Во имя порядка: у истоков Союза

– Простите, – чуть поклонился Джаэль и отшагнул в сторону, пропуская группу солдат.

Помотав головой, Джаэль продолжил путь. С интересом он смотрел за тем, как люди в маленьком дворе расселись и предались питью и вкушению нехитрой трапезы прям тут, посредине дня, распевая песни и играя в кости. По поздравлениям и возгласам Джаэль понял, что там празднуют день рождения и усмехнулся. В Арке или другом городе запада народ не рассматривает день рождения как праздник, а все застолья проводит вечером, после работы.

«Интересно у них тут», – подумал речник, вдыхая раскалённый воздух и искоса посматривая на сапоги, ставшие молочно-светлыми от песчаной пыли.

Элия не могла не засматриваться на местных девушек, что чувствуют себя свободно, на руках сверкают браслеты и кольца, а уши украшены серебряными серьгами. Кареглазые и с глубоким выразительным взглядом, темнокожие красавицы разительно отличаются от сестёр с запада, предпочитая таинственность стилю открытости.

Среди низких домиков, на небольших площадях раскинулось трудно исчислимое количество малых рынков, торговых лавок и базариков. Идя к центру города Джаэлю стало казаться, будто здесь всё дышит торговлей. Он и раньше подмечал обилие лавок, того, как ремесленники сами, тут же, выставляют товар на продажу, но чем глубже в Дюнное, тем больше обителей купли-продажи.

– Машширра, – пристал уличный торговец, обвешанный сумками к троим, – купите это украшение всего за три дишмардирахмы39. Всего три серебряных монеты, и оно будет ваше!

Джаэль взял в руки драгоценность. На ладони сверкнула шестнадцатиконечная звезда, начищенная до ослепительного серебристого блеска. Парень пораскинул мыслью и надумал, что она сделана либо из стали, либо из свинца. Красивая, но зачем она ему? Он возвращает её обратно, чем вызывает неподдельный ужас у дельца быстрой монеты.

– Две дишмардрахмы! – завопил он. – Эта прекрасная звезда станет для вас лучшим украшением, что вы купите здесь. Не упустите его. Работа лучших ювелиров с Киры!

«Сделанная в ближайшей подворотне местным кузнецом», – мысленно добавил Джаэль и будто бы не слышит купца.

– Одна дишмардрахма! – навзрыд воплем кричит торговец. – Звезда станет отличным украшением на шее вашей возлюбленной!

Эти слова торговца закрались Джаэлю в душу. Мало того, что он впервые в жизни видит настолько приставучих купцов, так ещё и акцент на Элии, желании сделать её приятно, задел его душу.

– Хорошо, вот тебе серебро. Не ваша валюта, но всё же, – из кисета парень вынул пару монет с изображением двуглавого орла, и он сию секунду пропали в ладонях торгаша, а в руке Джаэля осталась звезда.

Парень шагнул к рыжеволосой девушке вплотную и протянул украшение. Он аккуратно завязал на шее нить, с придыханием проведя ладонью по коже и на груди сверкнул символ небесного светила.

– Спасибо, – улыбнулась Элия, нащупывая острые концы звезды.

– Не за что… эх, странное дело – восток.

Отличие от холодных и практичных купцов Златоброда, Кьярка и Речного, педантичных и в меру предприимчивых торговцев Арка на лицо. Здесь люд живёт купле-продажей, его дух отчасти выкован среди лавок и на рынках.

Оставив позади этот случай, трое продолжили путь к главной цели, заключённой в величественном дворце восточного царя.

Вилдас по ходу находил интересные детали, удивительные культурные особенности Дюнного. Повсеместное пристрастие к символике крылатого льва сочетается со знаками орла и изображением языков пламени. Если в начале города зрению открывалась лишь долина песчаного цвета домов, то сейчас можно узреть и торжественные колонны на которых запечатлены победы армий Дюнного над неримлянами, нежитью или мятежниками. Местами можно узреть малые фонтанчики и разбитые подле них сады, с пёстрыми цветками, наполняющими сухой воздух приятным ароматом. Здания, откуда государство правит твёрдой рукой, украшены барельефами с применением цветом небесной лазури и золота, в которых расписаны картины управленческого механизма. Не серые или вычурно роскошные, как на западе, а особой цветастостью подчёркивающие статус сидящих тут людей.

