- -
- 100%
- +
Италия в рассвете просыпалась,
Ночь с Апеннин скользила, словно дым.
Тоскана перед взором расстилалась,
Окутанная веком золотым.
Поля владений знатных и старинных
Хранили сон и ласку тёплых трав.
В руках у Медичи — страна, как дивный
Цветок явила свой благородный нрав.
В нём сочетался с властью дивный дар —
Вдыхать в искусство жизнь, в науку — душу.
Скульптура, музыка, как Божий жар,
Слились в одно, чтоб вечность не нарушить.
Здесь времени серебряная нить —
Сквозь замки и оливы пробивалась.
А Медичи умел боготворить
Флоренцию, она в любви купалась.
В замках Флоренции хранили свет,
Что в мраморе и в красках прорастал.
Скульптура, музыка — всему ответ,
Поэт и физик — каждый грань искал.
Дворцы гудели, словно вешний сад,
Где каждый гость — и певчий, и посланник.
Поэт был рядом — вдохновенный брат,
Учёный — мудрый, светлый собеседник.
Лоренцо, чьё имя — как рассвет,
Ты — Великолепный, вечный, золотой!
Ты вёл Флоренцию сквозь столько лет,
Как свет ведёт заблудших за собой.
В провинции Ареццо, близ Капрезе,
Где время льётся медленно, как мёд,
Младенца принесли в семейство камнереза,
С ним мрамор благородный оживёт.
Малыш родился в семье Буонарроти.
Отец недолго должность мера занимал.
А мать с коня упала при резком повороте —
Несчастный случай приговор ей подписал.
Франческа-мать растить не в силах сына —
Удар лишил и сил, и молока.
Отдали малыша в семейство Тополино,
Чтобы кормилица кормить его могла.
Через шесть лет мать угасла тихо,
Как свечка на ветру в ночи глухой.
Оставив Мике в мире этом диком
Искать свой путь с разбитою душой.
Родить успела ещё пять сыновей,
Отдав им ласку, нежность и любовь.
Но как же горько сознавать средь ночей,
Что детских рук не тронуть больше вновь.
Из всех братишек, что росли без ласки,
Он глубже всех пронзён был тишиной.
И в детских снах, как в мраморной огласке,
Он мать искал, объятый пеленой.
«Ах, Мике, мальчик мой, — кормилица шептала,
— Иди ко мне, утри слезу с лица.
Не плачь по ней, она теперь в тумане,
За облаком, где нету дна, конца.
Она с тобой, за облачною синью,
И смотрит, как ты тянешься к резцу.
А лучшая награда — это имя,
Что гордостью прославишь на своём веку».
«Спасибо, матушка, за утешенье, —
Ответил мальчик, светел и смирен.
Я ваши все запомню наставленья,
И камнерезом быть хочу взамен».
Кормилица утешила ребенка,
В семье его лелеяли, как свет.
К нему тянулись нежно, как к котёнку,
И мрамор полюбил он с юных лет.
Отец женился вскоре на девице —
Лукреция, дочь ювелира, в дом вошла.
Добра была к детишкам, как синица,
И Микеланджело домой опять взяла.
«Сынок, Микеле, забрось ты эти камни, —
Сказал отец, — хочу чтоб ты науки изучал.
Обучишься торговле — и тем самым
Достаток в средствах принесёшь всем нам».
Пять лет Микеле в школе прилежно обучался,
Отец платил за знанья, не скупясь.
Учил латынь и греческий, старался,
Но к рисованию душа стремилась, не таясь.
«Отец, прошу, послушайте без гнева, —
Торговцем быть не создан я душой.
Но чтобы стать достойным сыном, смело
Хочу быть скульптором — резцом и тишиной».
Отец негодовал: «Скажи на милость,
Ты видел ли, чтоб скульптор был богат?
От пяток до ушей — ты будешь в пыли,
И бедностью встречает каждый взгляд».
Но Микеланджело стерпел упрёки горько,
Он знал: упорство камень победит.
