Во имя порядка. Кузница судеб

Сияние архисерафима

Спустя полчаса.

Войска Союза продвигались настолько быстро, насколько это возможно. Легионеры вклинились в Чертоги, выбивая противника и выдавливая еретиков с каждого сантиметра. Они двигались по ещё неразрушенным улочкам и переходам, которые вели в никуда. Город как таковой перестал существовать – теперь это осколки, разбитая мозаика, сквозь прорези которой льётся пламя, огромное количество зданий ушло под землю, образовались колоссальные дыры, ставшие могилами для тысяч последователей секты «Весов». Среди чёрных скалистых возвышений, обломков и огня тысячи человек сошлись в кровавом бою.

На самом краю наступления, отрезанные от своих войск ради быстроты продвижения, идёт горстка храбрецов. Тонкая свободная дорожка в объятиях огня и зажатая осевшими разбитыми обсидиановыми возвышениями и под охраной «Палатина Гвард» стал тем единственным, что связывает их и войска.

Аркт уставшей рукой отсёк врагу конечность, а затем выписал каравеллой восходящую дугу, распоров доспех. Крутанувшись, он блокировал выпад дьявольского меча, потом сильным пинком оттолкнул демона и тот поскользнувшись, грохнулся в распоротую землю и улетел под неё. Ещё пара ударов были заблокированы, и ему пришлось отступить, чтобы его не порубили в капусту. Тут же ему на помощь пришли бывшие сородичи – с неба на крыльях энергии спустили серафимы. Объятые светом клейморы разбили латы, отвлекли на себя врага, давая Аркту завершить тело. Каравелла без труда распорола спинные латы, огонь вырвался из пореза, а затем тела пропали во вспышках огня.

– Нас сильно потрепали, – потёр лицо Арк, – братья, нужно что-то делать, чтобы выйти из этого ступора.

– Ты не брат нам, – озлобились блистающие воины. – После того, что ты сделал на Инодане.

– Даже пред лицом смерти вы продолжаете питать злобу, – тихо вымолвил архисерафим, взирая на них светлыми глазами.

Они ничего не ответили, решив продолжить бой. Аркт же вспомнил последние полчаса ристалища, которые для него стали поистине страшными. Вся его броня покрылась липким прогорклым ихором, который тёк из ран осквернённых неистовой злобой существ. Крови практически не было, ибо под меч отступники не столь часто попадались, практически все их воинства были перемолоты в буквальном смысле. Он вспомнил, как полчаса тому назад земля ушла из-под ног, как разверзся ад – целые куски гор проваливались, огонь поднимался до небес. Тысячи и тысячи людей оказались в жаркой ловушке – под их ногами плиты расходились, и они падали в недра раскалённого ревущего жара. Основная дорога оставалась целой, но вот многие другие казалось сгинули в аду – всё сожрал взрыв, Чертоги превратились в нечто разбитое и несуразное, окутанное полымем и маревом, не поддающееся описанию. Но сколько бы героический поступок Джорека не отправил на встречу покою невозможных морей сектантов, их место заменили демоны. Легионы инфернальных миров ступили на осквернённую войной землю, чтобы как во времена Зораса – нести смерть и разрушение. Они тут для того, чтобы превратить остров в оплот гибели для всего Вина, дабы защитить своего господина, который способен и без помощи светоча провести страшный ритуал, что пробьёт брешь между мирами, даст «высшим» доступ к душам всех живых.

Губы Аркта слегка дёрнулись в кривой улыбке. Он поднял каравеллу, ставшую чёрной от липкой едкой грязи, покрывшей меч. Слабая паутина искр окутала его, давая знать, что магия ещё жива в нём и способна дальше нести смерть посланникам губительных сил.

– Сколько ещё? – прозвучал тяжёлый вопрос от архисерафима, его взгляд уставился в небо и тут его осенила мысль… всё это он уже видел, образы предельно похожие… скорее их смысл. – Ильфис.

