Восхождение к власти: противостояние

Глава девятая. Пустошь

Север Великой Пустоши. В ста километрах от границы с Директорией Коммун. Спустя два дня.

Как и всегда здесь царствует серость и уныние, а радиационные ветры напевают свою скорбную песнь былых времён, которые становились ушедшим призраком дней минувшей свободы. Да, ветер, насыщенный радиацией плясал по всей пустоши, ничем не останавливаемый, разве что парочкой городков или посёлков.

Солнца в этих местах не было подолгу, только изредка, чуть больше десятка раз в году оно могло прорваться через грузный и «каменный» небосвод, чем изрядно радовало жителей Пустоши. Сейчас здесь довольно прохладно, но главное, чтобы не пошёл снег, ибо он собрал в себя чуть не всю таблицу Менделеева, впитав в себя чёрные выхлопы из мануфакториев. Серый песок, серая земля, бесцветный небосвод. Всё оказалось настолько меланхоличным, что можно спокойно и быстро сойти с ума, насмотревшись на эту картину угнетения жизни и природы. И на севере Территории расположился один из самых непримечательных посёлков городского типа, стоявший на цвета серого гранита барханах, к которому вела единственная дорога. Сей поселение нельзя были назвать ни деревней, ни селом, ибо тут на заражённой земле ничего нельзя было вырастить, а если и кто-то заводил огород, то не было никакой гарантии, что урожай не съест своего огородника, точнее – не съест его количеством радиоактивных элементов.

Поселение представляет собой по форме ровно четырёхугольник, практически квадрат. В нём было всего четыре длинных и широких дороги, расположившиеся крестом и проходящих через весь посёлок, связав воедино его концы. А посередине, на месте схождения дорог была устроена большая площадь с двадцати метровым монументом нового правителя, удерживающего в руке клинок, устремлённый к небесам, прибавляющий к статуе ещё три метра.

В этом маленьком городке есть всё, что предписывал Кодекс Градостроительства, составленный с пожеланиями всеми Департаментами Власти, а именно: часовня Христианской Конгрегации Праведной веры, культовый дом Конгрегации Веры в Государство, здание Трибунала, административный центр Все-Министерства, представленный в отделах Имперор Магистратос и «Оплоте Старосты». Всё в городке подчинялось тому, что и как скажут представители Департаментов Власти. Но для сегодняшних незваных гостей ценность представляли не культовые или административные постройки. А совершенно иное, абсолютно слившееся с местностью, ставшее воплощением его серости и убогости, но несущие в себе свет будущего, луч практически потухнувшей надежды.

Это серая двухэтажная постройка тихо и мирно стояла на краю города, ничем не примечательная и выдающаяся. Она стояла на дальнем краю северо-востока посёлка, прямо у самой дороги, став одной из многих, подобной своим стилем одинаковым в этом, районе, поселении. Стиль постройки подобного типа был утверждён Кодексом Градостроительства, и любое отступление от него строго каралось законом, как противоречащее идейным постулатам Империи.

Дом был выполнен из серого камня, став подобным коробке, такие же острые углы такие же ровные углы и общая неприметность. Только крыша имела отличительные черты, будучи исполнена в светло-серой окраске черепицы, а не в «безликом сером», как и все в этом мрачном посёлке. Впрочем, это и стало единственной отличительной чертой этого тусклого домика. И вокруг строения, которое могло привлечь своё внимание только черепицей, было не меньше сотни подобных построек, сделанных либо из камня, либо из более современного материала, напоминающим бесцветный пластик.

На обратном краю города, а точнее за ним, под покровом скрытности, укрывшись за одним из барханов из серого песка, собралось несколько человек, приготовившихся войти в городок и забрать то, что так давно искали.

Всего было семь человек, да и чёрный вертолёт прямо за ними, который сюда их и доставил. Возле вертолёта лежало несколько открытых сумок, в которых ещё пару мгновений назад находилось снаряжение.

– Как же ненавижу это место, – позволил себе ярость Карамазов. – Что за жуткая помойка.

– О, какое же хорошее отношение к сотням тысяч человек, которые тут живут. Да вы, батенька, патриот.

– Как-то раз я уже здесь бывал, – Карамазов коснулся живота, и на мгновение вспомнил боль от раны и слабость, чувство скорой смерти. – Ко мне тут по непатриотичному отнеслись.

