- -
- 100%
- +
– Господа, – начал Околоков глухим голосом, как только все расселись, – я пригласил вас для очень важной беседы, которая, в конечном итоге, определит наши с вами дальнейшие отношения. И от вас сейчас зависит, будут ли они продуктивными или процесс эскалации приобретет лавинообразный характер. Поэтому прошу вас не забывать, что от переговоров, проведенных здесь, будут зависеть жизни и судьбы многих людей. Согласны ли вы с такой постановкой вопроса?
Оба представителя диаспор слегка насупились, но все-таки кивнули в знак согласия.
– Ну, – хмыкнул министр, – хотя бы в этом пункте повестки имеется обоюдное согласие. И то, хорошо. Теперь давайте приступим к сути вопроса. Начнем, пожалуй, с вас, Левон Альбертович. Что вы можете по существу сообщить об инциденте, произошедшем на прошлой неделе?
– А что тут говорить? – в деланном недоумении вскинул брови Манукян. – Было следствие. И оно установило, что имелся факт необоснованной дискриминации продукции, произведенной на территории Армении, что, кстати, противоречит Конституции Российской Федерации, гарантирующей всем равные права и возможности для реализации таковых.
– Что он говорит?! Какой такой дискриминации-сублимации, э-э-э?! – немедленно вскинулся пылкий азербайджанец, отчаянно при этом жестикулируя.
– Помолчите, пожалуйста, Шамиль Алескерович, – нахмурил брови Околоков, – когда очередь дойдет до вас, я обязательно предоставлю вам слово. А сейчас позвольте мне задать вопросы вашему оппоненту, так сказать. Левон Альбертович, – обратился он к армянину, – я бы хотел услышать из ваших уст объяснения поведения руководителя колонны фур, направившего груз на торговые площадки именно «Фуд-Сити» а не другой оптовой точки.
– А разве в протоколе допроса экспедитора нет объяснений этому? – состорожничал хитрый Манукян.
– Объяснения старшего экспедитора, указавшего, что причиной заезда фур явилось наличие скоропортящегося товара, который необходимо было реализовать на территории ближайшего оптового рынка, ничего не проясняют, – туманно ответил Околоков.
– По-моему, тут и объяснять нечего. И так все понятно. Разгар сезона сбора урожая. Путь от Армении до Москвы – неблизкий. Все торопятся сбыть продукцию, как можно быстрей, чтобы успеть сделать несколько ходок. Это простые рыночные понятия. И старший экспедитор является не местным жителем, а потому и не виноват, в том, что не учел сложившихся особенностей по негласному дележу рынков, – пожал плечами в искреннем недоумении армянин.
– Э-э-э! Как так негласному дележу?! – опять встрепенулся на стуле тучноватый Тагаев, изображая попытку вскочить с места в праведном негодовании. – Все законно! Все бумаги в порядке! Владельцем оптовой торговой сети являются, между прочим, граждане Российской Федерации – Илиев и Нисанов.
– Гражданин Тагаев, – перешел на официоз министр, начинавший уже злиться не на шутку, – я еще раз призываю соблюдать порядок. Вот когда до вас дойдет черед, тогда вы мне и ответите и про законность и про гражданство упомянутых вами лиц. А сейчас наберитесь терпения и не вмешивайтесь в проводимый мною опрос. И учтите, мое терпенье имеет свои границы. Вам все ясно?!
– Ладно-ладно, зачем сразу угрожать?! – поднял руки вверх, как бы сдаваясь, Шамиль Алескерович.
– Тогда давайте разбираться по порядку, – вновь повернул голову в сторону Манукяна Владимир Александрович.
– Кто, против? Давайте, по порядку, – не стал возражать тот.
– Вот вы Левон Альбертович утверждаете, что дальнобойщики торопились сбыть скоропортящийся товар на ближайшей торговой площадке. Так?
– Так.
– Но согласитесь, что не надо быть знатоком географии, для того, чтобы увидеть на карте места, где можно сбыть свой товар не заезжая в Москву. Большие оптовые рынки по дороге из Армении находятся и в Туле, и в Липецке, и в Воронеже. Не проще было бы продать все там и по короткому «плечу» вновь вернуться за следующей партией товара? Россия – большая страна и Москвой отнюдь не заканчивается.
