Во имя порядка: на заре новой эры
- -
- 100%
- +
– И как она? Пегаст?
– Она? А к чему вы спрашиваете? – поинтересовался я.
– Да просто так. Я удивляясь тому, что ты смог как-то совмещать оборону города и спасение той девушки. Вот и интересуюсь, твои… потуги помогли, имели эффект? А то, как-то обидно было бы, если всё пошло под откос.
– Да, – выдохнул я. – Вроде всё хорошо.
– Если хочешь, завтра, после того, как закончим заседание Совета, я дам тебе вольную. Поговоришь с ней, пообщаешься.
Я приятно удивлён командирской щедрости; не зная её источника и предполагая, что скорее всего он просто желает мира везде, где только можно, я с благодарностью произношу:
– Спасибо, господин Велисарий. Чем продиктована такая милость? То отпускать не хотели, а теперь рады, когда я уйду.
– Фриджидиэн, а зачем ты теперь? Эндерал спасён… почти, Нерим побеждён, Коарек в темнице и то, за чем ты пошёл за мной, исполнено. Долга больше нет, мой друг. А если его нет, то зачем ты будешь крутиться возле нас? Оставь этих придурков из «Праведного государства»… они через месяц выдохнуться – жить в развалинах и пытаться возрождать руины. Пара битв с нашей армией поубавит их пыл.
– Премного благодарен.
– Ладно, теперь иди к Лишари, а мне нужно прилечь. Да, и скажи Калии, чтобы она завтра в десять часов прибыла в Речное. Я ей отослал свиток.
Я, отдав лёгкий поклон, направился в лазарет, где сейчас и продолжает лежать неримка. Начинает смеркаться – солнце практически зашло за горизонт, звёзды серебряной россыпью зацветают на небосводе, и луна – чудный крупный диск повис над нашими головами, отражая на нас холодный свет нашего солнца. Мне понадобилось несколько минут, чтобы преодолеть путь, на которым тут и там мне попадались пятна крови или последствия стихийной магии. Войдя в Храм, я увидел, как несколько хранителей, переживших эту бойню, поприветствовали меня приложив руку на доспех. Я сотворил в ответ такой же жест.
В лазарете немного прохладно, но как только я дошёл до комнаты, где лежит неримка, тепло камина обдало меня. Тут, помимо неё, я вижу Калию, которая сидит на подоконнике, Джеспара, подтянувшего стул, и пришельца из Нерима. Они посмотрели на меня, как только я вошёл и наёмник, с лёгкой усмешкой на губах вопрошает:
– Ну что, подавили восстание? Наверное, тяжело избивать обычных людей, а, Фриджидиэн?
– Тоже рад тебя видеть Джеспар, – ответил я. – Нет… мы поговорили с людьми, и они разошлись. Всё в порядке. Калия, – я поднял голову. – Завтра Велисарий тебя призывает в Речное, на заседание Сената.
– Что? Зачем?
– Он не сказал. Просто приходи… свиток должны выдать.
– С-сената? В Р-речном? – с дрожью на слабых губах вопросила Лишари; я смотрю на неё, на тёмные живые глаза, и у меня на губы лезет слабая улыбка, а в груди поселяется приятное чувство.
– Об этом тебе расскажет Фриджидиэн, – произнёс Джеспар.
– Это полный…, – я услышал возмущения Лишари, которые пропустил мимо ушей, – я до сих пор не могу поверить, что эти ушлёпки, все они нас предали, – она всё ещё лежит на кровати в рубашке; ранение и яд взяли с неё слишком много сил. – Этот Джорек, Тручесса, а потом и Арантеаль… долбанные идиоты и маразматики.
– Хм, узнаю Лишари, – Джеспар встал со своего стула. – Жалко тебя не было в небесном городе звёздников.
– Действительно сожалению. Зараза… этот, – разразилась оскорблениями девушка, – Карим. Из-за него я оказалась здесь. Проклятье-проклятье-проклятье, как я могла так купиться?
