Во имя порядка: у истоков Союза

– При летах, в правлении второго магистра Святого ордена, имел Святой орден великую битву с теми, кто ходил под знаменем Килры-предателя (будь он проклят навечно). В побоище том пало много мужей храбрых, но и враг потерял трёх мужей, что с Килрой мятеж учиняли, а вместе с ними и войско всё их. Схоронены они были под королевской горой, кости их стали подношением Мальфасу во свидетельство преданности нашей. Имена их проклятые – Царант, Каррку и Цунвиль».

– Хорошо, – потёр руками милиец в кожаной броне. – Я направлю туда своих людей, пусть они посмотрят. Если там реально кости «Кузенов», то вместе с Жоффеем, четверо мертвы. Остаётся всего-то шесть.

– А что у тебя? – рука Вилдаса провела по изумрудно-шершавой обложке. – История коронных земель Мальфаса? Ты где её нашёл?

– Здесь. Святой орден в своё время приложил достаточно усилий, чтобы эта книга сгорела кострах.

– Почему?

– Ибо только Эндерал мог быть первой и единственной коронной землёй Мальфаса, – ответ, сказанный холодной речью, без намёка на предполагаемую иронию, прозвучал особо жутко. – Интересно, что впервые Мальфас решил сделать своей землю Мьяр Араната, а не Эндерала.

– Что же заставило его поменять решение?

– Неизвестно. В книгах вскользь упоминается, что «избранные Мальфасом в сердцах своих имели путь хаос, который отвернул их от истинного света божества и положил вражду между ними и Мальфасом».

– И опять этот древний орден! – возмутился Вилдас. – Огонь, вода и хаос. Три пути, будь они прокляты.

– Что, прости.

– Я изучал много старых текстов о древнем ордене, который пытался сохранить мир до времён Рождённых светом и там был один из путей, именуемый хаосом. Рабы страстей, террористы во имя порядка, садисты, которые приводили враждующих к миру устрашением и заключающие союзы со сторонниками зла, чтобы воевать с ещё большим злом.

– Тогда это многое объясняет, – Мирро открыл книгу на одной из закладок и показал пальцем на строки. – Тут говорится, что, когда пришли Светорождённые от «трёхсторонних ревнителей порядка» практически ничего не осталось. Я ломал голову, кто такие эти «ревнители», а вот теперь сообразил, – Мирро сложил руки на груди. – Видимо на Мьяр Арант Мальфас взял последователей из пути хаоса, но те стали жить не так, как он предполагал. К тому же тамошние аэтерна вступили в битву с мальфитами.

– Как так?

– Да, – Мирро лихо перелистнул страницы книги, и указал на строки. – Вот здесь. «Аэтерна, населявшие Мьяр Аранат встретили последователей Мальфаса холодно и, если верить найденному, даже враждовали с ними. Тому свидетельство – раскопки в трёх местах Мьяр Араната, где были найдены кости людей и аэтерна, с характерными отметинами от клинков, в доспехах и с оружием. В некоторых случаях даже удавалась распознать символику древних аэтернских домов и некие «шесть шипов».

– Интересно, – задумался Вилдас, – Залы Мальфаса, первая база несостоявшегося ордена. Там должен был возникнуть штаб Мальфаса, но что-то пошло не так.

– Если ты помнишь, все Рождённые светом – аэтерна. Мальфас просто заступился за своих сородичей и уничтожил нерадивых адептов. Остаётся загадкой – что не поделили аэтерна и хаосопоклонники.

– Ладно, с историей потом, а теперь что по нашему врагу? – Вилдас отошёл в сторону и немного долили масла в лампу, света тут же чуть прибавилось. – Нужно понять несколько вещей. Где нам искать «Кузенов», кто правит Железным Королевством и где штаб-квартира Либры? Если мы разгадаем это, то сможем нанести смертельный удар по врагу.

– Я знаю… я уже тридцать лет в «своём деле», так что не нужно мне это говорить, – Мирро погладил кинжал на поясе и Вилдаса тут же бросило в холодный вид при воспоминании, что он им творил. – Мои «окаменелые» рыскают по Арку в поисках чего-нибудь стоящего.

– А что если подождать конца этой войны? Королевство Золотого берега наступает с запада, Аркская Республика и Княжество подрежут его с юга, а Баронство с востока. Рано или поздно, они уничтожат нечестивцев.