Чертоги напомнили ему древнюю столицу в тот день, когда они её штурмовали. Она представала в таких же «красках» – всё горело и лежало в руинах. Всюду кипело сражение, а сам он скрестил меч с названным отцом… которого когда любил, за спасение. Память о том дне колола сердце едва ли не сильнее того дня, когда он потерял Иллиану. Только на этот раз он бился против обитателей планов жестокости и гнева, которые пытались их скинуть обратно в море. Сражались и легионеры с рыцарями – обычные люди противостояли ужасам во плоти, их героизм и подвиги окажутся навечно вписанными в историю.

Аркт обернулся, воззрев на тех, кто пошёл за Велисарием в убийственную атаку. Сигизмунд обрушивал на лицо демона фламберг, и он смачно проминал шлем, высекал капли ихора. Рядом с ним Кайль рапирой гонит прочь врага, тот не успевает уйти и получает быстрый и чёткий выпад в лицо. Но место погибших «сородичей» тут же занимают ещё трое противников, с рыком бросившиеся в бой.

Тут они ощутили себя невообразимо далеко от благословения Единого, окружённые толпами демонов. Велисарий, Аркт, Кайль и Сигизмунд вместе со многими серафимами сражались на самом острие, став островком гаснущего света, утопающего в море тьмы.

– Мы должны поспешить! – кричит Велисарий, закрываясь истерзанным щитом и протыкая нагрудник мечом, отправляя сущность «домой». – Нам нужно как можно скорее закрыть главный портал.

– Мы опоздали, Велисарий, – подбежал к нему Аркт, спрыгнул в неглубокую, но широченную выбоину на дороге. – Больше не видно огненного маяка. А это значит одно – он пришёл.

– Зараза, – сплюнул Консул, цвет его брони из белого стал тёмный, местами чёрный, местами серый. – Теперь единственная возможность отсюда выйти живыми это либо отступить и вернуться с большими силами, или убить ту тварь, которая вылезла из портала.

– Велисарий, ты слишком далеко зашёл в своём желании спасти Вин, – втянул горячий воздух архисерафим, взглянув на багровое небо, ветер подхватил его волосы. – Я даже не думал, что обычный человек может на такое пойти.

– Ты тоже таким был, Аркт. Но ты забыл об этом.

– Быть может, – Аркт опустил голову. – Теперь нам нужно что-то сделать, чтобы мы не сгинули. Первый пункт ты уже провалил – тот, кого отправили явился.

– Мы обождём его тут, а потом – прикончим. Здесь наших сил хватит, чтобы совладать с одним из многих и его авангардом.

Фламберг заблокировал клинок противника, дав возможность седоволосой девушке подскочить и погрузить рапиру в спину врага. Древнее оружие без труда прорезало броню, пронзив сердце.

– Кайль, я не думаю, что мы отсюда выберемся живыми, – утёр лицо от сажи инквизитор, взглянув в полыхающие дали.

– Мой милый, – встала рядом с ним девушка, поправив смокшие и липкие от пота и грязи волосы. – Я сколько раз тебе говорила – пока ты рядом со мной, тебе ничего не угрожает. Ты ведь ещё хотел мне сказать что-то важное, – на потемневших губах появилась усталая улыбка.

Сигизмунд вспомнил о смысле решения. Тепло возникло в его груди, разогнавшее усталость и отчаяние. Он понял, что не сможет уже сказать того, что накипело на сердце. Тяжесть и жестокость боя может привести к тому, что он не доживёт до утра… пара раз вражеский клинок чуть не рассёк ему горло, топор не подпортил картину лица… а чувства так и просит душа излить.

Пока Кайль продолжала высматривать противников, которые столкнулись о жесточайшее сопротивление серафимов, Сигизмунд встал напротив девушки и заглянул в её глаза. Даже пятна и грязь не могли осквернить изумительного лика, а в её ясно-зелёных глазах инквизитор нашёл странный покой посреди боя. Всё вокруг горело и вопило, но он почувствовал, что его окутывает странная тишь, которой он не знал долгое время. Буря в огонь в душе утихли, уступая место спокойствию и приятному волнению.

– Ох, ты хочешь мне что-то сказать? – Кайль не могла оторвать взгляда от округлого потемневшего лица на котором красовалась пара ссадин, её теплый взор полностью пропадал в его глазах.

