- -
- 100%
- +
— Кто отвечает за безопасность?
— Лиас Кент — за помосты и ограждения. Капитан Эрен — за дворцовый пост. Городская стража — за внешние улицы. Вы сводите планы и фиксируете несоответствия.
— Кто второй распорядитель?
— Я.
— Вы лично?
— Кассар уже прислал три письма о вашей заинтересованности. Мне не хочется читать четвертое после того, как младший сотрудник допустит ошибку под давлением канцлера.
Она подписала допуск и протянула его мне.
На бланке стояло мое имя: Мирена Ларвейн, лицензированный распорядитель присяги. Ниже перечислялись ограничения. Впервые за восемь лет рядом не было имени Кассара как официально ответственного лица.
— Благодарю, — сказала я.
— Не благодарите. Выполняйте условия.
— Буду.
— И еще одно. Палата не станет вашим политическим штабом. Никаких переговоров с делегатами в наших помещениях, никаких копий свидетельств для газет, никаких распоряжений от имени профессии там, где вы действуете как мать.
— Понимаю.
— Надеюсь, к концу недели это будет подтверждено наблюдением, а не вашим уверением.
Я убрала допуск и уведомление о беседах в разные отделения папки. У выхода из кабинета остановилась.
— Эдра, если я соберу голоса и договор, вы допустите процедуру отказа?
— Если Кейран откажется свободно, свидетели будут полномочны, двери открыты, а Собрание сможет немедленно принять власть, Палата обеспечит порядок. Результат не обещаю.
— Мне нужен порядок.
— Тогда начните с того, чтобы не писать за мужа его отказ.
В общем зале я зарегистрировала временный допуск, получила копию схемы площади и назначение на репетицию. После этого отправила два письма: одно Кейрану с бланком согласия на независимые беседы, второе Налии Рем, делегату Прибрежья, с просьбой о встрече по срокам Норвенского договора.
Ответа от Налии пока не было. Согласие Кейрана вернулось через час, подписанное без замечаний.
На следующий день мне предстояло ждать за закрытой дверью, пока трое девятилетних детей впервые сообщат государству, чего они хотят. А послезавтра — проверить открытую репетицию коронации, которую я теперь старалась сделать ненужной.
ГЛАВА 4. Чужие планы для наших детей
Кассар прислал детские ответы раньше, чем начались беседы.
Три одинаковых бланка лежали у секретаря семейного отдела. В каждом ребенку предлагалось подтвердить, что он понимает пользу назначенного пути, принимает его добровольно и доверяет решению регента. Различались только имена и названия службы.
— Кто зарегистрировал эти бумаги? — спросила я.
Секретарь повернула журнал ко мне.
— Помощник канцлера в семь сорок. Он просил передать их специалисту как справочный образец.
— Беседы назначены на девять.
— Поэтому образцы останутся в деле и не попадут в комнату до окончания встреч.
Она отметила на каждом бланке время поступления. Я попросила заверенную копию, получила ее и села в конце коридора рядом с высоким окном. До прихода детей оставалось двадцать минут.
Кейран появился первым. Он прочитал бланки стоя у секретарского стола.
— Я не утверждал эти формулировки.
— Вчера ты не утверждал слова Рейса. Два дня назад не назначал точные учебные программы. Все это делают люди, которым ты дал направление и право действовать от твоего имени.
— Я уже прекратил занятия.
— А Кассар продолжает готовить согласие.
Кейран потребовал журнал, проверил имя помощника и попросил секретаря вызвать его после бесед. Она ответила, что семейный отдел не подчиняется регенту и вызовет любого участника, если специалист сочтет это необходимым.
— Я не отдавал приказ, — сказал он.
— Вы попросили, — уточнила секретарь. — Просьба внесена.
Он принял поправку без спора и сел напротив меня.
Через несколько минут в коридор вошел господин Рейс. В руках он держал распоряжение канцелярии и папку Тавена.
— Наставник имеет право сопровождать ученика на проверке усвоения программы, — заявил он секретарю.
— Сегодня проверяют желание ребенка, а не знания, — ответила она. — Ваше присутствие отклонено.
— Первый наследник не может давать государственные ответы без человека, отвечающего за его подготовку.
— Статус первого наследника приостановлен.
Рейс обратился к Кейрану:
— Ваше высочество, я обязан предупредить: беседа без представителя двора создаст запись, которую противники короны используют как давление на ребенка.
— Вы проводили с моим сыном занятия о старой войне и велели не рассказывать родителям?
— Я объяснял требования службы. Осторожность необходима, пока акт не объявлен публично.
— Вы сказали, что его брат и сестра могут быть отданы разным сторонам, если он не примет статус.
Рейс сжал папку обеими руками.