– Ну сокрушат легионы Эндерала Железное Королевство и дальше? Либра вместе с «Кузенами» уйдёт в подполье и станет вновь готовить заговоры, – Мирро отошёл в сторону и взяв пару пыльных свитков, разложил их. – Это древние карты Эндерала. Скажи, что ты видишь тут?

Вилдас присмотрелся. Он заметил на севере страны и далеко на юге, на отдалённом острове отметки, слабые зарисовки, которые должны были войти в общий композиционный план, но художник отторг их. Теперь там лишь отметены, от которых так и не удалось избавиться.

– Какие-то обозначения на юге и севере Эндерала.

– Ты прав. Я поднял здесь пыль, пергаменты и какие-то обрывки из записок и знаешь, что узнал?

– Что же?

– На севере и на юге есть храмы, принадлежащие древней цивилизации.

– Насколько древней?

– Эта цивилизация вроде как существовала до пирийской и сведений о ней практически нет. От них из значимого остались только эти храмы, – Мирро перебрал пару пергаментов. – И самое интересное – по крайней мере в храме на севере собирались последователи Либры двести лет назад. Так рассказали знающие из Ралаты и «обречённый» Тараэль.

– Ох, дело принимает крайне неприятный оборот. Древание храмы, культы и ритуальные убийства. Бр-р-р.

– Это ещё не всё, – Мирро пододвинул стопку бумаг. – Это отчёты лазутчиков-ралаимов, которые не столь давно вернулись из обширной разведки. они указывают, что там опять развернулась активность. Именно на севере, в горах Фростклифф, и на юге, там. где недавно был подавлен культ Коры.

– Но зачем? У врага итак достаточно ячеек в городах.

– Всего лишь пешки, мясо на убой, – если бы у «окаменелого» были бы эмоции, то несомненно он произнёс бы это с неприязнью. – Это базы, оперативные пункты, – предположил Мирро. – Древние храмы служат источником силы, подпиткой для культистов. Так было двести лет назад, когда Либра была активна. Там она планировала и питалась энергией древней магии, а может…

– Что может?

– Их вёл некий огонь, как следует из книги про мясника. Может быть это были и «Кузены», а может быть и инфернальные сущности, те «высшие», что указывали им путь. Вот зачем им мог понадобится храм – там граница между материей и эфиром тоньше всего.

– Ралаим говорил, что Либра была создана «Кузенами», как скальпель – для точных ударов.

– Тогда «кузены» создали Либру и определили ей такой ход службы. Этого я уже не могу знать, – Мирро отодвинул накопленное по культу и перешёл к другой теме, в его пальцах сверкнула пластина, на которой выбит символ – шесть шипов стали фоном для грозного рунического ока.

– Что это? – спросил Вилдас, осторожно касаясь элемента доспеха.

– Снято с трупа одного из телохранителей Хашарима. Я посмотрел изображение и нашёл удивительное сходство с символом Святого ордена.

– Опять какая-то организация, секта? Не многовато-ли?

– Ты прав, но не совсем.

– Это религ…

– Нет, – резко оборвал Мирро. – Орден ночи, созданный по образу Святого ордена, – Мирро разложил протоколы допросов пленных. – Судя по всему в него входят хранители, присягнувшие Пути хаоса. Они контролируют Железное королевство, стали чёрным отражением Эндерала при власти Святого ордена, отчасти скопировав его структуру.

– Хм, как-то всё сложно получается, – взялся за голову Вилдас.

– Всё просто – есть три элемента – «Кузены», Либра и Железное Королевство. «Кузены» в падении Ордена увидели шанс захватить власть и заявить о себе миру, а остальные два – просто инструмент. Так я думаю.

– Нет, тут явно всё куда глубже. Они построили отражение Эндерала, железный порядок через якшание со злом.

– Вилдас, – холодно-твёрдо произнёс Мирро. – Что касается целей и идей – это уже не ко мне. Моя задача – определить цель, выследить и убить. Так меня учили, такова моя работа и смысл жизни, – с призраком гордости заявил Мирро, отчего проповеднику стало не по себе; ассасин, пододвинув карту, стал по ней водить пальцем. – Таким образом, у нас сейчас три точки удара – Фогвилль, Золотой лес и Тальгаард. По крайней мере там ставки Ордена ночи. Что касается Либры – если мы хотим «убить» их центр, то нас ждёт нелёгкая прогулка на Кору и на север.

