- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1. Отель без гостей
В приложении к соглашению о разделе имущества мой брак занимал две строки, а гостиничный кредит — четыре страницы.
Я еще раз проверила остаток долга: двадцать три миллиона восемьсот тысяч рублей. Следующий платеж — первого июня. Здание оставалось в залоге у банка, личного поручительства в документах не было, а мартовская оценка превышала долг почти втрое. Мне доставался актив, которым надо управлять, Антону — быстрый развод без суда.
Именно поэтому я читала каждую строку в третий раз.
— Вера, мы опоздаем на регистрацию, — сказал Антон.
Он сидел напротив в переговорной нотариальной конторы и поглядывал на часы. В половине первого его ждали инвесторы. Развод следовало встроить в расписание и не задерживать следующих участников.
— На регистрацию отправляет нотариус, — ответила я. — Мы опоздаем только на твою встречу.
— Тем более. Здесь все уже согласовано.
Я открыла файл, который его помощница прислала в восемь четырнадцать утра. Вчерашняя версия заканчивалась перечнем имущества. В сегодняшней появился еще один раздел.
— Нет, не все.
Антон отложил телефон. За восемнадцать лет я выучила его рабочее спокойствие. Оно означало не отсутствие проблемы, а уверенность, что проблему будет решать кто-то другой.
— Что именно?
— Пункт двенадцать. Я обязуюсь три года не работать в гостиничном бизнесе Калининградской области, кроме ООО «Балтийский берег», и не консультировать твоих конкурентов.
— Это обычная защита компании.
— Какой из компаний? Я больше не работаю в твоей группе.
— Ты знаешь тарифы, договоры, внутренние стандарты.
— Потому что я их разрабатывала.
Нотариус, Елена Аркадьевна, ждала, пока мы договоримся о тексте. Без общего согласия она не могла удостоверить соглашение. Я, в свою очередь, не собиралась спорить об исполнимости запрета.
— Удаляем раздел целиком, — сказала я.
— Вера, давай без демонстраций. Ты получаешь отель.
— Вместе с кредитом, расходами и обязательствами работодателя. Это раздел имущества, Антон. Не плата за мое молчание и не разрешение работать по специальности.
Елена Аркадьевна повернулась к нему.
— Антон Павлович, оставляем пункт или переносим удостоверение?
Я всегда ценила людей, которые не путали вежливость с готовностью тратить чужое время.
Антон посмотрел на экран ноутбука, потом на меня.
— Удаляйте.
Помощница нотариуса внесла правку. Пока готовили новый экземпляр, я сверила остальное. Мне переходили квартира без обременений, три миллиона двести тысяч рублей личных накоплений и сто процентов ООО «Балтийский берег», которому принадлежал отель на двадцать восемь номеров. Антону оставался действующий гостиничный бизнес.
На бумаге раздел выглядел щедрым. Антон сохранял бизнес, который приносил деньги сейчас. Я получала недвижимость с кредитом и возможность доказать, что восемнадцать лет управляла отелями не благодаря фамилии мужа.
Мой юрист предлагал требовать деньги и отказаться от компании. На гостинице настояла я: после развода мне хотелось иметь дело, в котором мою работу нельзя было выдать за семейную помощь.
— Остаток по кредиту подтвержден банком на вчерашнюю дату? — спросила я.
— Справка в приложении, — ответила помощница.
— Иных залогов в выписке нет?
— В представленной выписке указан залог здания и земельного участка в пользу банка. Вы ее видели в проекте.
— Видела. Подтвердите, пожалуйста, что это тот же документ.
Она назвала дату и номер. Совпали.
Антон провел большим пальцем по краю телефона.
— Если мы продолжим проверять каждую запятую, инвесторы действительно уйдут.
— Тогда тебе повезет выяснить, насколько они заинтересованы.
Он усмехнулся, но спорить не стал.
