- -
- 100%
- +
На следующий день приехала Зоя Павловна.
Она предупредила за час: хотела увидеть внучку и привезти яблоки. Я забрала Тасю из сада пораньше. Дочь бросилась показывать бабушке автобус, полученный от Саши, и бумажный дом. Зоя Павловна внимательно посмотрела все, похвалила крышу, спросила, как девочка спит.
— Нормально, — ответила я.
Тася подняла голову.
— Я к маме прихожу.
— Ну иногда приходишь, — поправилась я.
Зоя Павловна ничего не сказала, но посмотрела на меня так, будто я зачем-то пыталась скрыть неисправность.
Мы сели пить чай, а Тася ушла строить автобусную остановку. Свекровь сняла очки, протерла их салфеткой и спросила, зачем мне понадобился юрист.
— Саша рассказал?
— Он переживает, что вы не сможете договориться спокойно.
Я поставила чайник на подставку. Внутри вскипело знакомое раздражение, но я попробовала сначала ответить на вопрос.
— Мне нужно понять, что делать с документами.
— Наденька, я не против специалистов. Но иногда чужие люди только разжигают. Им же за это платят.
— Ей платят за работу.
— Я понимаю. Ты тоже пойми: у вас ребенок. Нельзя все рубить с плеча.
Я обхватила чашку, хотя чай был еще слишком горячим.
— Я ничего не рубила. Ваш сын собрал сумку и уехал.
— Мужчины в этом возрасте иногда…
Она замолчала, подбирая слово. Я почти помогла ей. «Путаются». «Устают». «Боятся старости». У меня самой за последние дни набралось достаточно объяснений, каждое из которых на несколько минут делало случившееся менее окончательным.
— Зоя Павловна, он девять месяцев мне врал.
— Я не оправдываю.
Но мы обе услышали, как это прозвучало.
В детской что-то упало. Тася позвала меня. Я сходила поправить коробку, которая изображала остановку, принесла ей скотч и вернулась. Свекровь сидела в прежней позе, не притронувшись к чаю.
— Ты сама хочешь развестись? — спросила она.
Мне снова понадобилась пауза. Не потому, что я не знала ответа. Произнести его перед матерью мужа было труднее, чем перед Екатериной.
— Да.
— Даже если он одумается?
Я провела ногтем по шву на ручке чашки.
— Я не могу строить жизнь на том, одумается он или нет.
Свекровь отвела взгляд к окну.
— Я думала, вы счастливы.
— Я тоже.
После этого мы долго молчали. За стеной Тася разговаривала с игрушками, распределяя места в автобусе. Свекровь наконец попробовала чай, поморщилась: остыл.
— Я хочу продолжать видеть внучку, — сказала она.
— Я не собираюсь вам мешать. Только давайте при ней без разговоров о том, что я должна сделать, чтобы папа вернулся.
Она посмотрела на меня внимательно, без прежней снисходительности.
— Я бы ей такого не сказала.
— Хорошо.
Я налила свежего чая. Мы не помирились, потому что не ссорились открыто. Но впервые я не попросила у нее прощения за то, что разговор получился неприятным.
В пятницу я чуть не опоздала к Светлане.
Тася не хотела оставаться в саду. Я была в пиджаке и в туфлях, которые она давно не видела, и дочь решила, что собираюсь куда-то надолго. Мы сидели на маленькой скамейке в раздевалке. Я объясняла, что схожу на встречу и вернусь за ней, а она теребила пуговицу у меня на рукаве.
— А если забудешь?
Я почувствовала, как сжалось горло.
— Не забуду. После полдника приду.
Воспитательница подошла без привычного «давай скорее, все уже играют». Присела рядом, спросила Тасю про автобус. Дочь постепенно отвлеклась. Я оставила в шкафчике запасные вещи и вышла, оглянувшись только один раз.
На улице оказалось, что я застегнула пиджак не на ту пуговицу.
