Тайна манускрипта

Глава 12. Замок тёти

В замке епископа ночь никогда не казалась полной. Даже после полуночи в узких окнах горели свечи, в коридорах слышались осторожные шаги, а за тяжёлыми дверями шептались люди, которым было что скрывать. Ветер бился в каменные стены, и каждый его порыв напоминал далёкий стон. В высокой башне, где находились покои епископа, огонь в камине почти погас, но хозяин замка не приказывал подбросить дров. Епископ стоял у окна, заложив руки за спину. Внизу, во дворе, возвращались его люди. Их лошади были покрыты пеной, на плащах темнели пятна грязи и копоти. Один из всадников держал под мышкой небольшой кожаный футляр. Епископ дождался, пока дверь за ними закроется, и только тогда повернулся.

— Вы опоздали, — произнёс он.

Перед ним стоял высокий человек в тёмном дорожном плаще. Его звали Гуальтер. Он много лет служил епископу и был единственным, кому тот позволял входить в свои покои без предупреждения. Лицо Гуальтера оставалось бесстрастным, но на рукаве виднелась свежая царапина.

— Мы прибыли раньше Адемара, — ответил он.

— Но нотариус оказал сопротивление.

— Он мёртв?

— Да.

Епископ медленно подошёл к столу.

— А контора?

— Сожжена.

Епископ кивнул и перевёл взгляд на футляр.

— Бумаги?

Гуальтер положил футляр на стол и открыл его.

— Копия завещания и записи.

Епископ бегло просмотрел бумаги.

— Адемар?

— Опоздал.

— Хорошо.

Гуальтер молчал. Епископ закрыл футляр и отодвинул его в сторону.

— Вы снова сработали грязно.

— Мы взяли бумаги.

— И убили мою сестру.

— Она бы не позволила нам вскрыть тайник .

Тишина повисла на несколько мгновений.

— Бумаги, по крайней мере, вы добыли, — холодно добавил епископ.

— В следующий раз постарайтесь без крови.

— Понял.

— Анри должен остаться виновным.

— Да.

— И не выйти живым из тюрьмы.

— Будет сделано.

Епископ повернулся к окну. Во дворе уже начинало светлеть, но в комнате по-прежнему держался ночной холод. Он стоял неподвижно, глядя в темнеющее стекло, и лицо его оставалось таким же каменным, как стены замка.

Адемар вернулся от нотариуса с тяжёлым сердцем. Ему не удалось получить ничего. Ни копии завещания, ни записи в книге, ни даже обрывка той правды, за которую он ещё надеялся ухватиться. Слуги епископа оказались быстрее: они уже побывали здесь раньше, перевернули контору, забрали документы и оставили после себя только пепел, кровь и обугленные края бумаг. Теперь у него не было ни одной надёжной опоры. Адемар стоял у окна в тишине замка, глядя, как над двором медленно сгущается вечер. Руки его по-прежнему помнили тяжесть дороги, а мысли — горечь поражения. Без завещания он не знал, с чем ехать к королевскому судье. Одних слов было мало. Подозрений — тем более. И всё же тревога его была не только о деле. Он думал об Анри. Слишком долго этот юноша оставался тенью в чужих интригах, слишком легко его можно было сделать удобным виновным. Если враги так упорно уничтожали документы, если они уже успели добраться до нотариуса, значит, их страх был не случаен. Они боялись не слухов — они боялись правды. А правда, заключённая в завещании, могла решить не только судьбу наследства, но и судьбу Анри. Адемар медленно сжал пальцы. Он знал, что Робер скрывал правду не из жестокости, а из осторожности. Всю жизнь он оберегал Анри, как покровитель и наставник, не раскрывая причины своей заботы. И именно завещание должно было открыть то, о чём не знали другие: Анри был незаконнорожденным сыном Робера, и потому вопрос о наследстве земель становился ещё опаснее. Если бумага исчезла, то исчезла не только улика. Исчезла и защита. Адемар опустил взгляд на стол, будто надеялся увидеть на нём хоть какую-то подсказку, но перед ним была только пустота. С чем теперь ехать к королевскому судье? Без копии завещания его слова могут не принять всерьёз. Без доказательств дело утонет в чиновничьей осторожности, в страхе и в чьём-то заранее подготовленном обвинении. И тогда Анри окажется один перед теми, кто уже готов вынести приговор. Эта мысль не давала покоя. Адемар поднял голову, когда за окнами раздался стук копыт. Сначала одинокий, потом всё ближе и отчётливее. Во дворе послышались голоса, резкие оклики слуг, скрип дверей. Адемар обернулся к окну. У ворот остановилась карета, и почти сразу из неё вышла молодая девушка, в которой он узнал любимую племянницу Клары, в дорожном плаще. Люсиль. Она ехала сюда долго и тревожно. Дорога к замку тёти тянулась через влажные поля и тёмные рощи, где после недавнего дождя земля блестела, как чёрное стекло. По обочинам шуршали тяжёлые травы, а низкое небо нависало над дорогой так близко, словно готово было опуститься на колёса кареты. Люсиль то и дело прислушивалась к малейшему звуку снаружи: ей чудилось, что люди отца уже рядом, что они вот-вот нагонят её и вернут назад. Но чем дальше уходила дорога, тем сильнее становилось другое чувство — не страх, а решимость. Ей нужно было добраться до Адемара. Замок тёти показался к вечеру, когда сумерки уже сгущались над холмами. Он стоял мрачно и неподвижно, будто и сам знал, что в его стены сейчас войдёт беда. Люсиль встретили без лишних вопросов. Слуги ещё не догадывались, насколько опасна была её поездка, и потому приняли её как усталую родственницу, попросившую о встрече. Её проводили в боковую гостиную, где она вынуждена была ждать под тихий треск огня и старый скрип дома. Каждая минута тянулась мучительно. Люсиль думала об Анри. О том, что он, возможно, в этот самый час сидит в цепях или стоит под чужими взглядами, где каждое слово против него заранее принято за правду. Он не был человеком, который умел просить помощи. Если его прижали, он мог предпочесть молчание любому оправданию. Когда дверь наконец открылась, Люсиль поднялась, стараясь сохранить достоинство перед человеком, которого уважала и в чьей помощи отчаянно нуждалась. Адемар вошёл медленно, с выражением настороженности на лице. Его взгляд скользнул по Люсиль, потом по комнате, будто он не был уверен, что здесь безопасно даже говорить.