Новый текст распечатали через семь минут. Я проверила, что спорный раздел удален, сверила перечень приложений и подписала. Затем оформила решение о назначении себя директором. Нотариус удостоверила документы и предупредила, что направит сведения в реестр электронно. До регистрации изменений мои полномочия еще не появятся в выписке.
Антон закончил первым. Ручку положил точно поперек папки, как делал после удачных переговоров.
— Поздравляю, — сказал он. — Теперь у тебя свой отель.
— После записи в реестре.
— Вот за это я тебя и ценил. Даже поздравление надо снабдить примечанием.
Слово «ценил» прозвучало в прошедшем времени. Самый трудный разговор состоялся три недели назад, когда я положила перед Антоном выписки по командировочным расходам и спросила, сколько месяцев он живет с Анной. Он не отрицал. Предложил сохранить общее дело без брака.
Я отказалась от обоих вариантов.
В коридоре Антон придержал передо мной дверь. В холле пахло кофе из автомата и влажными куртками: с утра в Калининграде шел дождь.
— Фамилию можешь оставить, — сказал Антон, когда помощница отошла. — Для клиентов ты Лаврова. Не вижу смысла создавать себе проблемы с документами.
— В заявлении я указала фамилию Тихонова.
Он не сразу понял.
— Зачем?
— Это моя фамилия до брака.
— Я помню. Но гостиничный рынок тебя знает как Веру Лаврову.
— Значит, познакомимся заново.
Антон застегнул пиджак. Его досада напоминала реакцию руководителя, которому без обсуждения изменили название проекта.
— Ты усложняешь простые вещи.
— Смена документов проще, чем еще восемнадцать лет объяснять, почему мне удобно носить твою фамилию.
— Я не прошу объяснять. Если по группе понадобится совет, можешь консультировать. Неофициально, без договоров на каждую мелочь. Оплату решим.
— Нет.
— Даже не спросишь, сколько?
— Я уже знаю цену неофициальной работе.
В нашей семье она называлась поддержкой мужа. В годовых отчетах — стратегией основателя. Повторять этот порядок за почасовую оплату мне не хотелось.
Антон посмотрел на часы.
— Хорошо. Когда разберешься с берегом, предложение останется.
— Не оставляй.
Я вышла под дождь. Машину пришлось оставить через квартал. На заднем сиденье лежал чемодан. Я собиралась переночевать в Зеленоградске, осмотреть отель и на следующий день уехать отдыхать в Светлогорск. Пять свободных дней я забронировала еще в марте, когда не знала об Анне.
Телефон показал сообщение от Дарьи.
«Ну что?»
Я написала: «Подписали. Все спокойно. Вечером позвоню».
Дочь поставила сердечко. В двадцать лет Дарья имела право не проводить день между нашими отчетами о разводе. Мы оба обещали не делать ее посредником. Пока это было единственное соглашение, которое Антон не пытался дополнить приложением.
До Зеленоградска я доехала за сорок пять минут. За это время нотариус подтвердила отправку документов, а системный администратор группы уведомил, что доступ ООО «Балтийский берег» к фирменному модулю бронирования и корпоративной почте прекращен.
Дата отключения стояла сегодняшняя, время — девять ноль-ноль.
Я остановилась у заправки. Бренд мне не передавали, но в рабочем модуле хранились будущие заезды, суммы авансов и контакты гостей. Выгрузку этих данных я запросила три дня назад. Ответа не получила.
Я позвонила Антону. Он сбросил вызов и прислал: «На встрече. По берегу теперь к бухгалтерии ООО».
Бухгалтерия ООО последние два года находилась в общем офисе группы и подчинялась финансовому директору Антона.
Я переслала письмо своему юристу, попросила сохранить заголовки и продолжила путь.
Отель стоял в трех кварталах от набережной. Обычно я приезжала сюда к полной стойке, опоздавшей поставке или проверке. Сегодня парковка была пустой. На фасаде оставалась светлая полоса от снятой части вывески. Слово «Берег» сохранилось, фамилию Антона демонтировали вместе с подсветкой.