«Контур» занимал несколько комнат над магазином светильников. Внизу стояли коробки с люстрами, и мне пришлось протискиваться боком, стараясь не зацепить их сумкой. Светлана встретила меня возле лестницы.
— Нашла?
— Да. Извините, я…
— Ты вовремя. Не начинай.
Она выглядела почти как прежде, только волосы теперь были короче. Провела меня мимо комнаты, где молодой мужчина сидел перед двумя мониторами, и открыла небольшой кабинет.
На столе лежала пачка листов с закладками. Я узнала знакомую тяжесть чужих исходных данных и впервые за много дней почувствовала любопытство.
— Здесь что? — спросила я.
— Офисный этаж. Ремонт, перепланировка отдельных помещений. Документы собирали из трех мест, версии не везде совпадают. Сначала нужен порядок, потом уже цифры.
Я перелистнула первые страницы. На одном плане была дата месяц назад, на другом — более поздняя. Названия файлов почти одинаковые.
— Утвержденный комплект есть?
Светлана улыбнулась уголком рта.
— Вот поэтому я и позвала тебя. Начнешь с этого вопроса, а не с красивой итоговой суммы.
Я провела ладонью по листу, расправляя загнутый угол. На секунду мне захотелось сидеть здесь до вечера, пока все не станет понятно. Потом я вспомнила Тасю, полдник и то, что обещала не предлагать больше времени, чем у меня есть.
Мы обсудили оплату первого задания, работу в офисе и возможность часть подготовки делать дома. Светлана сразу предупредила, что мои расчеты будет проверять сама.
— Я не обижусь, — сказала я.
— Хорошо. Потому что это не вопрос доверия к человеку. Это ответственность за работу.
У двери она задержала меня.
— Надь, что у тебя происходит?
Я посмотрела на полоску пола между ее туфлями и своими.
— Развожусь.
Светлана тихо вздохнула.
— Понятно.
Она не сказала, что всегда знала, и не попросила подробностей. Спросила только, смогу ли я сейчас держать оговоренный объем.
— Смогу. Если не стану делать вид, что все в порядке каждую минуту.
— Мне достаточно, чтобы ты сообщала о проблеме до срока сдачи. В остальном будем смотреть.
Я вышла с листом условий и небольшой папкой. На улице хотелось кому-нибудь позвонить. Первым, как всегда, в голову пришел Саша. Еще до свадьбы он иногда встречал меня после работы, и я всю дорогу рассказывала, что получилось, на чем застряла, с кем спорила. Он слушал. Мне было важно, что он слушал.
Я достала телефон и набрала маму.
В начале следующей недели Екатерина прислала документы на проверку. Я внимательно прочитала каждую строчку, уточнила несколько дат и поехала подписывать то, что требовалось для подачи заявления. Никакой особенной решительности не почувствовала. Наоборот, рука дрожала сильнее, чем хотелось.
Когда мне сообщили, что заявление подано, я сидела дома за ноутбуком. Тася была в саду, Саша находился неизвестно где. Я долго смотрела на экран, потом написала ему коротко: его имущественное предложение я пока не принимаю, вопросы будем обсуждать после проверки документов и оценки.
Он ответил: «Ты усложняешь».
Я несколько раз набрала начало оправдания. Стерла его и вернулась к рабочей папке.
На понедельник следующей недели была назначена моя первая смена в «Контуре». Ольга согласилась подстраховать с садом, если вводная встреча затянется, а я обещала забрать Диму с занятия в один из ее поздних дней. Мы сверили время, записали адреса и разошлись по своим делам.
Вечером я установила нужные обновления и открыла программу. Половина кнопок оказалась не там, где я помнила. Я нашла старый расчет, попробовала повторить знакомое действие и получила сообщение об ошибке.
Пять лет отсутствия уместились в маленькое окно на экране.
Я потянулась закрыть программу. Вместо этого передвинула рядом блокнот и записала, на каком шаге остановилась. Завтра нужно было спросить Светлану, как теперь это делается.
