Подземелья Аркаима. Книга 2. Семаргл расправляет крылья

— Всего обнаружено три типа пирамид, условно названных алмазные, рубиновые и изумрудные: в зависимости от цвета. Учёные считают, что они производили разные типы энергий. Сейчас мы отправимся на раскопки холма, под которым оказалась занесенная песком большая изумрудная пирамида. Археологи её почти полностью расчистили. Если эти пирамиды в активном состоянии светились, то красота была неописуемая. Возвращаемся на «Скарабей»! — Скомандовал командор.

***

Зрелище и впрямь было сказочное. Грунт в средней части холма был выбран. Из него отсыпали пандусы по обе его стороны. На открывшейся взору площадке, поверхность которой издали походила на серо-голубой лед, возвышалась шестигранная пирамида, будто высеченная из огромного кристалла тёмного изумруда. Она была почти целой: обрушена вершина и развален один угол на треть высоты. Бледное Солнце, чей диск был размером немного меньше земной Луны, находилось с противоположной от нас стороны холма. Свет от него пронизывал пирамиду, отражаясь и преломляясь в её кристаллической структуре. Казалось, она была заполнена сполохами изумрудного пламени. Я застыл, не в силах отвести взгляд от этого чуда.

— А марсиане были эстеты! — Хмыкнул Денис.

— Археологи склоняются к версии, что это была пришлая цивилизация, которая существовала на Марсе временно. Когда в Солнечной системе разразилась катастрофа, эта цивилизация её покинула. Земля её почему-то не прельстила. Эта пирамида цельная. Высота больше ста сорока метров. Давайте подлетим ближе и высадимся на площадку около подножия. — Сказал Торопов.

— Вот бы эту красоту на Землю перевести, чтобы люди могли ею любоваться! — Сказал Роман.

Закинув голову и обхватив её руками, он созерцал изумрудное чудо.

— Это не реально. Но когда-нибудь Марс станет одной большой музейной площадкой, и желающие будут прилетать сюда на экскурсию. — Ответил ему Максим.

— Командор! А рубиновую пирамиду мы посетим? Даже представить не могу, что это за зрелище будет. — Спросил я.

— Посетим, но завтра. Сейчас пора возвращаться.

Роман толкнул меня плечом и махнул головой в сторону «Шивы», который тоже таращился на пирамиду, как будто и его она очаровала. Его средний глаз быстро мигал — то ли он был под впечатлением от увиденного, то ли просто снимал её на голо-видео.

***

Красная пирамида меня тоже впечатлила, хотя была сильно разрушена и наполовину меньше зелёной. Когда взошло Солнце и осветило тёмно-рубиновую громаду пирамиды, внутри неё вспыхнуло пламя. Сполохи огня метались в ней, будто стая огненных птиц билась о грани, стремясь вырваться на свободу. Мы долго стояли, не в силах отвести взгляд, очарованные этим зрелищем.

Станция, на которой дислоцировался наш отряд, официально принадлежала Русскому Исследовательскому обществу и работала в автоматическом режиме, передавая информацию на Землю. Три её жилых уровня использовались не только учёными-исследователями и обслугой, раз в несколько месяцев посещающими станцию, но и военными. А космические археологи жили на ней постоянно, меняясь каждые полгода. Верхний подземный этаж был просто забит их робототехникой, похоже, они всерьез вознамерились перерыть и перепахать всю марсианскую поверхность в поисках артефактов и древних руин. Рядом со станцией располагалось хранилище найденного: того, что они смогли сюда дотащить, и мне не терпелось туда попасть. Особенно мне хотелось увидеть статую из гематита, изображающую крылатого воина. Мне было любопытно: неужели марсиане походили на людей и верили в ангелов?

Станция располагалась на каменном плато в районе экватора, поэтому здесь было относительно тепло и практически не было пыли — можно было ходить без респиратора. Изменением климата на Марсе занимались уже почти тридцать лет и достигли в этом значительных успехов. Удалось запустить частично сохранившиеся установки на полюсах, создающие искусственное электромагнитное поле. Хотя работали они процентов на семьдесят мощности, атмосфера перестала улетучиваться в космическое пространство и стала сохранять больше тепла. Кроме того, на обоих полушариях работало по установке, возбуждающих верхний слой атмосферы до состояния горячей плазмы. Температура днем в районе экватора в летнее время держалась в районе пятнадцати градусов тепла, что позволяло ходить в легких герметичных комбинезонах. Опасных для человека микробов, вирусов и бактерий на Марсе не обнаружили, поэтому можно было дышать атмосферным воздухом, но ходить без защитных комбинезонов запрещалось.

