёл руками.
— Эти базы пригодились бы нам при освоении Дальнего Космоса. Сейчас мы лишь начинаем осваивать периферию Солнечной системы, а обустройство базы вдали от Земли трудная задача.
Я вспомнил свои ощущения, при воздействии на меня этого поля, когда существующая реальность сгорает во вспышке зелёного хронального пламени, а ты оказываешься или в прошлом, или в будущем. Я дважды попадал во вневременные Хранилища древних, которые вместе с пульсирующим временем перемещают то, что находится в них, из прошлого в будущее и обратно. Взять хранившуюся в них вещь можно только тогда, когда пульсирующее время пересекает нулевую линию под названием «Настоящее». Взять и быстро покинуть Хранилище. Таким образом, я обрёл кольцо Семаргла и Жезл Власти. Но археологу я ничего не сказал.
Наконец, мы добрались до скрытого под слоем базальта космолёта и, пролетев над одной из граней пятиугольника, повернули к его центру. Пилот по громкой связи объявил, что поднимется повыше и зависнет над центром, так, чтобы можно было видеть сверху всю площадь, занимаемую кораблём.
— Специалисты по космическим аппаратам считают, что это не просто космолёт, а небольшая летающая база — судя по его размерам. На таких автономных летающих базах можно было эвакуировать население с планеты при глобальных катастрофах: геологических, космических или рукотворных. Подобные корабли-базы могли долго путешествовать в космосе, подыскивая подходящую планету для заселения. — Сказал, сидящий рядом, лунный археолог.
«Скарабей» поднялся над поверхностью Луны и завис. Я посмотрел сквозь прозрачную боковую панель вниз, и сердце на мгновение замерло: в свечении силового поля корабля произошли изменения. В одном из пяти треугольных сегментов появилось тёмно-красное пятно.
— Виктор Иванович! Там что-то происходит! — Обернулся я к археологу.
— Появилось свечение в виде красного пятна напротив той грани! — Я указал направление.
— Что, что ты сказал! — Подскочил майор, сидящий позади археолога у прохода.
— Где пятно? Я ничего не вижу! — Сказал он, нависнув над Максимом, чтобы рассмотреть сквозь боковую панель пятно.
— Я смотрю сейчас не обычным зрением. Я расширил его диапазон, могу видеть на других частотах спектра! — Пояснил я.
Археолог тоже привстал, стараясь через мою голову рассмотреть, что делается на поверхности. Вдруг он испуганно воскликнул:
— Глеб! Что с твоим кольцом?
Я посмотрел на руку, которой держался за спинку кресла: кольцо активировалось. Камень цвета темного индиго, почти черный, теперь светился, как будто внутри него разгоралась ярко синяя лампочка. Свечение кольца усиливалось, и к тому же оно начало медленно пульсировать.
— Что происходит? Глеб, ты можешь объяснить? — Обратился ко мне майор.
Я пожал плечами:
— Нет!
Посмотрев вниз, я увидел, что красное пятно тоже стало пульсировать в том же ритме, что и кольцо.
— Майор! — Потрясенно воскликнул я.
— Красное пятно начало пульсировать. В том же ритме, что и кольцо!
— Немедленно улетаем! На полной скорости! — Скомандовал офицер.
Я обернулся — майор вытирал вспотевший лоб:
— Ну, Глеб! Не знаю, кто ты: ключ к артефактам древних или мина, подложенная под нашу цивилизацию! Твоё кольцо, да и ты сам со своим знаком, идентифицирующим тебя как носителя высшего титула Ордена Семарглов, можете разбудить такие силы, что мало всем не покажется. А обуздать и подчинить себе эти силы ты еще вряд ли в состоянии. Нельзя тебя подпускать к таким объектам!
На полной скорости мы удалялись от «спящего» в недрах Луны космолёта, созданного внеземной цивилизацией на другом конце Вселенной. Спящего, но начавшего просыпаться, когда кольцо Семаргла оказалось рядом с ним. Теперь я был уверен, что смогу разбудить его, когда придёт время. Ведь в моей ауре на уровне груди горел синим пламенем знак Лорда-Правителя из Ордена Семарглов. Пророчество из «Книги Предков», хранившейся в подземелье Аркаима, свершилось! Тринадцатый Семаргл, меченый «вихрем иного предела», явился в мир! И этот Семаргл — я!
Часть 2. Космический патруль
К Марсу мы летели на новом космолете «Вспышка-3» построенном в России. На нём были установлены импульсные квантовые двигатели Владимира Леонова усовершенствованной конструкции. Энергию двигатели получали от реактора холодного синтеза, который использовал в качестве топлива прессованный порошковый никель. Космолёт работает на энергии квантонов вакуума — квантов пространства-времени, что позволяет ему долетать от Земли до Марса менее, чем за сорок часов. Кроме того, работа двигателя создаёт необходимую силу гравитации на борту. Эти лёгкие аппараты в форме треугольников не требовали специальных космодромов, так как могли взлетать с любой твердой поверхности вертикально с большим ускорением, но внутри корабля перегрузка не ощущалась, поэтому данные двигатели относились к классу антигравитационных.