Глава 3. Этажом выше
В первое рабочее утро я положила в сумку все, кроме пропуска.
Пропуска у меня пока не было, но я все равно искала его у входа в «Контур», перебирая ключи, салфетки и маленькую пластиковую собаку, которую Тася накануне оставила у меня в кармане. Дверь открыл молодой мужчина, которого я видела у двух мониторов.
— Вы к Светлане Анатольевне?
— Да. Я Надежда.
— Знаю. Она сказала пустить вас и не пугать.
Я посмотрела на него.
— Она так и сказала?
— Ну, про второе я сам догадался. Егор.
Он отступил, пропуская меня. В помещении пахло кофе, бумагой и чем-то сладким. У окна стояла коробка с печеньем, рядом — чашка с надписью, обращенной к стене. Вещи были чужими, но сама теснота рабочего утра показалась знакомой: кто-то искал зарядку, кто-то обсуждал по телефону вчерашнее письмо, принтер упорно захватывал по два листа.
Светлана вышла из кабинета с телефоном у уха и показала мне на стол возле перегородки. Я сняла жакет и села.
На клавиатуре лежал лист с доступами и короткая записка: «Сначала проверь папки. Егор поможет».
Я положила рядом блокнот, ручку, очки. Достала собаку, собираясь убрать ее поглубже, но Егор заметил.
— Эксперт?
— Контроль качества.
— Нам такой нужен.
Он развернул ко мне монитор и показал, где лежат материалы по офисному этажу. Через десять минут я перестала успевать за его мышкой.
— Подожди, — сказала я. — Вернись, пожалуйста. Как ты открыл сравнение версий?
Он повторил медленнее. Я записала порядок действий, попробовала сама и ошиблась.
— Еще раз, — попросила я.
Мне было неприятно просить. Егор мог быть на десять лет моложе, и я отлично помнила время, когда объясняла такие вещи новичкам. Но он не торопил. Подождал, пока у меня получится, и ушел к своему столу.
В половине одиннадцатого я получила первый звонок от заказчика. Он назвался Павлом и сразу спросил, почему в расчете до сих пор нет изменений по переговорной.
Я понятия не имела, о какой именно переговорной идет речь.
— Уточните, пожалуйста, дату комплекта, — сказала я.
— Мы же вчера отправили.
Я открыла почту. Вчера было воскресенье, и файлов с этой датой в папке не оказалось.
— Мне нужно проверить, кому пришло письмо. Я вернусь к вам с ответом.
— А вы вообще кто?
Я назвала фамилию и объяснила, что начинаю работу над этим объемом. Заказчик недовольно выдохнул, но назвал адрес получателя. Письмо оказалось у Светланы и еще не было переложено в общую папку.
Когда она освободилась, я принесла ей вопрос.
— Хорошо, что не стала угадывать, — сказала Светлана. — Теперь сведи все в один список: дата, источник, кто подтвердил. Пока не определимся, по чему считаем, итоговую сумму никому не обещаем.
Я вернулась к столу с понятной задачей. До обеда работала, почти не поднимая головы. Не закончила и половины того, на что рассчитывала, зато впервые за последние недели прошло больше часа, в течение которого я ни разу не проверила Сашин статус в телефоне.
Пообедать меня позвал Егор.
— Светлана велела проследить, чтобы вы не питались одной тревогой.
— Вот это она уже точно не говорила.
— Не говорила, — признался он. — Но у нас рядом столовая, и суп заканчивается быстро.
Я посмотрела на время. До половины четвертого оставалось достаточно. Мы спустились вместе с бухгалтером Валентиной, которая спросила, давно ли я работаю со Светланой. Я сказала, что раньше работала, потом был перерыв.
— Дети?
— Дочь.
— Понятно, — сказала Валентина и передала мне поднос.
