Гнев терпеливых

– И всё?

– Ещё полчаса назад посол сообщил, что вызван в МИД Казахстана для вручения ему решительной ноты протеста по поводу грубого вмешательства во внутренние дела страны и недружественные действия со стороны некоторых граждан России – предположительно связанных с российскими спецслужбами. Это я вам дословно цитирую депешу нашего посла. А, что?

Афанасьев несколько замялся перед тем, как выложить перед ней подробности осуществлённой акции. Хазарова по-своему интерпретировала его заминку:

– Валерий Васильевич, если это не телефонный разговор, то я могу к вам прибыть…

– Да, нет, Мария Владимировна, по поводу связи я ничуть не опасаюсь. Квантовый метод шифровки позволяет без опасений вести разговоры на любые темы. Просто…, – опять диктатор сделал многозначительную паузу и тут же спросил. – Вы там у себя стоите или сидите?

– Стою, но могу и сесть. Вы, что, хотите меня испугать? – забеспокоилась женщина.

– Тогда, садитесь. Тут сейчас со мной находится Игорь Олегович. Он ознакомил меня с деталями прошедшей операции. Дело в том, что нашей группе удалось не только раздобыть документы, изобличающие США в нечестной игре глобального масштаба, но плюс этому ещё полную картину исследований этой лаборатории, включая инструкцию по созданию боевого вируса со всеми выкладками и, так скажем, рецептурой.

– Ого! – невольно вырвалось из её уст восклицание. – Я-то думала, что они получили только переписку с конторой военного заказчика.

– Сидите и не вставайте с места, – продолжил Верховный. – Кроме этого они привезли с собой все имеющие образцы этого штамма, и вдобавок, ко всему прочему – самого руководителя этой шарашкиной конторы.

– Ни хрена себе! – не смогла сдержать эмоций министр.

– Вот, именно, – согласился с ней Афанасьев.

– Теперь мне понятно, почему нашего посла вызывают в таком пожарном порядке «на ковёр», – моментально сообразила Хазарова.

– В общем, документальные материалы и сам руководитель лаборатории уже здесь, – Афанасьев опять вопросительно глянул на Костюченкова и тот закивал головой, – а образцы из-за строжайших мер безопасности прибудут чуть позднее. Такая вот диспозиция у нас сложилась на сегодня.

– И вы мне позвонили…

Но Валерий Васильевич перебил министра, не дав договорить:

– Чтобы вы взяли инициативу в свои бархатные ручки, раз уж всё это совершилось по вашей задумке.

– Любая инициатива – грозит неминуемым исполнением.

– Верно, – поддержал диктатор мысль Хазаровой. – Мы хотим, чтобы вы устроили грандиознейший тарарам на всю вселенную по этому поводу. Не взирая на личности и политическую обстановку в мире.

– Благодаря моей репутации записного склочника? – кокетливо поинтересовалась Мария Владимировна.

– Благодаря вашим талантам доносить до мировой общественности животрепещущие проблемы, доступным для её понимания языком, – сделал Афанасьев двусмысленный комплимент, и тут же поправился, чтобы его не поняли превратно. – Дело в том, что вы, Мария Владимировна, у нас вроде пчелы, укусы которой весьма болезненны, но в конечном итоге ведущие к исцелению. Вот я и призываю вас публично искусать наших оппонентов, дабы привести их в чувство и столкнуть с неправедного пути.

– А, ничего, что пчела, выпустившая своё жало, потом обречена на гибель? – в тоне Хазаровой, при этом, проскользнули минорные нотки.

– Не волнуйтесь, Машенька, – по-отечески обратился к ней Афанасьев, – мы не дадим вам сгинуть в этой борьбе со злом. Можете в этом не сомневаться. А ваше имя будет записано золотыми буквами на скрижалях российской дипломатии, – заверил он её.

– Мне остаётся только надеяться на это, – прошелестела она в трубку.

– Теперь, давайте, обговорим, что вам для этого нужно, – вновь перешёл на деловой лад диктатор.

– Значит, так, – мысленно начала она загибать пальцы, – во-первых все документы, связанные с заказом и изготовлением образца, за исключением, разумеется, самой рецептуры; во-вторых, если имеются иные материалы, либо показания свидетелей или участников пагубных экспериментов…

– Свидетель есть. Это сам руководитель – полковник Абрахам Уолш. А вот насчёт участников, а вернее, испытуемых, то, к сожалению ни одного из них на данный момент нет в живых. Вирус оказался слишком эффективным.