— Люсиль? — произнёс он.

— Да, месье Адемар. Мне нужна ваша помощь. Она не стала тратить время на осторожные фразы. Достала свёрток из сумки и положила на стол.

— Это копия завещания. Адемар не сразу прикоснулся к нему.

— Откуда оно у вас?

— Я взяла его у отца.

Он резко поднял на неё глаза.

— Вы понимаете, что натворили?

— Понимаю. Но если бы я ничего не сделала, Анри был бы уже обречён. При этом имени Адемар замер. Люсиль увидела, что попала в самое больное место.

— Вы знаете, что против него готовят? — спросила она.

— Его хотят не просто осудить. Его хотят убить, прежде чем он сможет оправдаться.

Адемар медленно сел напротив.

— Откуда вы это знаете?

— Из всего, что слышала. Из того, как говорят о Кларе. Из бумаг, которые отец прячет. Из того, как спешат обвинить Анри, будто приговор уже вынесен. Она подалась вперёд.

— Если завещание подтверждает то, о чём я думаю, Анри может быть не виновен. Или, по крайней мере, не тем, за кого его выдают. Но без этой бумаги никто не станет слушать. Адемар долго молчал. Потом осторожно развернул копию и пробежал глазами первые строки. Чем дальше он читал, тем сильнее темнело его лицо.

— Это не просто завещание, — сказал он наконец.

— Я знаю.

— Здесь есть то, о чем никто знать не должен. А манускрипт? Ты видела его?

—Не только видела, я его читала. И, если я не ошибаюсь, оба эти документа, объясняют, почему именно Анри оказался в центре всего этого.

Адемар поднял голову.

— Да. Если Анри ещё жив и если у нас есть хоть малейший шанс спасти его, медлить нельзя.

Люсиль сжала пальцы.

— Значит, вы поможете?

Он сложил бумагу и поднялся.

— Я отправлюсь к королевскому судье. Сегодня же. Но теперь уже не с пустыми руками.

Люсиль почувствовала, как надежда и страх столкнулись в ней сразу. Если судья увидит эту копию, дело можно будет перевернуть. Если же отец успеет первым, Анри погибнет, а правда снова окажется похоронена под чужими обвинениями. Адемар взял свёрток крепче, словно в нём уже была не просто бумага, а единственный шанс на спасение.

— Теперь главное — не опоздать, — тихо сказал он. И в его голосе Люсиль впервые услышала не только тревогу, но и решимость.

Глава 13. Побег Анри

Люсиль подъехала к зданию суда с таким чувством, будто сама дорога вела её не к людям, а к беде. Небо было низким, серым, почти бесцветным. Каменные стены суда, мокрые после ночной сырости, казались ещё тяжелее и мрачнее обычного. У входа толпились стражники, слуги епископа, писцы, какие-то мелкие чиновники — все говорили вполголоса, но в этом шёпоте уже чувствовалось то особое напряжение, которое бывает перед несправедливым приговором. Не перед судом — перед расправой. Люсиль ещё не успела спешиться, как заметила Жуффуа. Он стоял чуть в стороне, рядом с лошадью, и лицо у него было бледным, напряжённым, словно он не спал всю ночь. Обычно он держался с привычной своей осторожной деловитостью, но теперь в его движениях было что-то почти лихорадочное. Он ждал только её.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.