Марс — старая планета, поэтому воды на ней было много. После катастрофы часть её испарилась, остальная замёрзла и была погребена под слоем песка и пыли. Когда атмосфера Марса нагрелась, русла рек вновь стали медленно наполняться. Десятки установок в течение двадцати лет расщепляли воду на кислород и водород. Кислород выпускали в атмосферу, а водород использовали для технических нужд. На планете прижились водоросли, лишайники и пустынные растения с Земли. В общем, постоянно жить здесь было нельзя, но учёные и военные могли довольно комфортно прожить на планете год-полтора, если понадобится. В настоящее время рекомендовалось больше полугода на Марсе не задерживаться.

Часть времени я осваивал вместе с группой азы пилотажа или патрулировал зону около Марса, а часть — проводил с Максимом. Нам с молодым воспитанником Архонов выделили личное транспортное средство, специально разработанное для Марса. Мы могли сами выбирать маршрут и ездить, куда захотим, но к ночи должны были вернуться на станцию. Четырёхместный «Сикариус» походил на чёрного гигантского паука с прозрачной кабиной — туловищем. В багажном отделении позади кресел с нами путешествовал «Шива», умеющий компактно складываться или, я бы сказал, скрючиваться. Хотя энергоустановка робокипа — ториевый мини реактор, была рассчитана на полсотни лет, но не заставлять же его бежать за нашим шустрым паучком, все-таки любые механизмы, даже самые совершенные изнашиваются.

Мне нравились эти поездки. «Сикариус» неутомимо нёсся по проложенному маршруту. За стеклом кабины расстилалась однообразная коричнево-серая плоскость, усеянная камнями. Когда мы спускались с каменистого плато на равнину, то цвет ландшафта изменялся на буро-оранжевый или жёлтый. Пыль и песок здесь были непривычного для глаза жёлтого цвета, цвета серы, местами почву покрывала корка из крупных спекшихся, словно от жара, чешуек. Низкорослые кустарники и жёсткая трава, похожая на иголки ежа, произрастали только вдоль берегов нешироких малочисленных рек. Равномерное покачивание на гидравлических рессорах усыпляло разум, и я погружался в грёзы наяву. На Марсе мне стали сниться странные сны: то храм необычной формы в горах; то я, восседающий на троне и люди в невиданных нарядах, склоняющиеся передо мной; то лабиринты, из которых я не мог найти выхода. А ещё мне снились драконы.

Сегодня, например, мне приснилось, что я стою посреди пустыни. Раскалённый белый шар Солнца, висящий в бледно-фиолетовом небе, обжигает кожу своими лучами. Вдруг меня накрывает огромная тень: над головой, словно планер, на распахнутых крыльях проплывает ящер. Его чешуя отливает медью. Четыре когтистые лапы прижаты к брюху. Мне видно, как трепещут малахитовые перья, покрывающие его крылья и верхнюю часть шеи. Длинный хвост с кисточкой медленно двигается из стороны в сторону. Вдруг дракон поворачивает голову, я вижу его глаза цвета светлой бирюзы и чёрные щели зрачков. Его взгляд встречается с моим, и я в ужасе просыпаюсь.

