Половина жизни инженера Винчи. Колонизация Марса IV

Комбаттименто нельзя было назвать человеком, которые делал хорошую мину при плохой игре даже только внешне. Если бы его сейчас попросили сказать, готов ли он якшаться с сомнительными типами ради этого обещанного второго заказа, он ответил бы утвердительно. Но сотрудники не испытывали его недоверчивыми взглядами. Мария Донцетти уже видела, что производит на Вито хорошее впечатление тем, что ведет себя как настоящая леди, прося его не класть ей слишком много еды. Синдерелли уже съел несколько ломтиков овощей и, выждав приличествующую случаю паузу, решил позабавить своих соседей рассказом о стрижке каштановых волос своего родственника, которая была защитой от поседения. Его глаза уже стали веселее, ведь в конце рассказа он планировал шутку.

– О, смотрите, несут еще коктейли!

– На этом подносе – безалкогольные, – сказала женщина с лицом как у идола Майя, одетая официанткой. В обычное время она работала табельщицей в лаборатории. – Следующий будет с вином и виски.

– Стоит только взглянуть на них, думаешь, что вино – величайшее надувательство наших дней, – сказал Синдерелли,с презрительным видом оттопыривая нижнюю губу.

– Посмотрю на следующий. Если он будет такой же приятный на вид, я выпью его. Жизнь с цыплятами, форелью и вином – только сегодня, даже если после них придется не садиться за руль, – отозвался Комбаттименто.

– Не понимаю, почему полицейские не любят пьяных за рулем, даже если средство передвижения полностью автоматическое?

– Не полностью. Совсем не может управлять роботом-автомобилем только пассажир.

Он стал рассказывать историю о том, как таксист человек пытался нанять программистов для того, чтобы успевать показать свою рекламу потенциальному клиенту еще до того, как того нашли таксисты– роботы. Заметив интерес собравшихся, Федерико оглянулся и увидел, что два других шефа уже вышли. Он, не допивая сок и стараясь не привлекать к себе внимание, вышел из комнаты под хохот собеседников. Он специально медленно обогнул стол так, чтобы пройти мимо Софи и по ходу как бы ненароком дотронутся до ее плеча. Она не вздрогнула. Выходя, он решил, что это можно считать хорошим предзнаменованием для будущего дела. А успех в нем сейчас ему нужен был, как ни в каком другом. Комбатименто закрыл за собой дверь, за которой осталась шумная компания тех, кто потом будет исполнять решения и пошел выше по лестнице, к тем, кто их уже принимает, никого не встретив по дороге.

Торжественный прием он продолжал уже в обществе тех, с кем в случае удачи будет биться за новый контракт.

– Наша официантка выглядит совсем несчастной. Давай отпустим ее, чтобы она тоже смогла насладиться отдыхом.

– Хорошо. Анна, присоединяйтесь к служащим. Мы вызовем вас, когда закончим, и это будет не раньше, чем через три часа.

Анна вышла. Сейчас длинный рабочий стол в кабинете администрации на Виа Делле Примуле был накрыт для немногочисленных гостей. За ним сидел почти в полном составе совет директоров, к ним присоединились руководители подразделений. Праздник выглядел торжественнее в дорого обставленном кабинете. Но он больше напоминал подписание долговых обязательство из-за того, как мало в его стенах собралось женщин. После того, как были съедены первые тарелки блюд, приправленных томатами и пюре со сладким перцем, директор Карло Модесто выступил с речью, полной высказанных намерений чего-то достичь. За едой, по мере уменьшения ее количества на столе, начинались разговоры гостей уже между собой. Когда принесли горячую рыбу, обстановка была праздничной. Все готовились к началу реализации проекта. Повысив голос, чтобы перекричать собравшихся, Комбаттименто по просьбе Карло, не обращая внимание на шум рассказал о том, какие особые условия для разработчиков поставило правительство. Его слушали только из вежливости. Все уже не раз их прочитали и обсудили.

Потом он резко перешел на те решения, которые дал только что.

– Я вызову из Милана наших инженеров, пусть они подготовят материалы для военных, – сказал Федерико Комбаттименто, заканчивая отчет о получении лицензии. – Возьмите данные по оценке оборудования. Подайте все для переделки и наши цены. Я хочу, чтобы нам все утвердили, а не отобрали заказ, имейте это в виду. Заодно пусть кто-нибудь из техников проведет инструктаж по космическому мусору.