— Я описал исторические последствия неопределенного наследования.
— Девятилетнему ребенку.
— Будущему правителю.
— Ребенку, — повторил Кейран. — Вы не войдете на беседу. Папку оставьте секретарю.
— Но распоряжение канцлера...
— Не отменяет мое вчерашнее распоряжение. Если между ними есть противоречие, его рассмотрят письменно.
Рейс передал папку и отошел к лестнице, однако уходить не собирался. Я попросила секретаря зафиксировать его присутствие в коридоре и сообщить специалисту. После этого приехали дети с госпожой Веллой и назначенной городской сопровождающей.
Тавен сразу заметил наставника. Его шаг стал короче.
— Он будет внутри? — спросил сын.
— Нет, — ответил Кейран. — Ни он, ни мы.
— А кто будет?
Секретарь представила Лину Арден, специалиста семейного отдела, и независимого писца. Лина была женщиной около сорока лет с обычным городским платьем и без знаков дворца. Она объяснила, что будет говорить с каждым отдельно, можно отказаться отвечать на любой вопрос, попросить перерыв или потребовать убрать запись, не относящуюся к государственным назначениям.
— Если я скажу, что не знаю, так и напишут? — уточнил Тавен.
— Так и напишут.
— А потом можно узнать, изменилось ли мое мнение?
— Можно назначить еще одну беседу. Сегодняшний ответ не обязывает тебя хотеть одного и того же всю жизнь.
Он посмотрел на отца.
— Господин Рейс говорил иначе.
— Сегодня слушай госпожу Арден, — сказал Кейран. — Я прочитаю только то, что ты разрешишь включить в протокол.
Тавен вошел первым. Дверь закрылась.
Ждать оказалось труднее, чем вести спор. Я могла проверить окна, расстояние до лестницы, время следующей встречи. Не могла узнать, молчит ли сын из страха или подбирает слова. Коридор был достаточно широк, у двери дежурила секретарь, а Рейса попросили спуститься на первый этаж. Практически все было устроено правильно. Это не давало мне права войти.
Кейран сидел на другой скамье. Между нами играли Илса и Корин: они пытались определить, какой из двух дверных замков старше. Илса утверждала, что темный металл означает возраст. Корин объяснял, что один замок просто чаще смазывали.
— Можно посмотреть язычок? — спросил он у секретаря.
— Только снаружи и без инструментов.
Он лег на пол, чтобы увидеть нижнюю часть планки. Илса заявила, что в дипломатической школе ей наверняка запретят лежать в коридоре.
— В большинстве школ это запрещено, — сказала я.
— Тогда я не пойду в большинство.
Кейран открыл было рот, но закрыл. Я не знала, собирался ли он возразить или признать, что сейчас не время обсуждать манеры.
Тавен вышел через тридцать пять минут. Он держал лист с отметкой личной записи, которую не передадут родителям.
— Все в порядке? — спросила я.
— Я устал.
— Поедешь домой с Веллой или подождешь остальных?
— Подожду. Но можно сидеть у окна?
— Конечно.
Он выбрал место подальше от нас. Лина пригласила Илсу.
— Писец будет записывать все мои слова? — спросила дочь.
— Только относящиеся к вопросам, и ты сможешь прочитать запись.
— Я медленно читаю длинные слова.
— Тогда я прочту вслух, а ты остановишь меня, если что-то неверно.
— А исправлять можно прямо там?
— Нужно.
Илса вошла удовлетворенная этим ответом.
Кейран подошел к окну, но Тавен попросил:
— Можно я пока один?
Отец остановился.
— Можно.
Он вернулся на скамью и не попытался выяснить, о чем они говорили внутри. Я заметила это и запретила себе придавать одному правильному действию больший вес, чем оно имело.
Илса провела в комнате почти час. Один раз из-за двери донесся ее громкий голос, но слов мы не разобрали. Когда она вышла, щеки у нее покраснели от раздражения.
— Там было написано «я согласна рассмотреть дипломатическую подготовку», — сообщила она всем сразу. — Я сказала, что не согласна. Госпожа Арден исправила на «Илса знает о назначении и не согласна его принять».
— Тебя просили рассмотреть? — спросил Кейран.
— Сначала спросили, что я знаю про Норвен. Потом что мне нравится. Потом сказали, что знать и соглашаться — разное. Писец написал не то слово, и я заметила.
— Хорошо, что заметила, — сказал он.
— А ты заметил, когда подписывал?
Кейран не стал защищаться.
— В акте не было твоего согласия. Я решил, что могу назначить обучение без него.
— Теперь можешь решить обратно.
— Могу отменить свой выбор. Пока не сделал.
— Почему?
— Потому что еще считаю, что стране нужен ясный порядок после моей коронации.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.