- -
- 100%
- +
– А сколько это будет в процентах? – жадно спросил Околоков.
– Ноль целых и семьдесят пять сотых процента, – не замедлил с ответом диктатор к вящей зависти полицейского, не умевшего так ловко обращаться цифирью.
– Ну вот! – с энтузиазмом Владимир Александрович. – И это без учета того, что программа растянется не на один год. Со своей стороны, как министра, могу предложить для расселения ту жилплощадь, которая останется вымороченной в результате депортаций правонарушителей.
– Ладно. Вы меня почти заразили своей убежденностью. Однако же, позвольте в вашу бочку меда плеснуть изрядную ложку дегтя.
– Плещите, товарищ Верховный, – улыбнулся, казалось готовый к любым вопросам, Околоков.
– Предположим, что репрессивными методами нам удастся существенно понизить градус активности этнических мафиозных сообществ – выходцев из, так называемого, «ближнего зарубежья». Но ведь не секрет, что тогда начнут еще больше поднимать головы доморощенные этнические группировки. Я имею в виду уже наших с вами граждан с все того же беспокойного Северного Кавказа. Вы понимаете, о ком я веду речь?
– Безусловно, – кивнул министр. – Решения данной проблемы я тоже вижу в целом комплексе предупредительных мер различного характера. Прежде всего, это набор тривиальных методов сдерживания отечественной этнической преступности, включающий в себя: учет количества этнических преступных групп, их состава, предупреждение совершения ими новых преступлений; взаимодействие правоохранительных органов с иными государственными органами; привлечение переводчиков, специализирующихся на знании языков народов, проживающих на территории РФ; работа с населением и т.д. Особую важность имеет для национальной безопасности контроль за деятельностью существующих в среде этнических групп религиозных и общественных организаций. В последнее время именно религиозные организации экстремистского толка, типа ваххабитов, являются основными прародителями настоящих террористов, куда как более опасных, чем обычные преступные группировки. Ибо они замешаны не на наживе, а на фанатизме, толкающем к совершению наиболее кровавых акций, нежели разборки между кланами профессиональных правонарушителей, старающихся не выходить слишком далеко за рамки в противостоянии с властями.
– Но ведь, наверняка, у вас в загашнике имеется что-то и еще? – подмигнул Афанасьев.
– Да, имеется, – не стал кочевряжиться Околоков. – Так как карательные методы здесь неприемлемы, то нужно применять социальные, экономические и прочие стимулирующие, призванные сократить внутреннюю миграцию. Любая миграция не существует ради самой себя. У нее для этого всегда имеются веские причины. Этими причинами в нашем случае является депрессивность наших кавказских регионов, сложившаяся из-за демографического перекоса, когда семьи, обладающие большим количеством детей, не имеют возможности прокормить их вследствие недостатка рабочих мест на местных предприятиях. Первое, что приходит на ум, это развитие инфраструктуры на местах. Нужно создавать условия для получения образования с гарантией последующего трудоустройства. Надо создавать, как можно больше предприятий промышленного производства, а также организаций, завязанных на сферу услуг населению. Пора вернуть нашему Кавказу титул «всероссийской здравницы». Закрытие внешних границ, в связи с пандемией, сможет оказать хорошую услугу в деле развития санаторно-курортной инфраструктуры. Это будет самой действенной мерой в деле сокращения потока внутренней миграции. В качестве дополнения к этому можно ввести ценз оседлости, применяя двухполосную шкалу налогообложения – положительную и отрицательную.
– Как это?
– Если человек остается проживать по месту рождения, то начиная с определенного периода оседлого проживания, постепенно снижать планку налогообложения во всех сферах. Сюда можно включить подоходный налог, налог на прибыль, имущественный и транспортный налоги и прочие, и прочие, а также оплаты в фонды, как то, соцстраха, пенсионный и дорожный. Понемногу, чуть-чуть с каждого вида уплат. В совокупности это составит неплохую цифру для гражданина. Это отрицательная шкала. А положительная, будет выглядеть диаметрально противоположной. И тоже будет составлять немалую сумму в итоге. Разумеется, все это не должно коснуться тех, кто покинул отчие места не по своей воле, а по государственной необходимости. Для тех же, у кого кипит и бурлит от избытка адреналина кровь, можно с успехом применить рецепт руководителя Чечни – Ахмада Рамазанова, формирующего подразделения для ЧВК. На просторах Ближнего Востока и Африки, где у нас имеются явные и тайные интересы, у них будет возможность на практике проявить свое мужество, а заодно и повысить существенно свое благосостояние, причем, совершенно легальным способом. В общем и целом, такая вот сложилась у меня концепция.