– Законы рынка, понимаете ли, – развел руками Левон Альбертович, снисходительно улыбаясь не разбирающемуся в торговле министру. – В столице, с ее многомиллионным населением, реализовать продукцию гораздо выгоднее, чем в провинции.
– А здесь я с вами не могу согласиться. Вот у меня тут имеется справка от Федеральной Антимонопольной Службы. Даже не одна, а целых три – из Тулы, Воронежа и Липецка. В рамках расследования мы специально делали запрос о состоянии оптового рынка по фруктам в данных регионах. И вот какие интересные результаты мы получили. Вот, полюбуйтесь, пожалуйста, на цифири, – протянул он бумаги, слегка растерявшемуся Манукяну. – Особенно впечатляет разница в ценах между Москвой и Воронежем. В Москве средняя оптовая цена составляет 40-45 рублей за килограмм, а в Воронеже – меньше 50 рублей и не найдете. К тому же расстояние между этими городами по шоссе, примерно 516 километров, а это лишний бензин и лишнее время, которым должны так дорожить доставщики. Ну и где тут законы рыночной экономики, я вас спрашиваю?
На лбу Манукяна выступила легкая испарина. Сидеть в жару, да еще в черном костюме, было явной ошибкой лидера армянской общины. Тагаев, уязвленный ранее недоброжелательным тоном министра, на этот раз чувствовал себя в выигрышной ситуации, а потому злорадно ухмылялся, видя в какой неудобной ситуации, оказался его сосед.
– Но и это еще не все, – продолжал наседать министр. – Мы запросили сведения из Федеральной Таможенной Службы о пересечении российско-грузинской границы фурами, с государственными номерами, указанными в списке. И знаете, какой получили ответ на запрос?
– Не имею представления, – замотал головой гражданин в черной «тройке».
– Ну, так я с удовольствием просвещу вас в вашем неведении. За последний месяц ни один из указанных в списке автомобиль не был замечен при пересечении пропускных пунктов на границе с Грузией. Других сухопутных путей из Армении в Россию нет. Вариант с российско-азербайджанской границей нами даже не рассматривался, как абсолютно утопический. В связи с тем, что водители фур воспользовались своим правом от дачи каких либо показаний, мы не поленились и обратились к специалистам из Всероссийского Института Растениеводства имени Н.И. Вавилова, чтобы они нам дали официальное заключение о происхождении злосчастных абрикосов. Исследования показали, что представленные образцы абрикосов относятся к сорту «Полесский крупноплодный», специально выведенный и выращиваемый исключительно в Краснодарском крае. Нужно ли мне рассказывать о том, когда и по каким накладным был отпущен товар краснодарскими садоводческими хозяйствами экспедитору Гукасяну? Ага, я вижу, что не нужно. В таком случае, как вы прокомментируете все эти новости?
– Право же, я затрудняюсь ответить на данный вопрос, – неуверенно начал армянин, – но думаю, что, во-первых, это связано с трудностями пересечения армяно-грузинской и грузино-российской границами, отнимающими слишком много времени. А во-вторых, со сложившимися и укоренившимися в головах оптовых торговцев стереотипами о том, что, как говорится, «все дороги ведут в Рим». Ведь Москва, как вы сами понимаете, и есть не что иное, как Третий Рим, хе-хе, – попробовал он подольститься к высокому начальству. – А старший экспедитор, скорее всего, плохо сведущий в конъюнктурах рынка человек. Иного разумного объяснения его телодвижениям у меня не имеется, – туманно резюмировал Манукян.
– Хорошо. Оставим деловые качества руководителя автоколонны в стороне, – притворно-примирительно продолжил гнуть свою линию Околоков, – но ведь вы не будете отрицать того факта, что руководитель колонны является отнюдь не самостоятельной фигурой, а значит действует всегда и исключительно в рамках указаний, данных ему свыше. Не так ли?
– Вполне возможно, но я не понимаю, господин министр, что вы под этим подразумеваете в данном случае? – вновь начал нервничать и покрываться испариной Левон Альбертович.
– Мы тут провели маленькое расследование и выяснили, кому принадлежит автоколонна и ее содержимое, – хитренько, как сытый котяра прищурился Околоков.
– Кому?! – дружно и почти в один голос переспросили оба представителя национальных меньшинств.