– Кого пригласим?

– Возьмем тех, кто еще не знает о противостоянии с корпорациями. Например, Крала Дилано и Антонио Винчи. Они оба еще молоды. Талантливы как инженеры. Вероятно, их наивный вид произведет хорошее впечатление на наших противников. Их ни в чем не заподозрят.

Праздник был отдушиной для всех, кто принимал участие в управлении компанией. Его легкомысленный настрой немного снимал напряжение, которое давно сделало боссов раздражительными и требовательными. Беда, которая их постигла, казалась незаслуженным ударом судьбы, которая достается даже недостаточно хорошим для беспощадного рока людям, хотя обычно он выбирает самых умных, красивых, талантливых, как это показывают в кино. Сейчас уже казалось, что праздник помог им немного собраться с мыслями и оценить возможности действовать более трезво. Когда Модесто завел разговор о деле, настоящем деле, каждый выпил как минимум два коктейля.

Разговор о новом предприятии радовал, поэтому все руководители компании, как сговорившись, переключились на обсуждение деталей проекта. Инженеры уже давно требовали решений и стратегии в текущих делах. План был намечен уже давно, от него никто не хотел отказываться. Основные конструкции утвердили еще до получения лицензии, сметы давали надежду на прибыли. Но техника стыковки и передачи уже беспокоила. Появиться на орбите космического мусора над Землей было сложно, еще труднее было там продержаться и выйти с добычей. Заводы по постройке летательных аппаратов в Солнечной системе располагались слишком далеко от нее. Их делали там, где уже было много шахт. Покупателей интересовали контракты с исполнением и минимум риска, который бывает всегда, если товар приходится поднимать на стартовой ракете с Земли. Заводы нужны были и для производства космических грузовиков, мощностью меньше земного автомобиля, их чаще всего использовали для транспортировки астероидов. Все же, если суметь выловить с орбиты Земли уже летающие там битые спутники, перевозка до первого крупного покупателя в Солнечной системе должна пройти гладко. Карло Модесто, который скрупулезно просматривал технические работы, уже был готов с проверкой предварительных конструкций. На совете директоров ему пришлось утвердить план по дополнительным расходам, но их одобрили почти без прений.

– Я готов проглотить все, что не уничтожит мою печень полностью, – сказал Карло.

Почему-то все восприняли эти слова как начало разговора о самом важном.

– Мы вступаем?

Карло молчал, ожидая, что скажут другие.

– Путь тот, кто против, выскажется сейчас.

Он молчал. Пауза затянулась, но желающих что-то сказать не появилось.

В руководстве ITAET CD понимали, что предстоит бой, который может унести слишком многое из того, что не хотелось терять. Все, что было с ним связано, тревожило каждого итальянца, исключением были только тех, кто не знал о проблеме. То есть, большинство людей, в число которых шефы ITAET CD не входили. Лицензия и космические заказы, которые они только что получили, была способом немного вывести из войны хотя бы деньги и горстку людей. Войны, войны на уничтожение, из бойни, где они чувствовали превосходство тех, кто делал их жертвой колонизаторов особого склада. С новым делом они уже оставались не под боем у тех, кто мог в любую минуту начать войну.

– Я доволен тем, что нам удалось отстоять базу за границей, – тихо сказал Энрико.

При запуске аппаратов можно было ставить основной центр управления полетами в Андах, в пустыне Африки или где-нибудь еще, и не потерять его, если в Италии придется совсем жарко. Там, среди гор, где надо будет расположить технику, слишком мало людей вокруг приборов навигации. Каждого, кто пытается проникнуть к ним ближе, видно издалека. Использование любых электронных устройств запрещено там, где ведутся астрономические наблюдения и работают центры управления космическими полетами. Это еще один плюс – на большом расстоянии от станции роботам появляться запрещено, нарушителей можно будет выгнать подальше издалека. У баз, где располагаются промышленники этой области, особый статус. Охрану обеспечивают космические войска международных организаций. Из-за нее там было спокойнее. Поэтому получение лицензии, которая давала право спрятаться где-то под протекторатом нейтральных международных сил, стало большим и радостным событием для компании.

– Я могу считать это вашим согласием?

– Значит, до конца остаемся такими же, как лучшие сыны нашей родины.