В каюте было темно. Я зажег ночник над изголовьем и лежал, размышляя: к чему мне уже третий раз приснился дракон — менялась обстановка, то я был в пустыне, то в горах, а в одном сне — стоял на балконе, нависающем над пропастью, но дракон не менялся. Мысли от увиденного сна переместились на драконов: почему этот образ так устойчив в сказках всех народностей, как будто он впечатан в древнюю память человечества. На Земле когда-то жили различные ящеры, но кто их сейчас вспоминает, кроме учёных? А вот несуществующие драконы заполонили романы фэнтези. Может быть, они и существовали когда-то на планете? И так пугали людей, что этот страх сохранился на генном уровне? Но что-то было в них неправильное. Но, что? Какая-то деталь, которую я не мог уловить…. Было в них что-то чужеродное, отличающее их от других животных. Да и были ли они животными? Кто назовет дракона животным? Нет, это разумная раса хищников! И вдруг пазл встал на место! Эта раса не принадлежала нашей планете, потому что…. Да, именно, вот она «деталь»! Все млекопитающие на земле имеют четыре конечности: человек — две руки, две ноги; животные — четыре лапы или ноги; даже птицы — две лапы и два крыла! А у драконов конечностей шесть! Четыре ноги и два крыла! И это кардинально отличает их от всех обитателей нашей планеты. Плюс — «дышат» огнем! Я вспомнил, что в горах Карпат нашли замёрзшего детёныша дракона, может это и не байки. Якобы у него в грудине было две камеры: в одной накапливался водород, в другой — кислород. При выдохе они соединялись и воспламенялись. А ещё, наполненные камеры облегчали вес ящера, ему было легче летать, он был наподобие воздушного шарика, наполненного водородом. Я даже сел в постели. Выходит, драконов кто-то завёз на нашу планету, но, похоже, они не прижились. Или люди с перепугу их всех перебили! Возможно, их родина Марс! Но все эти рассуждения не объясняли, почему мне на Марсе стали сниться эти летающие смертоносные твари?

Дежурство на Фобосе сменялось двухнедельным пребыванием на марсианской станции. В первое моё дежурство на станции, которая официально называлась БККП —База Контроля Космического пространства, ничего интересного в поясе Койпера при слежении за ситуацией в его фрагменте, вверенном мне для наблюдения, не происходило. Обычная картина из мешанины космического мусора, кроме одного странного белого пушистого облака в форме веретена, мигрировавшего среди каменных обломков и ледяных глыб. Оно привлекло моё внимание, но находилось слишком далеко от «глаз» «Аргуса» — спутника наблюдения. Было похоже, что оно состоит из мелких кристалликов льда. Я понадеялся, что в следующее своё дежурство мне удастся рассмотреть его получше.

После вахт на наземной станции Марса у нас было свободное время, которое мы с Максимом тратили на осмотр окрестностей, объезжая на «Сикариусе» по спирали станцию, с каждой поездкой удаляясь от неё все дальше. Отъехав на расстояние, когда мы переставали быть видимы со станции, останавливались, и я приступал к тренировкам по левитированию. Я нарезал круги вокруг нашего «паука», рядом с которым сидел Максим, наблюдая за мной, а «Шива» бежал внизу, чтобы подхватить меня, если я яки падший ангел свергнусь на землю, точнее на Марс, хотя земля — она и на Марсе земля. Видимо, из-за того, что гравитационное поле Марса было слабее земного, левитировать здесь мне было легче. Через несколько занятий, когда я стал устойчиво держаться в воздухе, мысленно контролируя направление и скорость полёта, мы изменили условия тренировки. Теперь я летел по прямой, совершая зигзаги и повороты, чтобы научиться летать «в автоматическом режиме», контролируя полёт на подсознательном уровне, как это делает каждый при беге или ходьбе. «Шива» по-прежнему бежал, страхуя меня, внизу, а Макс ехал позади на «Сикариусе». Перед возвращением на Землю, я мог пролетать уже около километра без приземления. Мне нравилось летать. Хотелось взмыть высоко в небо и планировать в потоках тёплого воздуха, поднимающегося от поверхности. Перед возвращением с Марса мне снова приснился дракон. Только теперь мы летели с ним рядом в серебристо-фиолетовых небесах: сначала над красными скалами, затем вдоль реки, потом над рыжей пустыней, покрытой пятнами тёмно-зеленой растительности к чёрному пятну на горизонте, оказавшемуся большим диско образным кораблем.