– Ты оказалась тут благодаря Ша’Риму, который стал устранять свидетелей, – говорю я. – И как ты вообще вышла на него?
– Долгая история, – отмахнулась Лишари, – но ведь этот утырок Карим отравил ту медовуху.
– Зачем ты вообще за ним пошла? – резко спрашиваю я. – Ты же вроде должна была ждать в «Кочевнике» то «чудо» из Нерима.
– Он сам меня нашёл, а потом… боль. Дикая боль по всему телу. Я помню только головокружение, а затем свет. Много света. Кто-то спас меня.
– Ты хоть помнишь, кто тебя спас? – спрашивает Джеспар.
– Не особо, – Лишари попыталась подтянуться, чтобы занять сидячее положение, и с гримасой боли, держась за живот она смогла это сделать, опёршись спиной о подушку и стену. – Да и… мне сейчас трудно вспоминать про то. Вы понимаете.
«Если трудно, тогда не стану говорить ей об этом», – подумал я, чуть приклонив голову, всматриваясь в плитку.
– Ладно, – Джеспар направился к выходу. – Пойдёмте, Лишари нужно отдыхать. Как насчёт пропустить пару кружек пива в «Псе»? Говорят, он ещё работает, и я намереваюсь это проверить. Фриджидиэн, тебя тоже… будем рады видеть.
– Фриджидиэн, останься, – протянула руку Лишари. – Расскажешь про войну с Неримом и эти восстания. Про то, как нас полудурки из Святого ордена чуть не погубили я послушала, теперь хочу узнать про Нерим и восстания.
– Как закончишь, – до меня донёсся низкий глас Калии. – Найдёшь нас в «Псе».
– Хорошо, – ответил я и присел на кровать рядом с Лишари, неотрывно уставив свои глаза на её исхудавшее лицо. – Да тут нечего рассказывать, Коарек попытался всем скопом взять город, но просчитался. Его сцапали в клещи, а людей… перебили. А восстание… скажем так, люди захотели вернуться к старым традициям, и сжечь тех, кто по их мнению не должен находиться в Арке. Но через новую веру мы сумели сгладить этот конфликт.
– Вы опять промываете людям сознание? – смутилась Лишари. – Эх, только от Рождённых светом избавились, теперь это.
– Лишари, ты понимаешь обстановку, – тихо говорю я. – Сейчас нужно обходиться без конфликтов. И мы же как-то условились – без разговоров о религии, – на моих губах показалась улыбка, которая тут же пропала. – Ты как? Что говорят апотекарии?
– Да всё полная…, – снова раздались слова сквернословия от дамы, которая поправила тёмный волос. – Они прописали мне ещё неделю тут куковать. Люто.
– Как так Лишари? Ты нас всех, ты меня жутко напугала, – я резко сменил тему, сев к ней поближе. – Неужто тогда ты была ослеплена… прошлыми чувствами к Кариму?
– Нет! Не-е-ет… пойми, тогда, в таверне. Я была готова порвать этого предателя и изменщика. Он ведь мне клялся, что всё объяснит. Я подумала, что он ничего не замыслит, а эта скотина работала вместе с Юсланом! – закричала Лишари и тут же взялась за живот, в котором отдало лёгкой болью.
– Лишари, – я ринулся к ней.
– В порядке, – ответила девушка. – Просто… почему я? Клянусь задницей порицателя, но я не могу понять, почему так «повезло» мне. Вот в он мстил за дочь и жену, которые сгинули на Кире, так и прирезал бы его ночью, вывез бы в лес и заткнул бы его головой муравейник, причём тут я или люди? Из-за этого полудурка чуть не сгинуло всё человечество.
– Понимаю, – я аккуратно положил свою ладонь на её руку и рад тому, что её тело не прохладное как ранее, а более живое. – Тебе сейчас нужно многое осмыслить. И… лечиться. Светоч уже никуда не денется.