– Передадим им приглашения по закрытому каналу. Я думаю, он пока еще не прослушивается, – с озабоченным выражением лица сказал Комбаттименто, который берег своих величайших из друзей (что бы он делал без своих боссов, когда много лет назад, через три года после окончания института, он заболел и одновременно остался без единственной матери!)

– По нему же передайте, что мы согласны на борьбу с корпорациями, – с улыбкой согласился Карло Модесто.

– Палома, – сказал Аурелиано Модесто, его брат, нажимая на кнопку вызова секретаря. – Примите у Карло документы и передайте мне дела тех, кого он приглашает, еще до того, как они получат назначение.

Палома Синьоре, администратор и секретарь по персоналу, веселилась с компанией служащих. Звонок шефа не застал ее врасплох. Она тотчас поднялась, как будто он был рядом, а не общался с ней через внутреннюю связь, глядя на нее из камеры наблюдения за залом.

– Нет, сейчас приходить к нам не надо. Разрешаю вам подойти на рабочее место после праздника и заняться этим делом уже завтра.

Вокруг Комбаттименто была та же обстановка, что и вчера. Она так же пугала, как и всякое место, где приходится держаться на высоте, одновременно побаиваясь гнева начальства. Все приверженное добру часто в страхе отходит от людей, которых малая доля собственного мужества может насторожить и даже настроить против человека с неудачными поступками. Роскошь или мрачная страсть, неприступный вид или безвольное терпение, – все может вызывать потом неожиданную холодность для проявившего их. Все же сегодня кабинет с привычными креслами, столом, картинами и роботами, казался сияющим такими красками, в которых была притягательная сила. Все изменилось от новых возможностей Неизвестного, которое предстояло победить. Карло Модесто посмотрел в глаза Комбаттименто. Тот выдержал его взгляд, но потом отвел глаза на невинный пейзаж на стене.

Уже через два дня он вылетел в Москву. Переговоры с Интеграл-ПРОМ удалось затянуть до получения лицензии, как он и надеялся. Эта русская фирма предлагала место на космическом грузовике до орбиты Земли и дальше. Условия были сложными, но цена, назначенная за место, была слишком заманчивой, чтобы отказываться.

Карло Модесто, даже когда ему принесли контракт, не верил, что фирма не обманет его с местом уже после того, как оборудование будет готово. Его делали на заказ, а не брали из серийных решений, поэтому он жалел деньги и силы.

Мирное виртуальное небо России

Говорить о предметах, которые понимаешь с трудом, не просто. Наверное, только поэтому новичкам всегда сложно следить за ходом мысли тех, кто сам занимается космическими шахтами долго. Если ты мало используешь профессиональную лексику и почти не разговариваешь о работе, потому, что вообще почти не разговариваешь, автоматике не сложно выделить тебя из толпы других собравшихся и отправить адрес рекламной системе. Та уже разбирается, что предложить тем или иным клиентам. В архивах развлечений бара можно было найти любые предложения, которые помогут скоротать время, от обучения до кино, где были даже съемки индийских военных парадов. Это зрелище ценили не только историки. В 21 веке военную мощь Индии демонстрировали не только богато разукрашенные боевые верблюды, куда более роскошные, чем британские квадроциклы, единственное украшение их парадов того же времени, заменяющие боевую технику, традиционную для СССР и его традиций. В Индии на парадах вместо них везут огромных театральных кукол, наполненных духовной символикой. Показ силы и мощи там включает танцы ярко одетых женщин, они часть парада. Но часть, не самая удивительная для иностранцев. Военные Индии поражают их самым настоящим цирком. На продвигающихся вперед велосипедах и мотоциклах с десяток людей с автоматами демонстрируют чудеса умения держать равновесия, стоя на раме или крутясь на специально прикрепленных к велосипедам на уровне седока колесах. Желающие экзотических развлечений могли полюбоваться, как автоматчики, не бросая оружие, от начала парада и до его конца не покидали своей карусели, любому другому способной принести лишь головную боль и обморок.