Автоматические двери не открылись. Я попробовала еще раз, затем увидела лист формата А4: «Вход через служебную дверь».
Главный вход в гостиницу — обещание, что гостя здесь ждут. Служебная дверь означала, что обещать сейчас было нечего.
Я обошла здание. Код на замке не изменился. За дверью горел дежурный свет, из прачечной доносился шум машины. Я прошла по коридору к холлу и увидела пустую стойку. Компьютер был включен, но вместо привычной программы на экране находилось окно авторизации. Корпоративная учетная запись администратора больше не работала.
На принтере лежали семь заявлений об увольнении, подписанных за четыре последних рабочих дня. Две фамилии я знала хорошо: старший повар Лидия Шилова и специалист по продажам Марина Громова. Без Лидии нельзя было открыть завтраки. Без Марины пришлось бы с нуля восстанавливать контакты с площадками бронирования.
— Если приехали закрывать, скажите сразу.
Я обернулась. Из служебного коридора вышла Светлана Борисовна Жукова, старший администратор. Она работала в отеле двенадцать лет и никогда не тратила время на приветствие, если сначала требовался ответ.
На ней были форменная рубашка без бейджа и резиновые перчатки. Значит, прачечную она запустила сама.
— Закрывать не приехала, — сказала я. — Почему вы одна?
— Не одна. Павел в котельной, Ирина убирает третий этаж. Виктор выйдет к восьми на ночь. Остальные либо уволились, либо ждут, кто им заплатит.
— За апрель рассчитались?
— Зарплата пришла. Аванс за май — через пять дней. На счете, говорят, денег почти нет.
— Кто говорит?
— Екатерина успела выгрузить остаток перед тем, как у нее заблокировали доступ.
Екатерина Сафонова вела бухгалтерию отеля до объединения финансовой службы, но полгода назад ушла из группы.
— У вас есть выписка?
— На моем компьютере. Еще список броней на вчера. Я попросила ночного администратора сохранить, когда программа начала выкидывать из смены.
— Правильно сделали.
Светлана сняла перчатки и положила их на служебную тумбу.
— Мне это поможет получить аванс?
— Сегодня не обещаю. К концу дня буду знать, сколько и когда смогу заплатить. Если денег не хватит, скажу прямо.
— Тогда пойдемте. Прямо тут только сквозняк.
В маленьком кабинете за стойкой она открыла сохраненные файлы. На расчетном счете оставалось четыреста десять тысяч триста восемьдесят рублей. Доступных кредитных линий не было. Через пять дней предстояло перечислить сотрудникам аванс, затем оплатить охрану, связь, вывоз отходов и коммунальные счета. Первого июня банк должен был списать около шестисот сорока тысяч.
Я записала суммы в блокнот. Для точного платежного календаря требовались договоры и начисления, но вывод помещался в одну строку: без выручки компания не переживет месяц.
— Брони, — попросила я.
Светлана открыла таблицу. В последней выгрузке числилась тридцать одна активная бронь на май и июнь. Напротив двадцати четырех стоял статус «перенос в объект группы». Еще семь исчезли из системы без примечаний. Сумма полученных авансов в файле была, место их зачисления — нет.
— Гостям звонили? — спросила я.
— Из колл-центра. Одной женщине я сама перезванивала. Ее поселили в «Лавров Парк», дороже, но без доплаты. Нам оставили ноль.
— Кто дал распоряжение о переносе?
— В программе было указано: коммерческий директор группы. Потом доступ закрыли.
Я сохранила копию таблицы на отдельный накопитель и отправила себе с личной почты. Файл не доказывал незаконность переноса. Он доказывал, что вчера у отеля были будущие гости, а сегодня их не было.
— Уведомления на принтере кто оставил?
— Кадры прислали каждому. Предлагали перейти в другие гостиницы группы с понедельника. Кто соглашался, тому обещали сохранить стаж и зарплату. Кто оставался здесь, должен был ждать нового собственника.