В душе его, как мрамор, было стойко
Призвание, что свыше к нам летит.
«Мой добрый друг, Граначчи, подскажи мне,
Как к мастеру попасть в ученики?»
— Здесь рядом школа братьев Гирландайо.
Возьми рисунки и смело приходи.
Тебя я братьям представлю на неделе.
Желающих к художнику полно.
Ты не тушуйся, покажи на деле,
Что ты достоин стать учеником его.
Явились рано утром в понедельник,
И Доменико начал разговор:
— Граначчи, это он — мой будущий соперник?
Пусть убедит меня в умении своём.
— Давай, рисуй. За что готов ты взяться?
— Могу хоть мастерскую срисовать…
— Бери бумагу, можешь не стесняться,
Рисуй, а я здесь рядом буду наблюдать.
Склонился Мике над бумагою спокойно
И взглядом бегло комнату объял.
Он стал черкать так быстро и свободно,
Что на минуту взгляды всех сковал.
— Ну, ну, не торопись, сынок, спокойно.
Давай я гляну, что ты наваял…
Размашисто, но верно. Превосходно!
Учитель в потрясении стоял.
— Чей будешь ты? Теперь представься.
— Людовико Буонарротти сын.
— Да, знаю я такого. Не напрасно
Пришёл ты к нам. Отец ведь дворянин?
Он разрешит пройти здесь обучение?
Ты говорил с ним, прежде чем прийти?
— Он выпорол меня, услышав о решении,
Что я хочу в художники пойти.
Но если вы заплатите, то он не будет против
За каждый год, что обучаете меня.
Сказал он громко мастеру, напротив,
И взглядом смело, пристально глядя.
Взгляд излучал настойчивость и силу,
Полный решимости характер в нём.
— Этот мальчишка все трудности осилит
И порки не боится, стоя на своём!
Тут мастер рассмеялся не на шутку:
— Вот это новость! Ещё и мне платить?!
Меня потешил, поведав прибаутку,
Чтобы учитель стал ученику платить.
Ученики застыли на минуту,
Всем захотелось на развязку посмотреть.
И чем ответит мастер баламуту
— Иль будет дальше он его терпеть?
А мастер Гирландайо смолк внезапно
И пристально на Микеланджело смотрел.
— Сие условье мне, честно, непонятно,
Но я готов принять тебя, пострел!
Глаза мальчишки ярко засияли!
Граначчи-друг похлопал по плечу.
— Пойдём объявим новость, ведь едва ли
Мне стоит в одиночку подходить к отцу.
Отец сидел за книгой в кабинете,
Друзья вдвоём явилися к нему.
— Что надобно? Я вас в окно приметил,
Опять морочишь голову ему?
Граначчи рядышком стоял у двери,
А Микеланджело начал разговор:
— Отец, вы помните наш разговор на той неделе?
— Конечно помню, сын. Опять затеешь спор?
Я говорил тебе уже неоднократно!
Не будешь ты художником у нас!
Ты думай о доходах многократно,
Чтобы профессия кормила нас!
— Отец, прошу вас, немного подождите,
Дайте возможность высказаться мне.
Мой договор с художником, поймите,
За обученье деньги принесёт семье.
Ровесники мои там учатся три года
И платят мастеру по шесть флоринов в год.
—Неужто за тебя платить ему угодно?
— Угодно! Заплатит Доменико вам за каждый год.
Отец откинулся на спинку кресла,
Лицо ладонями потер слегка.
— Ну что ж, коли не шутишь, сей оборот чудесный.
Готов на подпись договора хоть сейчас.
Сын улыбнулся, подойдя поближе:
— Отец, поверьте, я вас не подведу.
— Ну, ну, Микеле, и настырный ты же!
И по-отцовски кудри потрепал ему.
Друзья совместно посещали школу,
Познали живопись и роспись по стене.
С заказами во храмах приходили на подмогу,
Большие фрески мастерили в вышине.