– Ты прав, – Лишари запрокинула голову и будто бы взмолилась. – Эх и где сейчас можно было бы найти хорошего мужчину? А то вокруг почти одни идиоты, предатели, изменщики или фанатики.
– А как же я? – спросил я, ощутив как сердце в груди стало сильнее колотиться.
– Не знаю, – задумалась дама. – Ты – хороший друг. Но клянусь всем миром – хватит с меня этой аморной фигни.
– Понимаю, – смиренно вымолвил я, смотря ей глаза в глаза, почувствовав, что у меня в груди появилось какое-то тоскливое и странно-унылое чувство; меня охватила жажда какого-то реванша, я не знаю её слова – шутка, правда или она просто так это сказала, чтобы подколоть меня. – Хорошо, мне пора идти.
– Я была рада тебя видеть не покалеченным и не мертвым.
Быстрым шагом я направился прочь из лазарета, полностью направив мысли о завтрашнем заседании. Но сначала мне стоит посетить таверну, в которую меня зазвал Джеспар.
Глава 24. Душевные разговоры
«Не следует нам, чтящим Творца и стремящимся к совершенству, упиваться вином, ибо от него происходит блуд, страсть и беда».
– Из книги Предание
Спустя час. Подгород. «Ложный пёс».
Обстановка здесь привычно угрюмая, местами мрачная в освещении и удручающая. Старые полуразвалившиеся столы, табуретки и стулья, ходящие ходуном от старости, пол на котором раскинуты доски, сквозь которые продавливается грязь и влажная земля.
Мы расселись за небольшим квадратным столиком, вдыхая смешанные ароматы сырости, вонь отходов, что тянется снаружи, прогорклого пива, кислого вина и сногсшибательный запах креплённой настойки. Возле меня сидят двое – темноволосая девушка в лёгкой одежде и светловолосый парень, в кожаной куртке с синими рукавами. Пред нами большая банка с тёмной жидкостью, три кружки, наполненные до краёв жидкостью, от которой в нос забивается «благоухание» солода, и две тарелки с грубо нарубленными кусками сыра.
– Что-то ты какой-то пришибленный, – стал говорить Джеспар, держась за кружку. – Сегодня день великой победы. Вы спасли мир от безумства Арантеаля и отбили Арк.
Мне же становится труднее с каждой секундой. Действие препаратов, которые мне давал апотекарий, медленно проходит и перед глазами встают картины бойни, перекошенные от боли лица, крики и вопли, перезвон клинков и разрывы артиллерии – звучат в ушах.
– Зелья… то, что мне давал О’Брайенн стало проходить. Улицы, вымазанные кровью, оружие и поля тел. Фух, – мотнув я головой тут же залил горло горьким тёмным пивом, – я такое никогда не видел. Эти бомбы… страшное зрелище. И столько огня, столько всего видно было.
– Ты слишком много придаёшь значения этому всему, – Джеспар приложился к кружке, – забудь. Главное, что ты выжил, что ты сейчас ешь и пьёшь и что в этой таверне кипит жизнь.
– Главное, что вы спасли людей, – на этот раз заговорила Калия, ещё не разу не прикоснувшись к горькой жидкости, – а это главное. Не думай о битве. Думай о том, сколько жизней вы спасли.
– Постараюсь, – я отпил ещё немного пива, и чувство теплоты разлилось у меня внутри, – в конце концов, они сами виноваты в том, что пошли на всё это.
– Вот и чудно, – Джеспар посмотрел в сторону, где за другим столом люди радостно отмечали победу. – Я всегда говорил, что таверна – это прекрасное место, где звучит чудесная музыка, раздают выпивку и весело, хоть вне её может твориться сущий ад.
– И то правда, – соглашаюсь я, допивая пиво, чтобы отогнать воспоминания о бое приятным охмелением.
