Восхождение к власти: противостояние

– Достопочтенный господин, – обратившись к Карамазову, заговорил Дюпон. – Он будет не один. С ним будет вся сила, слава и ярость ордена Пурпурного Креста… его остатков.

– Хорошо, – бессильно кинул Карамазов и, взявшись за плечи Тита, вдохновенно сказал. – Ты истинный брат ордена, которому отдал жизнь, мне было честью служить с тобой. – Последняя пара слов грозили сгинуть в надвигающимся шуме лопастей вертолёта, который, разгоняя пыль, вздымая её клубами к небу, стал садиться на землю, прямиком на широкую и гладкую улицу, распугав немногочисленных зевак. Чёрная машина, хищной птицей села на заданное место.

– Вот и ваш транспорт пожаловал, – с лёгким сарказмом обозначил посадку вертолёта Тит.

Все стали готовиться к отбытию. Дюпон и дюжина охранников, вывел из здания прекрасную девушку в красном платье, на невысоких каблуках с цветом волос красной меди. Лицо дамы выражало обеспокоенность и тревогу, но тёплые слова Флорентина и Дюпона смогли её успокоить. Из голубых, как глубины океанов, глаз девушку потекли слёзы, и она на прощание обняла своего верного слугу.

Тем временем к Флоренцию подошёл инспектор, одаривший его не только словами восхищения, гордясь и превознося подвиг своего друга и брата по ордену, но и собственным оружием. Это оказался очень странный громоздкий и плосковатый пистолет. Ручка была сделана из обычной стали. Под неё крепился курок, возле которого сразу была большой магазин, крепившейся под ствол. Конец оружия был представлен в виде двух дул, исполненных в виде многодырчатых пламегасителей. Морс сразу предупредил Тита, что это оружие рассчитано на один-два выстрела, пока не развалится. Брат-лейтенант поблагодарил своего друга за этот подарок, обняв и похлопав по спине.

Как бы ни было долгим или коротким прощание, но оно закончилось. Чёрный вертолёт взмыл небо и поспешил скрыться в севере с важным грузом на борту, оставив после себя лишь облако серой пыли. Тит Флоренций остался на земле, готовый исполнить собственную клятву. Но в этом он был не один.

Дюпон фон Ульрих тут же отдал команду своим людям о формировании защитного периметра возле главной площади, и там жен устроить полевой штаб, несмотря на то, что вся эта местность легко простреливалась с четырёх сторон.

Из здания, где последние полтора года пробыла Калья, бегом, как на марше, выбежало не менее пятидесяти человек, одетых в классические костюмы с жилеткой, но при этом усиленных бронежилетом. Каждый боец держал в руке крайне интересное оружие, не похожее на вооружение солдат Автократорства или ордена. Это были винтовки, выкрашенные в белый цвет, имеющие цифровой приплюснутый оптический прицел, сильно изогнутую рукоять и длинный ствол.

– Господин Тит, вы понимаете, что наша оборона долго не продержится? – передёргивая затвор на своей винтовке, мрачно сказал Дюпон.

– Но мы должны сделать, всё что сможем, всё, что от нас потребуется.

– Ну что ж, с нашим долгом всё становится намного проще, – холодно, даже как-то серо, улыбнувшись, проговорил Ульрих, затем командирским голосом обратился к своим бойцам. – Займите главную площадь! Занимайте оборону в домах. Вышвырнете оттуда гражданских!

После этого приказа какая-то часть солдат, ведомых приказом и нуждой, мгновенно поспешила зайти в дома, расположенных с южной стороны и оборудовала огневые точки, а испуганным и ошеломлённым гражданам пришлось искать убежище в других квартирах.

К двум командирам подбежал обычный солдат, изрядно запыхавшись, выдал:

– Маршал-командор, авгуры ближнего действия сообщают, что противник на расстоянии километра. Они будут минимум через две минуты.

– Вот и посмотрим, из чего сделаны солдаты этих краёв, – едва ли не прорычал Дюпон, сильно изменившись в лице, мгновенно прильнув к своему устройству радиопередачи на шее. – Последние солдаты ордена! Приготовиться к бою!

«Вот он и конец» – подумал про себя Тит. Он стоял и видел, как бойцы некогда славной организации занимают позиции у монумента нового правителя, у зданий и в домах, приготовившись искупить грех позора кровью, исполняя свой последний и истинный долг – охранять свою родину, даже от безумцев внутри неё.

Флоренций сам добежал до огромной статуи Архиканцлера, заняв позицию вместе с Дюпоном фон Ульрихом. Брат-лейтенант, прильнув к статуе спиной, оторвался от неё и направил дуло прямо в сторону нападения. В прицеле автомата уже виднелись наступающие стройными рядами группировки противника, усиленные бронетранспортёрами.

– Огонь! – приказал Дюпон и канонада понеслась.

Местность наполнилась футуристическими и зловещими звуками выстрелов, похожими на искажённое звучание металлических пружин и пространство было растерзанно снарядами, похожими на маленькие плазмойды, что с бешеной скоростью устремились к наступающим солдатам. Воздух наполнился ароматами химического пара, сильно ударившими по носу.