– Хорошо, – выдохнул Вилдас, понимая, что его поиск дочери на трактах у Златоброда ему теперь кажется лёгкой прогулкой, чем-то беззаботным.

– Я тут заметил, что ты скинул с себя одеяния огнепоклонника. Ты перестал верить в огонь?

– Это тяжело объяснить, слишком тяжело, – отстранённо заговорил Вилдас. – Я призвал «дух огня», саму его божественную суть, но враг рассеял её. Он переборол то, что было эманацией божества, оно оказалось сильнее его, – парень поник, опустив голову. – Ты не представляешь, что я тогда почувствовал.

– Нечто оказалось сильнее твоего божества?

– Да… а если нечто больше него, то это не бог, – опечаленно, на грани безумного уныния произнёс Вилдас; Мирро прочитал в его быстро поникающем настроении слабость, болезненную пустоту, которую он пытался заполнить верой в огонь.

Вилдас поднял голову, усилием воли подавив в себе вспышку хандры. Он гордо принял удар судьбы, несмотря на то, что изнутри его продолжает точить ощущение смертельной бездны, которой нечем нельзя заполнить. Сначала Светорождённые пали, оставив его, словно ребёнка, которого бросили родители, а потом и тепло божественного огня было уничтожено холодом хаоса. Осталось только сладкое журчание воды, о котором напомнил и ассасин:

– А как же второй путь?

– Я был на ритуалах водопоклонников и не знаю, насколько они правы в своей вере, – Вилдас показал палец, где блеснуло кольцо с синим камнем в оправе, а затем вынул из кисета книжку в цвета воды обложке. – Это «Аквус Дэйси», «боговода», их священное писание, свод правил и законов пути воды. Но там… я не могу сменить пламенную веру на спокойное созерцание мира… они не стремятся выжечь скверну в душах, а тихо вымыть её.

– Так это же по тебе больше по душе, – холодно заметил Мирро. – Разве не так? В ваших разговорах с Джаэлем больше превалировал подход мирного объяснения, как я наблюдал. Ты не вдалбливал ревниво ему в голову своё мнение, а мягко убеждал.

– Ты реально уверен, что это моё? Что вода – это верный путь следования? – спросил Вилдас, вспоминая, как именно чародеи синего пути смогли одолеть того монстра.

– Я сам верю лишь в холод стали, поэтому не могу тебе ничего сказать, – с оттенком строгости произнёс Мирро. – Ты сам выбирай, что больше тебе по душе и куда ты идёшь. Только будь крепок духом, ибо придётся встретится с ужасным врагом.

Вилдас погрузился в «залы памяти». Он почувствовал, как мысленно вернулся к позавчерашнему дню, когда посетил храм воды. Отовсюду лилась вода, тихое журчание услаждало дух, отёсанные гладкие стены цвета бирюзы украшались руническими символами волнистых линий. Вилдас босыми стопами шагал по зеркальному полу, покрытому тонкой водной гладью к алтарю в центре, представленным массивной мраморной чашей, наполненной живительной влагой. Местный жрец проводил ритуал омовения, произнося молитву о том, чтобы вода очистила телу и душу младшему неофиту. А недалеко ждали хранители из Святого ордена, чтобы получить благословение и совет.

«Может быть это моё», – подумал Вилдас, чувствуя, что ему нужна новая опора в мире, где зло готовится пустить свои когти в души.

Внезапно Мирро спросил:

– А как же вера в Единого?

Если бы этот вопрос услышал Сигизмунд, то он непременно бы ответил, почему Церковь Творца безошибочна в своих догматах и суждениях. Он знал, что от времён Азатарона до самых сих дней есть «община завета с Творцом», которая несёт свет веры и истины в мир и только она права насчёт мироздания.

Гросс стоял в церкви и внимал сладкому пению священника, который кадит возле алтаря в дальней части храма и совершал обряд, прошедшему сквозь века и отражающему жизнь общины завета.

– Спасти нас, милостивый Творче от духов злобы поднебесной и защити от врагов, видимых и невидимых.

В чёрном одеянии священник вышел к людям и поклонился. Немногий народ так же ответил поклоном. Пригнулся и Сигизмунд. В тёмной простой рясе он занял место рядом с обычными людьми и аэтерна, отдав и ум, и сердце молитве Создателю.

– Благослови народ предстоящий Единый, – запел у алтаря священник. – Помилуй нас Творец, всех благоносящих помяни в стране Твоей, всем милующим прости их грехи, всем пленным даруй свободу и всех служащих помилуй.

