Предтечи будущих побед

Жестокая ирония заключается в том, что и сам Вдовенко пострадал от подкожной инъекции этого отравляющего вещества. Нам удалось арестовать его ликвидатора. От него мы, в основном и узнали о большей части злодеяний вражеского посольства на нашей территории.

– Прошу прощения, что перебиваю, – подняла руку, как школьница Хазарова,– можно спросить?

– Да, конечно, – кивнул Тучков.

– В процессе следствия, не выявлено ли прямое участие в совершении теракта самого посла Соединенных Штатов?

– На сегодняшний день такими сведениями мы, к сожалению, не располагаем, – удручающе развел руками Николай Павлович.

– Жаль, – нахмурилась Мария Владимировна. – У меня давно вырос зуб на этого напыщенного доходягу.

– Примите мои соболезнования. Однако позвольте мне продолжить. Да, у нас нет материалов, изобличающих непосредственно господина Хантсмана, но зато у нас имеются все основания считать замешанными в этом деле куда более влиятельных персон американского политикума. В этой связи мне хотелось бы, пользуясь, случаем, искренне поблагодарить Дмитрия Аркадьевича, агентура которого с неимоверной виртуозностью раздобыла сведения сверхсекретной важности. Его парням удалось, не знаю уж каким способом, похитить из Центрального Архива АНБ, ЦРУ и Госдепа секретную переписку, прямо указывающую на причастность к этому грязному делу заместителя директора ЦРУ и одного из руководителей «русского» отдела Центра Специальных Операций (SAD) – Уильяма Янга, директора ЦРУ – Джинн Хаспел, а также Госсекретаря – Майка Помпео. Выдержки из этой закрытой переписки, которую авторы вели исключительно на бумаге, не доверяя информацию электронным носителям, прямо говорят нам, что акция была ими задумана еще год назад, и что все это время они к ней тщательно готовились. Предвосхищая ваш вопрос, Мария Владимировна, не стану утверждать, что в планы разработчиков операции против России был посвящен сам президент Трамп. Вряд ли это могло случиться в силу того, что, как известно, нынешний президент не слишком-то воздержан на язык, поэтому была реальная опасность «утечки» информации с его стороны, а заговорщики старались действовать, как можно тише. За месяц проведенных следственных мероприятий мы пришли к стойкому выводу, что агентурная сеть, созданная именно для совершения терактов в отношении первых лиц государства, носила локальный характер. Это, конечно, нисколько не делает ее менее опасной, но хорошо уже то, что она не пустила корни вширь, а сосредоточилась только на единичном акте терроризма, уповая на то, что этого будет достаточно для подвижки тектонических плит всего государственного устройства в нужном для них ключе. Это все, что я могу вам сказать про расследование именно данного случая.

А теперь мне бы хотелось затронуть куда более важную тематику. Я имею ввиду наше расследование по делу антигосударственной деятельности огромного круга чиновничьего аппарата, а также широких кругов нашей, так называемой «деловой элиты». Если поглубже вникнуть в суть их существования, то ум за разум заходит. Степень коррупции первых и безумное рвачество вторых, просто зашкаливает и не вписывается ни в какие рамки. Когда-то император, мой полный тезка, бросил такую фразу: «Во всей моей империи не воруют только я и мой сын-наследник!» И я с прискорбием должен констатировать, что с тех пор ничегошеньки не изменилось. Когда месяц назад мы «брали» верхушку – Ведмедева, Матвейчеву, Володихина, а также наше непосредственное начальство – Ватрушева, Пасечника и Покрышева, то наивно полагали, что этими персонами дело и ограничится. Но когда стали разматывать этот змеиный клубок, то схватились, буквально, за голову. Каждый Божий день к этим фигурантам прибавлялись даже не десятки, а сотни новых персонажей. Для наглядности только отмечу, что все без исключения депутаты государственного и регионального уровней, так или иначе, замечены либо в коррупционных схемах, либо откровенной работе на иностранные структуры, являясь не просто лоббистами их интересов в ущерб национальным, а послушным инструментом выполнения их воли. И, несмотря на это, считаю правильным и своевременным решение о роспуске представительных органов всех ступеней и содержание под стражей, теперь уже бывших депутатов. Кстати, запамятовал сообщить, что вчера вечером умерла в следственном изоляторе депутат Трешникова.

– А кто она такая? – скучным голосом поинтересовался Афанасьев.