Бывший ревнитель культов воззрел направо и увидел помост, с которого вещает местный служитель веры, облачённый в сине-бежевый халат и возвещающего народу слово Господне:

– Обратитесь к свету, обратитесь к Истине единственной, пылающей подобно огню плодоносному. Вышний обращает внимание на каждого, и желает, дабы мы исполнили волю Его, данную нам через Предание. Так вам говорит ваш магоптард из рода калдакового по воле Всевышнего!

– Видно, что Инквизиция и Церковь здесь хорошо поработали, – холодно произнёс Джаэль. – Народы Дюнного обратились к вере в Единого Бога.

– Не только… в Дюнном они раскрыли как минимум три ячейки Либры. Я слышал, что бой между инквизиторами и сектантами кипел с утра до глубокой ночи, и только с помощью царской гвардии «бессмертных» удалось раздавить сектантов, – сказал Вилдас.

– Интересно, какой веры придерживались они до Союза? – спросила Элия и Вилдас тут же нашёл ответ:

– Одни верили в Мальфаса и Светорождённых, искажённых на здешний манер. Другие в пустынных духов и неведомую «силу». Но теперь… Церковь сюда пришла и словом поставила древние жреческие роды на службу Единому, сделав из них священнические кланы.

Трое практически миновали новый город, который должен стать домом для многих племенных мигрантов с севера или нищих и раскаявшихся преступников со всей пустыни, и подошли к ещё одной сети укреплений.

Вторая стена представляет широкий и низкий, но довольно мощный бастион, выстроенный вокруг природной чаши, в которой устроился старый город. С бежевой поверхности на балках раскинуты широкие навесы. Массивные валлы имеют в своей конструкции довольно объёмные башни, настоящее восточные донжоны, украшенные куполами и знамёнами государства, а в бойницах проглядываются очертания баллист и скорпионов. Врата же высокие и створчатые, превратные укрепления украшены синей мозаикой, на которой золотом выложен царь, лев и гордый орёл. На этот раз их встречают воины в золотистых кольчугах поверх цветастых платьев, вооружённые скиммитарами и алебардами, несущие символы страны на широких блестящих щитах.

– Ох, вот это уже серьёзно, – удивлённо-трепетно произнёс Джаэль, посматривая и на множественных лучников, несущих службу на стенах.

– Я читал о них. Блюстители старого города – хорошие бойцы, большинство из них некогда были надзирателями. Обычная стража набирается из северных племён и бедноты, а эти – реальные воины.

– Не думаю, что все хорошие военные – только лишь бывшие надзиратели, – тихо произнесла Элия.

– Вся военная знать состоит из бывших надзирателей, – сухо обозначил Вилдас. – Они стали единственными, кто смог удержать относительный порядок в Дюнном и его окраинах, когда Святой орден был распущен и возвращён в Арк.

Они подошли к страже вторых врат, где их встретили с особым холодом и подозрительностью. Воины остановили их, скрестив алебарды, один из них вышел вперёд и грозно обозначил:

– Стойте. Вход в старый город разрешён только коренным жителям Дюнного или по особому распоряжению царя.

– У нас есть Союзная грамота, – протянул свиток Джаэль. – По ней мы можем войти.

– Нужно её проверить, – передал стражник другому. – И рассмотреть вопрос о том, можете ли вы войти по Союзной грамоте в старый город.

– Да ты издеваешься надо мной! – выпалил Джаэль, который сгорал от нетерпения, ещё одно препятствие встало между ним и дочерью. – По какому праву нам не дают войти!?

– Потому что старый город – это сосредоточение праведной власти царя. Него там шляться всяким

– Пусть проходят, – в разговор вмешался чуть выше среднего мужчина, отличный от остальных светлым кожаным жилетом поверх безрукавной накидки; его свита – полдесятка лучников, облачённых в светлые накидки, а их командир продолжил. – Именем Шаханшаха Шамиля Ашир-Нишапура я приказываю вам отступить.

– Да, господин, – поклонились они и дали пройти троим странникам.

Ошеломлённый Джаэль не мог понять зачем незнакомцу помогать ему, зачем какому-то деятелю востока помогать им? Немного сбитый с толку парень осторожно спросил:

– Кто вы?

– Фарнабаз. Тритий флотоводец Дюнного. Я знал, что на этих вратах вам понадобится помощь. Больно тут привередливые стражи.