– Хм, – усмехнулся министр, растягивая удовольствие от предстоящей сенсации. – Автоколонна, вместе с продукцией, принадлежит довольно известной в столичных кругах торгово-финансовой компании «Ташир», возглавляемой неким Самвелом Айрапетяном. Разумеется, не напрямую, а через фирмы-прокладки, которые также принадлежат этой компании, являющейся их учредителем. А уж его-то, как делового человека и жителя Москвы, никак нельзя заподозрить в незнании всех местных раскладов. Скажу даже больше, и это никакой не секрет, загляните, хотя бы в московский бизнес-справочник за прошлый год, группе «Ташир» принадлежат в одной только столице 17 торговых центров и 3 рынка, специализирующихся на сельскохозяйственной продукции. Вам не кажется странным и необъяснимым ни с какой точки зрения, что имея собственные торговые площадки, эта фирма решила воспользоваться, себе в ущерб, не своим оптовым рынком? – Согласен, – буркнул Манукян, решивший, наконец, воспользоваться платком и утереть обильно выступивший на лице пот. – Однако это не говорит о том, что Самвел Саркисович отдавал, на сей счет, какие-либо специальные распоряжения. У него слишком большое хозяйство, чтобы принимать участие в судьбе всего лишь полусотни фур.
– И опять вынужден вас опровергнуть, милейший Левон Альбертович, – проворковал Владимир Александрович. – При изъятии с места кровавой драмы, сотового телефона старшего экспедитора, нами было установлено четыре звонка, два из которых были произведены экспедитором и два звонка – самому экспедитору. Во всех четырех случаях экспедитор беседовал с одним и тем же абонентом. В соответствие с базой данных сотового оператора номер телефона собеседника экспедитора принадлежит самому Самвелу Айрапетяну. Следовательно, как минимум он был в курсе предстоящего маршрута и конечной его цели.
Тагаев, до этого смирно сидевший, как замороженный сфинкс не выдержал и хрюкнул от удовольствия, связанного с созерцанием разворачивающегося на его глазах театрального действа.
– Самвел Саркисович всеми уважаемый и очень крупный бизнесмен, в подчинении у которого находится много ответственных работников, постоянно находящихся на связи друг с другом. А так как корпоративная сотовая связь всегда обходится дешевле, то для удобства коммуникации большое количество номеров оформляются на главу фирмы. Такая практика принята повсеместно. Поэтому вполне возможно, что на имя Самвела Саркисовича оформлена не одна сотня телефонных номеров. И не факт, что разговор состоялся именно между ним и экспедитором. Экспедитор ведь не признал, что связывался с самим Айрапетяном? – широко улыбнулся на этот раз Манукян, чувствуя за собой маленькую словесную победу.
– К сожалению, гражданин Гукасян, являвшийся старшим экспедитором автоколонны, уже ничего не может признать, так как скончался от ранений в карете скорой помощи, не приходя в сознание. И вам, господин Манукян это известно не хуже, чем мне, – хмуро произнес Околоков. – Однако мы взяли на заметку телефон абонента разговаривавшего накануне с Гукасяном и сделали запись его голоса, чтобы идентифицировать его с владельцем номера телефона. Результатом данного анализа стала полная идентификация голоса, принадлежащего гражданину Айрапетяну. Вот, если желаете, то можете ознакомиться с техническими выкладками, – чуть привстав с места, передал Околоков очередную порцию бумаг.
– То есть вы хотите сказать, что подслушали его разговоры?! – сделал попытку привстать Манукян, грозно при этом сверкая глазами.
– Да, – не стал с ним спорить главный полицейский страны. – И что в этом такого необычного, заставившего вас вскакивать с места?
– Как, что?! – искренне удивился Манукян. – Вы разве не понимаете, что прослушивание без решения суда или санкции прокурора запрещено, а сведения, полученные в результате несанкционированного прослушивания, не имеют юридической силы и не принимаются в качестве доказательств?! Мне удивительно объяснять это вам, как лицу, стоящему на страже законности и правопорядка истину этого постулата! – с не меньшим пафосом резюмировал свое гневное высказывание Левон Альбертович.