– Это хорошо, – тихо твердит Калия. – Нам всем нужно отдохнуть после произошедшего и как-то уложить это. «Высшие», Арантеаль, безумие и штурм. Я до сих пор не могу всё это осмыслить. Фриджидиэн, может расскажешь нам о том, как вы подготовились к войне?
– Думаю, что наша история и дела не такие интересные, как ваши. Да и я слышал, что кто-то из вас двоих закрутил роман с «чудом» из Нерима. Честно, про это я не хочу сегодня знать, а вот про то ваши путешествия я бы послушал. Замок на севере, город звёздников, град тысячи заливов, исследование светоча, – я налил ещё пива. – Расскажите, что вы там видели?
– Замок на севере, – голос Калии стал более раздражённый, – тут рассказывать нечего. Был один учёный, который пытался воскресить свою… умершую в детстве дочь с помощью чёрного камня. Или не умершую, как говорил Велисарий. Там…, – речь девушки ещё сильнее задрожала, и мне понятно, что для девушки, которая горит всей душой за благо обычных людей, не поднимет меча зазря или ради корысти, такое отношение к тому, что она увидела в замке естественно; но мне кажется, что есть что-то ещё, что причина её боли по той девочки куда глубже, будто бы она её лично бы знала… – Он стаскивал трупы животных, варил какие-то мази, большинство помещений у него было завалено телами людей, производил эксперименты на живом и даже отравил звёздника, чтобы никто не проник в комнату с его дитя, – Калия приложила лицо к ладоням. – Простите, мне трудно всё это вспоминать, – её рука потянулась к кружке и резко приложила к губам; пиво смочило её горло и тут же раздался кашель. – Как вы можете пить эту гадость?
– К сожалению, «Кочевник» разрушен, а таверна в квартале знати теперь лазарет, – расстроено сказал Джеспар, встав с места и подойдя к держателю сего места; через пару секунд он вернулся, а на столе зазвенел бокал и тёмная бутылка. – Вот, для прекрасной дамы.
– Что это?
– Хорошее вино. Оно не часто здесь появляется, так что я отдал за него половину своих медяков.
– Калия, что с твоим детством? Ты же выросла в Подгороде? Где твои родители?
– Я не знаю, – дама наполнила бокал бардово-тёмной «водой» и немного отпила. – Помню, как очнулась посреди деревни, а она была разрушена. Выжжена, – Калия быстро оставила от вина в бокале только каплю на дне. – Простите, я не хочу об этом говорить.
– Ладно, оставим этот замок. Джеспар, я слышал, что тебя видели на востоке Эндерала. Говорят, у тебя там раньше дом был. Как же ты его потерял?
– Детство… – парень взглянул в кружку, где будто бы как в зеркале увидел прошлое. – Мой отец был идиотом. Он заседал в трибунале, был упёртым как баран и проклятым идеалистом. Трибунал вёл дело против парня, который убил двух шлюх. Его отец имел связи с Ралатой, но моему отцу всё равно. Двенадцать судей оправдали парня и только мой отец голосовал за обвинение.
– В официальных документах, – стал вспоминать я бумаги из архива, – говорится, что поместье Даль’Варека было уничтожено группой бандитов. Но как я понимаю…
– Да! – перебил Джеспар. – Бандиты не ходят с лучшими мечами, не способны перебить охрану поместья и сжечь его дотла. Отец… из-за его идеализма… Я с сестрой спасся потому что отправились в «экспедицию». Решили погулять вне дома и спаслись, вот ирония.
– Сестра?
– Это горькая история, – Джеспар опустошил кружку и поморщившись, продолжил говорить. – Адила, её звали Адила. После того, как поместье сожгли судьба нас разделила. Была она в апотекариях, а потом ушла.
– Почему?
Прежде чем Джеспар ответил бы, его рука обхватила банку и кружка опять полнится пивом, которое тут же исчезло за губами парня.
– Недавно, совсем недавно наш «прорицатель» вышел на её след. Какой-то безумец убивал насильников, работорговцев и прочую шваль. Кого-то в кислоте утопил, кого-то крысам скормил.