***

Максиму удалось договориться с археологами, и они со скрипом пустили меня в хранилище артефактов. За час времени, выделенный мне, я даже обойти его не успел, но статую нашёл и рассмотрел. Высокий, очень стройный и худощавый мужчина стоял, подавшись вперед грудью, начиная разворачивать крылья, покрытые перьями, как будто собирался взлететь. На нём были узкие брюки и сапоги до колен. На широком ремне из колец висел то ли жезл с ручкой, то ли оружие, похожее на египетский крест — Анкх. Голый торс покрывала чешуя, которую я сначала принял за кольчугу, но приглядевшись, понял, что это не так. Чешуя покрывала его лоб, виски, частично, скулы и наружную поверхность рук. Руки были вполне человеческими, но заканчивались короткими мощными и острыми когтями. Густые волосы, достигающие плеч, откинуты назад, словно в лицо ему дует ветер. На очень узком вытянутом лице — большие, слегка раскосые глаза и брови вразлёт, губы плотно сжаты. Взгляд устремлён вдаль. Статуя была отлита из гематита — «кровавика», гемма по латыни: кровь. Гематит, имеющий цвет свернувшейся крови, кажется чёрным, а на свету отливает серебром с синими и тёмно-красными бликами. Я отошёл подальше, чтобы посмотреть на статую издали. «Архангел» явно не был человеком, но и человеческих черт в нём было немало. То ли полу демон, то ли полу дракон, да еще и с крыльями. Неужели на Марсе когда-то существовала крылатая раса? Или это мифическое существо, вроде земных ангелов? Я вздохнул: тайна, покрытая мраком времени!

Ну, вот и закончилась моя первая космическая командировка на Фобос. Я перевёл «Шиву» в спящий режим, его четыре красных глаза медленно погасли, а пятый поменял цвет на желтый. «Шива» настроен на характеристики моего биополя, поэтому кроме меня никто управлять им не может.

— До следующей встречи! — Сказал я ему и приложил ладонь к сканеру.

Опустившаяся сверху прозрачная панель закрыла нишу с робокипом. Я надел рюкзак и пошёл к шлюзу, где собрались уже все курсанты вместе с командором. Пришвартованный к Фобосу нас ожидал космолёт, на котором мы вернёмся на Землю. Через месяц мне исполнится девятнадцать лет, и я закончу активацию кольца Химеры, тогда мне станет легче с его помощью перенастраивать энергетику своего организма. Ещё мне предстоит выяснить, что означает символ телепортации на его последней, пока еще не активированной, грани. Означает ли это, что я смогу перемещаться в пространстве и на какие расстояния? Или этот переключатель нужен для активации телепортов? Активировать его пока опасно.

Шлюз открылся, и мы перешли на челнок. Я смотрел сквозь прозрачную боковую панель, как Марс быстро уменьшается в размерах, превращаясь в красноватую звезду. Скоро я буду проводить на нём много времени: мой «дом» расширился — вместо одной планеты теперь у меня есть вся Солнечная система.

Часть 3. Тайна чёрных обелисков

После возвращения с Марса мы с ребятами провели две недели в карантине на небольшом острове в Тихом океане. Впрочем, островом его можно назвать с большой натяжкой: так, скалистый островок без названия размером сто пятьдесят на сто метров с песчаным пляжем. Замаскированный вход с его поверхности вёл на подземную базу Стражей, с которой имелось три подводных выхода через искусственные тоннели. Старшим к нам, к моей радости, был назначен капитан Маркел Северцев, мой учитель боя на прямых мечах, которого я давно не видел, часто вспоминал и по которому соскучился. Высокий, худощавого телосложения, с прозрачно-серыми ледяными глазами на загорелом до черноты лице, с волосами цвета выбеленного льна, всегда доброжелательный и улыбчивый, Маркел был моим первым наставником. Родители Марка погибли, когда ему было шесть лет. Он воспитывался в приёмной семье Стражей — воинов, у которых при инициации, аура клеймилась изображением Кентавра.

Я, единственный в Ордене при инициации получил в ауре клеймо Семаргла. Причём не простого Семаргла, а Владыки, со способностями уровня Архангела, который рождался на Земле до меня всего один раз, как Двенадцатый Семаргл. Предыдущие его воплощения происходили на планете в созвездии Сириуса. У меня же был титул Тринадцатого Семаргла. Владыка рождается в мире как Спаситель, когда цивилизации грозит опасность. Огненные знаки, сошедшиеся вместе в час моего рождения, знаменовали, что такой момент приближается.

