- -
- 100%
- +
Кейн посмотрел на Эстель.
Она явно знала ответ.
— Не знаю, кого назначат.
Назначили на следующее утро.
Он пришел ровно в девять.
Секретарь провел его в общий кабинет.
Я была за своим маленьким столом и как раз переписывала форму, которую Эстель вернула мне третий раз.
Мужчина остановился у стойки.
Высокий.
Серое пальто.
Темные волосы с серебристой прядью у виска, которую сначала можно было принять за седину.
Но ему было явно не больше тридцати пяти.
На воротнике — знак Королевской палаты договоров.
Драконья металлическая пластина на запястье отливала холодным серебром.
Он назвал имя:
— Рейнар Кастен.
Я подняла голову.
Имя знала.
Большие договорные споры.
Семейные фонды.
Несколько громких дел с поддельными наследственными приложениями.
Эстель вышла из кабинета.
— Господин Кастен.
— Госпожа Маррен.
Они обменялись короткими приветствиями.
Потом Рейнар посмотрел на меня.
Не на пустое запястье.
Не на одежду.
Прямо в лицо.
— Госпожа Норвен?
— Да.
— Мне передали материалы вашего заявления.
— Быстро.
— Палата любит документы, которые могут оказаться поддельными.
— Полезная привычка.
В его глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку.
Очень быстро.
— Мне понадобится ваше полное объяснение.
— Конечно.
— И доступ к вашему рабочему контуру для измерения внешней нагрузки.
Я напряглась.
Он заметил.
— Только с письменного согласия. Можно отказаться.
Я посмотрела на него внимательнее.
— Тогда согласна.
— Не сейчас.
— Почему?
— Сначала я объясню, что именно измеряем и какие данные попадут в дело.
Я замолчала.
Эстель едва заметно подняла бровь.
Рейнар достал папку.
— И еще один момент.
— Какой?
— Пока мы не проверили происхождение приложения, я не считаю установленным, что вы не соглашались на него.
Раздражение пришло сразу.
— У нас есть проект с моим отказом.
— Вижу.
— И моя подпись под окончательным приложением.
— Тоже вижу.
— Поддельная.
— Возможно.
— Вы мне не верите?
Рейнар спокойно ответил:
— Я не обязан верить ни вам, ни дому Вейров.
Я почувствовала, как внутри все сжалось.
Он продолжил:
— Я обязан проверить обе версии.
— Какие именно?
— Первая: приложение добавили без вашего согласия.
— А вторая?
— Вы согласились позже, а теперь после развода хотите признать условие недействительным.
Я встала.
— Вы серьезно?
Эстель сказала:
— Лиара.
— Нет, пусть объяснит.
Рейнар не отступил.
— Это стандартная версия проверки.
— Очень удобно.
— Для кого?
— Для Вейров.
— Их документы я буду проверять так же.
— Вы вообще понимаете, что десять лет бесплатной работы записали на мое имя?
— Понимаю.
— Тогда почему я должна доказывать, что не согласилась?
— Потому что под документом стоит подпись, визуально похожая на вашу.
Я смотрела на него.
Он не был груб.
Это раздражало сильнее.
— Хорошо.
— Что именно?
— Проверяйте.
— Собираюсь.
— И Вейров тоже.
— Обязательно.
Я села.
Рейнар открыл папку.
— Начнем с семилетней давности.
— Прекрасно.
— Кто присутствовал при подписании основного договора?
Я назвала.
Каэль.
Ориан.
Нотариус.
Два свидетеля.
— Кто готовил приложения?
— Канцелярия Вейров и нотариальная палата.
— Вы давали кому-нибудь доверенность на регистрацию?
Я задумалась.
— Ориану.
— На какие действия?
— Подать документы после церемонии. Получить заверенные копии. Зарегистрировать доступ к семейным устройствам.
Рейнар поднял взгляд.
— Формулировку помните?
— Нет.
— Это важно.
— Почему?
— Потому что если доверенность была широкой, приложение могло быть подано через нее.
— Но не подписано за меня.
— Зависит от текста.
Я почувствовала холод.
— Вы хотите сказать, что моя настоящая подпись могла вообще не понадобиться?
— Я хочу сказать, что сначала нужно увидеть доверенность.
Он сделал отметку.
— Господин Вейр знал о десяти годах?