Учился Микеланджело с охотой,
Владел обеими руками он легко.
И плату приносил отцу с заботой,
Чтоб не прервали обучение его.
Познал Микеле тонкую науку:
Как краски смешивать, эскизы на стены сводить.
Он мастерком и шпателем набил так ловко руку,
Что сам готов был новичков учить.
— Позвольте, мастер, посмотреть ваши рисунки?
— Иди поближе, достану для тебя.
А если есть достойные задумки,
Здесь можешь рисовать и для себя.
В один из вечеров он сам достал рисунки
И незаметно их домой отнёс.
А позже, по задумке своей хрупкой,
Лишь копии свои назад принёс.
И дома наслаждался всем процессом,
Как идеально копии достичь.
А мастер радовался тихо, с интересом,
Его стараньям вершины мастерства постичь.
Когда Микеле назад вернул рисунки,
Мастер как будто невзначай сказал:
— Спасибо, братец, что принёс ты сумку.
Надеюсь, совершенства достигал?
Смутился мальчик, отошёл в сторонку.
Почтенно мастера благодарил.
— Ты только не забудь сказать потомкам:
Я первым был учителем твоим.
Так год прошёл в художественной школе.
Однажды друг Граначчи прибежал:
— Пойдём, приятель, радости поболе
— Узнаешь то, что сам бы не узнал.
Ребята шли довольно торопливо,
Мимо усадеб, часовен и дворцов.
— Ну вот пришли! — сказал ему игриво.
— Ну заходи! Здесь школа скульпторов!
— Как скульпторов?! Ты верно шутишь?!
— Нет, друг мой, мне вовсе не смешно!
— А кто ж детей здесь мастерству научит?
— Ведь мастера по мрамору умерли давно.
— Тут ты не прав, жив настоящий мастер.
Известен он в Италии давно.
И жизнь Бертольдо прожил не напрасно
— Великий Донателло обучал его.
Тут Микеланджело совсем опешил:
— Сам Донателло?! Да не может быть!!
— Надеюсь, этим я тебя утешил?
— Он жизнь прожил, чтобы искусству послужить.
Прошли друзья в огромный сад неторопливо.
Прекрасная усадьба раскинулась вдали.
А на веранде там ученики игриво
Вели беседы меж собой внутри.
— Чья это школа? Я хочу сюда же!!!
— О боже! Мне два года ещё рисовать!!
— Микеле, друг! Паниковать не гоже!
— Хозяин — Медичи, нам надо лишь к нему попасть.
Задумался всерьёз Микеле.
Глаза блестели с жадностью, глядя.
— Придём сюда ещё мы на неделе.
Попросим — вдруг запишут нас сюда.
Шёл в мастерскую, задумавшись глубоко.
«Ну как мне мастеру об этом рассказать?»
Сидел в углу, рисуя одиноко,
И мыслей о скульптурах не мог унять.
Терпения не стало ждать удачу —
Мальчишка в сад тот бегал каждый день.
Ученики, заметили его, в придачу,
Поддразнивали в шутку: «Опять явилась тень?»
Так целый месяц пролетел в походах,
Душа стремилась так сюда попасть!
И вот однажды им заявили в школе:
Лоренцо лучших двух готов к себе принять.
У Микеланджело сердце застучало,
На Гирландайо ревностно смотрел.
— Граначчи и Микеле! Собирайтесь!
— Похоже, здесь достигли вы предел.
Ох! Радость! Настолько ты желанна!
Нет мочи, чтобы чувства передать!
Бежал домой от счастья полупьяный,
Хотел о переменах рассказать.
— Что так запыхался? Бежал? Зачем же?
— Отец, отец, есть новость у меня!
— Я слушаю, не мешкай, говори же.
Что приключилось нынче у тебя?
— Сам Медичи Лоренцо! Сам Великолепный!
Велел двоим с Граначчи нам прийти!
— Там школа скульпторов открыта…
— «Вот нелепость!!» — сказал же:
—Тебе не следует туда идти!