— Вы почему не перешли?
— Мне до «Парка» два автобуса. И там уже есть старший администратор.
Светлана оценивала дорогу, должность и риск остаться без зарплаты. Честный расчет.
— Покажите номерной фонд.
Она достала из нижнего ящика связку ключей и старую доску статусов. На доске было двадцать восемь ячеек. Зеленым маркером отмечены двенадцать, желтым — шесть, красным — десять.
— Зеленые можно открывать? — спросила я.
— После уборки. По желтым нужно белье, мелкая мебель и сантехник. Красные закрыты: там стояк, сырость, окна и электрика.
— Значит, технически пригодных восемнадцать.
— Желтые я бы гостям сейчас не отдала.
— И правильно.
Светлана открывала номера, я заносила состояние в таблицу. В трех не хватало чайников, в двух сняли телевизоры, еще в одном не закрывалась балконная дверь. Санузлы работали, матрасы были целыми. Капитальное спасение не требовалось, но по полной цене такие номера продавать было нельзя.
— Куда вывезли оборудование? — спросила я.
— В «Парк». Был акт внутреннего перемещения. Копию нам не оставили.
— Кто подписал от нашего ООО?
— Управляющий группой. Он сказал, что до раздела имел доверенность.
— Фамилия?
Светлана назвала. Я попросила Павла поискать акты в архиве. До проверки доверенности говорить о краже было рано: оборудование могло принадлежать группе. Но происхождение каждой вывезенной вещи придется устанавливать отдельно.
На третьем этаже мы встретили Ирину, горничную. Она везла тележку с чистыми полотенцами и остановилась, увидев меня.
— Ирина, это теперь Вера Сергеевна Тихонова, собственник, — сказала Светлана.
Произнести новую фамилию вслух оказалось страннее, чем вписать ее в заявление. Уточнять статус до записи в реестре я не стала.
— Добрый день, — сказала Ирина. — А зарплата будет?
— Будет, если компания продолжит работать. Сегодня я составляю платежный календарь. Завтра назову дату и сумму аванса.
— То есть можете не заплатить?
— Могу задержать часть, если на счете не хватит. Скрывать это не буду. Решите уйти — оформим без препятствий.
Ирина посмотрела на Светлану.
— Я до завтра подожду.
Мы пошли дальше. Светлана молчала до лестницы.
— Можно было сказать мягче.
— Можно. Денег от этого не прибавится.
— Это да.
Восемнадцать номеров после уборки и закупок можно было вернуть в продажу. Двенадцать — в течение двух недель, не затрагивая закрытое крыло. Остальные шесть требовали отдельной сметы. Десять нельзя было включать в прогноз выручки до обследования.
В служебной квартире были комната, кухня и душ. Холодильник работал, окно закрывалось. Для временного жилья хватало.
— Вы сегодня уезжаете? — спросила Светлана.
Было без двадцати пять. Через час следовало подтвердить позднее заселение в Светлогорске. За отмену в день заезда удерживали стоимость первых суток.
Отдых стоил шестьдесят восемь тысяч, потеря первого дня — одиннадцать. Решение после беглого осмотра могло обойтись дороже.
Я открыла приложение и отменила бронирование. На экране появилось подтверждение возврата пятидесяти семи тысяч.
— Остаюсь здесь, — сказала я. — Нужна полная инвентаризация к восьми утра. Номера, оборудование, продукты, белье, договоры, сотрудники, задолженность и все брони за последние три месяца.
— К восьми мы не успеем все.
— Все — нет. Начнем с того, что влияет на открытие и платежи. В восемь тридцать приедет консультант, которого назначил банк.
— От банка к закрытому отелю обычно приезжают не ради хороших новостей.
— Поэтому покажем ему факты раньше, чем он сделает выводы.
— Какие факты у нас хорошие?