Я открыла рот.
Не знала, что ответить.
Каэль вчера явно знал, что дом зависит от меня после развода.
Но знал ли точный пункт?
— Не уверена.
— Он говорил о нем?
— Нет.
— Отец?
— Тоже нет.
— Тогда пока не будем приписывать им знания, которых не можем подтвердить.
Я сжала пальцы.
— Вы всегда такой?
— Какой?
— Невыносимо точный.
На этот раз он действительно улыбнулся.
Совсем немного.
— На работе стараюсь.
— Очень успешно.
— Спасибо.
— Это не был комплимент.
— Я понял.
Эстель кашлянула.
— Вы двое можете продолжить профессиональное знакомство после того, как перестанете мешать моей конторе работать?
Я посмотрела на нее.
— Он обвиняет меня.
— Нет, — сказал Рейнар.
— Вы только что предложили версию, где я сама согласилась.
— Это не обвинение. Это версия.
— Для человека внутри дела разница небольшая.
Он стал серьезнее.
— Понимаю.
Ответ оказался неожиданным.
— Но если я отброшу неудобную версию только потому, что она вам неприятна, любое решение потом развалится в суде.
Я помолчала.
Он был прав.
От этого легче не стало.
— Хорошо.
— Тогда продолжим?
— Да.
Рейнар достал из папки форму согласия на измерение.
Положил передо мной.
— Сначала прочитайте.
Я посмотрела на него.
Потом на Эстель.
Она явно наслаждалась ситуацией.
— Что?
— Ничего, — сказала она. — Просто рада видеть, что хоть кто-то здесь помнит мои методы.
Я прочитала форму полностью.
Только после этого подписала.
Рейнар подготовил прибор.
— Измерение займет несколько минут. Я не буду входить в структуру вашего дара глубже, чем необходимо для определения направления и объема нагрузки.
— Больно?
— Нет.
— Опасно?
— При вашей текущей нагрузке — нет.
— «Текущей»?
— По предварительным данным она небольшая, но постоянная.
Я протянула руку.
Рейнар коснулся только измерительной пластиной.
Не кожей.
Прибор включился.
Я почувствовала знакомое легкое давление в запястье.
Линия медленно заполнилась.
Рейнар нахмурился.
— Сколько? — спросила я.
— Пока рано.
Он переключил режим.
Подождал.
Потом еще раз.
— Ну?
— Внешний отвод подтверждается.
— К Вейрам?
— Направление совпадает с северо-западным контуром дома.
— Объем?
— Нужно сравнение с вашими обычными показателями.
— У меня их нет.
— Тогда сделаем несколько измерений в разные часы.
— Насколько все плохо?
Он посмотрел на меня.
— Я не знаю.
Мне понравился этот ответ.
Не «все будет хорошо».
Не «ничего страшного».
Не «не волнуйтесь».
Просто не знает.
— Но, — добавил он, — после юридического прекращения брака такая постоянная нагрузка требует отдельного действующего основания.
— И если его нет?
— Тогда кто-то продолжает пользоваться вашей работой незаконно.
— А если основание — это приложение?
— Тогда будем выяснять, законно ли оно появилось.
Он снял пластину.
Я потерла запястье.
— Сколько это займет?
— Не обещаю быстро.
— Я и не просила быстро.
Рейнар собрал прибор.
— Хорошо.
— Что дальше?
— Доверенность. Оригиналы регистрационных журналов. Подтверждение времени подачи приложения. Проверка вашей подписи и печати.
— А дом Вейров?
— Получит запрос сегодня.
— Каэль?
— Как сторона договора — да.
Мне стало неприятно.
Но я согласилась.
Рейнар закрыл папку.
— До получения документов я рекомендую не подключаться к системам Вейров добровольно.
Я усмехнулась.
— Как удачно. Я как раз собиралась туда не возвращаться.
— Госпожа Норвен.
— Что?
— Если они попросят временную помощь из-за угрозы безопасности, не соглашайтесь устно.
Я посмотрела на него.
— Почему?
— Потому что через неделю мы будем спорить, было ли это добровольной услугой, продолжением старой обязанности или признанием приложения.
Вот теперь я поняла, почему Эстель не возражала против него.
— Только новый договор.
— Отдельный.
— Срок.
— Конкретный.
— Оплата.