– Как это кто?! – не понял подначки диктатора Тучков. – Это же первая в мире женщина-космонавт. Вы будете выражать соболезнование ее семье?

– Непременно. При передаче ее тела родственникам сообщите им мои слова: «земля ей – стекловатой» старой грымзе, – буркнул Валерий Васильевич, невольно вспоминая, как сильно нажилась на продаже одноразовых масок дочка этой покойной ткачихи, голосовавшей, в свое время, за увеличение пенсионного возраста. Но продолжайте, Николай Павлович, – махнул он в сторону докладчика.

– На данный момент, – продолжил, как ни в чем не бывало жандарм, – в следственных изоляторах страны находится по вновь открывшимся делам более 140 тысяч привлекаемых к уголовной ответственности за антигосударственную деятельность. Работаем в три смены. Я сам уже забыл, когда спал по семь часов в сутки. Нам катастрофически не хватает квалифицированных кадров, поэтому зачастую приходится привлекать к работе студентов с последних курсов юридических факультетов. А ведь пока еще ни одно из возбужденных дел еще не отправлено в суд! Я с ужасом представляю себе картину переполненных сверх всякой меры тюрем. Тут поневоле начнешь задумываться над восстановлением ГУЛАГа.

– ГУЛАГа не ГУЛАГа, а над расширением полотна Байкало-Амурской Магистрали стоит всерьез призадуматься, – всхрапнув носом, вставил Юрьев.

– С этими все понятно, – прервал премьера Сергей Иванович. – Воровали, воруют и будут воровать, пока мы не переймем опыт незабвенного товарища Мао, начавшего практику отстрела казнокрадов и коррупционеров прямо на стадионах. Меня, признаться, слабо волнует судьба ста сорока тысяч содержащихся в каталажках. Мне интересны персонажи самого высокого полета.

– Вы про Медведева, Матвейчеву и Володихина? – переспросил Тучков.

– Да. Меня крайне интересует судьба Чайбуса, Курдина, Наибулиной и Полуянова. Ну и про ваше непосредственное начальство тоже. Думаю, что не ошибусь, если скажу о желании присоединиться ко мне в этом вопросе и всех остальных членов нашего собрания. Также, мне хотелось бы знать о степени их вовлеченности в события конца июня.

– Хорошо, Сергей Иваныч, – не стал артачиться кэгэбэшник. – Начну с последнего вопроса, если не возражаете.

– Не возражаю, – милостиво согласился «серый кардинал» и все невольно прыснули смехом, наблюдая за встопорщенными усами Рудова.

– Прямого участия в подготовке и совершения теракта на Красной площади указанные вами персоны не принимали. Однако у следствия имеются неопровержимые доказательства того, что все руководители ветвей власти, а также руководство спецслужб имели к этому делу косвенную сопричастность. Все они тем или иным способом были предупреждены о готовящейся акции, а потому под разными благовидными предлогами отсутствовали на трибуне. А уж то, что они были прямыми выгодополучателями, так это и козе понятно. Ведмедев, Матвейчева и Володихин не были откровенно завербованы иностранными спецслужбами. Да им этого и не нужно было. Лихие 90-е подняли эту муть со дна социума, и она в исступленном порыве к обогащению любыми средствами сама была готова за блага западной цивилизации продать все, начиная от государственных интересов и кончая государственными тайнами. Самое интересное заключается в том, что даже на допросах они не испытывают никакого чувства вины, либо раскаяния, искренне считая себя жертвами со стороны конкурентов, мечтающих захватить нажитое «непосильным трудом». Суешь такому субъекту в рыло банковский счет в каком-нибудь швейцарском банке на сумму в несколько сот миллионов долларов с вопросом: за что сия сумма была получена? А он отвечает де за то, чтобы отечественное производство не составляло конкуренции пришлым варягам. На практике же это означало просто удушение отечественного производства. Пытаешься ему это объяснить на пальцах, а он только моргает на тебя поросячьими глазками и что-то блеет про здоровую конкуренцию. Володихин, «убивший» отечественное растениеводство обкормил всю страну пальмовым маслом, контролируя через свои коммерческие структуры монопольные поставки сего продукта. Или хотя бы та же самая Матвейчева. Через своего сыночка, кстати, гражданина Эстонии, будучи еще губернатором Ленинградской области добилась беспошлинных поставок из той же самой Эстонии предметов первой необходимости, которые тот и контролировал, сидя в Таллинне. В результате отечественные производители моющих средств разорились, но зато у мамаши с сыночком появилась шикарная вилла на Лазурном берегу. Ведмедев – любитель коллекционировать дворцово-парковые ансамбли с домиками для уточек тоже не мелочился, сдавая иностранцам целые отрасли. Эпопея «Автоваза» у всех на слуху до сих пор. Теперь уж и не знаю, кому он и принадлежит на самом деле, так все запутано и перепутано. А его сыночек, тоже гражданин иностранного государства, не успел окончить институт, как стал хозяином целой сети автозаправок в Штатах. Все эти субчики – отрыжка рыночного либерализма, которая нам еще долго будет аукаться. Если бы не покойный президент Бутин, как-то умудрявшийся сдерживать их неуемную алчность, я не представляю, что бы было. С этими все более или менее ясно – ворье гомерических масштабов. Ворье наглое, жадное и ненасытное, но, в общем-то, легко просчитываемое. К ним не пришлось применять даже крайние меры воздействия. Сами все выложили, как на духу, хоть и не признают своей вины за все содеянное. Мы их еще немного потрясем на предмет ухоронок и способов вернуть эти ухоронки родному государству из лап зарубежной юрисдикции. По предварительным данным, в результате следственных мероприятий у лиц, обвиняемых в хищениях и коррупции, изъято материальных ценностей на сумму приблизительно 260 миллиардов долларов.