– Ты ведь не хочешь сказать…
– Да! – стукнул кулаком об стол парень, его чувства выдают, что за каменной стеной безразличия, которую всегда выстраивал Джеспар, кроется чувственность и травма, которую он пытается задавить, его голос стал ровнее, он успокоился с остатками бесстрастия продолжил. – Она… я с «прорицателем» вышел на её след, и в пещере. Она сильно изменилась, стала проклятой фанатичкой. Она убивала, и готова была продолжить. При ней был чёрный камень. Проклятая реликвия нашей семьи.
– Чёрный камень, – задумался я. – Нечистый артефакт, могущество тьмы. Что было дальше?
– Она умерла. Не от моей руки, – словно успокаивая себя сказал это парень. – Ладно, я предлагаю сменить тему. Как вам идея?
– Согласен, – с этими словами я снова отпиваю из своей кружки. – Джеспар, ты ведь раньше был на Киле и даже Кире?
– Да. Но там творилось такое дерьмо, что и говорить об этом не хотелось. На Киле мы попали жуткое месиво из восстаний, боёв и интриг. А Кира… ну её.
В таверне появилось ещё несколько человек, и они отлично одеты от большинства нищих. Их скрашивает доспех – кольчуга и поверх неё тёмно-лиловые тряпки, наспех отчищенные от грязи, крови и сажи. Один из них взглянул мне прямо в глаза, его сухие губы расплылись в улыбке, а горло выдало радостный возглас:
– Вот и наш молодец! – мужики подошли к нам, их повёл тот, кто узнал меня. – Вы бы ведали, как он дрался. Сущий лев!
– Конан, – узнал я вошедшего, – хорошо вы там поработали.
– Да. Когда почил офицер этих тварей, мы ударили в северную часть фронта ихнего и надавали им по заднице. Как они драпали от нас!
– Фриджидиэн, ты нам не рассказывал, как ты бился на улицах. Это так не по-дружески, – посмеялся Джеспар.
– Пива, милсдари! – крикнул Конан. – Дайте нам бочёнок. Сегодня я угощаю.
– Жалко с нами Лишари нет, – потянулась за сыром Калия.
– Конан, благодарю! – уже чувствуя, что меня начинает дурманить алкоголь, вольность в поведении просыпается и желание выветрить память о словах Лишари бросает меня. – Давай выпьем за победу, что б её, – Калия неодобрительно взглянула на меня.
– По-нашему!
Конан попросил у держателя таверны две кружки по пол-литра каждая и налил туда душистого светлого пива до краёв в большие кружки. Подтянув к себе массивную тару, отягощающую руку, мы столкнувшись кружками, я облегчил её. В горло «рекой» потекло горьковатое пиво, вылилось за края и хлынуло на одежду, а у Конана оно потекло по бороде. Мы осилили его одинаково и стукнули кружками о стол да так, что он бедный заскрипел.
– Хах-хах! – Конан ударил меня ладонью по плечу. – И даже не упал. А ты парень резкий.
Я посмотрел на Калию и Джеспара, пока принимал «удар в голову» от пива. Мы втроём, израненные и с больными душами, сидим тут и заливаем эмоции. Кто-то горе, кто-то ненависть и боль, а я призрак обиды и образы боя, которые практически покинули меня. Души, все наши души изранены. Как по мне, Джеспар впал в отстранение от эмоций только потому, что в его душе травма, или множество «повреждений», старое ранение и единственная возможность больше не ощущать боли – это уйти в безразличие. А Калия? Я даже не знаю, что с ней было, не могу представить страдания души, но видимо они сильны. По крайней мере, она выросла в Подгороде, на её глазах умирали бедные люди и часть её жизни – это ревность о них, насколько я помню. Но все мы здесь, рассказали истории, и понимаю, что передо мной не эгоистичный наёмник, а несчастный человек, что Калия – ревностная служительница Святого ордена, но её усердие – это также уход от внутренних проблем.