– Да, – кивнул инквизитор, одна его рука легла на талию девушки, вторая – потянулась к шее. – Кайль, ты для меня стала очень дорога… я…

Пока двое тянулись друг к другу, в дорожной выбоине продолжало бушевать сражение – Велисарий и Аркт добивали очередного демона. Консул по самую рукоять вогнал меч в прорвавшегося демона.

– И сколько нам ждать эту тварь!? – взорвался гневом Велисарий, очистив меч от темного налёта.

– Он уже здесь, – выглянув, сказал Аркт и приготовил каравеллу, которая заискрилась от переполнявшей её энергии.

Из глубины города шло целое войско, провозвестником которого стал гулкий и жуткий звон боевых труб… который так и не дал сойтись в прекрасном чувстве Кайль и Сигизмунда.

Теперь Велисарий чувствовал себя не просто подавленным, а уничтоженным… он смотрел на то, как в идеальном порядке, в чётких и ровных колоннах маршируют тысячи воинов, под угольно-чёрными знамёнами. Между ними следовали громоздкие и высокие воины в блестящих латах с длинными рогами и громоздкими молотами, и широкими плащами. Консул смотрел на демонов, вооружённым длинными мечами и защищённые массивными ростовыми щитами, пульсирующими багровыми символами из шести шипов на фоне черепа с зубами-иглами. А впереди них шёл трёхметровый воитель, несущий в одной руке окровавленный топор, а в другой длинную цепь, опутанную крючками, иглами и лезвиями. Устрашающий облик предавала страшная противная корона, сочащаяся из сочленений кроваво-красная дымка, а также гротескный доспех. Единственное, что портило его вид, так это разбитая часть нагрудника – предательская трещина прошла на боку.

По правую руку от него шагает двухметровый демон, чьё лицо скрыто за череполикой маской, а тело укутано в чёрную рясу. Руки отяжелены чугунной шипастой кадильницей, откуда клубами поднимается зелёный дым. По левую… изумительная дьяволица – обворожительная черноволосая высокая девушка мягко ступала по тёмной земле, постукивая блестящими копытцами. Её пепельноцветное тело защищала плотная кожаная броня, закрывавшая всё, вплоть до груди, оставляя широкий манящий разрез, подчёркивающий объём внушительного бюста. В руках она несла витиеватый лук, а за спиной висел колчан с длинными стрелами.

– Творче, сохрани нас, – прошептал Велисарий, он коснулся груди, которую разрывал страх.

Все их надежды, все потуги и дела – всё пошло прахом… они не успели, не смогли – все жертвы и пролитая кровь – напрасны. Ужас при взгляде на чёрные знамёна, который внушал мистический ментальный страх, сжимал сердца, не давал даже взглянуть на них.

Велисарий не понимал, как он мог так просчитаться. Операция, которая начиналась, как штурм бастионов с людьми, переросла в безысходную битву с существами из иного плана, кровожадными и неистовыми. Впервые он ощущал неприятно гадкое чувство – Консул банально не знал, что делать. Взгляд на марширующие легионы, протянувшийся чёрными лентами по городу, вызывал вопящую пустоту в уме.

«Должен же быть выход», – мысль не давала покоя, и Консул решил сделать то единственное, что мог, что пришло в его ум и по его мнению могло спасти катастрофическое положение:

– Воины! – Велисарий высоко поднял меч, ставший маяком для сражающихся вокруг серафимов и «Палатина Гвард».

– Велисарий, не глупи… даже всех твоих войск не хватит, чтобы им противостоять, – остановил его Аркт. – Ты потеряешь все войска в столкновении с ним.

– И что ты предлагаешь, – опустил щит Консул, смотря на приближающуюся орду.

– Сейчас ты можешь только одно – героически самоубиться о предводителя.

– Мне сейчас не до твоих шуток.

– Я и не шучу, – каравелла издав гудящий звук указала на архидемона. – Он является не просто командиром, а центром силы и энергии, от которой питаются здешние порталы.

– Зачем ему столько энергии?

– В нём она для того, чтобы ему хватило силы.

– Для чего?