– А, батюшки! – в несвойственной ему манере закудахтал Афанасьев, хватая калькулятор со стола. – Это сколько же в рублях-то будет?! Тэк-с, тэк-с, если по нынешнему курсу… О, Господи! Под 18 триллионов рубликов! Ну, ничего себе!

– Да, – засиял лицом Тучков, – и это только по первичным данным. И у меня есть все основания считать, что эта цифра, как минимум удвоится.

– А что с фигурантами? Долго вы их там будете мариновать? – спросил Юрьев.

– Как закончим с этим делом, так и сдадим их в руки самого гуманного суда в мире. Хватит с них и по четвертаку. Я даже не возражаю против публичных слушаний в одном из столичных судов. Но вот имеется еще две категории так называемых «врагов народа». И с ними все гораздо сложней.

– Давайте, я попробую угадать эти две категории, – опять откликнулся премьер-министр, он же Министр обороны.

– Пожалуйста, Борис Иваныч, – сделал пригласительный жест Тучков.

– Первую категорию, как я понимаю, составляют «птенцы гнезда Гайдара», воспитанные и возмужавшие в обстановке тотального преклонения перед Дядюшкой Сэмом.

– Их еще называют «гарвардские мальчики», – невольно вырвалось из уст Хазаровой.

– Совершенно верно, – кивнул Юрьев на ее тираду. – К ним относятся такие личности, как Наибулина, Полуянов, Курдин, Чайбус, Грех и иже с ними.

– Последних двух к этой категории причислить нельзя, – тут же возразил Николай Павлович. – Грех, помимо всего прочего, обвиняется в целом ряде убийств, некоторые из которых совершил самолично.

– Ого! – вырвалось почти у всех присутствующих. У всех, кроме Афанасьева и Рудова, которые проводили с обвиняемым предварительную беседу37, а потому для них это не было новостью.

– Что же касается Чайбуса, то он не просто «идейный» оппозиционер российской государственности в любой ее форме. Он, с позволения сказать, самый что ни на есть агент иностранных спецслужб, завербованный ими еще в 80-х, то есть еще в юношеском возрасте. А теперь вот «дослужился» до «смотрящего» за всей России от имени «Трехсторонней Комиссии», со всеми вытекающими из этого полномочиями. Так что, я бы его отнес, ничтоже сумняшеся, к разряду самых опасных и самых влиятельных агентов иностранных разведок когда-либо попадавшим нам в руки за всю историю существования России, как государства. А в остальном, вы, Борис Иваныч, правы. Названные вами персонажи, если можно так выразиться «предатели по-закону», то есть люди, выполняющие свои обязанности по подрыву российской экономики в силу принятых на себя Россией ограничительных мер в 90-х годах, а также вследствие своего воспитания и восприимчивости окружающей действительности, через фильтры, внедренные их сознание. Ну, конечно же, еще и замаранные в воровстве казенных денег. Куда же от этого деться?! Воришки, достойные книги рекордов Гиннеса. Только «сладкая парочка» Наибулина-Полуянов украли из резервов Центробанка золота почти на 50 миллиардов долларов, подхватив эстафетную палочку у прежнего министра финансов – господина Курдина, который тоже немало попотел, перетаскивая народное достояние в сундуки Сороса и Ротшильдов. Кстати сказать, Наибулину мы перехватили уже с билетом на чартерный рейс до Осло и с дипломатическим паспортом на имя госпожи Фергюссон – гражданки Норвегии. По деткам, видишь, соскучилась, которые уже давно имеют норвежское гражданство и ждут, не дождутся маменьки.

