Попаданка для капитана

Глава 4

Солнце еще даже не взошло, а Пайта уже шумела своими обычными звуками: криками на причале, скрипом телег, лаем собак и звоном колокола на часовне, что расположилась вдалеке. “Северная звезда” стояла на якоре. Жизнь на ее борту началась еще с ночи и как обычно — с ругани матросов, ведер и скрипа снастей.

Зои вышла на палубу, когда солнце только-только смогло пробиться к парусам из-за низких, выжженных холмов. Она по привычке спрятала волосы под платок, заправила огромную рубаху в штаны, а грудь туго перетянула бинтами. Ладони под повязками непрерывно пульсировали болью от вчерашней работы.

Таллос появился на борту почти сразу. Он вылез из люка, держась за бортик. Благодаря слабым лучам солнца можно было увидеть, что ночь для него выдалась тяжелой: разбитая губа, налившийся под глазом густой фиолетовый синяк и одышка. Он двигался медленно и осторожно, будто каждое движение отзывалось болью во всем теле.

Увидев Зои у борта, Таллос на миг застыл, как побитый и испуганный пес. Взгляд скользнул по ее повязкам, по лицу, а в глазах мелькнул страх. Он отвернулся, и, будто не замечая ее, пошел дальше.

У самого носа корабля, там, где вчера Зои просмаливала парус, лежал тот самый черный сверток. Таллос молча взял канат, уперся ногами и потащил парусину сам. Каждый шаг давался ему тяжело, он шумно выдыхал, как будто сломанное ребро царапало легкое.

Зои, несмотря на вчерашнюю каторгу, устроенную Таллосом, стало его даже немного жаль. Да, он был пьяницей, который предпочел переложить работу на какого-то молчаливого юнгу, но столь радикальные меры, на ее взгляд, здесь абсолютно не требовались.

Во взгляде матросов Зои впервые увидела то, на что не обращала внимания до этого: уважение и страх, обращенные к капитану.

— Лучше не смотри, — рядом раздался негромкий голос боцмана. — Это не твое дело и не твоя вина.

Она, как по команде, опустила глаза и сделала вид, что ее интересует только линия горизонта и Пайта. Но звук тяжелых рывков, шуршание грубой парусины и глухое сопение Таллоса все равно никуда не делись.

Наконец закончив подготовку, Эллиот собрался спускаться на сушу. Зои надеялась, что он предложит пойти с ним, но одновременно с этим испытывала страх.

— Я бы сказал, что Пайта не лучший порт для прогулок, — Джеймс подошел к ней и встал, опираясь спиной о борт корабля. Он переоделся и выглядел намного свежее, чем обычно. Светлая чистая рубаха, жилет, шпага на боку и широкая шляпа, которая должна защищать от солнца. — Особенно для тех, кто здесь впервые и не знает местных обычаев.

Зои поджала губы. Дураку было понятно, что никакой прогулки ей не светит. По крайней мере, никто из ее современников не видел того, что видела она. Подумаешь, какая-то Пайта…

— Я останусь на корабле, — спокойно подытожила она и тяжело вздохнула. — У меня и выбора-то нет.

— Не стоит драматизировать, — капитан усмехнулся краем губ. — Если вернусь до захода солнца, обещаю, что провожу тебя в центр города. Но только, если не задержусь.

Зои с надеждой посмотрела на него и широко улыбнулась, протягивая мизинец.

— Обещаешь?

Он посмотрел на ее вытянутый мизинец с недоумением, будто она предложила ему странный морской узел. Бровь едва заметно приподнялась.

— Это что за жест такой?

— Ты должен пожать, — Зои свободной рукой взяла его за запястье и обвила мизинцем его палец. — Если обманешь, придется мизинец отрезать.

— Какая суровая женщина, — хохотнул Эллиот и сжал мизинец, заключая соглашение. — Если солнце будет в небе к моему возвращению, то мы идем на прогулку.

В груди у Зои чуть потеплело. Глупость наверное — радоваться обещанию прогулки, когда вокруг восемнадцатый век с его болезнями, рабством и испанскими пушками. Но увидеть живой город, который она до этого знала только по старым гравюрам и описаниям, хотелось до дрожи.

— Договорились, — повеселев, она отпустила его руку. — Я буду ждать тебя в каюте.

Джеймс смотрел на нее еще мгновение, будто хотел что-то добавить.

— Засов держи задвинутым! — напомнил он.