– Хорошо, Владимир Александрович. Я услышал ваше мнение. И некоторые из ваших предложений можно будет взять за основу будущих решений, – начал приподниматься со стула, хрустя суставами затекших в неудобной позе ног, Афанасьев.
– Рад, что плоды изысканий наших аналитиков вас заинтересовали, – скромно признался Владимир Александрович.
– Вы, товарищ Околоков, по итогам нашей с вами сегодняшней беседы, подготовьте развернутый план конкретных мероприятий по решению данной проблемы. Привлекайте специалистов из смежных структур, профильных министерств и ведомств. Вам хватит для этого двух недель?
– Думаю, что хватит. Тем более основные вопросы мы уже и так с ними потихоньку прорабатывали все эти два месяца.
– Вот и ладненько. Через две недели прошу вас с докладом на Высшем Военном Совете. Искренне полагаю, что вопросов, с утверждением вашего будущего плана мероприятий, не возникнет.
Крепко пожав на прощание руку министру, Афанасьев в состоянии полного удовлетворения покинул здание министерства.
Глава 43
I.
62˚59'43"N 5˚55'00"W, 29.08.2020г., 2ч.30мин. по Гринвичу, авианосец CVN 71 «Theodore Roosevelt»
Экстренное секретное совещание Командования 2-го Оперативного Флота США и Командования Глобальных Ударов ВВС США было решено провести именно на борту флагмана. Это объяснялось маниакальной подозрительностью Эндрю Льюиса – Командующего этим флотом, видящим в каждом портовом грузчике Кеблавика агента русской разведки. Секретность была настолько велика, что Тимоти Рэя – руководителя Командования Глобальных Ударов доставили на борт ночью вертолетом, чтобы к утру, когда ночные сумерки еще не успеют рассеяться, вернуть его обратно в Рейкъявик. Совещание проходило в узком кругу. Кроме вышеперечисленных лиц в нем участвовали – командир АПЛ «Jimmy Carter» кэптен Нэд Ставински, командир опытового десантного корабля «Sea Horse» коммандер Джозеф Хилл и командир отряда «морских котиков» Пол Роумэн. Пятеро крепких мужчин расселись вокруг небольшого круглого стола в каюте Командующего Флотом. Голова к голове они склонились, будто заговорщики, мечтающие о свержении одного царственного тирана, чтобы заменить его другим.
– Господа, – начал адмирал Льюис, как хозяин сборища, – я полагаю, что мне нет особой нужды знакомить вас. Наши с вами дороги не единожды пересекались при выполнении тех или иных заданий руководства страны.
Четверо мужчин в военной форме, но без знаков различия, споротых ради конспирации, молча и сосредоточенно кивнули, в знак согласия.
– До утренних склянок осталось не так уж и много времени, поэтому давайте начнем без раскачки. Мистер Рэй и мистер Роумэн были в курсе предстоящей операции еще два месяца назад. И я надеюсь, что они с пользой для себя и своих подчиненных провели это время, – не то спросил, не то утвердил адмирал.
Роумэн, как человек, твердо знающий свою цену, степенно наклонил голову, а Рэй, имеющий воинский чин никак не ниже чем у хозяина каюты, скептически поджал тонкие губы, но перечить замечанию моряка не стал, чтобы не накалять и без того тревожную атмосферу неуместным местничеством. Тем более, что назначение куратором операции морское ведомство, было более чем оправдано в силу того, что именно ему предстояло вынести на себе основную часть запланированной работы. А упоминание своей персоны в числе тех, кто уже посвящен в детали предстоящего дела и так поднимало его статус в глазах окружающих. С другой стороны, если акция по каким-то причинам пойдет не по плану, то нет ничего лучше, чем отсидеться за спиной у того, кто за нее ответственен. Все это явно читалось на лице генерала, и было воспринято, как должное всеми участниками этого ночного бдения.