– Помилуй нас Создатель, – прошептали люди.

– Слово Твоё услышим, реченное к нам через века! – возгласил священник.

Служитель Единого обратился к алтарю и окадил его, обойдя по часовой стрелке, а затем поднял высокого над головой книгу в золотой обложке. Она настолько массивна, что руки старого священника дрожат, но он держит её и дойдя до аналоя возложил и раскрыл на аналое.

– Чтение Предания, Книги силы и скитаний! – объявил священник и перстосложенно благословил молитвенников. – В дни онные ходил пророк Мафария пред царём Осс’Тианским и предупреждал его, что не нужно рабство держать на избранных Его. Но не послушал тогда Ашиак и продолжил тиранить народ, но поплатился за это вскоре – многие бедствие постигли его град. Тогда вновь воззвал Мафария пред Ашиком и убедил того, что нужно отпустить избранных Его и молитвой посрамил богов Осс’Тианских, разрушив прескверное капище. И был отпущена «община завета» и отправилась на север.

Книга закрылась, отрывок зачитан и народ поклонился, когда священник осенил людей и аэтерна собранием текстов, заключённых в золотой обложке и удалился, дабы положить его на алтарь. Сигизмунд на секунду вспомнил тому, чему учили его.

Предание, Писание или «Собрание книг священных»… у этой книги много названий внутри Церкви, но суть одна – история общины завета. В «Книге бытийности» рассказывается долгая жизнь первых верных и то, как Творец насадил их в месте покойном, давая им жить в мире и обещая защиту за верность. После неё целый свод законов, прозванный «Книгой закона», в которой Творец давал общине завета правила жизни, дабы они не смешались с теми, кто отвергает свет и не совратились обманчивым соблазном тьмы. После следует долгая эпоха споров, раздоров и скитаний, отразившаяся в «Книге силы и скитаний», где выделяются и праведные судьи народа и истории великого падения, и пророки, ведшие общину завета, гонимую за её несогласие с безумием, творившимся в мире. И вот «Книга надежды» рассказывает о семи избранниках Творца, которые были им благословлены на создание порядка и о том, как им из числа ревнивых последователей аэтерна была избрана гвардия – серафимы. Повествует она и о том, как эти «избранные» пали, объявив себя богами. И «Книга времени», последняя, и самая печальная, где община завета лишь помощью Творца спасается от преследований последователей светорождённых и где Создателем даётся обещание, что «община» превратится в могучую церковь.

«Во истину, исполнилось предсказанное», – подумал Сигизмунд, смотря на то, как далеко и широко распространилась истинная вера в Творца. Его глаза видели многое – то, как люди молились «семерым» и те же плевали на их статуи, когда узнавали, что «боги» мертвы, как улицы забивались фанатиками, а затем прокатывались актами неповиновения культу Светорождённых, но ещё никогда он не зрел того, как семя новой веры так быстро и богато прорастало.

– Путь ваш да будет прям, – пропел священник, вернув Сигизмунда к богослужению. – Жертвы нашей в виде сожжения хлеба или заклания Ты не пожелаешь, ибо главная жертва для Тебя – сердце наше сокрушённое, принесённое в покаянии.

Служитель Творца, который сейчас знаменовал народ избранный отошёл от алтаря, напомнив собравшимся о долгом скитании, о том, что долго их предки шли по миру, а кадило от которого исходил сладкий запах ладана есть возношаемые молитвы в странствии.

Лампады и свечи, мирно горящие в алтаре и по углам, создавали томную приятную атмосферу молитвенного покоя. Смотря на умиротворённые лица собравшихся, стены, исписанные картинами из Предания, и движение священника, внимая пению и молясь, Сигизмунд ощутил желание остаться тут навсегда, и чтобы служба никогда не прекращалась.

«О, Единый, помилуй меня и помоги нести свет закона Твоего!» – взмолился в себе Сигизмунд, пока священник смолк и восходил к алтарю. – «Дай мне силы сражаться с тьмой, дай мне силы перенести все искушения и противостоять губителям мира. Ты – Создатель, се признаю это и клянусь нести призвание инквизитора до самой смерти».