Первые ряды противников пали словно подкошенные, с прожженными грудями, торсами и выжженными лицами. БТР попытались ответить огнём из крупнокалиберных пулемётов, установленных на них, но тут, же замолчали, исчезнув в вихре адского пламени, которое накрыло их с небес, вспоров машины, подобно тому как нож порет картонные коробки. Воздух спешил наполниться ароматами жареного мяса и плавленого металла.

Тит обратил внимание к небесам и увидел, как над театром военных действий парит под небосклоном боевой беспилотник, несущий смерть всем тем, кто подойдёт близко к их позициям.

Всё складывалось в их пользу, рота армии Рейха оказалась выкошена парой залпов, но сразу за ними в бой вступил полк из Верховного Трибунала, поддерживаемый танковой колонной, начавшей сокрушительный обстрел. В эту же секунду, после серии оглушительных залпов с юга, части нескольких домов взметнулись к воздуху, пропав в огне и грязи.

На Флоренция один из подобных домов плюнул кусками строительного материала, взорвавшись рядом с ним прямо на краю улицы. Он успел закрыться и некоторые материалы пролетели мимо него.

– Танки – ваша приоритетная цель! – Дюпон оповестил по связи оператора летательного аппарата.

И беспилотник тут же ответил по танкам залпами двух ракет, которые со скоростью, неуловимой для глаза, устремились к цели. Послышался взрыв, и навязчивое ощущение как в нескольких километрах гибнет ещё один танк.

Брат-лейтенант подался из укрытия и начал отстреливаться из своего автомата. Его трассирующие масс-реактивные снаряды устремились к цели, разрезав дом от сгоревшей наступательной техники и неясно было, попал ли Флоренций в кого-нибудь. А тем временем воины Пурпурного Креста продолжали вести едва ли залповый огонь из своего энергетического вооружения, обильно поливая противника плазмойдами, озаряя поле битвы в игривые синие цвета.

Но и враг не стремился оставаться без ответа. С позиций наступления, где за считанные минуты наступления, гибли десятки, обращая военное действо в бойню, пытались отстреливаться, как могли. Солдаты ведут огонь из своих простеньких автоматов в туманную мглу не зная, попали ли они в цель. Наступательная техника, вроде БТР и БМП открыла беспорядочный огонь по своему противнику, продолжая идти на обречённую смерть, гибнув в огне от ракет беспилотника или сгинув от лёгкого бронебойного вооружения, так и оставаясь на поле битвы вспоротыми и разорванными.

Возле позиции командования царит рой различных пуль, выпущенных в хаотичном порядке, заполнив пространство свойским звенящим рёвом. Дома, позиции обороны то и дело заливались ливнем свинца, отчего ответный огонь становился всё реже.

Всю городскую местность заполонил неистовый вихрь пуль и адская буря плазмойдов, разорвав её, синим свечением и трассирующими очередями. Сама земля застонала от массивов огня. Воздух наполнился десятком различных «благовоний» войны: от запаха пороха и плавленого металла, до ароматов строительных материалов, разлетевшихся в шторме танковых залпов, которые продолжали утюжить город.

Но, несмотря на всё численное превосходство силы Автократорства оказались бессильными перед техническим совершенством, что повергал врагов в ужас. Танки продолжали гореть один за другим, мобильные боевые машины оказывались бесполезными перед бронебойным оружием, а автоматы и защита обычных солдат становилась ничем против энергетического оружия воинов ордена.

И вот наступление моментально перешло в кровавую и роковую кульминацию боя, которое перевернуло всю суть и положение на театре военных действий, обернувшись в чёрный саван катастрофы.

Сначала с позиций наступления вверх, стремясь в поднебесье, сорвалась ракета, устремившаяся к беспилотнику, и закончившая свой полёт тем, что в небе расцвёл огненный цветок, окружённый обломками летательного аппарата. Ну а затем на горизонте появилось три массивных вертолёта, выкрашенных в серый, безликий цвет. Тит сразу догадался, какой груз несут на себе эти хищные птицы, готовые привнести алое возмездье.

– Сконцентрируйте огонь на этих машинах! – крикнул в яростный шторм войны Флоренций, но его никто не услышал, кроме Дюпона, который и передал приказ.

Концентрированный огонь на одном из вертолётов при нескольких прямых попаданиях из гранатомётов вывел одну из боевых птиц противника. Она издала скрежетания, выплюнула огонь и куски металла под винтом, задымилась и, кружась в безумном танце, завалилась на дома, после чего произошёл оглушительный взрыв. Но два оставшихся вертолёта всё же сумели десантировать свой груз.

С расстояния десяти метров над землёй зависли боевые машины, от которых продолжал исходить звук мощных лопастей и стрекотания попавших снарядов-плазмойдов. И на дорогу спустились два воина. Первый был в полном обычном экзоскелете Стража Шпиля, вооружённый переносным крупнокалиберным пулемётом. Как только его тяжёлые сапоги с громоподобным грохотом опустились на землю, сделав в ней выбоины, воитель передёрнул затвор и начал вести обстрел всего, что было, попадало, в его поле зрения. Крупные патроны буквально разрывали здания, кроша бетон и пластик в пыль, словно это тряпье.