Больше вопросов не последовало. Оказалось, можно было вернуться в рабочую жизнь, не рассказывая каждому встречному, почему муж перестал любить тебя.
В столовой был длинный узкий зал. Стулья стояли так близко, что приходилось просить соседей подвинуться. Егор взял два компота, хотя собирался один, и некоторое время спорил сам с собой, какой вернуть. Валентина сказала, чтобы пил оба: после обеда все равно захочет сладкого.
Мы сели возле окна. Я поставила поднос, положила телефон рядом с тарелкой и тут же убрала в сумку.
— Ждешь звонка? — спросила Валентина.
— Нет. Привычка.
Она кивнула и принялась рассказывать Егору о своем принтере, который утром выдал чистый лист вместо платежки. Егор уточнил, не закончился ли тонер. Она уверенно сказала, что нет. Через минуту выяснилось, что она имеет в виду бумагу.
Они смеялись без раздражения. Я слушала, ела суп и постепенно переставала держать плечи поднятыми к ушам. За соседним столом спорили о парковке, у раздачи кто-то просил заменить вилку. Этот шум раньше был мне знаком до такой степени, что я не замечала его. Сейчас хотелось сохранить каждую мелочь: поднос с отколотым углом, влажный след от стакана, чужое «передайте соль».
Валентина спросила, где я работала раньше. Я назвала организацию. Егор удивился: его преподаватель когда-то сотрудничал с ними.
— Маленький мир, — сказал он. — И как там было?
Я начала рассказывать про свой первый большой объект. Не тот, которым можно похвастаться, а тот, на котором мы три раза переделывали раздел из-за меняющихся исходных данных. Егор засмеялся, сказал, что кое-что в мире все-таки не меняется.
— А потом? — спросил он.
— Потом я научилась сохранять переписку. Всю.
— Полезный итог.
Я улыбнулась. От меня не ждали рассказа о том, как раньше я была лучше. Можно было говорить о работе как человек, у которого уже был опыт, пусть часть его приходилось поднимать из памяти с трудом.
Когда мы вернулись в офис, я достала из сумки телефон. Ни одного пропущенного. Мир выдержал полчаса без моего наблюдения. Я положила его экраном вниз и открыла список файлов.
К концу дня у меня болела шея и было исписано пять страниц блокнота. Я сверила с Ольгой время: ее помощь сегодня не требовалась. В половине четвертого поднялась, хотя остальные продолжали работать.
— На сегодня все? — спросил Павел по телефону как раз в тот момент, когда я складывала вещи.
Мне захотелось сказать, что я еще немного посижу. Светлана, проходившая мимо, остановилась.
— Сегодня Надежда работает до половины четвертого, — спокойно сказала она, когда я передала ей разговор. — Остальное обсудим завтра.
Я вышла из офиса с ощущением, что сбежала. В саду Тася встретила меня с таким облегчением, что стало ясно: если бы я осталась еще на час, весь вечер объясняла бы, почему обещание снова изменилось.
Дома нас ждали картонные коробки.
Они стояли на лестничной площадке между лифтом и проходом к квартирам. Не перекрывали его полностью, но оставляли узкую щель. Сверху на одной лежал свернутый коврик. Тася сразу решила, что коробки принадлежат нам.
— Это что?
— Не знаю. Осторожнее.
Я попыталась пройти боком, зацепилась сумкой и остановилась. После дня, в котором все требовало усилия, коробка оказалась последним, с чем я могла спокойно справиться.
— Можно убрать это с прохода? — спросила я громче, чем собиралась.
С верхнего пролета спустился мужчина с пустой рамкой под мышкой.
— Сейчас уберу. Простите, на минуту поставил.
— Все всегда на минуту. А ходить как?
Он опустил рамку к стене и молча отодвинул ближайшую коробку. Был в выцветшей темной футболке и джинсах, на предплечье белела полоска пыли. Я заметила сильные руки раньше, чем его лицо, и тут же рассердилась на себя за неуместное наблюдение.