– Как… зачем вообще вы решили нам помочь?

– Ваши общие друзья – Штеппфан и Сигизмунд шлют вам приветствие. Они знают о том, что вы отправились за дочерью. И меня попросили помочь вам дойти до дворца и не попасть в какую-нибудь передрягу.

– Каким образом?

– С помощью сообщения, которое попало через птичью почту. Я вас ждал дней десять или больше… когда Магастратум санкционировал изменение договора.

– Кто? Разве Штеппфану есть дело до нас? Разве он не… да ему плевать на нас.

– А как вы думаете, какой аркский судья натаскивал союзное правительство дать вам право побывать в Дюнном? Только он выбивал для вас разрешения, смен целей по просьбе одного энергичного инквизитора.

«Зачем это Сигизмунду?» – спросил себя Джаэль. – «Он же обычный инквизитор, фанатик своего дела и зачем ему мне помогать?»

За второй стеной город предстал более украшенный и славный. Тонкая прослойка зданий представлена трёхэтажными особняками, образующими дворы с бассейнами и садами, клубами цветов и удивительными палисадниками. Джаэль восхитился искусству зодчих Дюнного, которые идейно направляли магов-строителей, аккуратностью и чистотой улиц, которые строго охраняются блюстителями старого города. Люди в дорогих цветастых кафтанах изредка встречаются на затемнённых улочках, стеснённых высокими и гладкостенными зданиями.

– Кто тут живёт? – спросила Элия, заворожённо смотря на квартал.

– Знать – ависпухрины. Родовые кланы, – ответил Вилдас. – Они произошли из торговых семей Дюнного, взявших власть ещё при Святом ордене. А когда сбрасывали с себя ярмо прошлой власти быстро объявили себя аристократией, взяв в руки все важные государственные посты.

– Откуда ты так много знаешь?

– Читал книгу – «Очерки нового союза: О дюнном», – дал прохладный ответ бывший проповедник.

Они оставили позади квартал ависпухринов и вышли к лестнице, каждая ступень которой блестит зеркально-начищенным мрамором. По бокам, из самой скалы вытесаны статуи великих героев Дюнного – Ардашира, Арсака, Киршикка и Шапшура – четыре воина, с кривыми мечами остриями вниз сурово встречают странников. Они медленно спустились по белокаменным ступеням и вышли к огромной площади, где перед тремя простёрлась душа Дюнного – его базар.

От одного края естественной ложи до другого, под огромными куполообразными навесами устроились лавки и скамьи, прилавки и шатры, откуда торгуют специями и украшениями, тканями и одеждами, меняют верблюдов и леоранов на парчу и атлас. Восточный базар встретил путников узкими проходами, в которых за звонкую монету пляшут танцовщицы, где, втягивая пряный дым кальянов купцы на коврах разложили товар.

Джаэль от непривычности разнообразия цветов, зримых от ковров, одежд или тканей с нитями и гончарных произведений искусства потирает вскружённую голову. Нос щиплет от ароматов специй и кальянного дыма. Парень задумался, увидев, как какой-то парнишка обменивает на три аметиста старого верблюда и мысль посетила его – «неужто здесь так легко поменяться? А деньги им зачем?». Он подметил и постоянно курсирующих стражников,

Элия же не может отвести глаз от изумительной работы украшений с Киры и Киле, зачарована факирами, за свободную монету играющими со смертоносным огнём. Немногие мистики и колдуны с хрустальными шарами под боком пристают к прохожим и всего за пару медяков готовы предсказать будущее.

Вилдас же заинтересованно смотрит на то, как государственный чиновник читает повеление государства:

– Визирь шаханшаха приветствует решение Сената Союза на начало праведной войны с неверными на границе с Тальгаардом. Для исполнения сего, милостью царя царей, открывается вербовка всего свободного населения в носителей лука и стрелы!

Странная аура таинственности и самобытности повисла над базаром, поистине ставшего душой. Здесь проповедник и колдун, государственный сановник и ушлый торговец, убийца и целитель – все найдут место под бескрайними тканевыми укрытиями базара. Этот рынок отличается от того, что Джаэль видел в других городах. Там, на западе, за королевскими горами, рынки более умиротворены и практичны, это места сделок и купли-продажи, а не духа торговли и продолжение культурной жизни. Этот базар прокрыт таинственностью и мистичностью, кажется что-вот – вот они нарвутся на восточное воплощение Лорама Водореза, который позовёт их в пещеру сокровищ, затянет в приключения среди барханов пустыни.