– Вот скажи мне, Карамазов, что дал тебе тот бой? – словно с сарказмом спросил мужчина в длинном бежевом пальто. – Ты же только в брюхо пер… о-о-о, дроби получил.

– Неважно.

– А зачем полез в битву с тем, как его… хранителем? Ты какой-то мазохист, то и дело ищешь, чтобы тебе кто-нибудь надавал по шапке,

– Морс, я получил новое изящное оружие, взамен старого, – с лёгкой радостью, которой так давно не было в мужчине, прозвучал ответ.

И бывший инквизитор вспомнил, как тот воитель в золотых доспехах, восставший из собственного поражения и позора, с глубоким уважением отнёсся к воину, нанёсшему ему поражение. В знак почтения он вернул старый клинок Карамазова и преподнёс ему новый, более совершенный. Свежий меч был выкован из самых прочных и гибких сплавов, заточенный по самым последним технологиям вплоть до последней молекулы на мече и исполненный в стиле древней Византийской Империи оружия, перекованного немного на новый манер, похожего на парамерион.

Внезапно зазвучал мягкий женский голос, разорвавший вуаль нечётких и затуманенных воспоминаний, преисполненный лёгким, но наигранным возмущением:

– И только?

– Вот холера… Карамазов, никогда бы не поверил в то, что слышу.

– Так, настройтесь на операцию. Диспутам и ласкам предадитесь позже, – холодно упрекнул всех Данте, зарядивший в свой пистолет новый магазин с фосфорными боеприпасами.

Магистр, накинувший на себя свой привычный и излюбленный наряд, опустил пистолет в кобуру, висевшую на бедре, и обратился к человеку, полностью экипировавшим амуницию ордена:

– Брат-лейтенант Тит, что сообщил Флорентин?

– Он передаёт, что в посёлке присутствует незначительный контингент полиции, в виде двадцати человек, усиленных двадцатью одним уличным комиссаром и десятью бойцами поместного церковного ополчения.

– Духовно-просветительские войска?

– Ещё не передислоцированы.

Внезапно к ним подошёл Морс и, разведя руками, с толикой недовольства заговорил:

– Вы же понимаете, что нам нужно попасть незамеченными в посёлок. Если мы как-то проявим себя, то вряд ли уже успеем выбраться отсюда.

– Если у тебя есть идея, то ты можешь высказаться, – попросил Тит, сложив руки на бёдрах.

– Пару секунд, – скоротечно сказал Морс и отвлёкся на рацию, которая зашипела у него в кармане брюк. – На связи.

– Морс, я установил заряды в северо-западной части города, прямо под управлением полиции и местным зданием трибунала. Так же, как вы и просили, по периметру района разбросано несколько дымовых шашек. Буду ждать вашей команды.

– Это жестоко, – ввязалась Эмилия, незаметно подошедшая и подслушавшая передачу по рации. – Эти люди нам ничего не сделали. Они просто выполняют свою работу.

– У нас нет иного выбора, – разведя руками, ответил Морс и тут же упрекнул её тем же. – Два дня назад ты убивала тех людей, хотя они тоже просто выполняли свою работу.

На это девушка возмущённо ответила:

– То было совсем другое, мы защищали свои жизни, а не убивали ради цели, – и тут же девица перешла к вопросу. – А как же наш первоначальный план? Разве он уже отброшен?

– Мы не можем рисковать. Флорентин до сих пор не вышел на связь, а прошло уже три часа. Все попытки связаться с ним провалились. Мы не знаем, договорился ли он с хозяевами дома или они его прихлопнули, – после сказанных слов мужчина остановился, вобрал воздуха и более прозаично продолжил. – Пойми, для того, чтобы достигнуть высшей цели, необходимы жертвы, ибо без них невозможна сама победа.

– Тогда чем мы отличаемся от фанатиков Рейха или религиозных изуверов Аравийских Эмиратов? – вмешался Карамазов, подошедший к Эмилии, опустивший на её правое плечо свою руку, обняв девушку.

– Ох, это я слышу от Верховного Инквизитора, что за год отправлял тысячи людей на жестокие казни. Того человека, чьи руки по локоть в крови тех, кто решил выбрать свой путь веры в Рейхе, за что и подверглись каре. – И немного подавшись вперёд, инспектор заключил. – Не тебе мне говорить о целях и крови, мясник.