Тагаев весь и без остатка превратился в одно большое ухо, тщательно улавливающее малейшие перипетии словесной дуэли и скрупулёзно мотая на ус всю полученную информацию. Околоков с интересом оглядел апологета защиты основных прав и свобод всего человечества. И интерес в его глазах не был связан с каким-то праздным любопытством. Это был скорее интерес энтомолога, рассматривающего в лупу интересное насекомое, сохранившееся в кусочке янтаря с незапамятных времен.
– Вы все сказали? – наконец, после минутной паузы спросил он, тщательно скрывая веселые огоньки в глазах.
– А вы разве ждете от меня еще каких-то заявлений по данному поводу?– опять удивился Левон Альбертович.
– Да, в общем-то, нет, не жду. Просто я слегка разочарован вами…
– Что значит, разочарованы? – все еще не понимал Манукян, в какие юридические дебри завел его хитрый полицейский.
– А вот, так! Вы, милейший, во-первых, невнимательно слушали все, что я говорил сейчас. А я ничего не говорил о прослушивании интересующего нас абонента. Я, если вы помните, сказал всего лишь о том, что номер его телефона мы взяли на заметку, чтобы выяснить каналы передачи информации и взяли образец голоса, для последующей идентификации с лицом на кого этот номер телефона и был зарегистрирован. Из этого следует, что ни о какой «прослушке» здесь речь не идет. А во-вторых, вы не учитываете тот факт, что мы с вами живем в условиях объявленного чрезвычайного положения. И если вы такой уж законник, то вам следовало бы знать, что на время чрезвычайной ситуации, власти вправе ограничивать те или иные нормы действующего права в интересах безопасности государства.
II.
Все это время, пока длился не то допрос, не то просто измывательство над Манукяном, с лица Тагаева не сходила ехидная улыбка, которую он даже не пытался скрывать. Это, разумеется, не укрылось от бдительного взора полицейского. Кинув мимолетный взгляд на торжествующего азербайджанца, он мстительно поджал губы и нехорошо сощурился:
– Вы, Шамиль Алескерович, напрасно торопитесь с празднованием своей победы. Сейчас мы обо всем случившемся поговорим и с вами. И я не уверен, что ваше лучезарное настроение сохранится.
При последних словах, Тагаев нервно дернул головой, будто собирался кого-то боднуть, но передумал в последнюю секунду:
– Зачем пугаете, господин министр? Аллах с небес видит, на чьей стороне правда.
– Нисколько в этом не сомневаюсь, Шамиль Алескерович. А посему, позвольте уже в ваш огород накидать камешков.
– Не возражаю, – барственным тоном ответил азербайджанец. – Кидайте! Будет из чего построить минарет, во славу Аллаха! Иншалла! – сделал он жест руками, словно умывается, как правоверный мусульманин по окончании намаза.
– Хорошо. Пожалуй, начнем. Скажите-ка, любезный, а откуда, по-вашему, привозят на рынок «Фуд-Сити» фрукты? Я имею в виду, хотя бы те же самые абрикосы.
По сравнению с Манукяном, пылко бросавшимся на амбразуры, задаваемых в лоб вопросов, Тагаев оказался более хитрым и продуманным субъектом, поэтому ответил крайне осторожно?
– Я не директор рынка, поэтому не могу точно сказать, из каких мест происходят фрукты, которые там продаются. Думаю, что из многих. Но лучше спросите у владельцев рынка. Я, всего лишь, общественный деятель, координирующий работу низовых структур нашего землячества, – снисходительно развел руками Тагаев.
– Спросили уже, – буркнул министр, сумрачно сверкнув глазами. – Их ответ не слишком сильно отличается от вашего. Однако, по поводу абрикосов, хозяева рынка в один голос утверждают об их азербайджанском происхождении. В доказательство своих слов нам были предъявлены соответствующие накладные и сертификаты качества. Причем, должен заметить – подлинные документы.
– Иначе и быть не могло, господин министр! Мы, законопослушные граждане России, – довольно осклабился Шамиль Алескерович.
– К вопросу о законопослушности и гражданстве, мы с вами еще вернемся, а сейчас давайте, продолжим начатую тему происхождения продукции.
Тень тревоги промелькнула на лице «координатора низовых структур», но быстро улетучилась. Все-таки, несмотря ни на что, Тагаев умел прятать свои эмоции, когда это было жизненно необходимо.