– Не желаете приобрести попугая из Киры? – пристал к западникам какой-то торговец с цветастой птицей в клетке.

Фарнабаз опередил ответ кого-либо из тройки и вынул серебряную печать с гербовым изображением, на её обратной стороне корабль под цифрой «три». Торговец отдал лёгкий поклон и поспешил удалиться, а Фарнабаз спокойно сказал:

– Так бы они от вас не отступили. Всё, что вы видите здесь – это следствие отмены ограничений на торговлю, ведённой Святым орденом.

Пройдя сквозь весь Базар, минуя красивый фонтан, разбитый прям посреди рынка, они вскоре вышли к огромному ансамблю построек и надстроек, который умастился в скале и возвысился над всем Дюнным подобно грозному правителю над подданными. Это многоступенчатое ярусное строение, обретшее значение дворца, стены в цветах царственной бирюзы и украшенные золотыми изображениями царя. С каждого яруса свисают изумрудные каскады экзотических растений, а ручей, опоясывающий первый ярус несёт успокаивающее журчание и свежесть.

Быстро преступив за массивную ограду, они оказались возле третьего вида стражи. Это воины в кольчугах из чёрной стали, с фуфайками и платьями под ними, вооружённые короткими копьями, длинными мечами и луками. Они рассеяны по всему подножью дворца, многие расположились на ярусных башенках и внимательно взирают за обстановкой.

– «Бессмертные», – прошептал Вилдас, вспоминая описание Дюнного. – Новая гвардия дюннийского царя.

– Правильно, – подтвердил Фарнабаз.

Трое подошли к мостику через ручей и недолгий разговор с «бессмертными» заставил их остановиться. Минуты хватило, что бы Фарнабаз убедил их пропустить людей с запада. Пройдя за мост перед ними распахнули изумительного вида позолоченные врата, с серебряной символикой львов и орлом.

– Ох, – изумилась Элия, увидев просторную залу, облицованную красным и белым мрамором, с широким использованием гранита; стиль вырисовывался из сочетания плавного мягкого подхода к камню, любви к статуям, колоннам и аккуратной мебели – подушки, лежанки, столики и многое подобное.

Служанки в лёгких накидках обслуживают сильных страны сей, из-за углов доносится пространное чудесное пение, игра арфы и флейты, нос пленит фруктовый аромат. Картины и произведения искусства тут и там притягивают взор, сам дворец кажется сошедшим со страниц сказки.

Впрочем, Фарнабаз не дал долго им насладиться видами царского дворца. Быстрой рысью он провёл их по комнаткам до самого тронного зада, где они были остановлены воинами в золотистых кольчугах и зерцальных панцирях, с двуручными ятаганами наперевес.

– Нам нужна аудиенция у Шаханшаха, – поклонившись, попросил Фарнабаз и протянул свиток Джаэля.

Безмолвно взяв документ один из них раскрыл его и карими очами всмотрелся в строки. Джаэль приметил, что даже если кто-то посмеет напасть на этих могучих воинов, то тут же будет осыпан дождём стрел с парапетов, балконов и других ярусов, где службу несут «бессмертные».

Они вернули бумагу и пропустили четверых, давая им увидеть всё великолепие твердыни восточного царя. Зал шаханшаха мраморной белоснежной плиткой отражал «звезды» из серебра, золото солнца и тусклый металлик луны, что покоятся на тёмно-синем своде потолка. Из широких просторных и высоченных окон льётся свет, превращающий всю залу в подобие небесной обители. Справа и слева дорога к трону стесняется растениями – невысокие деревца, окружённые плетённой изгородью из сверкающего серебра.

Всюду службу несут воины в золотисто-алой броне, слуги и служанки всюду снуют и поддерживают это место в идеальном порядке, а мастера струн и флейты исполняют по истине божественную музыку, уносящую в мир грёз.