– Господи, какой кошмар! И это в первой трети XXI века! Блин, Майданек с Дахау !

– Согласен с вами целиком и полностью, – отозвался Афанасьев. – Но зато у нас имеется обширный видеоматериал, хоть и отталкивающего свойства, однако, вполне себе пригодный в качестве доказательной базы.

– Годится, – деловито ответила министр и тут же поинтересовалась. – А главный фигурант дела сможет дать перед лицом международной общественности нужные показания?

– Игорь Олегович, уверяет, что тот вполне годится для того, чтобы выступить перед почтеннейшей публикой.

– Ещё, лучше, – совсем уже приободрилась Мария Владимировна. – Пусть тогда они поработают с ним в этом плане, как следует и как можно быстрее передадут нам все нужные материалы. А уж за нами дело не станет. Как только пройдёт брифинг, я со своей стороны организую хорошую потрясуху, как для наших псевдо-союзников по ОДКБ , так для наших явных противников. А эстафетную палочку передадим нашему постпреду в Совбезе. Зная его характер, можно быть уверенным, что он выжмет максимум пользы из этого инцидента.

– Отлично, Мария Владимировна. Мы всё постараемся сделать в наикратчайшие сроки, – уверил её Афанасьев, глядя на, кивающего головой Костюченкова.

– Разрешите вопрос?

– Говорите.

– Скажите, – вкрадчиво поинтересовалась она, – как и насколько далеко нам дозволено дойти в деле повышения градуса напряжённости?

– Мы вас никак и ничем не ограничиваем, товарищ Хазарова, – официальным тоном ответил ей диктатор, – ну, разве, что объявление войны я оставлю пока за собой, – поправился он слегка.

– То есть, по моему первичному плану вы не исключаете возможность силовых акций на территории сопредельных стран?

– Не только не исключаю, но и решительно настаиваю на их применении, если наши условия не будут выполнены с буквальной точностью, – до конца прояснил ситуацию Афанасьев.

– Я, конечно, человек сугубо гражданский, и ничего не понимаю в военных раскладах, но смею надеяться, что под вашей решительностью имеется прочный и неоспариваемый фундамент уверенности в нашей способности отразить удар, если таковой случится по результатам конфликта с гегемоном, – осторожненько прозондировала она почву.

– Машенька, дорогая, – внезапно перешёл Афанасьев на задушевный отеческий тон, – вы ведь уже за всё время, что мы с вами работаем, наверное, успели узнать меня со всех сторон, и поэтому прекрасно понимаете, что я никогда не бросаюсь с головой в авантюры, не просчитав всех возможных вариантов, включая и вариант отступления. И если я уверен, что мы готовы к любому развитию событий, включая даже безумство противоположной стороны, как это было в сентябре, значит, имеются все основания доверять моим словам. Вы принимаете на веру мои гарантии?

– Конечно же, принимаю и верю, что в арсеналах Родины имеется всё, чтобы подкрепить ваши слова и успокоить тем самым мои опасения.

– Всё есть, Мария Владимировна, всё есть, хотя об этом пока и рано говорить, но имеется в загашнике такое, о чем не могут предположить даже писатели-фантасты.

– Просто великолепно! – аж, задохнулась в приступе восторга Хазарова, которая никогда не отличалась излишним пацифизмом.

– Кстати, Мария Владимировна, раз уж у нас зашёл разговор об ответе России на всяческие безобразия, творимые у наших границ, как там у нас обстоят дела с требованиями о привлечении к ответственности военного и политического руководства Украины за обстрел Белгорода? Обиваете пороги международных инстанций?

– Обиваем. Как не обивать?! Каждый Божий день теребим международные суды в Гааге и при штаб-квартире ООН, – отрапортовала она.

– Вот и чудненько. Вот и славненько, – мысленно потирал ладошки Афанасьев. – Продолжайте без устали начатое дело. Не давайте хохлопупым расслабиться. Если нужно для дела, то повышайте ставки и требования, – науськивал он своего министра. – Как можно больше тумана и казуистики. Пусть на берегах Днепра думают, что наша главная цель – изнурить их в судебных тяжбах.