Наш инструктор объявил по связи, что подлетаем к Фобосу. Боковые панели и потолок космолёта стали прозрачными. Теперь мы как будто парили на креслах посреди космоса. Корявая «картофелина» Фобоса медленно приближалась, мы прибыли. Снова включилась связь, и руководитель полёта капитан Высоков проинформировал, что прежде, чем пристыкуемся к платформе, мы посмотрим на артефакт Фобоса. Тридцатиместный корабль, на котором кроме двенадцати человек курсантов и капитана Высокова пассажиров не было, медленно поплыл, огибая астероид. Через пару минут я увидел на его поверхности странный чёрный объект в виде прямоугольной башни со слегка закругленной вершиной, стоящей на такой же чёрной плите.
— Этот объект обнаружили в 1998 году на снимках, переданных на Землю американским исследовательским зонтом Mars Global Surveyor. — Пояснил Горислав Высоков.
— Его назвали «Монолитом». Высота «Монолита» около восьмидесяти метров.
Я присвистнул:
— Ого-го, приличная высота. Почти три десятиэтажных дома, поставленных друг на друга. Вот это обелиск!
— «Монолит» находится рядом с кратером Стикни. — Продолжил Горислав.
— Мы обязательно сделаем к нему вылазку в скафандрах, но позже. Кто его здесь поставил и для чего, мы не знаем. Никаких надписей и знаков на нём нет. Есть, правда, один символ: стрела, перечеркнутая тремя короткими наклонными линиями. Он похож на стилизованную эмблему Стражей, может быть их предтечи его в далёком прошлом и поставили.
Я вспомнил сон, в котором здоровенный кот, с клыками как у вампира, привёл меня к чёрному камню, на котором был изображен такой же символ. Совпадение? Жрец говорил, что это сирианский знак. И означает он перемещение в пространстве вне времени, то есть, телепортацию. Сирианцы тысячи лет назад, когда их Солнце стало входить в фазу сверхновой, переместились в Солнечную систему при помощи установки, называемой телепортатор.
— Интересно, куда они его потом дели? Может быть, он до сих пор на Марсе? Какого же размера он должен быть, чтобы перемещать корабли с людьми? — Размышлял я.
Подлетев к вершине монолита, мы стали медленно спускаться, облетая его по спирали. На меня это сооружение нечеловеческой цивилизации произвело гнетущее впечатление. Я чувствовал, как от него расходятся волны тёмной энергии, вызывающие неприятное покалывание в затылке.
— Это маяк! — Понял я.
— И он активен! Пульсирующая энергия, излучаемая им в пространство, была субатомного уровня, поэтому земными приборами не регистрировалась. И уж тем более не улавливалась обычными людьми. Но я уже не был человеком, поэтому ощутил ее воздействие на себе. На каких же технологиях работали передатчики чужой цивилизации, если могли использовать энергию с таких тонких уровней? Разглядывая чёрный обелиск многомерным зрением, которое стала теперь для меня обычным, я не обнаружил скрытых входов. Внутри, кроме одной в верхней части обелиска, не было полостей, его структура была монолитно-кристаллическая. В структуру, излучающую в фиолетовом спектре, была внедрена объёмная энергетическая сеть, узлы которой полыхали кроваво-красным пламенем, то разгораясь, то притухая. Эту пульсацию я и ощутил на себе при приближении к нему.
Опустившись до поверхности астероида, мы снова поднялись и зависли где-то на середине высоты.
— Ну, полюбуйтесь еще пару минут, и летим на станцию! — Раздался голос Горислава в клипсе переговорного устройства.
Вдруг я заметил, что ритм пульсации узлов изменился, он стал ускоряться. Неужели устройство «почуяло» нас? К нему периодически подлетали и космические лайнеры с туристами, и научные экспедиции, пытавшиеся раскрыть его тайну, но никаких внешних изменений они не замечали. Интересно, а менялось ли его энергетическое состояние? Возможно, это изменение просто не могли уловить наши приборы? Или он среагировал на меня? У меня похолодели руки. В этот момент наш космолет взмыл вверх и взял курс на станцию. Я вздохнул с облегчением:
— Надо будет сообщить об этом факте наставникам, и навестить обелиск ещё раз вместе с ними.