Они, под пристальным взором гвардии царя царей, подошли к самому престолу, громоздящемуся на небольшом возвышении. Вытесанный из западного кедра, обшитый бархатом и украшенный резьбой трон держит владыку Дюнного. Мужчина с тёмно-бронзовым оттенком кожи, аккуратной чёрной бородкой на властный вид лице широкими карими глазами смотрит на людей подле него. Пурпурное мужское платье и ещё пара накидок из парчи и атласа такой цены, что можно на них можно купить маленький захолустный дом в Арке. Его пальцы украшены драгоценными кольцами с рубинами и сапфирами, а на груди массивный символ с изображением крылатого льва.

У Джаэля перехватило дыхание при одном виде его… и негодование. С одной стороны, его восхищает убранство, восхищает горделивый величественный вид всего окружающего его, роскошь дворца. Но с другой стороны – а зачем вся эта помпезность, когда половина города живёт более чем скромно? И его привела сюда цель, человек, который дороже всего представленного тут.

– Царь царей, – склонился Фарнабаз и этому последовали остальные, – буря пустынь и гроза лжецов, амир Дюнного, возродитель Сереброграда, и повелитель Ашиля, отчий племён севера и владыка юга, мы приветствуем тебя и преклоняемся пред тобой!

Джаэль только сейчас приметил свиту царя царей – первый это высокого роста мужчина с морщинистым лицом и седой бородой, его голова закутана в тюрбан, всё тело покрыто чёрными как ночь одежда, а в старческих руках перебираются чётки. Справа от него под другую сторону трона среднего роста, поживший, но не пожилой мужчина с чёрными распущенными волосами, которые ложатся прямо на золотое платье, расшитое красивыми растительными узорами.

Царь поднялся, дыхание его подданных замерло в ожидании речи.

– И я приветствую вас путники. Ты, – он посмотрел на бывшего лейтенанта и тот вздрогнул, – Джаэль из Речного, проделавший долгий путь из дома сюда ради своей дочери не так ли?

– Д-да, господин, – трясущимися губами вымолвил Джаэль, впервые в жизни он подумал, что обращение «господин» было недостаточно… впервые в жизни пред власть держащими он испытывает такие чувства, ибо не варварский король, не предводитель Велисарий – никто не смог внушить такое ощущение, кроме царя царей. – Только р-ради Оливии я сюда пришёл.

– Что ж, долго она у нас жила, ибо об этом попросил сам представитель Консула. Во истину, любовь способна свернуть горы, вас же она призвала бросится в бурлящий котёл войн ради дочери. Сказители и странники от Златоброда до Дюнного рассказывают истории о героях, которые победили огненного демона, зарубили древнейшего предателя и окружённые золотыми деревьями сражались с ужасной нечистью. И всё во имя чего? Ради золота и серебра мира сего? Ради чести и славы мира сего? Не во имя сего, но для того, чтобы быть рядом со своим дитя, ради того, чтобы дочь не испытывала нужды. Во имя любви сие было сделано, и ничего другого.

Джаэль почувствовал дрожь, вкупе с приятным чувством, ощущением тепла. Ещё немного, ещё чуть-чуть, и он встретится с Оливией. Греза уже берёт власть над сознанием и рисует животрепещущие картины, сердечные образы того, как она выйдет из-за угла. Долго он представлял картины этого, мысленно зрел то, как он увидит её на тракте с беженцами, в шумном городе или в доме сирот. Но всё привело его в дворец царя востока… такое и представить было трудно, но это произошло.

– Вопросы? – грозно спросил царь.

– Зачем вы всё это произнесли, господин? – вопросил Джаэль.

– У моих подданных вышел спор. Вашарин40 церкви Всевышнего и мой визирь не могли сойтись во мнении – один считал, что вы прошли тысячи лиг ради родной крови, другой же склонялся к более меркантильной позиции. И ныне, вашим появлением, вашими словами поставлен конец в этом споре.

Джаэль чуть повернул главу и увидел, что на губах его… возлюбленной расцвела улыбка. Она тоже рада, что всё так завершается, что конец поискам настал. Душу парня захлестнул прилив радости и трепетной чувственности момента.

– Приведите его ребёнка! – громогласно распорядился царь царей и сошёл с трона, гвардия сомкнулась возле него, и он поспешил скрыться в глубинах своего дворца, предпочитая сентиментальным картинам работу.

Её вывели. В платьице расцветки аметиста, в сопровождении двоих «бессмертных», вышла маленькая светловолосая девочка, с плетёными косичками. Её маленькое, ангелоподобное личико с глубокими синими глазами тут же увидел Джаэль и не смог сдержать порыва эмоций, которые захлестнули его сердце.