– Мы сделаем всё, что возможно в сложившихся обстоятельствах, хоть и понимаем всю тщету наших усилий. Увы, к нашему голосу, в последние тридцать лет, перестали относиться всерьёз, – обречённо вздохнула она.

– Я знаю, – посочувствовал он женщине, – но, тем не менее, не опускайте руки. Украинское руководство должно пребывать в уверенности, что мы не повторим июньского трюка.

– А мы повторим?

– Непременно и в гораздо больших масштабах, – уверил он её ещё раз.

– Хорошо. А можно, в таком случае, ещё одну просьбу?

– Для любимого дружка, хоть серёжку из ушка, – улыбнулся Валерий Васильевич. Хазарова была не из тех, кто надоедал своими просьбами.

– Наш посол Строганов, был незаслуженно обижен прежней властью, которая его, несмотря на ранг заместителя министра, и упекла в эту дырищу. Место посла явно не соответствует его опыту и способностям блестящего аналитика.

– Чем же я могу ему помочь? Сделать его своим главным советником? – удивился Верховный.

– Да нет, конечно же, – хихикнула в трубку Хазарова. – Просто, Игорь Олегович, наверняка будет ходатайствовать о присвоении наград своим ребятам, отличившимся в этой операции. Вот и я прошу вас, нельзя ли как-нибудь отметить заслуги и нашего посла. Мы, конечно, тоже отметим его по своему ведомству, но награда, полученная из рук главы государства, будет выглядеть более весомой. Ведь он, по сути, рисковал не меньше чем они. И если вы его достойно наградите, то тогда и мне будет проще обосновать его возращение в Москву перед министерской коллегией, – уже вполне серьёзным тоном окончила она свою речь.

– Вы думаете, что он будет вам полезен, в Москве?

– Безусловно, – твёрдо и решительно ответила Хазарова. – Грех – заставить прозябать в глуши такому талантливому человеку, как Михаил Григорьевич. К тому же, – она на секундочку замялась, – мне чертовски не хватает, здесь, на месте, не просто высококвалифицированных специалистов, но, прежде всего, патриотов своей страны. Я уже, честно говоря, замучилась в одиночку противостоять этому серпентарию единомышленников. Какого, более-менее квалифицированного и опытного кадра ни хватись, тот уже давно на подсосе у иностранцев. А молодые, если ещё и не продались, то страстно мечтают об этом, почти не скрываясь.

– Что, всё настолько серьёзно? – нахмурился Афанасьев. – А как же чистки? Ваши сотрудники, насколько я в курсе, должны были пройти через «детектор правды».

– Мы тут и без него знаем, кто и чем дышит. Он лишь сумел подтвердить наши догадки, – совсем опечалилась Хазарова.

– И с чем вы связываете такие печальные результаты?

– С повальной коррупцией в системе высшего образования, – выпалила она, не задумываясь, из чего следовало, что Мария Владимировна долго думала над этим вопросом.

– Поясните, мне, неразумному, – внезапно проникся проблемой диктатор. – Разве в МГИМО не принимают исключительно талантливую молодёжь со всей страны по конкурсу?

– Принимают, ещё как принимают, – вновь встала на рельсы ехидства Хазарова, – только вот есть нюансы. Во-первых, приёмная комиссия под любыми предлогами старается отсеять приехавших из глубинки ещё на стадии подачи документов. Поэтому «вся страна» ограничивается исключительно пределами МКАД . А те, кто находятся внутри него, по счастливой случайности являются детьми дипломатов, которые, опять же по счастливому совпадению были когда-то выпускниками этого же вуза, а значит, имеют обширные знакомства с преподавательским составом.

– Допустим, вы правы…, – начал было Афанасьев.

– Что, значит, допустим? – возмутилась Мария Владимировна.

– Ладно-ладно. Признаю вашу правоту, – быстро сдался Верховный. – Но как вы связываете отсутствие семейственность в этой среде с отсутствием патриотизма у молодых дипломатов?

– А что вы хотели от детей тех, кто с семидесятых больше занимался барышничеством шмотками, чем отстаиванием интересов своей страны на международных аренах? Вот, они и нагляделись с детства на своих предков, которые, в свою очередь, были детьми тех, кого называли «стиляги».