— Так нормально? — спросил он.
Проход стал свободным.
— Да.
Я потянула Тасю к двери, но она уже заглядывала в приоткрытую коробку.
— Там тарелки?
— Там книжки, — ответил мужчина. — Тарелки я разобрал в первую очередь. Иначе есть было не из чего.
— Можно из кастрюли, — уверенно сказала Тася.
Он посмотрел на меня.
— Я поздно об этом узнал.
Я невольно улыбнулась и сразу вспомнила собственный тон.
— Извините, — сказала я. — Я слишком резко.
— Коробки правда мешали.
Он не стал облегчать мне вину уверениями, что все нормально. Просто признал свою часть неловкости, и от этого извиняться было легче.
Я открыла дверь. Тася шагнула внутрь, потом обернулась.
— А рамка для чего?
— Для картины. Если найду, в какую коробку ее положил.
— Надо подписывать, — сообщила дочь.
— Теперь уже понял.
Я закрыла дверь, чувствуя, что улыбаюсь. Потом сняла туфли и села прямо на тумбу. Ноги гудели, в сумке лежал рабочий блокнот, а из детской уже звали посмотреть, куда поставить пластиковую собаку.
Обычный день оказался гораздо длиннее, чем я помнила.
За ужином Тася спросила, можно ли завтра не идти в сад. Я автоматически начала объяснять, что мне нужно на работу, и услышала, как в ее вопросе появляется упрямство.
— Я не хочу завтра.
— Что-то случилось?
Она пожала плечами.
— Кто-нибудь обидел?
— Нет.
Я отложила вилку. Хотелось получить конкретную причину, с которой можно что-нибудь сделать: поговорить с воспитательницей, принести другую сменную обувь, объяснить про игрушку. Тася молчала и размазывала картофель по тарелке.
— Ты устала? — спросила я.
Она кивнула.
— Я тоже. Давай сегодня после ужина ничего не будем строить. Почитаем и ляжем пораньше.
— А работа?
— На сегодня закончилась.
Тася посмотрела на сумку, из которой торчал блокнот. Я перенесла ее в прихожую.
Дочь ела медленно, потом попросила помочь снять резинку с волос. Я села за ее спиной, стала распутывать прядь. Впервые за день мы обе никуда не собирались. За окном проехала машина с громкой музыкой, на кухне щелкнул холодильник.
— У тебя там есть подружка? — спросила она.
— На работе?
— Угу.
— Есть Светлана. Мы давно знакомы.
— А стулья?
— И стулья есть.
— Маленькие?
Я улыбнулась, поняв, что она представляет мое новое место похожим на сад.
— Большие. И стол. И компьютер.
— А шкафчик?
— Вешалка для куртки.
Она подумала.
— Тебе плохо без шкафчика.
— Пока справляюсь.
Мы посмеялись. Я сняла резинку, провела ладонью по ее волосам. Тася прижалась спиной к моему животу.
— Ты точно завтра придешь?
Теперь вопрос прозвучал совсем иначе.
— Приду. После полдника, как договорились.
— Даже если у тебя работа?
Я обняла ее, не торопясь отвечать красивыми словами о том, что она самое главное. Ей нужно было знать время, а мне — действительно вернуться в это время.
— У меня будет работа до половины четвертого. Потом поеду за тобой.
Дочь кивнула. Мы легли с книгой на диван. Я дважды прочитала одну страницу, потому что мысли уплывали к таблицам, и Тася сердито поправила меня. Я извинилась и начала сначала.
Ночью блокнот так и остался в сумке. Я собиралась только посмотреть записи перед сном, но уснула, едва выключив свет.
На следующий вечер мужчина встретился нам во дворе. Сидел на краю скамьи с телефоном в руке. Рядом стоял пакет из продуктового магазина, из него выглядывал длинный батон.
Тася узнала его первой.
— Вы картину нашли?
Он поднял голову.
— Нашел. В коробке с надписью «Обувь».