– Для ритуала «Конца времён». Он её использует для того, чтобы разрушить границы миров. Если ты его уничтожишь… мы уничтожим, то дьявольские войска будут отозваны обратно. Им нужен источник энергии, чтобы быть тут, – Аркт показал на демона в рясе и «женщину». – Даже хранителя тайн и верховную соблазнительницу заберут обратно в эфирные моря.

– Откуда ты знаешь о нём столько?

– В своё время, – голос Аркта дрогнул. – Во время войны в Тирматрале, я заключал проклятые договоры с ними, чтобы… пополнить войска. В то время удалось многое узнать… об их народах.

– Хорошо, – Велисарий вздел меч к небу, пытаясь отдать самый главный приказ и направить оставшиеся войска на важнейшую цель. – Воины, атаковать их предводителя!

Тем временем Арк вильнул вправо, ворвавшись под крышу бывшего дома. Оттуда пытались выбраться противники – не более двух.

Аввад-Аддон встал, взглянув на то, как впереди формируется жалкое подобие сопротивления. Человеческий предводитель смог собрать пару воинов с энергетическими крыльями, чей серебристый доспех померк от грязи.

– Стоять! – рявкнул архидемон и легионы замерли в безукоризненной выправке. – Я сам с ними справлюсь.

Велисарий и десяток серафимов бросились в атаку. Сжатые от ужаса сердца сковывали каждое движение, но подавляя его, проявляя исключительное мужество, они двигались навстречу архидемону.

Краем глаза Аввад-Аддон заметил, как к нему из-под сводов разрушенного строения пытается пробиться враг, легко расправившийся с его бойцами. Махнув рукой он направил два десятка воинов на встречу Аркту, дабы он не помешал ему. Как только архисерафим выбрался, пред ним образовались два ряда, защищённые высоченными ростовыми щитами. Они синхронно опустили раскалённые наконечники мечей и копий, зажимая архисерафима.

– Хорошо, если вы так желаете! – крикнул Аркт, стремительно атаковав, его меч высек глубокий порез на щите, а энергия сковала руки демона; его один выпад и тварь была дематериализована через глубокий порез на горле.

Серафимы сколько бы не пытались достать Аввад-Аддона, они не могли. Трое уже лежали мёртвыми с ужасными ранами. Четвёртый попался под удар страшного топора – прикосновение к нагруднику смяло его и рассекло, будто он из бумаги – лезвие выбило дождь крови и прошло практически через всё тело. Велисарий попытался проткнуть архидемона, но пять раз эсток тыкал в пустоту, враг с неимоверной реакцией отступал не давая нанести себе и раны.

Архидемон размахнул плетью и серафимам пришлось отлететь – никто не хотел получить по лицу шипастым металлом. Только Консул остался стоять. Он поднял щит и ощутил парализующую боль в руке, пришедшую со стуком. Ещё один удар и волна боли и ломи поставила его на колено, а эгида посыпалась кусками, разрушаемая губительными заклятьями. Отпрянувшие серафимы попытались прийти на помощь своему повелителю, но вновь были отогнаны торнадо из убийственной стали плети.

Аркт оказался отрезан от Велисария огромным количеством воинов и не мог прийти на помощь старому врагу. Консул поднял остатки щита, готовясь принять последние удары. Он не знал, что за магия в оружии архидемона, но его парализовало, каждое движение давалось с неимоверным усилием.

– Хах-аха, – рассмеялся напоследок Консул, пытаясь встать прямо… он смирился со смертью, смирился с тем, что это может быть его финальная битва, но не мог смириться с тем, что это станет последний день в истории Вина.

– Беги, – крикнул Сигизмунд, пихая девушку, оставаясь в окружении могучих демонов, он кричал так, чтобы она не оборачивалась. Чтобы не возникло и мысли вернуться.

Он это сделал, как только Кайль увидела, что Велисарий практически на грани поражения. Сигизмунд понимал, что от его существования зависит Эндерал, зависят войска тут. Если он падёт, то воины дрогнут и разбегутся, и великий враг победит. Этого никак нельзя допустить.