– Да уж, – прокряхтел в трубку Афанасьев. – Как там, в Библии говорится: «и грехи отцов падут на головы их детей»?

– Не совсем так, – поправила женщина диктатора. В книге Исход дословно написано следующее: «…Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвёртого рода, ненавидящих Меня" .

– Вот-вот, до третьего и даже четвёртого, – уныло отозвался эхом Афанасьев. – Но ведь кроме бюджетных существуют ещё и платные потоки, – произнёс он в тщетной надежде на оптимистичный ответ, но она быстро спустила его с небес на грешную землю.

– Вы, не в обиду будет вам сказано, Валерий Васильевич, будто из иного пространства сюда свалились! Вы хоть догадываетесь, сколько стоит поступление на платное обучение и стоимость, хотя бы за один семестр? Среднестатистическая семья не сможет потянуть такие расходы. Так что платные места займут детки таких же барыг, только намного богаче. Они, окончившие среднее образование в иностранных частных школах, ещё менее патриотичны, чем местные. И их можно всех скопом и сразу записать в иностранные агенты.

Афанасьев и не думал обижаться на горькие слова правды, высказанные ему в лицо, даже в такой нелицеприятной форме. Он прекрасно понимал, что Хазарова кругом права, а у него не было при этом никаких аргументов, чтобы хоть как-то их опровергнуть. Коррупцию и предательство в государственных органах следовало выжигать калёным железом репрессий, в которых, так или иначе, пострадает некоторая доля невиновных и непричастных. Затевать новый 37-й год, ох, как не хотелось. Его и так на всех перекрёстках обвиняют в кровавой диктатуре. А если смотреть с другой стороны? Ведь распоясались до самого высшего предела человеческого терпения. Даже его усилия и усилия его команды по наведению порядка носят косметический вид. Да, «элитку» слегка поприжали, агентов влияния выявили и выпроводили, частично нейтрализовав наиболее опасных. Партии и общественные организации политической направленности – запретили, а руководство пересажали. Много о себе возомнивших губернаторов прижали к ногтю, а то и вовсе повязали параллельными властными структурами. Казалось бы, делали всё, что могли. Ан, нет. Вся эта каста «обиженных» новой властью никуда не исчезла. Она просто затаилась и исподтишка, то тут, то там потихоньку гадила, где могла, пережидая время для реванша. Знали, что на установление настоящей кровавой диктатуры ни Афанасьев, ни его окружение не пойдут. И народу, воспрявшему было после первых шагов новой власти, учинить окончательную расправу, над своими угнетателями, устроить не дадут. Потому и ходят, такие вот сыночки прежней номенклатуры, ничего и никого не боясь, по коридорам государственных учреждений и высших учебных заведений, в ожидании перемены ветра. Ну, и чего им бояться? Явных преступлений за ними пока не числится. А то, что они своим поведением вредят государству и Родине, так ещё не придумана статья в уголовном кодексе, по которой их можно было бы осудить. Новые власти себе достойную смену пока не взрастили, да и успеют ли – бабушка надвое сказала, потому, как бодаться с мировым гегемоном, это надо быть отмороженным на всю голову. А вот они – молодая поросль прежней демократии, всегда готовы перенять рычаги власти из ослабевших рук безумных генералов, наивно полагавших, что смогут вернуть честь и достоинство прежнего СССР. Надо всего лишь подождать, пока они либо ослабеют сами в изнурительной борьбе за «светлое» будущие, либо потерпят сокрушительное поражение от внешних игроков.

– И каков, Мария Владимировна, по-вашему, выход из сложившегося безобразия? Я никогда не поверю, что вы не думали над этим? – устало проговорил в трубку диктатор.

– Ну, хотя бы максимально исключить присутствие человеческого фактора на стадии приёма документов абитуриентов, – начала она перечислять методы борьбы с коррупцией. – Затем тоже само сделать и на стадии приёмных экзаменов. Технически это сделать не представляется сложной задачей. Тут главное, чтобы экзаменаторы не знали экзаменуемых. И, конечно же, закрыть приём на платное обучение. В конце концов, у нас даже Конституция гарантирует равенство возможностей в получении образования для всех слоёв населения. Нечего устраивать синекуры под крышей государственных учебных заведений! Хочет профессура больше зарабатывать? Пусть тогда берет дополнительные часы, пусть больше публикует своих научных трудов, а то они только тем и заняты, что бегают по телеканалам в качестве экспертов-политологов. Тьфу! – распалилась она. – И это им тоже надо запретить. Коли уж находятся на государственной службе, то и приработки должны иметь строго в рамках закона. В общем, где-то так, – закончила она своё эмоциональное выступление.