— Так точно, капитан.

Эллиот надел шляпу и дернул край в сторону Зои почти как приветствие. Через минуту послышались команды на палубе, плеск весел у борта, ругань штурмана, шаги по трапу. А потом все стихло.

День тянулся долго, солнце уже давно было в зените, а капитан так и не возвращался. Без него корабль жил совсем другой жизнью: более шумной и развязной. И лишь иногда их приструняли редкие окрики боцмана, который, видимо, остался за старшего.

Через иллюминатор было видно только кусочек неба и часть каменного мола. Остальное Зои достраивала в своем воображении: узкие улицы, белые стены, тени пальм…

Она пыталась читать свои заметки — те немногие, что успела наскоро нацарапать углем на обрывках бумаги. Но мысли все равно возвращались к одной и самой главной: у нее было всего полгода, чтобы добраться до Тимора, попасть в эпицентр бури и вернуться домой.

Стук в дверь заставил ее вздрогнуть — он был не похож на тот, которым обычно предупреждал о своем присутствии Джеймс Эллиот. Это были три коротких, громких удара.

— Капитан? — Зои испуганно отошла к краю каюты, чувствуя надвигающуюся опасность.

Ответа не последовало. Вместо этого на дверь навалились так, что дерево застонало. Никакой допотопный засов не мог бы спасти ее от силы, с которой сейчас кто-то ломился в капитанскую каюту.

Снаружи кто-то выругался на испанском, а затем повторился удар по двери — на этот раз даже сильнее, чем предыдущий. Засов со скрипом поддался. Зои обернулась, оценивая, может ли она вылезти в иллюминатор. Но он находился слишком высоко, у нее точно не хватило бы времени пробраться к нему. Да и вряд ли она влезла бы в столь маленький диаметр окна.

Двери с грохотом распахнулись, в каюту ворвалось трое мужчин. Их лица были скрыты повязками, сверху надеты шляпы. Вместе с ними в каюту вошло едкое сочетание из запахов пота, рома и табака. Один мужчина — высокий, два других — чуть поменьше. Это было последнее, что она успела увидеть перед тем, как один из них подскочил в два шага и накинул на голову холщовый мешок.

Зои судорожно вдохнула, воздух под мешком оказался тяжелым и спертым. Она попыталась закричать, но в тот же миг чья-то ладонь грубо зажала ей рот.

— Тише, — прошипел кто-то рядом.

В следующий момент ей в рот впихнули скомканный кусок ткани — соленый, пахнущий чужим телом и табаком. Ткань уперлась в зубы, крик превратился в глухое мычание.

Из-за резкого отсутствия света и воздуха Зои начала задыхаться. Чьи-то жесткие пальцы схватили ее за запястья и рывком вывернули назад, удерживая за спиной. Веревка впилась в кожу поверх бинтов.

— Отпустите! — попыталась выкрикнуть она, но вышел лишь сдавленный звук.

Зои брыкалась, пытаясь вырваться из цепкой хватки, но мужчины крепко держали ее, пока другой больно стягивал канатом ноги.

— Осторожней, идиоты! — прошипел мужчина. Зои охнула, узнавая мерзкий голос Таллоса, прозвучавший где-то над ней. — Лицо не портьте. За шрамы на этом личике нам меньше заплатят.

Зое стало страшно. Она почувствовала, как дрожь пробирает ее до самых костей. Мужчины, не церемонясь, потащили ее к выходу их каюты. Зои споткнулась о порог, ударяясь голенью, мешок хлестнул по лицу. Кто-то подхватил ее под локоть, но вряд ли из жалости. Скорее из соображений скорости — смыться с корабля им нужно было быстрее, чем вернется Эллиот или оставшаяся команда.

На палубе звуки сразу ударили в уши: крики чаек, морской шум, шаги, вдалеке чей-то смех и ругань на непонятном языке. Ее тащили по доскам, не давая времени выпрямиться или хотя бы прийти в себя.

— Эй! Вы что творите?! — раздался рядом голос, в котором Зои узнала одного из молодых матросов. — Куда вы…

Сразу за этим послышался хлопок удара и глухой стон. Потом резкий и оборванный крик, а вслед за ним — тяжелый всплеск за бортом.

Зои дернулась, но веревка только больнее врезалась в щиколотки.

— Тупица, — насмешливо бросил один из похитителей.

— Если не вытянут, он сдохнет, — заметил другой мужчина. — Не жалко пацана, Таллос?