Раскрыв маленькую книжку, священник стал с неё читать молитвы, а затем обернулся и подойдя к алтарю взял круглые порезанные хлеба. Он вынес их народу и положил на небольшой столик, к которому стали стекаться люди. И ещё один символ за которым таится история – когда Рождённые светом пали в прелесть и «община завета» была гонима, то в день голода послал им Творец пищу – хлеба, спасшие народ Его в дорогах.

Настоятель храма поднялся на небольшое возвышение и поклонившись алтарю взмолился:

– Царь Небесный, гонителю духов зла и победителю всякой скверны, укрепи души наши в борьбе со злом и научи нас милости. Крепкий Единый, исцели нас от скверны плоти и духа.

Инквизитор так же осенил себя сложением рук, напоминающим чашу – главый символ Церкви.

– О, Творец, по великой милости Твоей, даруй нам мир и покой, сохрани землю эндеральскую от всякого зла и огради племя наше от козней вражеских.

«Мир действительно был нужен», – подумал инквизитор, вспоминая последние события. Сигизмунд был свидетелем того, как на Соборе Церкви было провозглашено, что Инквизиция теперь будет охотиться за еретиками из Либры и ей передаются для этого едва ли не исключительные полномочия. Сенат моментально это подтвердил и теперь целые полчища инквизиторов и их помощников рыскают по Арку, Речному и Златоброду в поисках любого проявления скверны. Это шаг резкий, но нужный, ибо Весы могут готовиться к любой возможной пакости.

Культ в Златоброде был похожем на то, что творит Либра, но стал совместным детищем Железного Королевства и Весов, которые там хотели устроить место прокола, червоточину и источник пожара, из-за которого сгорел бы весь Союз. За инцидентом в Арке и Речном напрямую стоит Либра… «Фогвилль» не в силах туда добраться, да и у него попросту не хватит мастерства и умений. И чтоб такого больше не допустить Инквизиция примет все возможные меры, даже если они будут крайними.

Вечернее богослужение медленно переходило в завершающую стадию – священник взял кубок с водой, над которой читались молитвы и призывалось имя Создателя и макнув кропилом капельками забрызгал всех собравшихся. Ещё одна история кроется за этим из Предания – то, как Создатель очистил «общину завета» от всякой грязи подобно тому как вода смывает сальность, когда они взмолились о том. Следовало это со страниц Книги Бытийности, когда в царстве на юго-запада «новоявленного Нерима»26, отведённого для жизни «общины завета» стал впадать народ в поклонение разным богам и сурово предостерёг Творец их от сего, в знак примирения послав дождь после долгой засухи.

Священник снова взял кадило и вышел к собравшимся. Он опять описывает круг по храму и клубы сладостного дыма исторгаются от звонкого инструмента и вновь молится народ. Сигизмунд же полнится удивлением от того, насколько быстро из маленькой ячейки церковь стала могущественной организацией… слово её впало в сердца многих алкающих душ. Из пары десятков человек при помощи слова Первосвященника и подвига Исаила она приросла числом и силой.

Завершив свой путь, священник вышел к аналою, куда положил небольшую книжку и раскрыв её, стал быстро читать текст. Сигизмунд понял, что ещё немного чтения часов27 и служение закончится, отчего на душу легла тень печали.

Сигизмунд отошёл в сторону, присаживаясь на одну из скамей, погрузившись в воспоминания. Он проделал долгий путь, но куда он его ведёт? По какой стезе поведёт его Творец и во имя исполнения каких целей? На это не знает ответа, но чувствует, что долг и праведное призвание зовёт его дальше бороться с внезапно появившимся злом. Скрывая свои намерения «арповыми налётами», посылая в города своих агентов и создавая ложи культов он долго готовился к войне, но и Эндерал, скреплённый узами новой веры и закона не так слаб. Враг ещё пожалеет, что решил показаться из норы.

В руках инквизитора оказалось несколько листов, которые он вынул из кармана. Приказы инквизиции, приписывающие доставлять на допрос всех тех, у кого найдут литературу Либры, её атрибутику – маски и мантии. Очень забавной показалась «Книга законов Весов», где прописывалась их несуразная вера и догматы. Вилдас поморщился, вспоминая, что они поклоняются хаосу, через который мир придёт к порядку и пустоте, дарующей свободу. Законами их стали почитание жестокости, методика террора, потакание своим страстям и внимание «пророкам» и «великим духам».