Дико уставший инквизитор и два демона недолго переглядывались. Сигизмунд выставил меч, отбив выпад, перевёл его в нисходящий удар, но твари разошлись. Он резко крутанулся, выписывая круг и одна из тварей попалась – лезвие меча вошло в бок нерасторопному демону, вызвав приступ жгучей боли. Сигизмунд отпрыгнул, когда удар клинка мог бы пробить голову, он пятился, отчаянно отбивая бешенный напор двух демонов. Мужчина было попытался поднять фламберг, сверкающий рунами, и один меч зазвенел о него, давая возможность второму пройти защиту. Следом до ушей донёсся противный скрежет.

– Скотина, – прохрипел инквизитор, опустив взгляд и смотря на то, как длинный чёрный меч прорезал его латы.

По груди разлилась нестерпимая обжигающая боль, переливающаяся с удивительным могильным холодком, высасывающим силы. Клинок со склизким звуком вышел из раны и более не поднимался на Сигизмунда. Гросс пошатнулся, попытался шагнуть, но его ноги стали ватными – он и шага не прошёл, как рухнул на обсидиановый «пол».

Рапира Кайль преградила путь для демонического топора в самый последний момент, остановив его у горла Консула… пожертвовав оружием – клинок раскололся и посыпался, грохнувшись со звоном, в её ладони осталась только рукоять с осколком. Архидемон секундой ранее рванул к Консулу, чтобы лично расправиться с тем, кто не дал в первый раз свершиться задуманному «высших».

– Ха! – усмехнулся Аввад-Аддон.

Архидемон отпрыгнул назад. Подняв топор к небу силой воли он наполнил его неукротимым могуществом – лезвие засверкало и загудело от энергии, которая с треском прорывалась из клинка.

– Узрите его мощь!

Клинок с бешеным воем опустился на землю, высвободив волну силы. Все, кто стоял рядом, были снесены напрочь – Велисарий отлетел обратно в выбоину и к нему ринулись серафимы, вместе с подтянувшимися воинами Легиона. Кайль же смогла устоять, но не стала продолжать биться – она не сможет противостоять врагу… её глаза увидели инквизитора, лежащего в луже собственной крови.

– Нет! – взвизгнула Кайль, направившись к Сигизмунду… Велисария прикроют его серафимы и подоспевшие воины «Палатина Гвард».

Два демона попытались встать между ним и ей, но едва ли смогли что-то сделать. Кайль перехватила запястье первого и второй рукой вогнала поднятый обломок рапиры в горло, противник закряхтел и стал плеваться. Взяв тело, она закрылась им как щитом и откинула, когда в грудь вошло топорище. Девушка молнией бросилась к второму демону. Тот даже не успел ничего сделать, как обломок рапиры торчал изо лба существа, отправив его в ад.

– Сигизмунд, – выдохнула она, подбежав к раненному мужчине.

Она упала рядом с ним, её белоснежные руки осквернила насыщенно-алая кровь, когда провела по нагруднику. Девушка протянула руки к нему, осторожно взяла за шею и уткнулась лбом в его лоб.

– С-сплох-хов я-я, – протянул хрипом

– Потерпи, мой милый, потерпи.

– Прости, Ка-й-йль, – он потянулся к ней, провёл по не нежной щеке пальцами, оставив три кровавых мазка. – Я-я… ты-ы.

– Я не хочу, чтобы ты умирал, – зарыдала девушка.

Аркт остался один… один воин на ногах. С каравеллы капал демонический ихор неудачной двадцатки, решивший встать у него на пути. Все остальные не способны биться. Взгляд касался захлёбывающегося кровью Сигизмунда и Кайль на коленях подле него, поодаль лежал Велисарий, опрокинутый силой заклятья. Отдельные серафимы прорывались к нему, но им путь преградили десятки демонов. Лишь воины гвардии и Легиона встали на стражу Консула, но долго ли они выстоят против адских орд? Это конец…

Воины из числа смертных пытались пойти в атаку – отряды легионеров и «Палатина Гвард», справившихся с сопротивлением в первой части города, атаковали, но встретились с врагом, который сильнее их. Аркт видел, что спаты бесполезны против ростовых щитов, а доспехи со звоном разлетались чешуйками и распоротыми кольцами. Аркт смотрел на то, как длиннющие стрелы дьявольской воительницы пробивали по два воина, а заклятья «хранителя» забирали по десятку бойцов, разжижая металл, кости и кожу в облаках ядовитого дыма.