Демократичность программ по невесомости не запретит новичкам послушать иногда те разговоры профессионалов, если те ищут публику. Программы отбора не отключает их, даже если нет надежды, что не разбирающийся в космосе может вложить добрую сотню кредитов. Новички могли послушать те же песни, что и специалисты. В виртуальном баре, где за стойкой можно было найти не робота, а несколько живых официантов, новички и компания программистов обычно собирались в разных местах. Первые искали возможность просто познакомиться друг с другом и не находили ее. Слишком много вновь пришедших, слишком мало желания общаться, слишком много ожидания человека, который станет тем самым, близким по духу и другом, распознанным с первого знакомства в виртуальной реальности. Почему им, новичкам, так сложно начать работать без дружбы, только ради удовольствия мысленно оказаться среди пространственной пыли? Компьютер и сетевые знакомства всегда были коварны по отношению к людям, которые на них надеются. Поэтому новички молчали там, где их возможные собеседники ждали тех самых человеческих проявлений, ради которых и поддерживается знакомство. Мелкое мошенничество вроде знакомства ради предложений без товара всегда было. О нем предупреждали все системные владельцы, все хозяева порталов, все администраторы баров. Тем не менее, то и дело находился еще один завистливый продавец с пустой головой, которого все заверения о защите клиентов от мошенничества не могли убедить в том, что он-то и легко попадется.

Те, кто занимался шахтами и конструкциями, собирались в других местах, если вообще хотели компании. Бар был одним из мест, где удобно заключать сделки. Не известно, почему люди предпочитают виртуальное бары. Есть такие же по оснащению офисные порталы, но бары не пустеют. Одним из способов, который не давал им опустеть, многие считали искусство. Пока мастера литературы, кино и театра не устанут творить свои захватывающие произведения, в которых наиболее сильные сцены происходят в виртуальных барах, не опустеет ни один из них. При всей любви к прибылям профсоюз работников искусства и ассоциация виртуальных общественных пространств пока так и не смогли договориться, сколько должны платить программистам за каждое упоминания о них или их бизнесе писатели, режиссеры, артисты и владельцы кинотеатров. Все же оживленная торговля, оформленная всеми способами помощи в налаживании сотрудничества, процветала.

– Я выступаю против раздела компании, – один из посетителей виртуального бара, нацепив наушник, расхаживал по комнате. Камера наблюдения его собеседников, находящихся в другом городе, пролетала вокруг, показывая то небольшой жесткий диван, накрытый чем-то мохнатым, но не похожим на шкуру животного. Вряд ли он показал бы своим коллегам какую-нибудь новинку с излучением наркотических волн, но одна из его собеседниц старалась не смотреть на странное покрывало.

– Сейчас мы не можем позволить себе собрать весь шар. Мы, Аналитические кубики, небольшая компания, – ответила она.

Шаром называли постройку из нескольких астероидов. Их свозили в одно место, а потом скрепляли так, чтобы внутри было достаточно пространства для разворачивания завода.

– Мы не в состоянии купить все, что нужно, и оплатить быструю доставку.

– Ты хочешь сказать, что астероиды мы купить можем, но доставка за месяц уже не для нас.

– Да, нужное количество болидов слишком далеко.

– Арина, не пытайся маскировать смерть нашего оборудования. Если у нас не хватит денег на общий сбор камней в нужное время, мы не сможем развернуть технику. Без защиты наружным каменным слоем она подхватит болезнь от первого же пролетающего мимо обломка величиной с горошину.

На странице, через которую она болтала со своими приятелями, виден было герб города Ижевска. Сторонний наблюдатель решил бы, что оттуда была только она. И не ошибся бы.

– У нас есть несколько кораблей для камер и ближней доставки. Может быть, на их тяге попробовать привезти скалу из округи?

– Мы с трудом найдем две-три небольшие где-нибудь в округе. Ничьи камни с пояса астероидов в этом секторе – редкость. Крупные еще встречаются в пространстве общей орбиты, но многие уже пойманы старателями. Есть сектора, где ничего нет на сотни километров.

– Роковое искушение с его покупкой привело к новым проблемам.

– Я редко видел такие дешевые подержанные заводы.

– Теперь понятно, почему продавец спешил от них отделаться.

Шахта Тананарива ужер работала. Трансляция ее каналов шла не через общие системы бара. Там человек, болтающий через видеосвязь, мог выбрать для себя красивое окружение, смотрелся в изысканных цветах оформления экрана более деловым и успешным. Бар давал возможность выбора антуража для съемки, перед деловыми партнерами или среди поклонников из игр можно было предстать в костюме индейца или среди пейзажей популярного фильма в костюме его героя. Внутренняя съемка Тананаривы велась через скромные по виду окна. Новые программы были немного неуклюжих пропорций по виду. Все же не это было важно. Главным героем шоу в прямом эфире всегда оставалась мастерская, парящая в Солнечной системе. Ледяной холод космоса охватывал прибора, но они работали, верно служа своим хозяевам. Лазерные лучи резали грунт, удивляя новичков отдачей, подобной толчку от ружейного выстрела на земле. Игорь лениво спросил:

– Что сейчас? Вокруг нет опасности?