– Конан, – полупьяный я решил послушать историю старого бандита, а ныне целого короля. – Как ты дошёл до… преступности?
– Да что тут говорить. Был я с родителями на ферме, рос прытким мальчуганам, помогал им. Но в один долбанный вечер пришли святоши из ордена и обвинили их в ереси.
– А было основание?
– Отец не кланялся Мальфасу, не появлялся в местном храме на службах, вот на него и донесли, – Конан отпил из кружки, вновь наливая.
– И что дальше?
– Один из этих недолюдей хранителей нашёл у отца статуэтку из пирийского храма и принял решение – казнить, обвинив в отречении от Мальфаса.
– Это… не слишком хороший последователь Мальфаса, – заступилась за Святой орден Калия.
– Я остался один… их увезли в тюрьму, где должны и были провести суд и привести приговор. А у меня оставалась одна дорога – в бандиты, чтобы как-то себя прокормить. Так я попал в свою первую шайку.
– Интересно…
– Ладно, – Конан продолжил говорить, – завтра мы всё довершим парень. Благодаря твоему патрону мы всё завтра доведём до конца. Слышь парень, – Конан сунул мне стальной шар, – я знаю, что ты орудуешь огненными палками. Вот держи, этот шарик какой-то маг заколдовал. Пихнёшь его в палку.
– Пон-нимаю, с-с-спаибо, – захмелёно выговорил, смотря на то, как предо мной начинают «плясать» образы таверны.
– Что там у вас с Лишари? – спросила Калия. – Ты говорил с ней? Ради неё ты столько сделал.
– О, у тебя появилась девица? – Конан снова налил себе пива.
– Не совсем так, – чуть приподнял ладонь Джеспар. – Я тут побеседовал с очевидцами, апотекарием, да и когда ты, Фридж, говорил с мятежниками, – парень посмотрел на меня и увидел, что мне трудно даже из банки вылить пиво. – Лучше за него я скажу, как думаешь?
– Да, всё пошло под гузно ватиру, – пьяно промолвил я. – Я для неё всего лишь друг.
– Понятно, – буркнул Конан. – Далее можно ничего не лепетать.
– Фриджидиэн, – обратился ко мне наёмник, – не зацикливайся на ней. Мало ли девиц на этом свете? Выпей, отвлекись.
– Согласен, – я допиваю ещё одну кружку пива, чувствуя, что мне уже хватит и вместо этого тянусь к сыру и хлебу, поставленные Конаном.
– Ладно, Фриджидиэн, – встала Калия, – ты всё-таки сам решай, что с этим всем делать. Скажу тебе одно – когда ты уходил к мятежникам, Лишари говорила, что её интересен был кто-то из велисаритов, а общалась она преимущественно с тобой, – девушка допила вино из бокала и устремилась к центру таверны.
– Подожди, мне тоже проветриться нужно, – качнувшись, поплёлся за Калией.
Мы подошли к центру таверны, полностью забитой танцующими людьми и посмотрев на Закареш, я интуитивно предположил, что она хочет присоединиться к толпе пляшущих.
– Ты умеешь? – спросила она.
– Только если импровизировать.
Калия начала, попыталась потанцевать, она выдвинула ногу вперёд, я же параллельно убрал стопу назад, но даже с импровизацией у меня плохо. Такое, непривычное, количество алкоголя ударило по моему сознанию, тело не устояло, и чтобы не повалиться в грязь лицом, рухнул на Калию. Уткнувшись лицом в её тёплое плечо и обхватив за талию, я всё ещё не упал.
– Ох, Си’Ира, как же ты напился.
– Кали-и-я, – язык заплетается, ноги как ватные в голове всё кругом, но я держу себя, – что ж-же с тобой? О кха-кой тьме в себе ты говорила?