– Какие меры пресечения в этой категории мразей вы предлагаете? – насупился Афанасьев.

– После того, как мы вытряхнем из них все, что сможем, а, к сожалению, много уже уплыло безвозвратно – суд и пожизненное заключение в «Черном дельфине»38 без права на апелляцию. Но судебные заседания по их персональным делам проводить в закрытом режиме.

– Почему это?! – еще больше нахмурился Валерий Васильевич, которому страсть, как хотелось публичных процессов.

– Потому что тени от их преступлений могут явно упасть на светлый образ нашего последнего президента, так как многие из них были его личными друзьями и пользовались его покровительством, – назидательно, как первокласснику пояснил свою позицию Тучков.

– Согласен, – нехотя произнес Афанасьев, почесывая нос, – светлый образ президента-мученика никоим образом не должен быть замутнен подозрениями в его адрес. Ладно. Оставим это потомкам и историкам. А что там, насчет третьей группы, Борис Иваныч? Угадаете?

– Конечно, – хмыкнул Юрьев. – Третья группа правонарушителей состоит из бывших коллег нашего Бенкендорфа. Я прав, Николай Палыч? – повернулся он всем корпусом к Тучкову.

– Абсолютно, – сверкнул глазами духовный наследник Скуратова-Бельского.

– И как же вы охарактеризуете этих людей!? – поморщился Рудов, всегда щепетильно относившийся к проступкам людей в военной форме.

– Они – не люди, – спокойно, ничуть не повышая голоса, ответил заплечных дел мастер.

– Нетривиальное заявление, – вставил Афанасьев. – А кто же они, по-вашему?

– Упыри, – все так же безмятежно подтвердил свою мысль Тучков.

– И все-таки поясните нам, чем эта группа отличается от остальных двух? – продолжал настаивать диктатор, хотя и сам в душе знал ответ на этот вопрос. Просто ему хотелось, чтобы об этом услышали другие и по возможности не из его уст.

– Охотно, – не меняя позы и интонаций в голосе, ответил Николай Павлович. – В отличие от первых – воришек по жизни, выросших в своей алчности до невероятных размеров и вторых – тоже воришек, но сумевших подвести хотя бы некоторое подобие идеологии под свои действия, скажем так, идейных противников, эти хоть и нажились, но не столь крупно. Их главной отличительной особенностью является то, что они по самую макушку замараны кровью своих же подчиненных. Я говорю о крови в прямом смысле этого слова. Эти сволочи не просто торговали государственными секретами, они еще и сдавали направо и налево нашу зарубежную резидентуру. Годами сдавали. Надо ли говорить каким пыткам и истязаниям подвергались те, кого предало собственное руководство? Много наших сотрудников сгинуло на чужбине по их вине. Счет идет на многие десятки людей. В результате их антигосударственной и антинародной деятельности многие наши направления оказались просто парализованы. Это просто чудо какое-то, что большая часть агентов «глубокого залегания» не попала в руки враждебных спецслужб. И то не факт. Дмитрию Аркадьевичу еще до-о-о-лго предстоит проверять и перепроверять, находятся ли его люди под «колпаком» моих иностранных коллег. Скажу прямо. За всю историю существования служб внешней разведки и контрразведки мы до этого момента не находились в такой кризисной ситуации. Последствия этого грандиозного предательства мы будем ощущать еще не одно десятилетие.

– Ваша служба тоже, как я понял из сказанного, пострадала? – необычно тихим голосом спросил Рудов, бравые усы которого уже не топорщились, а уныло висели.

– Да, Сергей Иваныч. И наша служба понесла невосполнимый урон. Мы упустили многих матерых шпионов, действовавших на нашей территории. И да, мы тоже понесли людские потери. Многие наши оперативники, которые вели дела по отслеживанию деятельности иностранных спецслужб либо таинственным образом исчезали, либо, в лучшем случае, были уволены из рядов ФСБ.