Второй воитель, «спустившийся-с-небес» оказался экипирован в самую лучшую броню, которую только могло предоставить Автократорство. Это была прекрасная, искусно выполненная броня Стража Шпиля, с золотым напылением. На его груди был выгравирован Орёл Справедливости – двуглавая птица, имеющая стилистику по орла из НСДАП. Все части его облачения имели готическую выправку, словно это золотой рыцарь из раннего средневековья. А шлем его был увенчан синим плюмажем, сделанным в виде конского хвоста. Его же оружие было представлено уже не алебардой, а длинной и с широким лезвием глефой, которое то и дело постанывала от подведённого к ней заряда.

Воитель в золотой броне указал на Тита острием опасного оружия, блеснувшего в свете пролетающих сгустков плазмы, и из динамиков шлема послышалась искажённая в злости, гневе и трансляторе звука, речь:

– Ты… мы с тобой в последнюю нашу встречу не довели дело до конца. Ты убил моих братьев, за что и поплатишься сегодня. Я набью твоё чучело требухой и поставлю посреди Рима! – грубым злобным рычанием закончил командир того, что осталось от Гвардии Шпиля, и взял своё оружие в боевое положение, которое стало нагнетающее трещать.

Сразу после этих слов за злотым воителем, из дыма догорающей техники прорвались выжившие солдаты противника, которые сумели пробиться через нескончаемый поток плазмы. А за пехотой сразу пожаловало несколько танков, ставших бить прямой наводкой по позициям защиты, разрывая на куски её солдат.

Командир «Стражей Шпиля» кинулся с рёвом вперёд, поддерживаемый вихрем свинца.

– Все отступаем! Отходим! – приказал по рации Дюпон и, хлопнув по плечу Тита, стал отходить в сторону таинственного дома, продолжая отстреливаться из своего оружия.

Оборона была прорвана и это в доказательствах не нуждалось. Из обороняющихся солдат осталось менее двадцати, остальные же сгинули в танковых залпах и пулемётных очередях «Стража Шпиля». Все пытались отступить.

Флоренций вынул пистолет, найденный в канализации, и направил его на командира противников, но посмотрев на то, что другой Страж Шпиля готовится перемолоть в мясо из своего оружия часть солдат «Пурпурного Креста», повернул оружие влево и выстрелил. Пистолет разлетелся на куски, но выплеснул снаряд, который с рёвом и огненным черчением устремился к противнику. Силы выстрела неведомого оружия хватило, чтобы пробить наколенную защиту, зайдя сзади. Колено противника брызнуло кровью, ломтями плоти и кусочками посеребрённой брони. Противник неистово взвыл и сел на одно колено, чем обеспечил безвредное отступление для солдат.

Но в своём жутком бессилии Страж Шпиля застонал и открыл огонь по Титу, пытаясь его пристрелить. Все пули попали в монумент Архиканцлера, откалывая от него кусок за куском, пока конструкция не захрустела бетоном и не рухнула на безумного стрелка. Глыбы бетона накрыли Стража Шпиля, чем вырубив его, подняв в воздух облака бетонной крошки и перепахав дорогу.

Тит Флоренций остался один держать оборону и без укрытия. Оценив ситуацию, поняв, что на несколько секунд он оказался, прикрыт облаками пыли он развернулся и попытался отступить. Но внезапно получил тычковый удар, от Командира «Стражей», выпрыгнувшего из бетонного тумана, тыльной стороной глефы, что откинула его на три метра к дому, едва не выбросив в бессознательное состояние.

Брат-лейтенант почувствовал, как по рёбрам бежит огонь, а все кости трещат в безумстве пульсирующей боли, как его пальцы сжимают куски асфальта и бетона, который раскрошился от массивов обстрела и того ада, что здесь развернулся. Но Тит почувствовал в себе силы дальше бороться за жизнь. Он завёл руку за пазуху и вытащил пистолет Морса необычной конструкции.

К Флоренцию медленно, поигрывая глефой, подходил командир, уже думающий, что победа в его руках, что сейчас он свершит желанное возмездье, но Тит, продолжая лежать, направил в его грудь пистолет и надавил спусковой крючок. Сгусток, похожий на прямое аэрозольное впрыскивание, ослепительной энергии, неописуемого бело-синего, с примесями нежно-жёлтого, цвета устремился к золотому воину, который попытался увернуться. Выстрел угодил в левую руку, которая просто превратилась в обугленный кусок мяса, практически испарившийся от «адского аэрозоля». Вся броня на руке, сам сплав превратился в стекающий жидкий металл, который окропил землю. А сам командир, издавая дикий рёв и крик агонии, попытался скрыться, но Тит этого уже не увидел. По месту, где он лежал, был дан танковый залп и дома рядом с ней, сам асфальт пропал в вихре рокочущего пламени, ознаменовав конец бессмысленной обороны.