– Для тех, кто пока не в курсе сути планируемой операции, могу сообщить общий ее план. По задумке тех от кого зависит жизнь и благополучие Соединенных Штатов и всего окружающего, без ложного пафоса, мира, нам с вами, господа, предстоит провести крайне опасную, но, безусловно, необходимую, в создавшихся условиях, силовую акцию. И вы наверняка уже догадываетесь по тому, где мы с вами сейчас находимся, что акция должна быть проведена в Северной Атлантике. И не просто в Северной Атлантике, а в Арктике.
– Ага, значит, что-то затевается против русских? – выразил догадку Ставински.
– Я отдаю должное вашей проницательности кэп, – усмехнулся уголками губ Льюис. – Может, тогда скажете еще, почему именно ваша субмарина была выбрана в качестве одного из основных действующих лиц?
– Скажу, – без ложной скромности ответил подводник. – Все дело в том, что именно моя субмарина – третья и крайняя в серии «сивулфов» по доработанному проекту была удлинена почти на сто футов, для размещения шлюзовой камеры и дополнительного отсека под размещение в нем четырех дюжин подводных диверсантов. Я прав в своем предположении?
– Абсолютно, кэп, – хлопнул по столу ладонями адмирал. – Еще раз выражаю вам свое искреннее восхищение.
– Следовательно, и моего старичка выдернули из отстоя с той же самой целью? – подал голос Хилл.
– И вы правы, коммандер, – повернул к нему лицо Льюис.
– Не зря, значит, старался, старина Китти перед своим уходом, выдрав «Sea Horse» из лап «голубей», помешанных на разрядке, и переподчинив его напрямую АНБ, чтобы с ним не приключилась та же история, что и с «Sea Shadow». Видимо, акция предстоит весьма нетривиальная, если для её выполнения недостаточно «котиков», базирующихся на АПЛ. Пятьдесят пловцов с «Джимми Картера», да еще около сотни с моего «Морского Конька» это уже полторы сотни крутых профи. Что-то я не припомню, когда еще возникала необходимость в привлечении такого количества парней, – разговорился не в меру словоохотливый коммандер.
– Увы, мой друг, – слегка поморщил нос адмирал, – но мир не стоит на месте, и ради его сохранения приходится привлекать к делу все большее и большее количество наших спецов.
– Стоит ли дергать смерть за усы, именно сейчас, когда русские и без того обозлены от потери своего руководства? – выразил осторожное опасение командир АПЛ.
– Поверь мне, Нэд, оно того стоит, и даже очень, – ответил несколько фамильярно Льюис своему временно подчиненному. – Вот полюбуйтесь на это и вам сразу станет ясно, что никакие риски не перевесят результаты возможной победы.
С этими словами он расшнуровал папку, лежащую перед ним, и, достав из нее, целую пачку фотографий не слишком хорошего качества, небрежным жестом шмякнул на середину стола. И хоть качество снимков действительно оставляло желать лучшего, эта нечетко запечатленная действительность, лишь добавила зловещую нотку в происходящее. Ставински и Хилл, сидящие напротив друг друга, так рьяно набросились на фотографии, что едва не столкнулись лбами. Остальные участники встречи были более сдержанны и практически не принимали участия в изучении сенсационных фотографий, так как имели возможность ознакомиться с ними ранее.
– Ого! Что это?! Вот это, дура! – то и дело раздавались изумленные возгласы моряков, склонившихся над разбросанными снимками протонного ускорителя.
Не совсем четкое изображение похожей на перекормленную гусеницу аппарата, сверкающего на солнце никелированными сочленениями и торчащими в разные стороны шипами вселяло отвращение своей неестественностью и одновременно завораживало. Даже на беглый взгляд обывателя чувствовалось, что за металлической таинственной оболочкой скрывается древняя, как сама Вселенная, мощь.
– Что это, вообще, за монстр? – еще раз спросил, ни к кому конкретно не обращаясь, Хилл.
– Это плавает или летает? – поддержал своего коллегу в естественном любопытстве, Ставински.
– Впечатляет? – в свою очередь поинтересовался адмирал у немного начавших приходить в себя от первого потрясения, моряков.
– Еще бы?! – поддержал его подводник. – Русские, насколько я успел их узнать, всегда тяготели к сооружениям изделий монструозного вида. Взять хотя бы, к примеру, их «Typhoon». Тяга к гигантомании у русских в крови со сталинских времен, – решил он блеснуть познаниями России и менталитета ее жителей.
– Но выглядит совершенно кошмарным образом! – подхватил коллегу Хилл. – Так что же это такое, господин Льюис?