— Здание работает. Восемнадцать номеров можно восстановить без капитального ремонта. Четыре человека не ушли. Вы сохранили выгрузку. Остальное пока плохое или неизвестное.
— Утешать вы не умеете.
— Это не входит в должностную инструкцию директора.
— Директора еще не зарегистрировали, — напомнила она.
— Тогда у меня есть время научиться.
В половине шестого мы разделили работу. Светлана проверяла кадры и графики, Павел — оборудование, Ирина — белье и расходные материалы. Виктор должен был поднять архив журналов заезда. Я занялась договорами, счетами и доступами.
К девяти вечера за стойкой лежали четыре рабочих списка с ответственными и сроками. Я подтвердила договор связи, запросила у банка расширенную выписку, а у Антона — реестр перенесенных броней, авансы и акты вывоза. Дарье я позвонила перед сном и сказала, что остаюсь в Зеленоградске. Ответа от Антона к полуночи не пришло.
Перед сном я свела первую версию отчета. Двадцать восемь номеров находились в залоге. Восемнадцать были технически пригодны. Двенадцать можно было открыть в течение двух недель. На счете оставалось четыреста десять тысяч триста восемьдесят рублей. Тридцать одна бронь выбыла из будущей загрузки. Семь сотрудников подали заявления об увольнении, четверо продолжали работу.
Это был актив, который подготовили к быстрой потере выручки, но еще не успели уничтожить.
Я поставила будильник на шесть пятнадцать и легла в служебной квартире. Через стену работала прачечная: Ирина заканчивала последнюю загрузку по ночному тарифу. Производственный шум успокаивал лучше, чем бассейн в Светлогорске. Здесь еще было чем управлять.
В восемь двадцать следующего утра Светлана сообщила, что человек от банка припарковался у главного входа и осматривает снятую вывеску. Я закрыла таблицу и взяла распечатанный отчет.
К восьми тридцати банк должен был увидеть двадцать восемь номеров. Я собиралась начать разговор с восемнадцати — единственной цифры, которую могла подтвердить.
ГЛАВА 2. Человек от банка
— Сначала ваши полномочия, — сказала я.
Человек от банка уже успел представиться Максимом Ильичом Корнеевым и попросить выписку по счету, штатное расписание и договоры с площадками бронирования. Спорить он не стал. Достал из папки письмо на бланке банка и положил передо мной.
— Разумно, — ответил он. — Оригинал можно проверить по исходящему номеру. Контакт руководителя указан внизу.
Я прочитала документ полностью. Банк привлек независимого консультанта для оценки финансового состояния ООО «Балтийский берег» и подготовки заключения о возможности реструктуризации. Максим имел право запрашивать сведения в рамках кредитного договора, осматривать залог и беседовать с сотрудниками с согласия руководителя компании. Ни права отдавать распоряжения персоналу, ни возможности распоряжаться счетом в письме не было.
Подписала его Ирина Викторовна Захарова, руководитель регионального кредитного направления. Фамилию я знала по переписке, лично мы не встречались.
— Я позвоню, — предупредила я.
— Конечно.
Он не добавил, что я теряю время, хотя, судя по расписанию в письме, на первую встречу отвели три часа. Я набрала номер, назвала исходящий и выслушала подтверждение секретаря. Только после этого вернула документ.
Максим Корнеев был выше меня почти на голову, с короткими темными волосами и сединой у висков. Пальто он оставил на вешалке, из портфеля вынул список вопросов. По его поведению можно было предположить, что на каждый он рассчитывал получить ответ.
— Теперь можно выписку, — сказал он.
— Можно сохраненную выгрузку. Официальную банк еще не прислал.
— Когда запросили?
— Вчера в девять двадцать семь вечера.
— Покажите подтверждение запроса.
Мы устроились в зале для завтраков. Светлана протерла длинный стол, поставила воду и ушла к стойке. Я открыла ноутбук, показала письмо банка и папку, которую собирала с шести утра. В ней были отчет по номерам, список сотрудников, выгрузка броней, платежный календарь на две недели и перечень отсутствующих документов.