– Неважно, – она стала медленно ритмично двигаться, и я за ней повторяю это, ощущая, что мы медленно отходим в сторону. – Это доставило мне множество трудностей, много… зла. Лучше скажи, что ты нашёл в Лишари?
– Трудно объяснить. Она весела, вольна в чём-то, красива. И с ней…
– Понимаю. Ладно, – Калия протянула мне серебряное кольцо, – я только сейчас вспомнила, что Лишари просила тебе его передать в подарок за пирийские побрякушки.
– Спасибо.
– А теперь пойдём. Тебе нужно протрезветь перед завтрашним днём, – сказав это, Калия потянула меня прочь из таверны, с чем я согласен. Пора отдохнуть перед важным событием.
Глава 25. Первый совет
«Все советники – мужи благородные, но вот сам Совет – злая бестия»
– Из книги «О власти».
Следующий день. Десять часов утра. Речное
Утро, это был бы чудесный день, если бы не клубок мыслей, который меня не отпускает со вчерашнего дня и ничего не может от него отвлечь, вместе с лёгкой болью в голове. Ни изумительная погода – лазурный небосвод и ясное солнце, вкупе с приятным ветром, гуляющим по улочкам деревни; ни мягкая одежда – шёлковая рубашка цвета угля на которую ложится камзол, ноги укрыты сапогами под колено и штанами; ни даже немного принятого утром бренди, которое я вчера захватил из «Пса», чтобы малость забыться перед сном. Что-что, а таверны Подгорода будут работать несмотря ни на что. Да, мы вчера неплохо поседели, обсудив планы на будущее и поговорив о прошлом. Но ничего из этого не может вырвать у меня мысли о Лишари, которые засели в разуме подобно глубоко вогнанная заноза в плоть.
«Друг», – про себя горестно усмехаюсь я. – «Как пить мёд с подонком, который тебя отравит, так пожалуйста, а вот… ладно. Что есть, то есть. Ох, Лишари, как же меня занесло с тобой».
Снова попытавшись в неудачной попытка раздавить мысли о ней, я прохожу дальше. Речное – довольно чудное поселение к западу от Арка, раскинутое у быстротекущей речки, где в низовье разбиты поля с пшеницей, а на самом высоком ярусе часовня и дом мэра, ставший местом заседания для Сената. И теперь среди одноэтажных просторных деревянных приятных домиков бродят потоки новых стражников Речного, наёмников и обычных солдат, которые внимательно следят, чтобы порядок соблюдался, и никакая мышь не проскочила. Вообще Речное – довольно спокойное место, наименее пострадавшее от войны, поэтому его и выбрали для заседания.
Я оказываюсь на подобии рыночной площади – здесь несколько прилавков, позади меня большой дом и доска с объявлениями, а впереди бывшая часовня Мальфаса – серокаменное строение, уходящее в скалу. Вдохнув полной грудью ощутил, как тут витает аромат свежей выпечки.
– Фриджидиэн, – говорит мне сзади кто-то голосом низким, но женственным, и я увидел, как ко мне подошла девушка с коротким чёрным волосом, платком синего цвета на шее, ложащегося на серые рукава и панцирь, а ноги защищены латами. – И ты здесь.
– Калия Закареш, – опознаю я девушку. – Ты всё-таки решила принять участие в нашем заседании?
– Нормально. Если Велисарий просит, то почему бы и нет? Только бы поскорее это закончилось, чтобы я могла вернуться к медитациям и покою. Как ты после вчерашнего?
– Хорошо… честно, я не знаю, что там у него за планы на тебя, – я показываю на двухэтажный коробчатый особняк мэра. – Пойдём.
– А что у вас там с Лишари? – спросила она.
– Что у нас может быть? Я вам вчера рассказывал, что мы просто друзья, – неприязненно ответил я, вспоминая, что её ответ для меня вчера оказался сильно досадным, такое ощущение, что у меня ёж поселился в груди. – Честно, я не понимаю, чего она хочет, чего ждёт от мужчин.