Я наслаждался солнцем, теплом и тишиной, валяясь на горячем песке. Но больше времени я всё же проводил под водой, плавая без акваланга в прохладной зелёной глубине, сопровождаемый любопытными непугаными рыбами, оставаясь под водой до тридцати минут. Я плавал вокруг острова, уходящего на глубину уступами, на которых росли кораллы и водоросли. Остров был одной из вершин подводного горного хребта, торчащей над поверхностью воды, до остального хребта в океане было около полукилометра. Иногда мы плавали на небольшой яхте, пришвартованной к берегу. Когда ночь набрасывала на океан свой звёздный плат, Маркел разрешал мне «полетать» вокруг острова. Я научился уверенно левитировать, не боясь рухнуть с высоты на землю, и мог держаться в воздухе до получаса. На яхте включали всю иллюминацию, но мне вполне хватало и лунного света.

Под мерный рокот волн я летел в темноте над лунной дорожкой, и восторг наполнял мою душу. Я был свободен, словно птица! Созвездие Южного Креста загадочно мерцало над головой в чёрных небесах, усыпанных мириадами звезд. Они манили меня — хотелось очутиться в кабине космического корабля, уносящего меня к далёкой звезде, которая была когда-то родным Солнцем гиперборейца Глебоора — Двенадцатого Семаргла, чьей реинкарнацией я был.

— Глеб! Возвращайся! — Раздался в клипсе встревоженный возглас Марка, ждущего меня на берегу.

Я вздохнул и повернул назад. Огни яхты еле просматривались на горизонте: я и не заметил, что улетел так далеко от острова.

После карантина неделю я провел на Иссык-Куле вместе с Галиной и родителями. Мы с Галиной решили отложить нашу свадьбу на год: после окончательной активации кольца Химеры, я должен адаптироваться к его воздействию на меня. В моём геноме по мере прохождения инициаций включались в работу «спящие» гены, появлялись новые способности, и мне было необходимо время для адаптации и овладения отрывающимися способностями. Заиметь их ещё не значит, что ты сможешь ими сразу же пользоваться. Мозг, главный компьютер нашего тела должен обработать и интегрировать новую информацию и научиться применять её: способностью левитировать я овладевал почти два года. Первая моя инициация произошла стихийно в раннем возрасте, когда я нашел в тайнике кольцо Химеры и случайно активировал его: я не знал тогда, что это не просто кольцо, а сложнейший инопланетный прибор. Вторую инициацию я прошёл в катабе, которая находилась в подземном ковчеге Архонов под Аркаимом.

***

Мы с Галиной сидели на полу, глядя на пляшущие за стеклом электрокамина языки пламени. Дни пролетели быстро, завтра утром я улетаю в Аркаим. Время до третьей инициации прошло незаметно, точнее пролетело со скоростью поезда. Мы молчали, расставаться было грустно. Я размышлял, правильно ли сделаю, создав семью? Сколько времени мы сможем проводить вместе? Два-три месяца в году, не больше. А когда ребенок родится, будет ли он меня узнавать, если я смогу появляться дома считанные разы и то, ненадолго. Такова участь почти всех Стражей! Отбросив мрачные мысли, я поднялся, надо собрать вещи.

В Аркаиме меня встретил Максим, ставший моим напарником, советчиком и хранителем. На несколько дней я превратился в лабораторную крысу, которую изучали, просвечивали, исследовали…. Наконец, Максим сообщил мне, чтобы я готовился:

— Завтра твое последнее испытание! Активируешь кольцо и дальше сам: никто тебе больше ничем в раскрытии способностей помочь не сможет. Положись на интуицию!

— Неужели никто из Архонов не знает, что означает символ телепортации на последней грани кольца? — Спросил я его.

— И почему этот символ красуется на шевроне Стражей — офицеров космофлота. Как, например, у командора Игната Торопова, главного на «Фобосе».

— Что он означает на твоём кольце, скоро сам узнаешь, когда сможешь его задействовать! И нас просветишь! — Ухмыльнулся Макс.

— А на шевроне он символизирует то, что Стражи не от мира сего, они пришлые. Первые Стражи телепортировались сюда из другой звёздной системы. А мы их потомки, смешавшиеся с людьми. Гибриды, одним словом! — Хмыкнул он.

— Поэтому и живём скрытно, так как обладаем далеко не человеческими возможностями. Твои способности вообще на грани фантастики! Твой уровень Архангела — самый высший! Тебе бы еще крылья, хотя ты и без них летать умеешь!

— Что-то ты сегодня слишком веселый! Подозрительно! — Я пристально посмотрел на Максима.