— Не отвлекайтесь, — скомандовал Таллос. — Он сам напросился.

Ее протащили еще несколько шагов. Под ногами доски сменились на что-то твердое и неровное — камень. Воздух стал тяжелее. Появился запах навоза, рыбы и ярких специй.

— Поднимай, — опять отдал приказ Таллос.

Зои грубо подхватили под руки и почти закинули куда-то наверх. Под ее весом слегка скрипнуло дерево, пол качнулся, как на колесах. Зои поняла, что ее положили на дно повозки. И это была не открытая телега: она видела тень над головой и слышала, как хлопает полог на морском ветру.

Зои лежала на боку, мешок лип к лицу, воздуха не хватало. Стук копыт заглушал голоса, но иногда доносились короткие фразы на испанском. Слова "casa", "plata", "chica" она знала: "дом", "деньги", "девчонка".

Страх поднимался медленно и волнами. Сначала стало тесно в груди, потом — свело живот, а следом весь ужас происходящего добрался до горла и там остановился — тяжелым и липким комом.

Зои посетила самая страшная мысль: капитан может не узнать, куда ее увезли. Пайта проглотит ее, не оставив ни следов, ни имени, ни тела. Она просто исчезнет.

Если она не вернется на "Северную звезду", то не вернется и домой. Никогда. Полгода, которые она так точно высчитала, сожмутся до нескольких часов — и оборвутся здесь, в душной повозке, между чужими руками, чужими деньгами и чужими желаниями.

Воспоминания о доме вспыхнули резко и больно. Больше не будет ни лабораторий, ни приборов, ни неба, которое она умела читать. Она не скажет маме, как сильно ее любила. Она не побывает на свадьбе своей сестры. Никто даже не узнает, где и когда она пропала. Для ее времени она уже давно мертва.

Повозка резко остановилась. Колеса еще какое-то время подрагивали, потом все стихло.

Дверца скрипнула. Снаружи ударил в нос резкий запах не моря. Духи. Сладкие, тяжелые, с примесью человеческого пота и вина.

Ее тащили по коридору, не заботясь о том, что она едва может переставлять ноги. Иногда, спотыкаясь, она буквально скользила по ковру. Ступни не находили опоры, ноги просто волочились следом. В какой-то момент ковер закончился, а Зои резко ударилась косточкой голени о край какой-то ступеньки.

Боль вспыхнула в ноге быстро и коротко, но сразу ушла, оставив после себя тупое жжение. Она дернулась, попыталась согнуть ноги, но это ничего не изменило.

— Да подними ты, — раздраженно бросил кто-то.

Хватка сменилась. Один из мужчин грубо подхватил ее под бедра и перекинул через плечо так, что ее ноги безвольно повисли вдоль его туловища. От неожиданности и удара плеча мужчины под дых Зои судорожно втянула воздух.

Где-то вдалеке она услышала приглушенный женский смех и голос. Зои попыталась закричать, но из-за кляпа вырвался лишь сдавленный звук. Сердце колотилось так сильно, что отдавало в висках, а каждый вдох сопровождался липкой паникой.

Вдруг ее бросили на пол. На этот раз мягкий: под ладонями она почувствовала тяжелую ткань ковра.

Где-то рядом заскрипел стул.

— Bueno, bueno… (Хорошо, хорошо) — голос был новый. Мужской, мягкий, совершенно не похожий на голоса головорезов, которые ее сюда приволокли. Он явно привык говорить спокойно и командовать без криков. — ¿Y esto qué es? (Что это?)

Зои услышала, как Таллос переводит дыхание. Он тоже был здесь.

— Англичанка, — сказал он. — Капитан держал ее под замком, думал, мы все идиоты и не заметим. Но стоит подойти поближе… И сразу видно: девка.

Мужчина тихо рассмеялся.

— Как мудро с твоей стороны привезти ее ко мне, а не пользовать самому, — заметил он. — Не боишься, что капитан за нее будет спрашивать?

— Корабль должен уйти сегодня ночью, — грубо отрезал Таллос. — К тому времени она уже будет твоей, а я — в десятке километров отсюда. Только давай быстрее. По рукам?

Зои услышала шаги совсем рядом, а потом ткань мешка натянулась, а в глаза ударил свет. Зои моргнула и сощурилась.