— Обязательно.
— Право прекратить работу.
— Да.
Все условия были на месте.
— Кажется, мы все-таки умеем разговаривать.
— Иногда.
Рейнар встал.
— Я свяжусь с вами, когда получу доверенность.
— Хорошо.
Он ушел.
Я смотрела на закрывшуюся дверь.
Эстель подошла к моему столу.
— Даже не начинайте.
— Что?
— Вы сейчас собираетесь сказать, что он неприятный.
— Он неприятный.
— Он хороший инспектор.
— Это не отменяет первого.
— Идите работать.
Я посмотрела на семь папок.
— Вы совершенно не умеете поддерживать людей.
— Зато плачу зарплату.
— Через две недели.
— Вот видите. Уже запомнили.
Я взяла верхнюю папку.
Перо снова легло в руку.
Голова все еще болела.
Внешний поток все еще уходил к дому Вейров.
Юридически я была свободна.
На бумаге мой брак закончился.
Но где-то за городом старые защитные устройства продолжали пользоваться моей работой, будто ничего не произошло.
Я посмотрела на свою новую подпись в журнале помощника.
Лиара Норвен.
Потом на пустое запястье.
Развод оказался только первым документом.
Освободиться полностью было сложнее.
ГЛАВА 2. Дом свободных договоров
На третий рабочий день я впервые поняла, почему Эстель называла помощников расходным материалом.
К десяти утра у меня лежало девять папок.
К одиннадцати их стало двенадцать.
К полудню я уже ненавидела четыре вида регистрационных форм, два новых правила по наследственным обязательствам и человека, который придумал печатать номер приложения таким мелким шрифтом, что его приходилось искать почти вплотную к странице.
— Вы опять смотрите на эту страницу так, будто она лично вас оскорбила, — заметила Эстель, проходя мимо моего стола.
Я подняла лист.
— Она нарушает порядок нумерации. Здесь должен быть другой код.
Эстель протянула руку.
— Дайте.
Я отдала документ.
Она перевернула его и постучала ногтем по строке внизу.
— Вы работаете со старой редакцией формы.
Я посмотрела туда, куда она показывала.
Прошлогодняя дата.
— У нас в архиве старая форма лежит рядом с новой?
— Да.
— Зачем?
— Чтобы новые сотрудники привыкали читать не только заголовок.
Я медленно подняла глаза.
— Вы положили ее туда специально?
— Конечно.
Эстель вернула мне лист.
— Переделайте. И в следующий раз сначала проверяйте дату редакции, потом начинайте злиться на систему.
— Я уже почти закончила.
— Значит, во второй раз пойдет быстрее.
На соседнем столе тихо засмеялся Кейн.
Я повернулась к нему.
— Хотите что-то добавить?
Он сразу принял серьезный вид.
— Ни в коем случае. Просто вспомнил свой первый месяц.
— И что было с вами?
— Мне дали три устаревшие формы подряд.
— А мне одну.
— Значит, вас здесь любят больше.
Эстель даже не обернулась.
— Если будете обсуждать степень моей любви, получите еще по две формы каждый.
После этого мы оба замолчали.
Дом свободных договоров оказался совсем не похож на университетские кабинеты, которые я помнила.
Там все выглядело аккуратно.
Столы стояли ровно.
Документы появлялись в учебной последовательности.
Клиент всегда предоставлял полную информацию, потому что существовал только в задаче.
Настоящие люди вели себя хуже.
Они забывали даты, путали суммы, теряли бумаги, называли одно и то же имущество тремя разными словами, скрывали бывших супругов и искренне не считали семейный долг долгом, если деньги когда-то дал родственник.
А потом удивлялись, почему нотариус задает столько вопросов.
Мне это неожиданно нравилось.
Не все.
Заполнять реестр выданных копий я ненавидела.
Зато нравилось видеть, как из спутанной истории постепенно получается понятная структура.
Кто кому должен.
Что подписал.
Когда.
На каких условиях.
Что можно прекратить.
Что придется исполнить.
Где человек действительно связан обязательством, а где просто привык думать, что связан.
Я узнавала старое чувство.
То, ради которого когда-то поступила учиться.
Работа требовала внимания.
Не услужливости.
Не красивого приема.
Не знания того, какой гость с кем поссорился пять лет назад.
Внимания к тексту.