— Это, чтобы тебя отвлечь от мыслей о завтрашней процедуре. Вон ты, какой смурной! Не переживай, всё будет хорошо. Уж, если ты инициацию в катабе перенёс, как нечего делать, когда у всех волосы дыбом встали! Мы решили, что потеряли тебя! Да и кольцо ты сам случайно активировал и ничего — выжил! Так что активацию его последней восьмой грани ты и не почувствуешь на себе.

— Поживем, увидим! Давай спать. — Сказал я.

— Ладно, ухожу, увидимся завтра. Смотри, не проспи. Да не ешь ничего, только воды выпей! — Сказал на прощанье Максим.

Утром после душа я сел в позу Будды и сосредоточился, выравнивая свою энергетику. Когда аура стала абсолютно прозрачной, а верхний слой засиял чистым золотом, я встал и вышел из каюты. В коридоре, прислонившись к стене, скучал Максим.

— Не хотел тебя беспокоить, ждал, когда сам выйдешь! — Пояснил он.

— Ну, идём! Нам к лифту.

Я обратил внимание, что на Максиме сегодня официальное одеяние жреца-Архона: светлая туника, высокие сапоги, налобный обруч с сапфиром и прочие атрибуты, вроде золотых браслетов на запястьях и пояса, набранного из золотых звеньев. Его длинные светло-русые волосы были забраны в хвост. Войдя в серебристую капсулу скоростного лифта, Максим активировал сенсорную панель на его стене. Я с удивлением увидел, что на ней сегодня на один уровень больше, чем обычно. На схеме всегда высвечивалось пять уровней, а сейчас их было шесть. Максим, заметив, что я недоуменно уставился на панель, объяснил:

— Чтобы попасть на нижний уровень, нужен особый доступ! Нам с тобой — туда!

Стены коридора, по которому я шёл следом за Максимом, были облицованы светло-зелёными нефритовыми панелями с вмонтированными в них двумя рядами матовых светильников. Из стен выступали пилястры, на которые опирались ажурные полусферы из серебристого металла, поддерживающие потолок. На высоте около трех метров к пилястрам крепились шары с торчащими из них иголками. Время от времени металлические «ежи» разражались разрядами молний, сливавшимися на мгновение в полосу белого огня. После этого в воздухе чувствовался запах озона. Потолочные видео панели демонстрировали бледно-голубое небо с бегущими по нему редкими облаками. Максим остановился около двери, обнаружить которую можно было только по светящемуся сканеру в стене. Обернувшись ко мне, он посмотрел мне в глаза и подмигнул:

— Твое последнее испытание! Не переживай, все пройдёт хорошо.

Радужка Максима имела необычный цвет: светло-зелёный с рыжими крапинками у зрачка, к тому же в темноте они слегка фосфоресцировали. Я как-то спросил его, откуда у него кошачьи глаза, от каких предков они ему достались? Он усмехнулся:

— От тех же, что и твои! Ты, вообще-то, в зеркало на себя смотрел? Ты ещё видел у кого-нибудь такую радужку, как у тебя — цвета сапфира? У нас же с тобой гены не только человеческие, но и инопланетные. Геном Стражей отличается от генома обычных людей, поэтому мы и живём на отшибе цивилизации, чтобы не вызывать ненужных вопросов. В мире людей я ношу линзы. Кстати, в темноте я вижу отлично! Очень полезная способность для того, кто проводит жизнь в подземельях Аркаима! — Снова усмехнулся он.

***

Максим приложил ладонь к сканеру, дверь бесшумно ушла в пол, и мы вошли внутрь. Я осмотрелся. Всю серо-голубую поверхность стен круглого зала покрывала знакомая мне паутина из серебряных и золотых «иероглифов» — компьютер, упрятанный в стеновые панели. В центре помещения находится большое мягкое кресло с подголовником, обтянутое серой кожей. Широкие поручни в виде консолей соединены с креслом ажурными металлическими конструкциями, внутри которых проложены кабели: они выходят из поручней и исчезают в боковых поверхностях спинки кресла, снабжённого широкими ремнями для пристегивания, которые крепятся к спинке чуть выше подлокотников. Из верха спинки торчит чёрная суставчатая нога с шаром на конце. С потолка свисает что-то вроде огромной люстры в виде перламутрового полураспустившегося лотоса.