– Оливия! – сорвался с места парень, на его щеке сверкнула слеза.

– Папа! – крикнула дочь и тоже побежала к нему.

Вот он – кульминационный момент этой истории – отец прижимает дочь и всё осталось позади – кровь и пот, огонь и вода, горе и слёзы, чаяния и надежды – всё исполнилось здесь и сейчас. Он взял её в ласковые объятия, и она прижимается к нему, ибо никакие царские хоромы и ухаживания не способны пересилить любовь к отцу и желание быть с ним.

– Как же я долго тебя искал, – прошептал Джаэль; его сердце заливается глубокой искренней радостью, лицо едва ли не сияет от счастья.

– Дядя Вилдас! – признала Оливия пожилого мужчину, только его завидев.

Даже Элия не смогла сдержать чувств, по её светлой щеке пробежала горячая слеза, а женское сердце растаяло в умилении, созерцая картину семейного воссоединения. Она ведь тоже помогала ему, желала, чтобы он нашёл свою дочь, хотела сделать его счастливым. Она смотрит на результат и не может нарадоваться.

– С тобой всё хорошо? Обращались нормально? Не обижали? – с волнением спрашивает Джаэль, не унимая взгляда от дитя.

– Да. Всё хорошо.

– Вот чудесно. Теперь я тебя никогда не потеряю, Оливи, клянусь. Чтобы не случилось, чтобы не произошло, ты больше не попадёшь в опасность.

Короткая сцена счастья близиться к обрыву, ибо две фигуры приблизились к ним. Визирь и служитель культа желали с ними поговорить, но их появление возбудило в Джаэле лишь вспышку неприязни и гнева.

«Что им от меня ещё нужно?» – пробуждала мысль ярости.

– Я Визирь Дюнного – Мустафа Ашур’Адад, – поклонился мужчина в золотом халате. – Есть разговор касательно вашего появления здесь.

– Он не может подождать? – нервно спросил парень.

– Боюсь, что нет. У вас будет ещё много времени, чтобы провести с дочерью, а царская милость в виде мешка с серебром покроет любые расходы ваши.

– Эли, – повернулся парень и нашёл во взгляде немое согласие, опередившее ответ.

– Папа, ты куда? – забеспокоилась Оливия.

– Я ненадолго, – погладил её по голове отец.

– Конечно, – согласилась девушка и взяв за руку Оливию отвела её в сторону, в то время, как Вилдас пустился в разговоры с вашарином.

Джаэль и Мустафа отошли в сторону, прямо к огромному окну, которое смотрит на град и дальше на пустыню. За ним стелются безграничные просторы пустыни, виднеется городская жизнь и пески, под которыми может скрываться не один десяток тайн и сокровищ.

– Вы же слышали об изменении условий договора? – осторожно, но с властностью в очах, говорит визирь. – Вам предстоит пробраться в одни пирийские руины и добыть крайне интересную вещицу. Все детали у меня.

– К чему это приурочено? – слегка возмущённо произнёс Вилдас. – Я правильно полагаю – изменения в договоре инициированы правительством Союза?

– Да. Тут речь идёт о долге перед Компанией и Банком и о том, что вам выпадает честь… покрыть непомерный долг страны. Боюсь, что Союз задолжал слишком много им.

– За что? За финансирование армии? За новые дома? Неужто у мастеров монеты нет сердца? – усмехнулся Джаэль, всматриваясь пустынную даль.

– Вы видели все эти прекрасы? Видели, насколько быстро восстал Эндерал из пепла? Как думаете на чьи деньги было это устроено? – визирь провёл пальцами по окну. – Ещё пару месяцев назад тут был пустота, песчаные бури, и нищета, а теперь возник рай посреди пустыни и за это придётся заплатить. Нас взяли в финансовые оковы, сначала всё с улыбкой сделали, а потом выставили непомерные счета.

– Как так получилось?

– Всё началось с тайного договора, заключённого между Велисарием и экономическими элитами Эндерала перед войной с Неримом. Он после победы обещал им больше прав в обмен на финансирование его компании. А затем… торговцы и предприниматели, вступив в Союз с банком по попустительству нового правительства наложили руки на торговлю, ресурсы и часть услуг, образов единую корпорацию. Так появился монстр, который именует себя Ост-Эндеральской торговой компанией.