***
На Фобосе имелись две подземные базы. Одна — небольшая и современная, использовалась землянами всего несколько лет. Она была разделена на пять секторов, в которых дежурили ученые, военные, инженеры и исследователи. Мы находились, соответственно, в русском секторе. Вторая база, занимающая треть объема Фобоса, осталась от Древних. Учёные склонялись к мысли, что её использовала пришлая цивилизация. Стражи, которые имели больше информации, знали, что она принадлежала сирианцам. Судя по всему, это была военная база, поэтому специалисты изучали её очень осторожно. К тому же у них был доступ лишь к её небольшой части. Я надеялся, что мне разрешат осмотреть эту базу древних, но не в этот раз. Мы пробудем на Фобосе всего несколько дней, необходимых для общего ознакомления с БККП — Базой Контроля Космического Пространства «Фобос» и его дежурной командой, а потом спустимся на планету и проведём десять дней на станции. Инструктором по полетам у нас будет командор Игнат Торопов, в остальное время — он командир группы быстрого реагирования на космических истребителях типа «Шершень», базирующихся на орбитальной станции «Арес-2» на орбите Марса.
Назначенный руководителем нашей группы на время практики капитан Александр Меркулов провёл экскурсию по базе, спрятанной внутри астероида. Она состояла из командного пункта, медицинского и спального отсеков, пищеблока, грузового отсека, отсека для робокипов и андроидов и ангара для двадцати небольших космолётов. Крупные космические корабли стыковались к поверхности астероида, а ремонтные работы проводились на станции «Арес-2». После ужина я вернулся в свою каюту и блаженно растянулся на узкой койке. Засыпая, я думал, что совсем неплохо иметь клеймо Семаргла в ауре, это даёт некоторые приятные преимущества. Например, ребята будут жить по двое, а мне выделили индивидуальную каюту, пусть и крошечную.
На следующий день я поведал Максиму, который на время практики стал посредником между мной и Архонами, об изменении энергетики чёрного Монолита в моём присутствии.
— Неужели все артефакты реагируют на клеймо Семаргла в твоей ауре, ведь твоё кольцо в это время не активировалось? — Встревожился Максим.
— Похоже, что так! — Согласился я, рассказав о вспыхнувших ярким светом сферах в руках статуй, когда я вступил на мост с ними, соединяющий подземную базу Стражей со стартовым колодцем космолёта в горах Тянь-Шаня.
— Ты — ключ ко всем замкам древних! Узнать бы нам ещё, как этим ключом пользоваться! — Задумчиво произнёс молодой Архон.
— А что ты сам по этому поводу думаешь? — Спросил он.
— Монолит, это передающее устройство. Когда оно полностью активируется, то передаст информацию обо мне в ту звёздную систему, где сейчас находятся его создатели. Возможно, в нём откроется проход в помещение, где располагается устройство связи, и мы сможем связаться с его создателями. Также возможно, что он работает и как телепорт. А вот со звездолётом, я думаю, будет проще. Когда он активируется, и я попаду внутрь, то смогу им управлять: или там есть обучающее устройство, или он будет исполнять мои мысленные приказы. Я в этом уверен.
— Ты имеешь в виду эту махину, спрятанную на Луне?
— Не только на Луне, на Земле тоже есть один — тот, в котором я нашел кольцо Химеры. Он гораздо меньше лунного космолета. Когда я полностью активирую кольцо, попробую оживить его. Неужели Стражи мне запретят? Не сомневаюсь, что в Солнечной системе спрятан не один такой космоплан. Надо поискать их на больших спутниках планет и крупных астероидах — Церере, например.
— Ты прав! Я переговорю с Триадой, если они разрешат, то в будущем мы займёмся их поисками. Земная техника ещё далека от совершенства, а сирианских кораблей у нас слишком мало. Раз мы научились управлять ими, и они реагируют на Стражей, то и с новыми кораблями проблем не будет. У Стражей в тонко-плазменную оболочку генома изначально внедрён «имплантат», вибрирующий на определенной частоте, своеобразный штрих-код, который считывается всеми устройствами древних. Наберись терпения, Глеб! В этой экспедиции на Марс вы будете осваиваться на планете и в около марсианском пространстве. А позже начнутся полёты по всей Солнечной системе от Марса к периферии.
Я хмыкнул:
— Ты неплохо информирован. Разрабатывал планы вместе с командором?
— Нет, но эти планы ориентированы на тебя и твою «группу поддержки», а разрабатывали их Стражи высшего звена совместно с Триадой Архонов. Так как я твой поверенный в делах, то кое о чём меня проинформировали.
Следующий день наш отряд курсантов провёл на командном пункте. Мы расположились на роботизированных передвижных креслах вокруг матового диска, над которым висело объёмное голографическое изображение Солнечной системы, состояние объектов в которой демонстрировалось в режиме реального времени. Вокруг белой солнечной сферы вращались голубые и светло-кофейные планеты с бледно-лимонными шариками спутников. Орбитальные станции казались ярко-оранжевыми бусинами, а космические корабли — огненными стрелами, пересекающими пространство. Хотя по сравнению со стрелами двигались они слишком медленно.