К человеку.
К последствиям.
В полдень Эстель положила передо мной новую папку.
— Через двадцать минут придет клиентка. Это дело будете разбирать вы.
Я посмотрела на нее.
— Самостоятельно?
— Под контролем Кейна. Я не настолько потеряла рассудок.
Кейн перестал улыбаться.
— Почему именно я?
Эстель повернулась к нему.
— Потому что вы с утра слишком довольны жизнью. Нужно восстановить равновесие.
Он тяжело вздохнул.
Я открыла папку.
На обложке значилось:
«Тария Лем. Прекращение семейной гарантии».
— Хотя бы термин мне знаком, — сказала я.
— Потрясающее достижение, — отозвалась Эстель и ушла к себе.
Кейн придвинул стул.
— Что видите?
— Тария Лем, тридцать девять лет. Восемь лет назад вместе с братом взяла заем на расширение семейной мастерской. Основную сумму получил брат, она выступила вторым гарантом. Два года назад вышла из семейного дела, но гарантия осталась. Теперь хочет открыть собственную мастерскую, а банк не дает новый кредит из-за старого обязательства.
— Пока верно.
Я продолжила читать.
— В договоре есть условие, по которому один из гарантов может выйти, если оставшийся долг не превышает шестидесяти процентов стоимости заложенного оборудования. По последней оценке не превышает.
Кейн ничего не сказал.
Я подняла голову.
— Почему вы молчите?
— Жду, что будет дальше.
— Ситуация выглядит вполне понятной.
— Именно поэтому я бы насторожился.
— Вы все здесь заранее ждете подвох?
Он усмехнулся.
— Нет. Мы просто знаем, что люди почти никогда не приносят идеальное дело в аккуратной папке.
Я вернулась к документам.
Договор займа.
Соглашение гарантов.
Сроки.
Текущая задолженность.
Последние платежи.
Просрочек не было.
— Дополнительных соглашений не вижу.
— Пока не видите.
— Вы знаете, где проблема?
— Возможно.
— И не скажете?
— Нет. Иначе вы будете искать именно ее, а не проверять дело целиком.
Я вздохнула.
— Эстель действительно вас испортила.
— Безнадежно.
Дверь приемной открылась.
Тария Лем оказалась невысокой женщиной с прямой спиной, усталым лицом и очень хорошим серым пальто.
Она сразу положила на стол еще одну папку.
— Я принесла все, что удалось найти дома.
После слов Кейна слово «все» уже не успокаивало.
— Добрый день. Лиара Норвен, помощник специалиста. Я буду собирать материалы по вашему делу, а господин Кейн проверит итоговые документы.
Кейн кивнул.
Тария посмотрела на меня с легким сомнением.
— Вы недавно здесь?
— Да.
Я решила не делать вид, что это не так.
— Но ваше заявление без проверки никуда не уйдет.
Кажется, такой ответ ее устроил.
Я открыла основную папку.
— Вы хотите полностью прекратить свою гарантию по семейному займу?
— Да. Я уже два года не имею отношения к мастерской, а долг все еще висит на мне.
— Брат знает, что вы хотите выйти?
Тария поморщилась.
— Говорит, что ему все равно.
— У вас есть его письменное согласие?
— Нет.
— Оно не обязательно, если выполнены условия самого договора.
Она заметно расслабилась.
— Тогда хорошо.
Я продолжила:
— После того как вы вышли из мастерской, вы подписывали какие-либо дополнительные соглашения с банком или поставщиками?
— Нет.
— Оборудование, которое находится в залоге, не продавали?
— Насколько я знаю, нет.
— Новых долгов, связанных с этой же мастерской, не появилось?
Тария ответила не сразу.
Пауза была короткой.
Еще вчера я, возможно, не обратила бы внимания.
Сегодня обратила.
— Нет, — сказала она.
Я не стала спорить.
— Хорошо. Тогда еще один вопрос. В папке есть только первоначальный заем. Вы уверены, что никаких дополнительных обязательств не было вообще?
Тария нахмурилась.
— Мы говорим именно об этом займе. Поэтому я принесла документы по нему.
Это звучало логично.
Ответ меня удовлетворил, и я перешла к процедуре.
Мы еще пятнадцать минут обсуждали, какие формы нужны и как проходит прекращение гарантии.