– Я опять вынужден опять с вами согласиться, милейшая Мария Владимировна. Давайте сделаем так. Вы подготовьте по этому вопросу подробную докладную записку, и мы её на ближайшем заседании Высшего Военного Совета рассмотрим со всем тщанием. И смею полагать, что найдём правильное решение.

– Основные тезисы у меня уже имеются. Набросала тут недавно на досуге. Пара-тройка дней, и она будет готова к представлению.

– Вот и чудненько, – взбодрился Афанасьев. – У вас есть, что-нибудь ещё?

– Так, как там насчёт моей просьбы о награде? – не забыла и вернулась Хазарова к прежней теме.

– Какой награды вы считаете достойной этого вашего Строганова?

– Нашего Строганова, – с нажимом поправила Хазарова.

– Нашего-нашего, – согласился Афанасьев не смея перечить.

– Полагаю, что никак не менее чем орденом «За заслуги перед Отечеством» II степени, с мечами.

– Хорошо, Мария Владимировна, мы обязательно внесём его в список представленных к награде. И наградим по достоинству этим орденом. Игорь Олегович собственноручно внесёт его кандидатуру в предлагаемый список для награждения.

Костюченков и на этот раз закивал, полностью соглашаясь со словами высшего руководства страны.

– Спасибо, Валерий Васильевич, вы меня сделали своей должницей. Готовьте для нас все необходимые материалы, а уж за нами не заржавеет.

– Мы постараемся всё сделать в наикратчайшие сроки, – заверил Игорь Олегович, впервые подавая голос за время беседы.

– Слышали, Мария Владимировна? Он обещает, значит так и будет. Тогда до встречи и жду с нетерпением вашей докладной.

С этими словами он бережно положил трубку.

– Думаю, Хазарова не подведёт и сделает всё, как надо, – обратился он к разведчику.

– Она человек зубастый и знает своё дело. Не женщина, а маршал в юбке, – сверкнул зубами в улыбке Костюченков.

– Осталось только поторопить вашего тёзку Кириллина с подготовкой всех материалов к брифингу. Сами понимаете, время утекает, как песок сквозь пальцы. Нельзя дать янкесам успеть прийти в себя от шока и начать заметать следы своей неблаговидной деятельности, – забарабанил пальцами по столешнице Верховный.

– Понимаю. Как не понять? Все исходные материалы уже у них там, но я сей же час поеду и самолично потороплю учёных в погонах, – заверил его Игорь Олегович, привставая с места.

– Да, и ещё загляните по пути к моим бывшим соратникам по Генштабу. Пусть не мешкая и с соблюдением строжайшей конспирации, передвигают мобильные пусковые установки с «Искандерами» в термобарической комплектации к местам пуска по территории смежных государств. Точные координаты мест дислокаций лабораторий у них должны быть. Если у Богданова возникнут вопросы или сомнения, то пусть свяжется со мной.

– Думаете, что сделка с амерами не состоится и всё-таки придётся пулять? – опасливо поинтересовался он.

– Не думаю, а знаю, – тяжело вздохнул Афанасьев. – На сделку они не пойдут, ибо слишком уверены в своей неуязвимости. Поэтому следует их начинать приучать оглядываться по сторонам, хотя бы иногда. Пулять придётся. Во всяком случае, по Украине – точно придётся ударить. Они в любом случае не прислушаются к нашему ультиматуму.

– Оно, конечно, так с Украиной. Но может остальные внемлют? Уж очень неохота вконец портить отношения с этими горе-союзниками. Всё же худой мир – лучше доброй ссоры, – поник плечами адмирал.