– Сводки показали, что в ближайшие дни камней вокруг не будет, – ответил Вадим.

– Хорошо. Мы видим камни размером больше 10 сантиметров на расстоянии трех дней полета.

– Если они не превысят скорости М.

– Такие превышения статистически возникают очень редко.

– У нас системы микропередатчиков десятилетней давности.

– Зато самые лучшие для того времени. Новые из тех, что нам по карману, покажут все лишь на пять процентов лучше.

Солнечный луч охватил ровно половину длинного камня Тананаривы, который называли Сериста Ком. К другой его части были нелепо приклеены еще два, Бал Таро Гис и Летняя Крона. По-русски назывался только последний, переименованный когда-то из цифрового кода их соотечественниками. Оба других хотелось называть более привычными словами, за год даже удалось бы оформить соответствующие бумаги, но сумма налогов была не по карману их владельцам. По большому камню и на одном из маленьких проходили грязного вида борозды. Там уже побывал чистильщик поверхности. На каждом оставались следы от крепления тросов для трала, с помощью которого их привезли на орбиту.

Сверху и снизу на самом большом камне было набито много отверстий для тросов. Некоторые из них были кривыми, показывая робкую руку новичков, пробивавших их в твердом силикате. Окинув беглым взглядом всю работу, эксперт сказал бы, что какой-то несчастненький мог провозиться с такими дырами от полугода до трех лет, все зависело от квалификации и техники. Углеродные трубчатые нити, протянувшиеся от клина до клина, вмазанных в отверстия, были снаружи и внутри большого камня. Видно было, что их натягивали еще до того, как у того появились соседи. Они заменяли рельсы, страхующие технику, поэтому было забавно смотреть на сооружение в таком ракурсе, где один из них уходил в узкую щель между астероидами. Два других камня, мельче по размеру, были бы сложены домиком, если бы они оказались более плоскими. Внутри этой попытки сделать коробку виднелись остатки искореженного пробоиной небольшого синего ангара. Все же с одной стороны его закрывал ящик, предназначенный для радиоактивной пыли, сейчас пустой и новенький по виду. Он был желтым.

– Что у игроков?

– Их пока немного.

– Знаю. Я про работы.

– Ничего экстраординарного. У нас есть оборудование для проверки молекулярного состава.

– Оно очень старое. Всего на тысячу соединений.

– Мы еще не разобрались даже с этим. Что показывает камера внутри?

– Данные по анализам в папке «Пробы грунта» с числами. Воды на поверхности почти нет. Есть небольшое вкрапление железа на Серисте Ком. Летняя Крона интереснее. Там много компонентов, – Арина открыла нужные папки и вывела на компьютеры коллег таблицу. – А первой папке элементы, левой клавишей выводятся данные о том, для чего их можно использовать.

– Хорошо. Они пригодятся, если паять микросхемы своими силами.

– Вакуумная гермозона у нас там уже есть, – пошутил Вадим.

К десяти штырям снаружи были прикреплены тросы, на которых покачивались камеры. Внизу не было современных магнитов, которые помогают поддерживать расстояние, дистанцию и поворот поддерживали только на солнечных батареях, из-за которых камеры казались механическими цветами. Еще пять солнечных батарей подавали энергию на станцию, но находились тоже на тросах, не приближаясь к поверхности. Игорь настаивал на таком креплении, чтобы снизить давление попадающего камня. Если тот ударит по поверхности не очень сильно, не прижатый к каменной поверхности соленоид оттолкнется, но не расколется. Сама подвижность батарей, которую не обеспечивает жесткое крепление, давала возможность развернуть их или немного переместить, если камеры заметят опасный астероид издалека. Тросы не были натянуты, на солнечных батареях этого не добиться. Все сооружение ничем не напоминали красивый ровный кокон, который бывает у крупных компаний. Для тех используют множество камней. Часто некоторые из них мелкие по размеру, как два, на которых отверстий и тросов почти не было. Внешние камеры не забывали о технике снаружи, мирно работающей снаружи. Температура поверхности на солнечной стороне была еще невысокой. Там терпеливо перебирал лазеры Протер-78, модель 3000 с переменной лабиринтов трубок. Другой Протер-78, старенький 1850 с большим кузовом, полным пыли, сейчас диспетчеры везли по тросам компенсации гравитационной тяги к цистерне с радиоактивным топливом. Еще четыре работающих камеры (какая малость для трех собственных астероидов) оставались внутри ангара. Они показывали робота с покореженными манипуляторами, над которым суетился робот поменьше, ремонтник.

На скучающем лице диспетчера, когда он перебирает базы данных о шахтерах космоса в поисках работы, возникает некоторое любопытство только если он видит разработку, где слои камней полностью закрывают внутреннюю часть. Если наниматься к таким на игры, работа будет почти без приключений. Они начинаются там, где есть открытые поверхности.

– Когда-то я думала, что можно заменить наши углеродные тросы металлическими, пустить по ним магнитное поле и оно заменит вечно болтающиеся провода страховки.

– Магнитное поле даст нам помехи в определении частиц, – скромно заметил Вадим.

– И в работе техники вообще. Сбои почти сразу же нарушит передачи связи с Землей.

Сейчас есть богачи, которые обустроили свои коконы двумя слоями камней, но такие встречаются редко. Открытые астероиды прекрасно смотрятся с камер слежения, легче изменить их вращение относительно оси, если они небольшие. Но если куплено хорошее оборудование, особенно завод по производству молекулярных анализаторов или сборочный цех для роботов или микросхем, без защиты от случайных метеоритов его оставлять опасно. Камни величиной с горошину – его главные враги. Что-нибудь покрупнее заметит наружное наблюдение. Но эта мелочь, если она летит с высокой скоростью, способна продырявить любой металл. Один из пяти камней Тананаривы стали частью общей системы только из-за того, что его владельцы не смогли увернуться от куска летящего со скоростью земной пули силиката. Говорили, что тот мог оторваться от кометы, проходящей в тысячах километров от того астероида. Говорили, что в тот день все случилось не ночью, на забытом сонными диспетчерами экране, а днем в будни, от таких неприятностей у многих обида напоминает опьянение. Болид задел ангар, искорежил робота исследователя. Поскольку тот был единственным, радиационная очистка остановилась. Парни из Нижнего Новгорода, его владельцы, долго решали, стоит ли покупать новый трактор. Потом решили продать все с молотка, чтобы устроиться на работу в большую компанию и получить там больше опыта и меньше головной боли из-за проблем, ведь нагрузок для маленького человека в большом бизнесе программистов всегда меньше, чем у частников. Первый аукционист посоветовал им продавать имущество по частям, но они отказались. Когда цена лота упала до восьмидесяти тысяч кредитов они решили, что глупо отдавать все почти бесплатно и сняли его с продажи. Потом, согласившись на эксперимент с частичной продажей, все же обратились к другому посреднику. Он быстро отдал склад деталей, камеры и один собранный контейнер с ядерным топливом за сто шестьдесят тысяч. Предвидя, что ожидание следующей сделки заставит владельцев снова сменить аукциониста, тот обратился по знакомым и выгодно низким предложением. Так Вадим купил астероид с остатками робота, складом баков для топлива, частью ангара. Половина его поверхности была покрыта дырами. Их сверлили для того, чтобы потом вгонять штыри и натягивать трос для страховки техники. Сверлить дыры в невесомости гораздо сложнее, чем бронзовым копьем пытаться обтесывать гранитный камень. Еще два астероида должны были прибыть на место в течении двух месяцев. Служащие несли круглосуточное дежурство на камерах. Чтобы не пропустить опасность, Тананариву и его рабочих внесли в списки Зоны Внимания. Этот портал позволял найти рабочих на время чрезвычайных обстоятельств и иногда усиливать охрану техники. Там всегда можно было нанять наблюдателей или договориться о совместной диспетчерской службе. Она была полезна бедным компаниям. Они отдавали своих рабочих в общую систему. Та собирала у них данные с камер слежения и добавляла свои программы, более сложные, чтобы не пропустить помехи. Диспетчеров за эту поддержку на Зоне внимания обязывали следить не только за своими, но и за чужими объектами, до пяти, как в играх. Проверки шли не реже, чем через три часа, так наблюдателям не давали расслабиться и держали качество на высоте.