Капитан Меркулов до обеда учил нас разбираться в хаосе астероидов, спутников, станций наблюдения и связи, зависших в точках Лагранжа, аппаратов для научного исследования и просто технического мусора — Солнечная система была порядком захламлена нашей цивилизацией. После обеда мы заступили на дежурство: у каждого из курсантов был свой наставник, моим оказался сам капитан. Я сидел перед экраном, на который выводилась информация от сканирующих устройств. Помещение пункта подсвечивалось только голографическим изображением Солнечной системы, плавающим в его центре и информационными экранами. Прозрачный купол был невидим, поэтому казалось, что над нами ничего нет, и я поеживался, бросая взгляд в чёрную бездну над головой, припорошенную алмазными брызгами немигающих звезд. Через пару дней я освоился на командном пункте, и бездонная тьма над головой перестала вызывать холодные мурашки на спине. Неделя пролетела быстро. Я был даже рад, что мы полетим на Марс — мне стало скучно: таращиться целыми днями на экраны, да изредка принимать или отправлять одиночные флайеры с наблюдателями, дежурившими на орбите Плутона.
На марсианскую наземную станцию мы прилетели утром и до обеда устраивались и осматривались. Во второй половине дня нас проинструктировали и ввели наши коды во все киберсистемы, чтобы те не посчитали нас за «чужих». Нашему отряду курсантов выделили три десятиместных «Скарабея» с грузовыми отсеками, в которых расположились охраняющие нас «Келавры». А ко мне прикрепили личного телохранителя — «Шиву». Черный пятиглазый великан в чешуйчатой броне с полутораметровым хвостом, который он мог использовать не только как балансир при беге, но и как смертоносное оружие, при первой встрече вызвал у меня оторопь. По команде моего заботливого начальства хвостатый робокип — робот-интеллектуал, чей интеллект был на порядок выше «Келавра» андроида, и сам таскался за мной точно хвост, разве что, не заглядывая в глаза, словно преданный пёс. Правда, походил он не на собаку, а на огромного богомола: рост «Шивы» был около трёх метров. Через неделю я привык к аспидно-чёрной «тени», безмолвно шествующей за мной по пятам, и перестал обращать на неё внимание.
В первом отряде под командованием командора Игната Торопова кроме меня и Максима оказались Роман Яторгеев с позывным «Румата» и Денис Арканов, позывной «Бриг». Мой позывной был — «Феникс». Благодаря неординарным способностям, меня, несмотря на возраст, назначили старшим.
Первые дни мы занимались тем же, чем и на тренажере на Земле: летали вокруг Марса и прокладывали трассы, привязываясь к реперным точкам и триангуляционным вышкам на его поверхности, запоминали визуально значимые ориентиры. Первую высадку сделали на плато Пирамид, по которому я гулял раньше в виртуальной реальности. Вслед за командором я сошёл с медленно ползущей дорожки пандуса и сделал первый шаг по красной планете. Странно, на миг у меня появилось ощущение, что я вернулся домой. До первой пирамиды было метров тридцать. Коричнево-красная корка, похожая на чешую экзотического зверя, местами проламывалась под подошвой ботинка. Лежащий под ней слой желтой пыли взлетал легкими облачками из-под ног, оседая на одежде.
— Из-за этой мелкодисперсной пыли приходится постоянно носить респиратор и плотный шлем, закрывающий уши и волосы! Ну и комбинезон, конечно. — Раздался в клипсе связи голос Торопова.
Я оглянулся на «Шиву» — несмотря на свои внушительные размеры, сделанный из сверхпрочных легких материалов, весил он ненамного больше меня. Растопырив свои когтистые лапы, «Шива» легко скользил на них по чешуйчатой корке, не оставляя следов. Ребята шли чуть в стороне от моего охранника, они до сих пор относились к нему с опаской, что и не удивительно — такой во сне приснится, так заикой станешь. Наш отряд замыкал двухметровый андроид, в своих серебристых «доспехах» похожий на древнего рыцаря. Пирамиды, стоящие на ячеистом полупрозрачном основании, были идентичны лунным, только большего размера.
— Весь комплекс — это энергоустановка, по всей видимости, качающая энергию из ядра планеты. Точнее, качавшая. Сейчас они разрушены. Пирамиды сложены из кристаллических блоков-модулей с вплавленными внутрь схемами, наподобие компьютерных и стеклокерамических трубочек и колбочек. С помощью современных земных технологий такое создать невозможно. Пирамиды были уничтожены специально, так как материал блоков очень прочный, твёрже алмаза, поэтому никакие погодные катаклизмы не могли их разрушить. — Пояснил командор, выполняющий еще и роль гида.