Перед ней стоял мужчина лет сорока в дорогом камзоле и с тонко подстриженными усами. Лицо загорелое, ухоженное, волосы собраны в хвост черной лентой. На пальцах — два массивных кольца. Пахло от него дорогим табаком, специями и тем самым парфюмом, который она почувствовала здесь раньше.

Он присел на корточки перед ней, наклонил голову набок и тихо цокнул языком.

— Qué cosa… (Что это…) — протянул он и перешел на ломаный английский. — Откуда такая красивая criatura (создание)? С белоснежной кожей, которую солнце едва поцеловало…

Большим пальцем он провел по ее щеке, как по фарфору.

— Таких здесь не бывает.

Зои сотвращением отдернула голову насколько позволяли веревки и ее физические возможности.

— Немедленно развяжите меня, — сказала она по-английски. Голос дрожал, но слова звучали четко. — У вас нет на это никакого права!

Мужчина улыбнулся шире. И в его улыбке была отнюдь не теплота, а какая-то хищность. Словно его забавляло то, как она трепыхается в его руках, рассчитывая спастись.

— О, говорит по-английски, — мягко отметил он. — Тем лучше. Мои гости очень любят, когда их кто-то понимает.

Он поднял руку и без спроса вставил большой палец ей между губ. Провел по зубам, как будто проверял товар, который собирается купить.

— Посмотри, Хуан, — крикнул он через плечо. — Зубы как жемчуг. Ни одного пятна, ни одной дырки.

Зои не стала ждать, пока он закончит. Она с силой сомкнула челюсти, словно пыталась перекусить не палец, а весь этот мерзкий мир.

Мужчина выругался на чистом и быстром испанском. Выдернул руку, на пальце выступили капли крови.

— Маленькая сука, — прошипел он и, не раздумывая, ударил ее по лицу.

Кольцо на его руке чиркнуло по коже, как нож. Щека вспыхнула болью, по лицу потекла теплая полоска. Голова мотнулась, а в глазах на миг потемнело.

— Мы и не таких учили манерам, — сказал он уже спокойнее, встряхивая рукой. — Здесь, niña (девчонка), ты быстро поймешь, что хорошо, а что плохо.

Глава 5

Он поднялся, платком вытирая руки. Ему явно нравился вид крови на лице Зои, поэтому он воодушевленно цокнул и обернулся к Таллосу:

— Ты уверен, что твой капитан не начнет ее искать? Я не хочу, чтобы ко мне явился какой-нибудь английский морской пес с пушками.

В ответ Таллос смачно сплюнул на пол, отчего мужчина сморщился в отвращении.

— Мой капитан — простофиля, — беззаботно ответил Таллос. — Я с ним в море почти пять лет. Столько же беру у него провизию и товар как бы в качестве бонуса, а он ничего не замечает. Так что если чего и поймет, то будет уже поздно. Джеймс Эллиот усвоит, что не стоит идти против Таллоса.

Хозяин борделя словно споткнулся о невидимую ступеньку и удивленно посмотрел на побитого матроса.

— Как ты сказал? — медленно переспросил он. — Как зовут капитана?

— Джеймс Эллиот, — повторил Таллос, ничего не подозревая. — Капитан “Северной звезды”. Что, знаком с этим олухом?

Тишина, которая повисла в комнате, была красноречивее любого ответа.

Лицо хозяина борделя изменилось настолько быстро, что никто даже не успел понять, что именно произошло. Ехидная улыбка на его лице исчезла, кожа побледнела, как будто кто-то мгновенно высосал из него всю кровь.

— Madre de Dios… (Матерь Божья) — прошептал он. — Твою же… Быстро! Развяжите девчонку!

Он отскочил от Зои, как от раскаленного угля, и махнул кому-то за спиной.

Одновременно с этим дверь в комнату распахнулась с таким грохотом, что рама едва не слетела с петель. Зои обернулась.

На пороге стоял Джеймс Эллиот.

Без шляпы, с растрепанными от ветра волосами и в расстегнутом жилете. В одной руке он держал пистолет, а второй сжимал эфес сабли. За его спиной, чуть в стороне, испуганно выглядывала женщина в светлом платье с открытыми плечами, украшенном кружевом. Девушка была красива, это невозможно было не отметить. Особенно — на фоне антуража и времени, в которое сейчас попала Зои.

Эллиот не сказал ни слова. Он обвел взглядом открывшуюся перед ним картину, а потом раздался громкий выстрел. Звук был коротким и резким, в небольшой комнате он ударил по ушам, словно раскат грома. Таллоса отбросило назад, он ударился спиной о стену и сполз на пол, оставляя кровяное пятно на рубашке и обоях.