Когда Тария ушла, я повернулась к Кейну.
— Теперь можете сказать, что я пропустила.
Он поднял бровь.
— С чего вы взяли, будто что-то пропустили?
— Потому что весь разговор вы выглядели так, будто заранее знаете, чем он закончится.
— У меня просто неприятное лицо.
— Кейн.
Он улыбнулся.
— Хорошо. Дополнительных банковских долгов у мастерской действительно нет.
Я облегченно выдохнула.
— Тогда все нормально.
— Не совсем.
— Разумеется.
Он открыл страницу с оценкой оборудования.
— Кто сейчас собственник мастерской?
Я посмотрела.
Владельцами значились брат Тарии и их мать.
— Тарии здесь нет.
— Уже два года.
— Она же сказала, что вышла из дела.
— Сказала. Но как именно?
Я стала искать документ.
Его в папке не было.
— Здесь нет передачи доли.
— Вот именно.
— Значит, нужно запросить.
— И спросить надо было сразу.
Неприятно.
Но справедливо.
— Хорошо. Спрошу.
Кейн постучал пальцем по другому листу.
— Теперь посмотрите на дату оценки залога.
Я посмотрела.
Восемь месяцев назад.
И только тогда вспомнила правило.
— Для выхода из гарантии оценка должна быть не старше трех месяцев.
— Да.
Я закрыла глаза на секунду.
— Продолжайте. Полагаю, это еще не все.
— Не все.
— Я уже начинаю вас ненавидеть.
— Это нормальная стадия обучения.
Я просмотрела примечания к оценке.
На третьей странице нашла нужную строку.
— Часть оборудования арендованная.
— И включена в общую стоимость.
— Но не может считаться залогом.
— Верно.
Я откинулась на спинку стула.
— То есть фактическая стоимость обеспечения может быть ниже нужного порога, оценка устарела, а мы даже не знаем, как Тария вышла из собственности.
— Теперь картина ближе к реальной.
Я посмотрела на уже начатую форму заявления.
— А я собиралась подготовить ее сегодня.
Кейн забрал лист и сложил пополам.
— Поэтому сначала проверяем, потом обещаем клиенту простую жизнь.
— Я не обещала простую жизнь.
— Почти.
— Спасибо за очень деликатное уничтожение моего профессионального самолюбия.
— Эстель сделала бы это громче.
Она появилась в дверях будто по заказу.
— Что именно я сделала бы громче?
Я показала папку.
— Я чуть не начала оформлять прекращение гарантии по старой оценке, не проверив передачу доли и состав залога.
Эстель посмотрела на меня.
— Почему?
Я уже знала, что красивый ответ не поможет.
— Хотела показать, что быстро разобралась.
— Вот это уже полезнее, чем «дело казалось простым».
Она взяла папку, пробежала взглядом по отметкам.
— Что будете делать дальше?
— Запрошу новый документ о передаче доли, свежую оценку и отдельно проверю реестр залогового имущества. Еще уточню у банка, не менялись ли условия займа после выхода Тарии.
Эстель вернула папку.
— Теперь похоже на работу.
Она развернулась к двери.
— Клиентке позвоните сами.
— Конечно.
— И не пытайтесь сделать вид, что задержка произошла не из-за нас.
— Не буду.
Когда она ушла, я посмотрела на Кейна.
— Это считалось похвалой?
— От Эстель? Почти нежностью.
Я позвонила Тарии сама.
Она ответила быстро.
— Уже готово?
— Нет. И как раз поэтому звоню.
Тария ответила не сразу.
— Но вы сказали, что договор позволяет снять гарантию.
— Позволяет, если выполнены условия. Я должна была сразу уточнить, что часть документов нужно обновить, а состав залога проверить отдельно.
— Значит, заявление сегодня не подадим?
— Нет.
Тария раздраженно выдохнула.
— Я специально взяла выходной.
Моя первая реакция была привычной: срочно придумать, как компенсировать неудобство.
Но обещать то, чего я не знала, было бы еще одной ошибкой.
— Понимаю. Если завтра принесете документ о передаче доли, мы сразу запросим новую оценку. Обычно это занимает два-три дня, но точный срок зависит от оценщика.
— Банк ждет до конца недели.
— Я укажу, что дело срочное. Но обещать результат к пятнице не стану, пока не увижу все документы.