Карамазов схватился на рукоять клинка, обтянутую кожей, покрашенной в чёрный цвет, со звоном слегка обнажив чуть лезвие клинка. Морс ответил тем, что за долю секунду запустил руку назад и взялся за ручку пистолета, сокрытую за пальто, продолжая в левой руке удерживать рацию.

– Брат, ты знаешь, что даже твоя броня не выдержит этого выстрела. Не заставляй меня это делать, – грозно сказал Морс, но поняв, что дальнейшие угрозы только обострят ситуацию, отпустил пистолет, посмотрел на Эмилию, чья рука опустилась на рапиру и более мягко и спокойнее заговорил. – Хорошо, брат, но знай, я делаю это только для тебя. – И активировав рацию, инспектор недовольным сухим голосом обратился к своему агенту. – Эштон, настрой, пожалуйста, заряды не на нервнопаралитический газ, а на сонный.

– Вас понял, на это уйдёт десять минут, если я не попадусь уличным комиссарам или на камеры.

– Спасибо, – тяжко ответил Морс и убрал рацию в пальто, обратившись ко всем. – Радуйтесь, что кассеты с газом многоцелевые.

Когда всё успокоилось и все стали довольны новым планом, ожидать оставалось около десяти минут. За это время Тит и Карамазов сумели завести диалог насчёт двух одинаковых пистолетов, которые у них нашлись. Только разница состояла в том, что пистолет Тита имел серебряную отделку и был найден в канализации Рима, способен был вести огонь сразу несколькими пулями, а оружие Карамазова сделано на заказ и имело большую дальность. В это время Морс и Данте обрабатывали детали плана, делая его более отточенным и понятным, но внезапно на исходе девятой минуты устройство связи Магистра, прикреплённое к уху, активировалось:

– Да? – холодно попросил Данте.

– Это Флорентин, – послышался запыхавшийся голос со старческой отдышкой. – Слава Господу, я всё ещё жив.

– Мы ждали твоего ответа, – в словах Магистра могла почувствоваться лёгкая толика радости. – Как хорошо, что ты всё ещё с нами.

– Вы должны скорее прийти сюда. У нас у всех очень мало времени.

После этих слов связь оборвалась и вновь настала тишина. Все знали, что сейчас начнётся «веселье», и время будет считаться секундами. Все понимали, что сейчас у них нет права на ошибку и от каждого их действия зависит исход мира.

– Вы, оставайтесь и охраняйте вертолёт! – ледяным воем крикнул Данте двум солдатам ордена, быстро метнув свой взгляд на инспектора, который всё понял за доли секунды.

– Эштон, исполняй! – приказал Морс по рации. – И выходи из посёлка самостоятельно. У нас не будет времени на тебя.

После отданного приказа все бегом рванули к городу, который был в трёхстах метрах от первоначальных позиций. Вид на город отягощал унынием и даже вызывал отчаяние чем-то. Ряды серых двухэтажных домов, по двадцать пять в каждом районе. Чем-то отличались только постройки, принадлежащие Департаментам Власти. В диаметр посёлок оказался свершено небольшим, примерно один километр и поэтому команда до цели добежала примерно за восемь минут, сохраняя силы, чтобы можно было скоротечно ретироваться в случае чего.

По пути им не попалось ни одного полицейского или уличного комиссара, а посему группа добежала до цели, оставшись практически незамеченной, погрузившись и слившись с мириад серых сооружений.

Перед нужным зданием стояло два человека, о чём-то активно разговаривающих и явно спорящих. Первый был облачён в обычный классический костюм старого типа: рубашка, ботинки, брюки и аккуратный жилет. Но вот второй. На нём был расшитый чёрный кафтан и тканевые штаны, уходившие под кожаные высокие сапоги, словно этот человек вышел прямиком из средневекового государства. И догадаться по седой бороде и длинным волосам, что это Флорентин, не составило труда.

– Флорентин, ты нас вызывал? – с лёгкой отдышкой, но столь, же прохладно спросил Данте. – Почему так долго не выходил на связь?

– Потому что наши стены не пропускают радиосигналов, – строго ответил рядом стоящий человек и продолжил столь неприветливо, явно пребывая не в восторге от «гостей». – А вы я так понимаю те, кто должны забрать мою госпожу?