Дочь удовлетворенно кивнула: видимо, сочла свою мысль о подписях подтвержденной.
— Здравствуйте, — сказала я.
— Здравствуйте. Я, кстати, Илья. Живу этажом выше. Недавно переехал.
— Надежда. А это Тася.
— Знаю, — сказал он и сразу уточнил: — Вы вчера ее так звали.
Тася поставила на скамью пакет с бумажными заготовками. Мы вышли ненадолго: дома было душно, а дочь захотела порисовать на улице. Она достала зеленый карандаш, но белый лист улетел под лавочку. Илья наклонился, поднял его и передал мне.
— Спасибо.
— Вы тут давно живете?
— Пять лет.
— Тогда скажите, это всегда по вторникам во дворе разгружают что-то громкое с шести утра или я удачно выбрал время для переезда?
Я объяснила, где разгружается соседний магазин и какие окна лучше закрывать. Он слушал серьезно, будто я давала важную профессиональную консультацию.
— А вы чем занимаетесь? — спросила я.
— Технической службой на производстве. В основном делаю так, чтобы люди не узнавали, сколько всего может сломаться за один день.
— Получается?
— Иногда даже до обеда.
Я засмеялась. Тася оторвалась от листа и недовольно посмотрела на нас.
— Не качайте скамейку.
Мы оба замерли. На несколько секунд стало так тихо, что я услышала, как царапает бумагу карандаш.
— А вы? — спросил Илья, когда Тася разрешила нам снова двигаться.
Я привычно начала отвечать, что сижу с ребенком. Остановилась.
— Сметчик. Недавно вернулась к работе.
— Тяжело после перерыва?
— Я вчера поняла, что за годы моего отсутствия все программы успели переехать в другие квартиры и не оставили адреса.
— Кнопки переставили?
— Все самые нужные.
— Они каждый раз так делают. Чтобы мы не расслаблялись.
Он не предложил немедленно все настроить и не начал объяснять мою профессию. Спросил, удалось ли сегодня найти нужное. Я рассказала про список версий и услышала себя со стороны: я говорила о работе живо, даже с удовольствием, хотя утром считала себя самой медленной женщиной в офисе.
Илья слушал, не заглядывая в телефон. Я заметила, что у него теплые карие глаза, а волосы у висков чуть светлее. На левой руке кольца не было. Мне стало неловко, что я обратила внимание, и я повернулась к Тасе.
Она вырезала домик слишком близко к нарисованной двери.
— Мам, держи.
Я взяла лист. Илья поднялся.
— Не буду мешать строительству. Приятно познакомиться.
— Взаимно.
Он ушел к подъезду, не задерживая нас лишними словами. Батон торчал из пакета под странным углом. Я почему-то смотрела ему вслед, пока дверь не закрылась.
— У нас клей закончился, — сказала Тася.
Я опустила глаза на ее руки.
— Значит, дома возьмем другой.
В ту неделю я научилась собираться с вечера. Не потому, что внезапно стала организованной, а потому, что однажды утром обнаружила в сумке Тасину сменную одежду вместо своей папки.
Мы сидели на кухне, каждая со своим делом. Дочь рисовала окна, я сравнивала два списка материалов. Телефон лежал экраном вниз. Когда он завибрировал, я не сразу его перевернула, и это само по себе показалось странным: последние дни я хваталась за него при любом звуке.
Саша спрашивал, можно ли в субботу забрать оставшиеся вещи.
Мы договорились на десять. Тася в это время должна была пойти с Зоей Павловной в парк. Свекровь предложила прогулку сама. Я уточнила время, место встречи и то, что заберу дочь у нее после обеда. На секунду стало обидно: с бабушкой все получилось согласовать за три сообщения.
В пятницу Светлана попросила меня зайти перед уходом.
Я принесла таблицу, ожидая замечаний к оформлению. Она пролистала ее и ткнула пальцем в один из пунктов.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.