Максим надел очки для чтения и начал с последнего листа.
— Почему с отсутствующих?
— Чтобы вы не приняли пробел за попытку что-то спрятать.
— Я все равно проверю.
— На это и расчет.
Замечания о моем тоне не последовало. Максим продолжил проверку.
— Договоры с агрегаторами?
— Заключены через общую коммерческую службу группы. Копий в отеле нет. Доступы отключены вчера в девять утра.
— Договор бухгалтерского сопровождения?
— Та же ситуация. Финансовая служба находилась в офисе группы. Я направила запрос бывшему собственнику.
— Ответ?
— Нет.
— Договор страхования здания?
Я передала копию.
— Кредитный договор и дополнительные соглашения?
— Здесь.
— Расшифровка кредиторской задолженности?
— Нет.
— Отчет о движении денег за год?
— Нет.
— Начисления по зарплате?
— Только апрель и предварительный май.
Он отмечал каждую позицию в своем списке. Раздражение было бы удобнее. С раздраженным человеком можно спорить о форме. Максим фиксировал отсутствие документов как факт, и от этого мои ответы звучали именно так плохо, как выглядела компания.
— Четыреста десять тысяч триста восемьдесят рублей, — произнес он, дойдя до выгрузки. — Подтвержденный остаток на какое время?
— На шестнадцать сорок вчерашнего дня. Подтвержденный внутренней выгрузкой, не банком.
— Ближайшая зарплатная дата?
— Двадцатое мая. По предварительному расчету — двести восемьдесят четыре тысячи. Сумма включает аванс одиннадцати сотрудникам: по семи заявлениям дата увольнения еще не наступила. Окончательный расчет кадровик не передал.
— После выплаты останется сто двадцать шесть тысяч. До банковского платежа — чуть больше двух недель.
— Я умею вычитать.
— Тогда понимаете, что открытие само по себе не решает кассовый разрыв. Деньги от площадок приходят с задержкой, прямых броней у вас нет.
— Поэтому мне нужен срок и собственный канал продаж.
— Поэтому мне нужны документы, — уточнил он.
Светлана появилась в дверях с папкой журналов. Услышав последнюю фразу, она положила ее на стол с коротким ударом.
— Документы вчера вывезли те же люди, которые вывезли чайники и телевизоры.
Максим повернулся к ней.
— У вас есть акт или запись с камеры?
— А если нет, значит, никто ничего не брал?
— Значит, я не могу включить это в отчет как подтвержденный факт.
— Очень удобно.
— Светлана Борисовна, принесите, пожалуйста, журнал передачи ключей, — сказала я. — И список тех, кто входил в архив за последнюю неделю.
Светлана забрала со стола пустой стакан и вышла.
— Вы могли сформулировать мягче, — заметила я.
— Мог. Тогда она решила бы, что я обещал признать кражу без доказательств.
— Вы всегда выбираете между точностью и нормальным разговором?
— Если они противоречат друг другу, да. Ваш развод я не оцениваю. Перемещение активов компании включу в отчет, когда появятся документы.
Я не просила его обсуждать мой развод. Он проводил границу проверки, и эта граница мне подходила.
— Хорошо. Пойдемте смотреть залог.
Он закрыл ноутбук.
— Сначала бронирования.
Я открыла выгрузку. Максим сверил даты, статусы и суммы авансов. Напротив двадцати четырех записей стоял перенос в другие отели группы. Семь исчезли без примечаний.
— Контакты гостей сохранились?
— Частично. Использовать их для рекламы без отдельного основания я не буду. Сначала нужно понять, от чьего имени принимались деньги и кто обязан исполнить бронирование.
— Возвраты?
— В выгрузке не отражены.
— Вы связывались с колл-центром?
— Письменно. Ответа нет.
— С бывшим мужем?
— Письменно. Ответ тот же.