– Хм, – скорчил лицо в гримасе Рудов. – А чем вы можете объяснить тот факт, что при тотальном уничтожении ценных кадров, ни вы, ни Дмитрий Аркадьевич не пострадали?

– Все очень просто, Сергей Иванович, – горько улыбнулся, молчавший до этого Барышев. – Во-первых, и у меня и у Николая Палыча имеется своя собственная служба охраны и безопасности. Во-вторых, именно на нас завязаны очень многие информационные узлы, без которых практически не может обойтись ни одна спецслужба в мире. Ну и в-третьих, вам ведь теперь уже известно, что мы с Николаем Палычем тоже, как и вы с Валерием Васильевичем состоим в «братстве Перуна», а это, сами понимаете, многого стоит. Вас удовлетворяет такой ответ?

– Вполне, – буркнул Рудов, кивая головой.

– Что вы Николай Палыч, предлагаете сделать с этими недоносками? – резко вмешался в диалог Афанасьев, дабы предотвратить возможные вопросы по поводу «братства» со стороны не вовлеченных в его ряды Хазаровой и Юрьева.

– Смерть! – коротко ответил, как рубанул с плеча Тучков.

– Долгая и мучительная, – в унисон поддержал его Барышев, незамеченный до этого в садистских замашках, но видимо и у него накипело на душе.

– Ладно. Будь, по-вашему. Поступайте, как сочтете для себя нужным. Время военное, тут не до сантиментов, – махнул рукой, подводя черту под сказанным, Валерий Васильевич. – Борис Борисыч, по этому вопросу никаких записей не делай.

– Есть, не делать никаких записей, – раздалось из угла.

– Ну, что ж, – тяжко вздохнул Афанасьев, – мы внимательно заслушали докладчиков. Основные темы нами проработаны, докладчики получили полное одобрение своих действий со стороны Президиума. Каждый знает, что и в каком ключе ему надлежит исполнять свои обязанности. Следующее наше совместное заседание состоится в понедельник, в 14.00. Все могут быть свободными, за исключением товарищей Барышева и Костюченкова, которых я попрошу задержаться на несколько минут. Товарищ Михайлов тоже может быть свободным, – сделал Афанасьев выпроваживающий жест, видя замешательство своего верного адъютанта.

Заметив явное неудовольствие на лице Рудова, Валерий Васильевич прямо заявил:

– Ты тоже, Сергей Иваныч, ступай. Есть некоторые вопросы, которые требуют минимальное количество осведомленных, сам понимать должен. Со временем все узнаешь, не обижайся.

– Да, ладно, чего уж там? Понимаю, – ответил друг, направляясь вслед за остальными к двери, тем не менее, сохраняя на лице обиженное выражение.

Когда все вышли, а в комнате осталось только трое, Афанасьев подобрался в своем кресле, как тигр перед прыжком. Барышев и Костюченков сидели, чинно сложив руки на столешнице, как примерные ученики. Валерий Васильевич поочередно пристально оглядел своих соратников, а затем начал неспешно:

– Догадываетесь, для какого разговора я оставил вас?

– Да нет, – пожал плечами бесхитростный в подковерных играх Костюченков.

– Видимо для тайного, – выдал глубокомысленно Барышев.

– Верно, – согласился Афанасьев, а за тем немного помолчав, продолжил. – Вы ведь, наверное, помните мою речь, произнесенную месяц назад, когда я по телевидению обратился к гражданам России?

– Да, – закивали в унисон «рыцари плаща и кинжала».

– И наверняка помните, что я поклялся покарать всех причастных к этому злодеянию, где бы они ни находились?

– Помним, – опять дружно закивали соратники, начиная догадываться о сути предстоящей беседы.

– По словам нашего милейшего Николая Палыча, следствие по этому делу в основном завершено. А именно: определены не только непосредственные исполнители с пособниками, но и подстрекатели с заказчиками. Вы слышали, куда привели следы. И вы знаете о моем обещании народу, от которого я не намерен отказываться ни при каких обстоятельствах. Что вы на это скажете, Игорь Олегович?

Костюченко слегка передернул плечами, а затем задумчиво произнес:

– Информация, которую нам предоставил Николай Палыч, говорит о том, что следы ведут на самый верх американского истеблишмента, вплоть до самого президента Трампа. Ликвидировать столь заметных персон, да еще в таком количестве – дело еще небывалое в нашей практике.