– Это так называемый, – тут адмирал слегка запнулся и заглянул в какие-то бумаги, которые он еще не успел выложить на стол, – «протонный ускоритель на обратной волне». Только господа, умоляю вас, не требуйте от меня подробных пояснений по названию этого чудовища. Я и сам практически ничего не понял из объяснений наших высоколобых аналитиков из DARPA. Они так заковыристо толкуют принцип работы этой штуковины, что с ума можно сойти. Я просто поясню принцип действия своими словами. Это «гусеница» нечто вроде лазерной установки. Только она гораздо мощнее всего того, что способен вообразить человек. У нее пять главных отличий от лазера. Первое состоит в том, что для пучка протонов, а она испускает именно их, не существует никаких естественных преград. Ни туман, ни дождь и не снег ему не помеха. Они не смогут его рассеять. Он всесуточный и всепогодный. Второе его отличие в том, что от него нет защиты. Никакая броня, никакие укрепления, а также сооружения с отражающей поверхностью, от него не спасают. Он способен с одинаковой легкость проникать через скальные массивы любой толщины, а также через водную толщу любой глубины. Вам мистер Ставински, как подводнику, думаю особенно неприятно это слышать, – не без доли ехидства заметил Льюис.
В ответ на это замечание, кэптен только нервно дернул щекой, не смея возражать своему начальству. А адмирал, тем временем продолжал пугать окружающих:
– Третье его неприятное для нас отличие заключается в отсутствии рассеяния луча с увеличением расстояния. Расстояние действия этого луча, теоретически безгранично, хотя на практике он имел показатели, примерно в 350 морских миль. Если лазерный луч в атмосфере расширяется из-за рефракции: на расстоянии 100 км в результате рассеивания в воздухе радиус пятна уже достигает 20 м. Энергия лазерного луча, размазанная на такой площади, не опасна ни для ракеты, ни для еще какого бы то ни было летательного аппарата. Четвертым неприятным моментом является то, что в режиме частичного расфокусирования он может оказывать локальное воздействие на встретившийся предмет, путем уничтожения его электронной компоненты, не оказывая при этом существенного влияния на человеческий организм, попавший в поле его прямого воздействия. Во всяком случае, так доносят нам источники, непосредственно связанные с его деятельностью на месте испытаний. То есть, если он будет работать по самолету в далеко неполную силу, то летчик может и не пострадать напрямую, хотя я не представляю себе, как он будет катапультироваться из неуправляемой и обесточенной машины. Но и это еще не все его сюрпризы. В режиме полного расфокусирования он способен работать, как радар, засекающий любые предметы на любом расстоянии с углом обзора, что-то около 60˚. Хотя мне и самому не до конца понятен принцип его работы, ведь посылаемый им луч не возвращается на приемное устройство, как в обычной РЛС.
Все присутствующие слушали витийствующего адмирала с затаенным дыханием. Даже те, кто уже был посвящен в тайну «русского чудовища» и то, слушали со всем тщанием, боясь упустить для себя что-то новенькое. Характеристики были настолько фантастическими, что им – людям, привыкшим больше полагаться на свои практические опыт и знания в области окружающего мира, нежели на слова, даже подкрепленные некоторыми фактами, верилось в происходящее с большим трудом.
– Ну и вишенкой на торте будет пятое отличие, – решил подытожить ознакомительную информацию адмирал. – Как я уже говорил выше мощность установки такова, что на пике, своим импульсом она способна не только продырявить всю Землю насквозь, но и без труда погасить наше светило – Солнце.
– Черт побери! – невольно вырвалось у импульсивного коммандера Хилла.
– Это то же, выходит этим русским «иванам» удалось создать Абсолютное Оружие!? – поддержал невольные эмоции командира «Морского Конька» более флегматичный Ставински, хоть и имел в роду немало бешеных поляков. – Нечто подобное мне довелось прочесть в молодости, кажется, у Роберта Шекли.
– Кто этот Шекли? Соратник Эйнштейна? – в свою очередь полюбопытствовал Льюис.
– Это такой писатель-фантаст, – поморщился подводник от лицезрения дремучей невежественности своего начальника, не знавшего ни одного ученого мужа, кроме одного беглого из Германии еврея.