Хозяин борделя застыл на месте, подняв руки.

— Капитан Эллиот, — быстро заговорил он, переходя с испанского на английский. — Я клянусь, я не знал! Если бы я знал, что это…

— Мое, — холодно закончил за него Джеймс. Он навел пистолет на мужчину. — Ты знаешь, меня мало интересуют причины, по которым у тебя вдруг оказывается то, что принадлежит мне.

— Забирай, — тот сглотнул. — Клянусь, если б я хоть на миг подумал, что это твоя женщина…

— Это — моя пассажирка, — прервал его капитан. В его голосе сквозила ярость и раздражение. — Для тебя это гораздо хуже, чем если бы она была моей женщиной.

Он опустился на одно колено рядом с Зои, не сводя глаз с мужчины, достал из-за пояса короткий кинжал и поддел им повязки на руках. Пистолет при этом он продолжал держать так, что любой резкий жест со стороны собеседника закончился бы вторым выстрелом.

Пока он освобождал Зои, его взгляд на миг задержался на бинтах, пропитанных свежей кровью, а потом поднялся выше.

Он взял Зои за подбородок, осторожно развернул ее лицом к свету. Посмотрел на тонкую линию крови на щеке, на опухающую кожу.

Джеймс Эллиот ничего у нее не спросил. Мужчина у стены поднял руки еще выше.

— Клянусь, капитан, я не…

Но Джеймс даже не дал ему договорить. Встал, подошел к столу, на котором стояла какая-то странная ваза из тонкого, полупрозрачного стекла, украшенная золотыми нитями. Капитан взял вазу в руку, оценил вес, мельком посмотрел на хозяина, потом на вазу.

— Боже, Эллиот, ты же знаешь что это… — начал было тот.

В следующую секунду стекло разлетелось по всей комнате. Эллиот швырнул вазу в стену так, что осколки звякнули о пол даже в коридоре, где с ноги на ногу все переминалась та красивая женщина.

— Это чтобы ты лучше запомнил, — спокойно сказал Джеймс. — Все, что принадлежит мне — неприкосновенно. В следующий раз вместо вазы будет твоя голова.

Он вернулся к Зои и подхватил ее под руку.

— Пошли.

Зои поднялась на дрожащие ноги и с трудом сделала шаг. Воздух пах пылью, порохом и духами хозяина борделя. Таллос продолжал неподвижно сидеть у стены.

Куртизанка сразу отступила в сторону, давая им пройти, и вдруг легонько коснулась рукава Зои:

— Ты везучая, niña (девчонка), — тихо сказала она. — Раз капитан Эллиот так заботится о тебе.

Зои ничего не ответила. Сейчас в ее голове творилась полная каша из эмоций, места каким-то рациональным мыслям просто не хватало. Кажется, объем ее оперативной памяти дал сбой от увиденного. Конечно, она знала, что нынешнее время — суровое и смертельно опасное, но участвовать в этом определенно не планировала. На ее глазах впервые умер человек. Не сам, его убили. И убил мужчина, который выводил ее из этого адского дома, держа за руку.

Свет ударил в глаза сразу, как только они вышли наружу. Зои увидела узкую улицу, вымощенную неровным камнем, белые стены домов с деревянными балконами, на которых сушилось белье. Над всем этим — пыльное, выгоревшее небо. Запахи сменяли друг друга: жареная рыба, пряности, навоз, пот, дым, чем-то сладким тянуло из ближайшей лавки. Где-то орал петух, хлопала дверь, кричали дети.

Если бы она не знала, где была последние полчаса, Пайта показалась бы ей красивой. Она непременно бы захотела достать свой смартфон и запечатлеть местный антураж и необычный порт, который она столько раз видела на старых картах.

Но сейчас все это было только фоном.

Перед глазами постоянно появлялось лицо мертвого Таллоса. В ушах звенел выстрел. Щеку жгло от удара, который оставил ей тот мужчина.

Джеймс не отпускал ее руку, пока они шли к причалу. Сжимал крепко, но не больно. Как будто боялся, что она исчезнет в толпе испанцев и португальцев, стоит ему только отвернуться.

На пристани “Северная звезда” стояла, как ни в чем не бывало. Матросы, до этого в панике обсуждавшие увиденное, притихли сразу, как только увидели поднимающегося с Зои капитана.