– К тому же некоторые из вышеозначенных персон охраняются по высшему разряду, – поддержал сомнения своего коллеги Барышев.

– Как мне прикажете расценивать ваши слова? – ощерил рот в неприятном оскале Афанасьев.

– Исключительно, как рассуждения о методах и сроках выполнения полученного задания, – не стал лезть на рожон Игорь Олегович, приметив в глазах шефа нехорошие огоньки. – Дело то неординарное, сами понимаете. Мы ведь с Дмитрием Аркадьевичем желаем мести своим врагам ничуть не меньше, чем Тучков. Просто в отличие от него, сидящего здесь, а потому не связанного никакими условностями, мы, вынужденные работать за границей, во враждебном окружении, гораздо тоньше ощущаем ответственность за возможный провал.

– Понимаю.

А Костюченков продолжал рассуждать вслух:

– С одним из фигурантов, думаю, хлопот особых не будет, он находится на территории нашей страны. Я имею в виду военного атташе – Гарри Хармона. Тучков, либо сам все сделает с превеликим удовольствием, либо поделится с нами информацией о распорядке дня и привычках кандидата на ликвидацию. А вот Мэтью Скайлз две недели тому назад отбыл на родину, якобы в связи с семейными обстоятельствами, даже карантин не помешал. Ну да его тоже достать будет не такая уж и проблема. А вот, что касается остальных троих, то тут, конечно, попотеть придется.

– Тем более необходимо будет просчитать возможную ответную реакцию со стороны штатовских властей, – опять подбавил нотки сомнения излишне осторожный Барышев. – Это может кардинально изменить наши с ними отношения в худшую сторону.

– Куда уж еще хуже-то?! – воскликнул Афанасьев, недоуменно разводя руками. – И так стоим на пороге разрыва дипотношений. Свои обязательства перед нами по облигациям они уже заморозили, как и операции в долларах при расчетах с поставщиками из России. На приличные деньги, кстати, кинули и нашу «Роснефть» и «Атомстрой». Посла своего Антонова, вы знаете, мы еще на прошлой неделе отозвали для консультаций. Осталось только разорвать все отношения…

– и объявить войну, – попытался закончить за Афанасьева Дмитрий Аркадьевич.

– Ну, это вы бросьте, товарищ Барышев, – вяло махнул в его сторону диктатор. – Янки, хоть и известные дураки, но не до такой степени, чтобы совершить самоубийство. Они, как все добропорядочные и зажиточные бюргеры очень любят жизнь, причем любят хорошую жизнь, привычную для них, с пармезаном и роллс-ройсом у крылечка. Поэтому на прямое столкновение они ни за что не пойдут. А вот повоевать на чужой территории, да к тому же не своими руками. То это всегда, пожалуйста. Тем более недостатка в желании быть пушечным мясом, хоть отбавляй – начиная от неофашистской Украины и кончая вконец оборзевшей Польшей. Поэтому с этой стороны я особых проблем не предвижу. Напротив, совершением акции мести за теракт мы убьем сразу несколько зайцев.

– Каких? – приподнял бровь Барышев.

– Во-первых, наведем панику на Капитолийском холме. Во-вторых, покажем всему миру что наши слова не расходятся с делом, и что у нас очень длинные руки, от которых не уберегут никакие стены и никакая охрана. А в-третьих, мы зароним зерно сомнений в души их союзников по поводу всемогущества Штатов. Каково?

– Впечатляет, – согласился Костюченков. – Но нам надо время для подготовки и проработки деталей операции.

– А я и не говорю, что это надо сделать срочно. Думаю, месяца два-три вам вполне хватит. Теперь, что касается вас, Дмитрий Аркадьевич, – обернулся он к Барышеву. – Коль уж вы отказались от того, чтобы поделиться своей кубышкой непосильно нажитого, то уж не откажитесь взять на себя все расходы и заботы по обеспечению исполнителей акции возмездия всем необходимым. Вам вменяется в обязанность принять людей на той стороне, снабдить документами, деньгами, экипировкой, а также разработать планы по прикрытию и отходу. Если возникнет необходимость, то задействуйте «спящие» ячейки. В общем, обеспечьте в полной мере все нужды и запросы Игоря Олеговича. Это тот необходимый минимум, что Родина просит у вас во имя свершения справедливого наказания за смерти ее детей.