– В накладных указано, что абрикосы аборигенного сорта «Заря Востока» поступили в оптовую продажу в середине августа текущего года, следуя маршрутом из Азербайджана. Мы, естественно, навели необходимые справки и получили соответствующее подтверждение от Таможенной Службы, о том, что восемь фур, груженных абрикосами сорта «Заря Востока», проследовали из Азербайджана в адрес оптово-розничного продовольственного центра «Фуд-Сити».
– Ну, вот! А я что говорил?! У нас все честно и без обмана! – опять обрадованно воскликнул Шамиль Алескерович.
– Подождите, уважаемый, я еще не закончил, – вновь строго поджал и без того тонкие губы Околоков. – Мы провели тщательную ревизию торговых площадок, и результатом этого стало поразительное открытие. Несмотря на наличие отпускных накладных по сорту «Заря Востока», коих, судя по документам, прибыло восемь фур, а значит, приблизительно сто шестьдесят тонн, ни одного абрикоса данного сорта ни на складах длительного хранения, ни на прилавках не зафиксировано. Из примерно десяти тысяч тонн абрикосов, присутствующих на площадке «Фуд-Сити», подавляющее количество составляли абрикосы сорта «Краснощекий». Этот сорт внешне очень похож на «Зарю Востока», но отличается своими вкусовыми качествами. Но самое примечательное состоит в том, что это очень редкий сорт и массово культивируется только в одном из районов Кубани. Пользуясь тем, что Роспотребнадзор вкупе с ФАС с некоторых пор тщательно следят за наценками при оптовой продаже продуктов питания отечественного производства, делая исключение лишь для импортной продукции, дабы стимулировать иностранных поставщиков, руководство «Фуд-Сити» намеренно осуществляло пересортицу с целью извлечения незаконного дохода. А это уже, извините меня, попахивает мошенничеством в особо крупных размерах. Но на фоне всего остального, даже это правонарушение выглядит сущим пустяком. Нам кое-как удалось разговорить двух руководителей кубанских агрохозяйств, специализирующихся на выращивании именно этого сорта абрикосов, и они нам нехотя поведали вот какую занимательную историю. Несколько лет назад они пытались проникнуть со своей продукцией на столичные рынки, но после нескольких инцидентов, закончившихся довольно печально для собственных перевозчиков агрофирм, оставили эти попытки. Говоря простым языком дальнобойщиков, в лучшем случае, на подъездах к столице, просто избивали до полусмерти, а весь товар отнимали представители этнических преступных группировок. Угрожая убить в следующий раз, если те не примут неких условий, о которых будет объявлено позже. В конце концов, не выдержав физического прессинга, водители стали попросту увольняться. После таких красноречивых мер воздействия на ослушников, к руководству агрофирм прибыли эмиссары с предложением о выделении сопровождения фур до тех торговых точек столицы, что будут им указаны. В обмен на услуги так называемой «охраны и сопровождения» они обязались обеспечить бесперебойный прием товара по ценам почти в два с лишним раза меньше оптовых рыночных. Находящимся на грани разорения фирмам не оставалось ничего иного, как согласиться на грабительские условия «добродетелей». Вот так кубанские абрикосы под видом азербайджанских и попадали на «калужку». Всю дорогу, по сопроводительным документам, они ехали в качестве отечественных, а потом вдруг меняли свое «гражданство». А это уже не мошенничество, а куда более серьезная статья. Вы согласны с этой точкой зрения?
– Я не вникал, как следует в детали предшествующие данному конфликту, – осторожненько начал Тагаев, чувствуя нутром, что его заманивают в какую-то ловушку.
Меж тем, еще буквально несколько минут назад, чувствовавший себя абсолютно раздавленным, министерской аргументацией, Манукян, начал понемногу оттаивать прямо на глазах.
– Ну, хорошо. Не вникали, так не вникали. Но я вот только одного не пойму. Так вы уж меня просветите, пожалуйста. Неужели только из-за пещерной ненависти к гражданам иной национальности, администрация рынка запретила у себя размещать привезенную продукцию? – поинтересовался Околоков.
– Мотивы могут быть самыми разными, – пожал плечами Тагаев. – Впрочем, мне они неизвестны, ведь я не смог поговорить с владельцами рынка, так как они находились под стражей.
– Да, что вы за люди такие?! – начал уже откровенно злиться министр. – Что ни спросишь, все у вас у обоих нет четкого ответа. Зачем тогда пришли? Это не я, а вы господа, были инициаторами нашей встречи.