Аркт не знал, что делать, не знал к кому обратиться и что делать. Его светлые глаза смотрели на картину полного поражения, лицо осунулось, стало мрачным явлением маски горя и отчаяния. В полнейшем бессилии он возопил к багрово-свинцовым небесам, простёршимися одеялом от края до края горизонта:

– О, Единый, неужто это то, что Ты желал для этого мира!?

Чувство поражения абсолютно. Оно сжирало сердце архисерафима, не давало и шага сделать. Аркт попытался шагнуть вперёд. Он просчитал траекторию атаки – нужно преодолеть ближайших воинов, обойти «хранителя» и сойтись с архидемоном. Но загвоздка в том, что встреча с тремя сильными противниками может оказаться последней, а воины позади тут же придут на помощь, лишив его и намёка на шанс.

– Единый, не оставляй этот мир, – не зная, что делать, стиснув зубы, продолжать говорить к небу Аркт.

– В атаку! – скомандовал Аввад-Аддон и легионы преисподней пришли в движение чеканя шаг по камню.

Легионеры и рыцари встретились в смертельной бойне с молотоносцами, обрушив на них град ударов. Подоспевшие из тыла аркебузиры залили свинцовым дождём латников, останавливая их. Но иные воины, прикрытые щитами, без особых помех продолжали наступление – ощетинившая копьями стена сминала легионеров Велисария, протыкала панцири. Где-то на дальних рубежах загрохотала артиллерия, но «хранитель» мигом соткал пси-щит и ядра с бомбами беспомощно о него забарабанили.

Из глубин полной безнадёги и безысходности в сердце Архисерафима родилась речь, тут же пришедшая на уста:

– Единый, если Ты есть, если я для Тебя ещё что-то представляю, если Ты всё ещё благоволишь мне, прошу – отзовись, помоги.

Ответ пришёл немедленно:

– Аркт, Аркт, – веяние свежего прохладного ветра принесло и его имя. – Аркт.

Архисерафим ощутил, как его сердце сжимается, как удушающий жар сменяется чудесной прохладой. Он не мог понять, что происходит, ему показалось… нет, это происходило наяву – всё вокруг замедлилось, мир практически прекратил движение. Древняя кожа Аркта ощутила давно забытую свежесть, в сердце водворился трепет, которого он не чувствовал многие тысячелетия. Он увидел, что Кайль тоже с глубочайшем удивлением взирает на картину застывшего мира: прекратило движение всё – архидемон застыл в отдаче приказа, «соблазнительница» натянула лук, тысячи воинов замерли в немом противостоянии.

– Что происходит? – спросил Аркт и ответом стала одинокая фигура, грядущая сквозь пламя битвы.

Высокое существо, разгоняющее мрак злобы сего места сдержанным сиянием, спокойно идёт среди фигур. Глаза не могли поверить в удивительную красоту золотой брони, вышедшую из-под руки небесного кузнеца. Лик был настолько светел, что не было сил смотреть на него. В правой руке воин нёс длинный серебряный меч, а в левой покачивалась украшенная драгоценными камнями кадильница. Дух ладна изгонял противный серный запах сего места, клубы дыма при прикосновении с дьявольской кожей сжигали её, с шипением оставляли страшные ожоги.

– Аркт, – воззвал Ангел, подойдя к нему.

Архисерафим не чувствовал такого восторга и воодушевляя с того самого момента, как его посетил Азатарон и не преподнёс Истину. Память наполнили светлые воспоминания, пробившие путь из бездны – пришествие нового отца, спасение его народа и ликование тысяч и тысяч людей на улицах Нарсеса. Он вспомнил и улыбку Иллианы, которая его встречала, как героя, как любимого мужа, даже после его вознесения в ранг архисерафима. Помнил он и её слова, врезавшиеся в его память, ставшие проблеском света в окутанной мраком жизни – «Моя любовь всегда будет с тобой».