– А-а-а, – отмахнулся адмирал, – развелось этих бумагомарателей, как блох на собаке. Одни сумасшедшие сначала придумывают, черт знает что, а затем другие сумасшедшие, под впечатлением от прочитанной беллетристики, воплощают это в действительности. А нам потом отдуваться за них. Однако господа, мы несколько отвлеклись от основной темы.
– Да-да, – согласился с ним Хилл, все еще с жадностью рассматривающий фотографии. – И все же, господин адмирал, вы так нам и не сказали: плавает эта штуковина или летает?
– Конкретно эта штуковина, которую вы так уже всю измылили глазами, – несколько обозлился адмирал не любивший, когда его поправляют и обвиняют в забывчивости, – не плавает и не летает. Это опытный стационарный объект, поднимаемый из глубины шахты на поверхность при помощи лифтовой платформы.
– Слава Всевышнему! – не удержался от облегченного возгласа Хилл, кажется даже не обративший внимание на неудовольствие шефа. – Еще не хватало, чтобы она плавала. Наши парни и так замаялись гоняться за этим… как его… «Severodvinsk», – еле выговорил он труднопроизносимое название русской атомарины, – а если бы еще в море вышло и это чудище…
– Вот для того, чтобы этого не случилось, нам и поручено провести операцию по ее ликвидации, – закончил мысль за коммандера адмирал. – Впрочем, ликвидацией этой установки, наша операция отнюдь не ограничится. У нее будет еще одна немаловажная задача, о которой я сообщу чуть позднее. Да, и, кстати, чтобы вам еще хуже спалось, замечу, что русские там же заканчивают монтировать воздушный вариант базирования этой установки. Так что, если не поспешим, то головная боль возникнет не только у наших моряков, но и у доблестных представителей ВВС, – с некоей долей сочувствия взглянул он на генерала Рэя.
Тот, всхрапнув, как старый и застоявшийся мерин, придвинул к себе пачку фотографий и после беглого осмотра выдал свое суждение:
– Мне трудно по фотографии судить о размерах установки, но на глаз ее размер может составлять, что-то около тридцати футов, а в поперечнике никак не меньше, чем футов пять.
– Вы правы генерал, отдаю должное вашему глазомеру. Источник информации, внедренный в персонал охраны объекта, указывает, что длина установки составляет порядка десяти метров, а его высота – не менее двух метров, – и уже обращаясь ко всем сидящим вокруг стола добавил. – Теперь-то вы понимаете, почему мы так спешим с проведением этой операции? Мало того, что это чудовище может играючи, по щелчку пальцев, погасить наше светило, так еще его собрат готов вот-вот взлететь, чтобы с высоты потопить за пару минут весь наш флот, включая, притаившихся в глубинах океана субмарины.
– Судя по размерам, вес установки в ее воздушном варианте, тоже довольно велик, а значит, единственным носителем для нее может служить только самолет транспортной авиации, – опять пустился в глубокомысленные рассуждения генерал. – А раз так, то, я полагаю, что он станет весьма легкой мишенью для наших «невидимок» F-35, вооруженных дальнобойной ракетой AIM-120D, бьющей на 110 миль, подобравшихся к нему незаметно на дистанцию пуска.
– Вы, сначала, подберитесь к нему, на эти чертовы 110 миль! – начал злиться Льюис на летчика, пытающегося принизить авторитет руководителя операции своими дилетантскими рассуждениями. – Я ведь уже, кажется, имел честь сообщить для тех, кто не глухой, что в режиме радара установка засекает объекты на расстоянии, как минимум в 350 миль. И ей все равно видим или невидим ваш «летающий пингвин» на обычных радарах.
Лицо бравого летуна вспыхнуло нездоровым румянцем негодования, и он уже хотел броситься в контратаку со своими аргументами, но в последний момент все-таки передумал затевать свару на глазах младших по званию. Однако нанесенную обиду затаил, в надежде расквитаться, при удобном случае. Адмирал, в свою очередь, тоже понял, что был излишне резок в общении представителем ВВС накануне мероприятия, способного в корне изменить, как судьбу тех, кто сейчас находился здесь, так и может быть, всего человечества. Осознав, что ссора ни к чему хорошему не приведет, адмирал тут же сбавил обороты и перешел на более миролюбивый тон, попытавшись даже извиниться:
– Я, видимо, несколько погорячился в своих суждениях, но господа, вы тоже должны меня понять. Еще ни разу мне не доводилось проводить боевые операции непосредственно против русских, да еще и на их собственной территории. Цена вопроса слишком высока. И компромиссов здесь быть не может. Либо мы ликвидируем научный и военный прорыв русских и тогда остаемся гегемоном на ближайшую и среднесрочную перспективу, либо побеждают русские. И тогда, в лучшем случае, нам уготована роль статистов в спектакле, а режиссером и главными исполнителями будут другие. Поэтому для всех нас будет наилучшим вариантом, если мы немедленно приступим к реализации наших планов.