– Если ссора – добрая, то она и не ссора вовсе, а так, размолвка, да и только, парировал Афанасьев последнюю фразу. Но, как бы то ни было, мы, в данном случае – в своём неотъемлемом праве, ибо их деятельность напрямую нарушает режим безопасности жителей всей планеты. А в Конвенции прямо сказано, что любая страна, выявившая нарушителя Конвенции вправе применить все имеющиеся у неё средства для устранения опасности. Любые, Игорь Олегович. И весь мир, при этом, будет целиком на нашей стороне, и даже часть американских союзников, обиженных недоверием с их стороны, – успокоил Афанасьев своего соратника по хунте. – И потом, лучше уж не иметь никаких союзников, чем таких от которых в любой момент можно ожидать удара отравленным кинжалом в спину. Как говорит наш Сергей Иваныч: «Чем больше врагов, тем проще прицеливаться».

– Я понимаю, – коротко кивнул Костюченков. – Могу идти?

– Ступайте, Игорь Олегович. Не буду задерживать. У вас сегодня будет очень хлопотный день, – напутствовал его диктатор, привставая с места, чтобы пожать руку уходившему. – Да, и вот ещё что, – остановил он гостя уже на выходе, – вы там себе тоже просверлите дырочку в своём адмиральском кителе. Ваша заслуга в этой операции – несомненна.

– Благодарю вас, товарищ Верховный, – коротко и по деловому ответил Костюченков, обернувшись.

Не успела закрыться дверь за Костюченковым, как Афанасьев нажал кнопку селекторной связи:

– Актенарх Иртеньевич, – выговорил он в этот раз без традиционной запинки, – если в приёмной нет визитёров, то и не пускайте никого в ближайшие полчаса без сугубой надобности, мне надо посидеть и подумать над кое-чем.

– Есть не пускать без срочной надобности, – чётко отрапортовал динамик и выключился.

II.

Там же

Проводив разведчика, Афанасьев тяжко плюхнулся всем весом в кресло. Ему сейчас настоятельно было необходимо собраться с мыслями, растрёпанными неожиданным визитом Костюченкова. Тяжело уложив руки на стол (они будто свинцом налились), крепко призадумался. Ещё вчера, до того, как его начали терзать смутные ощущения непонятной тревоги, он был на все 100% убеждён, что, пожалуй, впервые за всё время своего существования, Россия обладает гарантированной защитой от любого посягательства извне. Во всяком случае, об этом говорили события в сентябре, когда установка протонного ускорителя, как нельзя лучше проявила себя в скоротечном и максимально приближенном к реальным боевым действиям, конфликте. Ведь одним нажатием кнопки, тогда удалось уничтожить подводную лодку противника. Без шума, пыли и радиоактивных выбросов. Он сам тогда, да и все окружающие, всерьёз поверили в то, что страна, наконец, обзавелась Абсолютным Оружием. И все эти заграничные пукалки, хоть в обычном, хоть в ядерном исполнении, теперь никоим образом угрожать нам не смогут. Всё, что летает, ползает и даже плавает под водой – будет уничтожено в мгновенье ока. Надо всего лишь потратиться на четыре стационарных установки по периметру границ и на шесть орбитальных спутников с аналогичной аппаратурой. И этого будет вполне достаточно, чтобы обеспечить себе безопасное развитие на многие десятилетия. И тут в одно прекрасное утро, приходит к тебе добрый молодец и докладывает, что у противника имеется оружие с эффективностью ничуть не меньшей, чем то, которым ты только вчера так гордился. Как говорится, «вот тебе бабушка и Юрьев день». Сказать, что он – человек, проживший немало лет, и накопивший солидный жизненный опыт был растерян – это значит, ничего не сказать. Десять минут назад он всеми силами внушал уверенность и оптимизм Хазаровой, а у самого тем временем уже вовсю кошки скребли на душе от неуверенности в завтрашнем дне. Беда подстерегала совсем не с той стороны, откуда её все ждали. Она грозила прилететь на невидимых и бесшумных крыльях. Никакие датчики и радары не могли её обнаружить, да и спрятаться от неё было негде. Нет, он, конечно, знал о том, что где-то там, в недрах вражеских лабораторий разрабатывается что-то такое, что может потенциально угрожать всему человечеству. Взять, хотя бы тот же самый вирус covid-19. Теперь уже не секрет, из недр каких лабораторий вырвалось на свет это чудище, погубившее на данный момент несколько миллионов человек по всему свету. Сейчас Афанасьев отдавал себе ясный отчёт в том, что излишне преисполнился оптимизма после достижений российских учёных в деле создания вакцины против вируса Эбола и иных американских вирусов, включая covid-19. Янки, столкнувшись с деятельным сопротивлением российских вирусологов, не опустили руки в бессилии. Напротив, они подобно гномам, описанным в скандинавском эпосе, день и ночь ковали оружие реванша. И их упорству можно было бы искренне позавидовать, если бы оно было направлено на созидательные цели. И вот, сегодня выясняется, что им удалось изготовить своё вундерваффе , в пику нашего протонного ускорителя на обратной волне. И ничего-то с ним сделать нельзя. Разлитого где-нибудь содержимого всего лишь одной склянки хватит для того, чтобы превратить в могильник всю планету за пару-тройку месяцев. А все разговоры о том, что де это оружие непригодно к применению из-за того, что оно не селективно, всё это – разговоры для утешения бедных. Не сегодня, так завтра американцы смогут обуздать своё чудище. А, учитывая их безбашенность, обязательно постараются его применить на каком-нибудь из театров военных действий средней или низкой интенсивности. Для отвода глаз это может быть конфликт, который и не затрагивает Штаты напрямую. Война по доверенности – излюбленный метод всех англосаксов последние пять сотен лет. Ищи потом виноватых! Да и будет ли кому искать – ещё тот вопрос. Да, сегодня мы выявили и завтра выведем на чистую воду одну из таких лабораторий. На днях, не мытьём, так катаньем заставим прекратить деятельность ещё нескольких, непосредственно расположенных возле наших границ. Честь и хвала нашим разведчикам. Однако, радоваться этому факту не стоило. Это, как айсберг, у которого над водой видна всего лишь ничтожно малая часть. Кто знает, сколько ещё вот таких лабораторий расположены по всему земному шару? Эти биолаборатории располагаются во всех географических и климатических зонах. Они могут находиться где угодно: в непроходимой сельве Амазонки; в зарослях джунглей Юго-Восточной Азии, в песках Сахары и глухих закоулках африканского континента. Даже Антарктида может быть ими использована для экспериментов с самыми опасными возбудителями древних болезней, укрытых от человечества многокилометровыми толщами льда. Бюджет у Пентагона, как известно, безразмерный, чем-то сродни американскому желудку, поэтому этих баз и лабораторий может быть сколь угодно много. Для того, чтобы найти и нейтрализовать их все не хватит никаких сил и средств. Афанасьев, даже находясь на посту Начальника Генштаба, к своему стыду, мало интересовался подобной тематикой, не считая серьёзной угрозой для безопасности страны разработку БОВ иностранными враждебными государствами. Для него все эти вирусы были некоей эфемерностью, сравнимой с ядерным оружием. Ну, есть они, и есть, так же как и ядерная бомба, которая со времён Хиросимы более нигде не применялась. Он, вообще, плохо себе представлял боевые действия, где не летают самолёты, не грохочут взрывы и не ползают танки. Типичный ретроград. Ещё одной ложкой дёгтя было горькое, но вполне ясное признание того факта, что не одни только Штаты занимались подобными вещами. Имея обширное территориальное наследие, доставшееся с колониальных времён, Британия и Франция занимаются тем же самым, лишь слегка уступая своему старшему «брату». И вовсе не факт, что они, не привлекая внимания общественности, не разработали, там у себя, нечто похожее. А британцы, так и вообще слывут непревзойдёнными мастерами по части конспирации. Мало чем от них отстаёт и Япония. Ещё со времён приснопамятного существования «отряда 731» там так и не отказались от желания иметь своё чудо-оружие, на всякий случай. Учитывая успехи японцев в области высоких технологий, сбрасывать со счетов их огромные возможности в деле создания вирусов, наделённых ИИ, явно не стоило. Сегодняшние наши ситуативные друзья из Пекина, тоже большие доки держать скрещённые пальцы в кармане. Ведь, как ни крути, а в Ухане тоже не всё было чисто по части соблюдения Конвенции. Кто теперь поверит, что страшная пандемия вырвалась на свет из-за того, что кто-то там, на местном рынке, слопал больную летучую мышь? И хотя прямых улик в злостном умысле найдено не было, сам факт того, что в Китае находилась, да и сейчас находится американо-китайская биолаборатория, наводит на печальные мысли о чистоте помыслов нашего восточного партнёра.