— А если сам Лоренцо вдруг попросит?
Тогда ты сможешь отпустить меня?
— Там видно будет! Ишь тебя заносит!!!
— «Лоренцо прямо попросит за тебя!»
Ухмылка на лице отца застыла.
И мальчик выбежал из кабинета вон.
Шептал: «Попросит, убедишься, лишь ленивый
Не захотел бы покинуть этот дом».
Тут бабушка явилась на подмогу:
— Внучек, любимец мой, поди ко мне.
Не будет он противиться подолгу,
Поговорю, чтоб не мешал тебе.
— Людовико, мой сын, послушай!
Коль мы не можем мальчику помочь,
И, как известно, за душою пусто,
Хоть не мешай ему, запреты выбрось прочь.
Коль сыновьям не обеспечили наследства
И коль по жизни им самим идти,
Надёжное есть для успеха средство:
Позволить сыну лично выбирать пути!
Отец молчал и слушал мать покорно.
А Микеланджело бабулю вдруг обнял.
Так и решили сей вопрос спокойно,
Чтоб в школу скульпторов ребёнок поступал.
С утра пораньше друзья заторопились:
— Быстрей, Граначчи, опаздывать нельзя!
— Да не тащи меня, что ты вцепился?!
Бегу ведь за тобой! Не опоздаю я.
Ишь разбежался! Глаза огнём сверкают! —
Подтрунивал приятеля в пути.
— А вдруг в саду давно нас ожидают?
Должны же мы сегодня вовремя прийти.
— Конечно, прям не спят с утра, нас ожидают!
И сам Лоренцо верно ждёт тебя…
— Пойми! Другие тоже постепенно прибывают,
Никто из них так не бежит сюда.
Зашли в сады друзья в огромной спешке.
Там только собирались дети во дворе,
И кто-то мраморные глыбы притащил в тележке.
Завидев новеньких, ребята оживились все.
Граначчи быстро подошёл к Бертольдо:
— Маэстро, разрешите, представлю вам?
Мой друг — Микель Буонарроти!
— Добро пожаловать, ребята, в школу к нам.
Сидел старик, годами умудрённый;
Жизнь в нём чуть теплилась уже.
Ваятель мрамора, судьбой благословенный,
Готов был обучать Лоренцо протеже.
И началась столь долгожданная учёба.
В тринадцать лет приняли его.
Боготворил он школу до озноба,
О! Как мечтал об этом он давно!
Почти полгода длилось обучение.
Вот первое задание дано:
Представить Медичи на представление —
Фигуру первую из мрамора его.
Резец и молоток слились с рукою,
И замысел крутился в голове.
Хотелось слиться с полной тишиною
И наконец заняться делом на траве.
Он выбрал глыбу мрамора побольше
И откатил подальше в дальний двор.
Осматривал со всех сторон подольше:
Как лучше к глыбе применить прибор.
И полетели крошки мрамора повсюду.
— О, наслаждение! Как я долго ждал!
— Он поддаётся! Мягче с тобой буду,
Обтачивать тебя, мой минерал!
— Ты так прекрасен! Светишься на солнце!
Прожилки серебра тонкие видны.
Сваяю Фавна, и вам он улыбнётся!
Пропорции стараюсь соблюсти.
Осколки мрамора летели вдоль по саду,
Стучал он молоточком всё сильней.
Ребята бегали по очереди рядом,
А он с упорством бил ещё быстрей.
Неделя двигалась к концу, за ней другая.
А он всё неустанно колотил.
Мальчишки друг за другом забегая,
Шептались меж собой: «Что это с ним?»
— Он одержим заданием Лоренцо.
Не ест, не отдыхает и не спит.
Похоже, ожидает преференций
И даже с нами больше не сидит.
А глыба превращалась потихоньку
В кудрявое подобие головы.
Он пемзой тёр поверхность полегоньку —
Та обретала плавные черты.
За вечер приходил домой уставший,
Весь в белой пыли падал на кровать.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.