«Проклятые безумцы», – окрестил их Сигизмунд, узнавая в «пророках» тех отверженных и проклятых, ходивших с Килрой, а в «духах» – существ, которых в Святом ордене прозвали «высшими». Они – обычные сектанты, полные безумства, культ, который «Кузены» создали ради исполнения своих нечестивых прихотей и приговор для них один. Приговор, который Сигизмунду тяжелее всего исполнять, ибо горче всего его вершить над разумными созданиями, сотворёнными как образ Великого Отца.

– Будем благодарны за всё Творцу, – пропел священник, вернув Гросса к богослужению.

Тяжело выдохнув и глубоко вдохнув, инквизитор поднялся, подойдя к концу храма, где и громоздится алтарь.

– Творец – истинный наш Бог и нет иного кроме Него, – провозгласил священник и поклонившись, сделал шаг вперёд от каменного алтаря, заговорив не молитвенно. – Дорогие братья и сестры, вот и наше богослужение окончено. Я благодарю вас за участие в нём, и напоминаю – в эти тяжёлые времена помогайте друг другу. Сейчас нелёгкие дни, так облегчим же их любовью друг к другу.

Сигизмунд преклонился и с концом богослужения только собрался уходить, как был остановлен молнеиподобной мыслью. На секунду ему показалось, что всё замедлилось, движение мира практически прекратилось, но страха это не вызвало, лишь внезапную вспышку благой уверенности, что всё это не просто так.

Ему навстречу идёт фигура, которая движется столь плавно, что кажется будто бы она плывёт. Серая мантия ложится на начищенный до ослепительного блеска нагрудник, украшенный странными витиеватыми символами и знаменем Грааля. Лика не видно из-за плотного, низко опущенного капюшона.

Гросс при виде незнакомца не ощутил страха или недоверия, лишь странную теплоту и уверенность. На глубоком инстинктивном уровне он чувствовал безопасность и защиту, будто бы эта таинственная личность несёт с собой власть Некто более сильного и могущественного.

– Кому ты служишь? – тихо прошептал Сигизумнд, чувствуя потустороннюю и колоссальную силу в явленном существе.

– Истине живой, Царю света, что сам есть Свет, – дал до чистой ясности прямой ответ «посланник», что заставило инквизитора дрогнуть и инстинктивно преклони колено.

– Не нужно, – кратко прервал его «вестник». – Я пришёл тебе сказать, чтобы ты обрёл меч древний, освящённый Светом против тьмы. Вам идти против пятерых архипредателей, но старший из них мазан самой тенью. Обычная сталь его не возьмёт… нужен клинок, что сразил пятого предателя. Меч, выкованный мастерами у Алтаря света и освящён в первом храме Творца и скитающийся по миру.

– Где же его искать? – с чувством готовности исполнить любой приказ спрашивает Сигизмунд.

– Начни поиски с места, где мог пасть отступник, – тихо отвечает таинственная личность. – Только встань на путь поиска.

– Если можно, покажи, как это было.

Он протянул вперёд ладонь и раскрыл её, из неё незримо для остальных, но явно только для Сигизмунда явились клубы дыма, в которых стали являться образы и деяния далёкого прошлого. Вскоре вся белая дымка объяла Гросса переместив его на несколько веков назад.

И инквизитор ощутил себя свидетелем истории древних дней. Оказавшись в Эндерале года семь тысяч двести двадцать восьмого года, он увидел множество людей, вооружённых самым разнообразным оружием, а вместе с ними и предводителя некого движения, громко взывающего к чему-то великому:

– Братья и сёстры, ставшие мне ближе всего на свете за эти шесть лет долгой беспрестанной борьбы, мужайтесь, ибо настаёт момент великой сечи! – воззвала девушка, занявшая естественное приземлённое холмистое возвышение.

Небольшой перешеек между Сердцеземьем и Горами Фростклифф стал последним оплотом настолько огромного мятежа, что Святой орден, правящий Эндералом, на его подавления стянул все возможные силы.

Главой повстанцев стала девушка по имени Килана из рода Хаммершлагов. Сигизмунд вспомнил истории о ней, понял, кого ему показывают. Простолюдинка, выходец из ремесленного сословия Подгорода, горячая на слово и неукротимая характером, обратила гневные речи против Святого ордена и Мальфаса, божественного покровителя этой страны. Она во всеуслышание заявляла, что права простого народа нужно соблюдать, что бедноту нужно одаривать деньгами, что люди должны больше иметь свобод и прав, а также её ненависть ударила по Мальфасу, которого она публично обвинила в присвоении статуса ложного божества.