У самого трапа стоял молодой матрос в еще не до конца высохшей одежде и с наливающимся синяком на лице. В его глазах Зои увидела страх и одновременно какое-то смутное облегчение. Хоть ее утащили отсюда с мешком на голове, она сразу поняла, что этот человек пытался остановить похитителей.

Их взгляды на секунду встретились. Зои едва заметно ему кивнула в благодарность, а матрос в ответ виновато опустил глаза.

— Все по местам, — коротко бросил Эллиот команде. — Чего стоите, рты разинув?

Джеймс провел Зои в каюту, сопровождаемый заинтересованными взглядами. За всю дорогу он не сказал ей ни одного слова. Только смотрел тяжелым и темным взглядом, в котором перемешались злость, страх и что-то вроде облегчения. Стоило только Зои зайти внутрь, как он тут же закрыл за ней дверь.

Она опустилась на койку, тело наконец позволило себе расслабиться и пережить все эмоции, которые бушевали внутри. Дрожь, страх, паника и отчаяние теперь казались даже более реальными, чем в том доме, пока она сидела на полу, связанная и побитая. Зои закрыла глаза, но перед ней все равно всплывали осколки стекла и капли крови на пальце бордельщика.

Уже позже Зои проснулась от стука.

Не такого, как утром — не резкого, а делового. Два раза и с короткой паузой.

— Мисс Барнс, — голос капитана за дверью был усталым, но ровным. — Я вхожу.

Она поднялась на койке, чувствуя ломоту во всем теле. Дверь распахнулась.

В проеме стоял Джеймс. Рядом — тот самый молодой матрос, в каждой его руке было по тяжелому деревянному ведру.

— Заходи, — бросил капитан. Матрос шмыгнул внутрь, поставил ведра у койки и тут же отступил к двери, будто боялся помешать или увидеть что-то, не предназначенное для его глаз.

— Свободен, — сказал Джеймс и задержал взгляд на парне. — И… В следующий раз не бойся снова проявить героизм. Ты все сделал правильно.

Лицо матроса на мгновение озарила улыбка — капитан явно был скуп на похвалу. Парень кивнул и исчез в коридоре, закрывая за собой дверь.

В каюте стало тихо. Эллиот поставил перед собой небольшую скамью и указал Зои на нее.

— Садись.

Зои послушно села. Волосы за день почти высохли, но спутались в колтуны, бандана, скрывавшая их от людей и солнца, где-то потерялась, а Зои даже не заметила этого. Джеймс взял одно ведро и поставил его на пол за ее спиной. Вода была прозрачной, от нее поднимался легкий пар.

— Наклони голову, — тихо попросил капитан.

Зои послушалась, даже не удивившись прозвучавшей просьбе. Ее рыжие волосы упали назад, она подняла голову, смотря в потолок каюты. Джеймс тем временем набрал в плошку теплую воду и осторожно стал выливать ей на голову.

Вода стекала по волосам, шее и спине. Смывала соль, пот и запах чужих рук. Эллиот медленно промачивал каждую прядь, вымывая из нее всю грязь. Он не торопился и делал это предельно осторожно, чтобы не напугать Зои лишний раз.

Потом он отложил плошку и развернул узелок, лежавший рядом с ним. Ткань пахла совсем иначе, чем все на этом корабле: сладко, с ноткой цветов и чего-то цитрусового.

— Я хотел сделать сюрприз, — негромко сказал Джеймс, доставая из свертка небольшой брусок светлого мыла. — Чтобы твой первый выход в Пайте запомнился.

Он криво усмехнулся и добавил:

— Хотел, чтобы ты выглядела собой, а не моим юнгой.

Зои тихо фыркнула и улыбнулась с неожиданной легкостью после всего пережитого и увиденного.

— Капитан, этот день мне точно запомнится, — пробормотала она. — Думаю, я не забуду его до конца жизни.

Джеймс тоже чуть улыбнулся, отмечая, что дерзость и юмор остались при ней.

— Закрой глаза, — приказал он и без лишних слов принялся намыливать волосы.

По каюте распространился нежный парфюмированный аромат. Этот запах вызвал у Зои мурашки во всем теле. Она чувствовала свежесть апельсиновой цедры и тонкие отблески лаванды. Мыло, словно чудодейственное средство, смывало не только грязь, но и воспоминания о сегодняшних ужасах.