– Да, где она? – взбудоражено, спросил Морс.

– Не торопитесь, у нас для вас плохие вести, иначе бы вы сюда так быстро не явились. Сюда идут силы противника.

Волна ошеломления накрыла всех, кто стоял у двери, только человек в костюме слуги стоял с каменным лицом. Данте всё же разразился вопросом, чем и свергнул повисшую секундную тишину:

– Сколько? С какой стороны?

– Дальние авгуры и агенты на местах сообщают, что наступают две роты Армии Рейха с юга, поддерживаемые лёгкой техникой и сразу на ними полк из Лекс-Милитарис.

– Проклятый Трибунал, – выругался Тит.

– Как вы будите выводить мою госпожу? – поинтересовался слуга, приложив руку к подбородку.

– У нас есть вертолёт, – начал Карамазов. – На нём мы сможем отойти и вывезти отсюда девушку.

– Плохая идея, – сморщив и без того морщинистое лицо сказал слуга. – Никак не подойдёт.

Тут зазвучал голос Морса, в котором слышались нотки недовольства и надменности:

– Простите, а вы военный стратег?

Сложив руки на груди, после чего опустив их и подняв голову, посмотрев прямо в глаза инспектору, слуга, облачённый в приличный костюм и жилетку поверх рубашки, ответил:

– Ну, почти. Позвольте представиться. Я Дюпон фон Ульрих, ветеран воины в Иллирии, участник битвы за «Кровавый Выступ», а иначе «Шип Розы», полковник в отставке, ну и последний командир, его маршал-командор, нанятый Верховным Лордом для охраны.

– Орден Пурпурного Креста, – практически неслышимо сорвалось с губ Данте, но Дюпон всё же услышал знакомое сочетание букв и обратился к Магистру:

– Да, мы когда-то с вашим орденом были братьями, до «Часа предательства ангелов» и «Расплаты огнём».

– Мы думали, вас уничтожили при штурме Афин, – в голосе Данте явно пробивались нотки удивления, которые медленно брали верх над хладностью. – Как вам удалось выжить?

– Давайте вернёмся к действительности, – потребовал Дюпон. – Мы должны выработать план, как вы будите выводить отсюда мою госпожу.

Внезапно Тит, которому надоели простые разглагольствования и болтовня, активировал устройство на шее, у воротника брони, тут же послышались помехи статики, её отменный треск, и обратился в него:

– Пилот, забирай двух воинов, поднимай вертолёт в воздух и веди её к заданным ранее координатам.

– Есть, – последовало ответом из устройства.

– Что ты делаешь? – возмущённо вопросил Карамазов. – Что ты задумал? Объяснись немедленно!

На наполненную гневом и негодованием речь бывшего инквизитора брат-лейтенант ответил холодным спокойствием:

– У меня есть план. Когда вертолёт сядет, вы погрузитесь в него и полетите в сторону севера, сделав крюк, отправляйтесь к цели. Местная полиция нас не потревожит. Так вы избежите нежелательной встречи с войсками противника.

– Это же не весь план? – стал докапываться Морс.

– Я останусь здесь и займу оборону. Их цель это мы все. Встретив здесь сопротивление, они будут думать, что встретились с нами и увязнут здесь надолго. За это время вы сможете далеко уйти.

– Это же верное самоубийство! – вскрикнул Карамазов и тут же громогласно заявил. – Ты не можешь быть один! Я останусь с тобой.

В момент, когда губы мужчины сомкнулись, серебристые глаза единственной девушки поникли тенью, а её лик перестал отражать внутренний свет, словно вобрав в себя суть сумерек. Тит понимал, что Эмилия не может ничего сказать против, воспротивиться этим словам, ибо она сама воин и знает, что есть истинное братство, а потому Тит сам ответил своему другу:

– Карамазов, – положив руку на плечо бывшему слуге Рейха, начал Флоренций. – Ты прав, это истинное самоубийство и план мой – самоубийственный. Но ты обрёл то, чего не можешь потерять. – Посмотрев на девушку, сказал Тит. – Попросту не имеешь права. – Флоренций усмехнулся. – Отступи сейчас и ты сможешь рассказывать истории о собственных подвигах не только друзьям. Я не в первый раз буду удерживать бессмысленную оборону.