Все согласно закивали, соглашаясь с руководителем. И даже разобиженный Рэй, изобразил на своем лице некое подобие улыбки.
– Отлично, господа! – приободрился увиденным консенсусом адмирал. – Тогда приступим к выработке деталей предстоящей операции.
Все опять закивали, выражая полную лояльность.
– Начнем, господа. Место действия – архипелаг Новая Земля, а точнее сказать, военное поселение под названием, – адмирал опять порылся в бумагах, отыскивая наименование поселка, – ага, вот, нашел. Поселение под названием «Belushya». Там, в недрах бывшего полигона для испытаний ядерного оружия расположено сборочное производство и сам объект, предназначенный для уничтожения. По планам, разработанным аналитиками из «мозгового центра» Командования специальных операций Министерства обороны (USSOCOM), нашей АУГ к 6-му сентября необходимо сосредоточиться, примерно в 120 милях к северу от норвежской военно-морской базы в Тромсе, недалеко от острова Медвежий, для якобы проведения совместных учений с ВМС этой страны.
– Так близко к паковым льдам мой «конек» еще ни разу не бегал, – почесал в затылке Хилл, – и еще неизвестно, как себя поведет его корпус в ледовой обстановке. Это здесь нам хорошо в водах Гольфстрима, а как оно будет возле Шпица еще неизвестно.
– Вот и проверите. Опыт приходит с практикой, – сухо прервал нытье коммандера адмирал.
– Да и наша АУГ в такие высокие широты забиралась лишь единожды в позапрошлом году, – продолжал тянуть свою волынку Хилл, – и ничем хорошим это не кончилось.
– Когда вас коммандер Хилл назначат на мое место, я с удовольствием приму к сведению ваши опасения, – опять начал заводиться Льюис, но быстро взял себя в руки. – А пока будем выполнять указания спущенные к нам сверху. И еще раз попрошу присутствующих без особой нужды меня не прерывать, – обратился он уже ко всем.
Собеседники яростно затрясли головами в знак согласия и безусловного подчинения.
– Я продолжаю, господа. Официально, ваша подлодка, мистер Ставински, не входит в состав нашей АУГ, а значит, и принимать участия в совместных маневрах не будет. С ее действий и начнется вся операция. Я зачитаю вам алгоритм действий, а вы попробуйте принять ее на слух, ничего при этом не записывая. Итак, зачитываю по пунктам:
Первый пункт. Седьмого сентября, около 1 часа 30 минут часов по местному времени, из Туле взлетит AWACS. Его задачей станет нарушение коротковолновой связи русской базы с материком. Примерно через час, он достигнет точки наибольшей эффективности своих бортовых систем глушения. Проводную связь с материком должны вывести из строя те, кто находится внутри самой базы. Это даст нам первоначальное преимущество при проведении дальнейшей операции. Русские, конечно же, постараются в максимально короткий срок ее восстановить, но на это потребуется определенное время. Ближайшая военная база, откуда может быть оказана и помощь, находится не ближе полутора тысяч километров. Пока русские пошлют запрос на оказание помощи, пока доложат верховному командованию, пока оно примет решение и сформирует десантную группу поддержки, пройдет часа три, если не больше. Русские очень неповоротливы в принятии решений. Но все равно, нам нужно будет максимально быстро уложиться в час-полтора, чтобы успеть беспрепятственно, покинуть место операции. Около 5.00 по местному времени, ваша субмарина, мистер Ставински, в подводном положении, подходит вплотную к территориальным водам русских в районе пролива Costin Shar и ждет сигнала на вашей рабочей частоте о готовности к высадке десантируемой группы, которую возглавит сам мистер Роумэн. Кстати, Пол, вам хватило времени, чтобы разобраться со схемой расположения следящей аппаратуры и замаскированных постов охраны, расположенных вокруг базы?