– У меня нет однозначного ответа, поэтому я могу только предполагать…
– Ну, предполагайте, – угрюмо подстегнул ход мыслей Тагаева министр.
– Видимо причиной было ограниченность мест длительного хранения и опасение затоваривания именно абрикосами, так как уже немалое их количество уже там присутствовало, – начал осторожно высказывать свои предположения гражданин в белом костюме.
– Э-э-э, бросьте, господин Тагаев! – тут же оборвал его Владимир Александрович. – Никакого дефицита мест хранения на рынке не было обнаружено. Многие складские помещения были незаполненными.
– Я не понимаю, – в свою очередь взбеленился пылкий азербайджанец, – к чему и зачем вы задаете мне вопросы вне сферы моей компетенции?! В конце концов, кто тут пострадавшая сторона?! К кому приехали на автомобилях устраивать вооруженные разборки?! Вы не мне, вы вон ему, – мотнул он головой в сторону оппонента, – задавайте вопросы о том, зачем они нарочно направили фуры именно на наш рынок, когда у них свой есть! Не могут в бою одержать честную победу, так вместо этого, они в бессильной злобе, устраивают здесь провокации против наших торговых точек!
– Да как вы смеете?! – начал приподниматься со стула армянин, грозно сверкая очами, но его телодвижение прервал окрик министра.
– А ну, всем молчать! Вы мне тут еще потасовку устройте! Я, господин Тагаев, и без ваших мудрых советов знаю, что зачинателем провокации была противная сторона, но ваша, виновна в случившемся, никак не менее. Вы так и не дали мне вразумительного ответа на вопрос о том, почему не были пропущены фуры на территорию оптового рынка.
– Мы к ним не лезем! Почему они к нам лезут?! – запальчиво выкрикнул Тагаев.
– К вам? – вскинул брови Околоков.
– Ну да! Рынок принадлежит членам нашей диаспоры! Разве это не так?! – продолжал неистовствовать уроженец солнечного Баку.
– Все, что может относиться к «вашему», как вы изволили выразиться, осталось на исторической родине! А здесь – территория Российской Федерации. Ко всему прочему этот рынок является открытой торговой площадкой, что свидетельствует из текста лицензии на право ведения подобного бизнеса, выданной господам Илиеву и Нисанову. А из этого следует, что всякий, заплативший за место, имеет право размещать свой товар на его площадках. И я не позволю никому нарушать правила российской торговли из расовых, религиозных или еще каких предубеждений!
– Я имел в виду… чтобы не создавать лишней напряженности…, – начал мямлить, оправдываясь, Тагаев за неосторожно вылетевшие слова.
– А теперь поговорим о гражданстве и законопослушании, – не стал слушать неуклюжие попытки Тагаева исправить неловкую ситуацию, Околоков. – В вооруженном столкновении, повлекшим за собой массовую гибель людей, принимали участие граждане Азербайджана, не прошедшие через пункты пограничного перехода, а, следовательно, не имевшие регистрации на территории РФ. Оружие, примененное ими в ходе боестолкновения, также не проходило соответствующую регистрацию. А вы, Левон Альбертович, – кивнул он в сторону армянина, – напрасно делаете индифферентное личико, потому что, то же самое, относится и к вашим боевикам. Иными словами это были нелегалы с обеих сторон, тайно пробравшиеся к нам и тайно снабженные не гражданским, а боевым оружием. А это уже «иностранное незаконное вооруженное формирование террористической направленности, действующее на территории сопредельного государства». Вы теперь-то, хоть в малейшей степени понимаете, чем это пахнет для ваших диаспор? Устраивая эту встречу, я полагал, что в ее ходе будут найдены некие компромиссы, позволяющие воспрепятствовать противостоянию и эскалации конфликта между вашими этническими диаспорами. Но вижу, что моя наивность в этом вопросе потерпела фиаско. Не желаете решать вопросы на основе консенсуса? Ладно. Принято. Тогда будем разрешать накопившиеся противоречия силовыми методами.
При этих словах, оба делегата национальных меньшинств разом напряглись и выжидательно уставились на представителя закона и правопорядка. Тот, для усиления эффекта от предстоящего оглашения вердикта, выждал еще пару мгновений и сказал, как припечатал: