- -
- 100%
- +
Адвокатская история
с советом судьи
Девушка невинная,
Девушка дебелая,
Стройная и сильная,
И половозрелая,
Ты зачем сюда пришла
В пьяную компанию?
Напоить себя дала
Ты какой-то дрянью.
Хохотала невпопад,
Ноги заголяла,
И на тисканье ребят
Смехом отвечала.
Знать, природа так сама
С девкой поступает –
Вместо, чтобы дать ума,
Формой наделяет.
Грудь упруга и кругла,
Попка – загляденье.
Знать, природа всё дала
Для совокупленья.
И концовки часто те же -
По – другому где уж тут?
На постель несвежую
Уложили девушку.
Получив, чего хотела,
Вдоволь, а не малость,
Платье натянув на тело,
Вдруг домой помчалась.
Дома мать ремень взяла,
И огрела доченьку:
– Где ты, сучка, провела,
До утра всю ноченьку?!
– Мама, я тут ни причём!
Парни не пускали!
Напоили коньяком,
Все со мною спали.
Я просила отпустить,
Прекратить попойку -
Уговаривали пить
И тащили в койку.
– Так, в милицию пойдём!
Всех посадим в клетку.
Будут знать, они, почём
Трогать малолетку.
Там намявши им бока,
Вынудят признаться,
И накрутят им срока,
Ведь тебе – пятнадцать…
Изловили пацанов
Через час, не более.
Те признались: было, но
Всё по доброй воле.
Что мала она, из уст
Девки не звучало.
Там и попа, там и бюст.
И размер немалый!
Так, напившись от души,
Совершая глупость,
Девушка у нас в глуши
Подняла преступность.
Дать парням совет хотел:
Вы не доверяйте
Пышности дородных тел -
Паспорт проверяйте.
Подсказала мне судья,
Что уже в отставке,
Для спокойного житья
Не хватает справки –
Сколько лет ей, коль не врёт,
Этой Маше, Оле.
И расписку пусть даёт,
Что по доброй воле.
Алёна
(из цикла "Имена")
Хожу весь день весёлый и влюблённый.
Все встречные чертовски хороши.
Я счастлив – встречусь вечером с Алёной,
Она сегодня цвет моей души.
Сентябрь. Багровеют листья клёна,
Седая осень вдалеке видна.
Мне всё равно, ведь у меня Алёна,
А это значит – вечная весна.
Я пьян не от вина и самогона,
Пью только воду, сок и лимонад.
Пьянит меня любовь к моей Алёне,
Цветущей, как весенний дивный сад.
Я не юнец неопытный, зелёный,
И знаю, что любовь не навсегда.
Что кончится она у нас с Алёной,
Но впереди ещё любви года.
Анастасия
(из цикла "Имена")
Голенастая девушка Настя,
Натуральной блондинки краса,
Обещает телесное счастье
Цвета спелой пшеницы коса.
Без помады, но яркие губы,
Их природный маляр рисовал.
Носик тонкий очерчен не грубо,
Подбородка чудесный овал.
И глаза, что иссинь-голубые,
И лепная упругая грудь,
Круп породистой статной кобылы,
Может быть, полноватый чуть-чуть.
В общем, лучшие девичьи стати.
Экстерьер – хоть на конкурсы «мисс».
Но открыла ты рот так некстати,
И душевный подъём рухнул вниз.
С первых слов сразу видно, что дура,
Интеллект где-то рядом с нулём,
Твой любимый урок – физкультура.
Книг не видела с детства живьём.
Впрочем, что я к тебе прикопался.
Ведь не всем же учёными быть.
Внешний вид от природы достался –
Значит, будут мужчины любить.
Алевтина
из цикла Имена
Нечасто встретишь имя Алевтина.
Среди моих знакомых нет таких.
Оно звучит затвором карабина –
Попробуй сочини про имя стих.
Но это древнегреческое имя
Не зря из Византии к нам пришло,
Определяет смыслами своими
Суть обороны, отразившей зло.
Не айсберг, не дрейфующая льдина,
Столкнёшься с ним, и жить не суждено –
«Титаник» океанская пучина
Отправила в момент к себе на дно.
Но только не такая Алевтина.
Она верна, надёжна и тверда,
Как Александра Невского дружина,
С которой кончилась татарская орда.
Как хороша державная корона,
В которой ярче всех горит рубин,
Прекрасна Алевтина – Оборона!
Побольше бы России Алевтин.
Блондинки
Ну кто сказал – блондинки дуры?
Не так, друзья, совсем не так.
Не скажешь – «дуры» – о цветах.
То дочери иной натуры.
Умом они, возможно, робки.
Но красотой своей умны.
Бывают гордостью страны
Два круглых мозга в виде попки.
Когда на подиум выходит,
Неся упругость ягодиц,
Мужчины пасть готовы ниц,
Слюной кавказский мир исходит,
Ценитель женщин будет рад,
Волненьем сердце отзовётся,
Коль шёлковой волной прольётся
Волос пшеничных водопад.
Зачем им формулы, биномы?
Их мозг другой закон хранит.
Мужчины пусть грызут гранит
Наук до судорог, до комы.
А светлый женщины окрас -
Отрадою мужскому взору.
И нежный нрав как раз ей впору,
Он будет радостью для нас.
Боди-позитив
О, как я ненавижу своё тело!
Тяжёлый, жирный, толстый, как кабан.
Что ж, боди-позитив, конечно, дело,
Но как уменьшить пуза барабан?
Нет, боди-позитив – лишь утешенье
Для тех, кто всё без остановки жрёт,
В особенности – сдобу и печенье,
И тортик мимо рта не пронесёт,
И говорит, мол, балует себя он,
И аппетит его партнёр и друг,
Ну что ж такого, что семьёй охаян!
Не взять семье обжору на испуг.
Вот жаль, что пузо кулем на коленях,
Мешает горемычному ходить,
Куда ходить? Да он в обнимку с ленью
Всё на диване может есть и пить.
Ну что с того, что ягодицы рыхлы,
И тело в кратерах, как горы на луне!
А я собой горжусь! И пусть утихнут
Худые, и становятся полней.
Проблема – как дойти до туалета,
Ещё сложнее – с унитаза встать.
Ну вот, чудак, зачем я вспомнил это,
Я б судно положил к себе в кровать.
Да только как его под зад засунуть?
И как потом из-под него достать?
Но можно на проблему эту плюнуть –
Пусть МЧС зовёт на помощь мать.
Но, если честно – просто хорохорюсь.
А сам мечтаю сильно сбросить вес.
Такая вот безрадостная повесть.
Ну как тебя убить, обжорства бес?
Буйная молодость
Всегда так было и всегда так будет.
На том стоим, и верим до конца.
Не выдаст чёрт, свинья не съест, Бог не осудит
За выходку безумного юнца.
Нелепостей и глупостей наделал
(Гормон в крови кипит, неутомим),
Всё для того лишь, чтобы златовласка – дева
Вниманьем одарила бы своим.
И юноша бузит и куролесит,
Старается пропасть, из кожи вон.
Нарвётся на врагов, и в кровь троих замесит,
Плевать, что сам «люлей» найдёт вагон.
Пройдёт пятнадцать лет, и этот парень
В боках слегка покроется жирком,
Солидность обретёт и вес, куда там – барин!
И вспоминать не будет ни о ком.
Ни о своей любимой златовласке,
Ни о случайных на пути врагах.
Былое в дымке лет увидится, как в сказке,
И в мареве уйдёт на тоненьких ногах.
Бурлеск
Ну, наконец, к творцу явилась Муза!
И в декабре в душе его расцвёл апрель.
В порыве творческом достал он акварель,
Но водки с мясом захотело пузо,
А Муза нагишом уж юркнула в постель.
В гости к Ане
Старому бабнику Володе П.
Стынет чай с пакетиком в стакане.
Дрянь! В пакетах вовсе и не чай.
Но пришёл ты в гости к милой Ане,
А в гостях – что дали, то лакай.
Или, пригубив, отставь в сторонку,
Заведи о главном разговор,
Интеллектом обаяй девчонку,
И неси с апломбом всякий вздор.
Тут не в смыслах дело, а в болтанье –
Ты мели, что хочешь, языком,
Рассмеши, и станешь ты для Ани
Умным и не скучным мужиком.
И добьёшься враз, зачем пришёл ты –
Сядет Аня рядом на диван,
Вот тогда и расстегнёшь ей шорты,
И получишь тело как обман,
Как охапку плотских удовольствий,
Тело взял, а душу не проси.
А ещё пойдёшь ты к Ане в гости,
То уж чай с собою приноси.
В метро
В пышных залах подземного города,
Где спрессованный воздух, как зверь
Вырывает тепло из-за ворота,
Что же мне остаётся теперь.
Я сижу на скамье неприкаянно,
Мимо прёт пассажиров поток,
И вагоны штурмует отчаянно –
Чтоб в поездке присесть на чуток.
Мне бы тоже с толпою неистовой
Вплыть в наполненный людом вагон,
На полчасика времени чистого.
Но куда привезёт меня он?
В этой точке маршрута конечного
Мне, как прежде, тебя не найти.
Не почувствовать лета беспечного -
Всё успела зима замести.
Что осталось мне в пору холодную –
Только память на сердце и боль.
Эскалатор принёс в преисподнюю,
Где уже я не встречусь с тобой.
Вальс встречи
Мы собрались в доме твоём,
Чтобы отметить встречу.
Только с тобой, только вдвоём
Мы проведём наш вечер.
Грусти конец, счастья венец,
Снова с тобой мы вместе.
И в унисон наших сердец
Радости льётся песня.
Мы вдвоём, только вдвоём в вальсе плывём.
Ты скользишь в танце легко, как босиком.
Всё прошло – слёз жгучих соль, горе и боль.
Быть с тобой, вечно с тобой ты мне позволь.
Встретились мы после зимы,
Долгой зимы холодной.
Наши уста были немЫ,
Нынче поём свободно.
Несколько лет солнечный свет
Баловал нас нечасто.
Но, наконец, тьмы больше нет,
Светит нам солнце счастья.
Мы вдвоём, только вдвоём в вальсе плывём.
Ты скользишь в танце легко, как босиком.
Всё прошло – слёз жгучих соль, горе и боль,
Быть с тобой, вечно с тобой ты мне позволь..
Я поседел, я отсидел
Срок за вину чужую.
Ты не жила, только ждала,
Помня весну былую.
Я вспоминал, я тосковал,
И проклинал судьбу я.
Но я себя гнуть не давал,
Чуял твою мольбу я.
Мы вдвоём, только вдвоём в вальсе плывём.
Ты скользишь в танце легко, как босиком.
Всё прошло – слёз жгучих соль, горе и боль.
Быть с тобой, вечно с тобой ты мне позволь.
Вальс
Воздушное сиреневое платье,
И белой пеной чудо-кружева
Охватывают тонкое запястье
У облегающего края рукава.
Твоя ладонь в моей руке горячей
Изящна, невесома и нежна.
Мы кружим в тактах музыки летящей,
Земная тяжесть вовсе не нужна.
Другой рукой я талию несмело
Ласкаю через скользкий тонкий шёлк,
И ощущаю жар изгиба тела,
И радуюсь, что я тебя нашёл.
Ты так прекрасна, так свежа сегодня.
С улыбкой приоткрытых алых губ
Порхаешь птицей – плавно и свободно
Под звуки нежных золочёных труб.
А музыка гремит, её аккорды
Грудную клетку ширят изнутри,
И счастлив я, и повторяю твёрдо,
Не сбиться чтобы с такта: раз-два-три.
Валя
из цикла Имена
Мы в походе, на привале.
Жарко, может разморить.
Предложил девчонке Вале
Тет-а-тет поговорить.
Я сказал: «Послушай, Валя,
Чем валяться на траве,
Мы с тобой бы рядом стали,
Словно буква дубль – вэ».
Подняла глаза девчонка –
Ну причём тут дубль-вэ?
Улыбнулась хитро, тонко,
Уличая в озорстве.
«Ты зовёшь меня, Виталий,
Что бы тискать под кустом.
(Подозрения у Вали
Были, как всегда, о том).
– Но в походе я не стану
Заниматься ерундой.
Лучше позови Татьяну,
Та мечтает быть с тобой».
Синие глаза у Вали
(В них и хитрость, и наив),
Радость жизни напевали,
Как тинейджерский мотив.
Только Валя промахнулась.
С Таней сладили мы враз.
Ревность в Вале колыхнулась,
Что одна она сейчас.
Варвара
(из цикла "Имена")
Идиллией пасхальной, жизнью старой
Повеяло от имени её.
Спасибо деду с бабкой, что Варварой
Ты носишь имя славное своё.
Ещё могла бы, словно в век старинный,
Быть Агриппиной, Липой, или вот –
Как няню Пушкина, назвать Ариной
Отцу идея светлая придёт.
И в нашей жизни сволочной, охальной,
Когда кругом безнравственность и стыд,
Вдруг, словно расстегай патриархальный,
Как пирожок с груздями, прозвучит
Такое имя, что на сердце станет
Чуть-чуть теплей, спокойней, и тогда
Романтикой былых веков поманит
Та жизнь без спешки, чудная еда.
Как будто вновь я чай из самовара
Не в чашку – в блюдце для остыву лью,
В прикуску с милым именем Варвара
Янтарный чай, прихлёбывая, пью.
Вдова
Умер муж, как больно это было!
Кладбище, поминки, слёз поток.
Сердце в скорби каменной застыло –
Что поделаешь, пришёл прощанья срок.
Хлопоты и жизни перестройка.
Всё теперь по-новому пошло.
Ты держалась мужественно-стойко,
Смерти неминуемой назло.
Ни к чему тут на судьбу обида,
Смертью выигран у жизни спор:
Тяжкие последствия ковида,
Эмфизема лёгких – приговор.
И понятно было, что кончина
Не заставит долго ждать себя.
Не такой уж молодой мужчина
Помирал, жену свою любя.
Не был ведь уход его нежданным,
Дети видели – кончается отец.
Да и самому он был желанным –
Знал – придёт мучениям конец.
Минуло полгода, как могила
С холмиком из жёлтого песка
Поглотила мужа. Но накрыла
Вдовья неуёмная тоска –
Горькое нахлынуло сознанье,
Что его не будет никогда.
И напрасно сердца ожиданье –
Смерть непреходящая беда.
Год ещё тревожить будут нервы,
А потом полегче станет жить.
Жар потери станет пеплом серым,
Будешь реже плакать и тужить.
Сердце меньше надрываться станет,
Редко ночью, ещё реже днём.
В дни рождения и смерти память
Даст возможность погрустить о нём.
Вдовья грусть
Луны и звёзд ночная неизбывность,
И ярость солнца жарким летним днём,
И листьев шелест, ветра заунывность –
Всё это – память грустная о нём.
Его уж нет на этом белом свете.
Остался холмик глинистой земли.
А памятник, что обещали, дети
Установить доныне не смогли.
А помнишь, ну конечно, всё ты помнишь!
Неистощимый яростный задор,
Его порыв всегда прийти на помощь…
А как он нёс, остря, весёлый вздор!
И вот теперь прошло уже три года,
Как он покинул, немощный, тебя.
Всё существо твоё, и вся природа
Скорбит о нём, всей памятью любя.
Ты молода. Никто ведь не осудит
Тебя, когда мужчину ты найдёшь.
Но только знаешь, никогда не будет
Он на единственного, первого похож.
Вечером и утром
Вечером – не то, что днём.
Ждём чего-то в вечер.
Днём мы песни не поём
В ожиданье встречи.
Утром, так уж повелось,
Время тройкой мчится.
Песня счастья, песня слёз
Вечером случится.
Днём заботы, суета,
Деловые встречи,
А для лирики места
Нам предложит вечер.
Лишь потом, к исходу дня,
Возникает в планах,
И роятся у меня
Мысли о романах.
О весёлых сходняках,
Дружеских пирушках,
О не встреченных пока,
Будущих подружках.
О волнениях в груди
Предночного часа,
О возможности найти
Будущее счастье.
Днём ни капельки не пью
Без причины веской.
Вечером вина налью
Марки «Барбареско»,
Или белого «Шабли»
Несколько бокалов,
Чтоб волнения зажгли
Сердце искрой малой.
Главное – не перепить,
Не мешать напитки,
Чтоб в вине не утопить
Нежности попытки.
И ладонью перекрыть
Выпитую чарку,
Чтобы снова не пустить
Флёр любви насмарку.
Утром снов не досмотреть -
Быстро, ноги в руки,
Выгладить ещё успеть
И отпарить брюки.
И опять бегом, бегом,
Не попив и чая,
Так бедуют все кругом –
Новый день встречая.
Взрывчатка
На вид – простой кусочек мыла,
В бумажке жёлтой, небольшой.
Но знаю я, какая сила
Таится в том куске тротила,
Коль пошутить с его душой.
Его в воде топи – утонет.
В огонь подбросишь, он сгорит,
И никого вокруг не тронет,
И пеплом сереньким покроет
Его свечной горелый вид.
Но если детонатор всучишь,
Иль проще говоря, запал,
И огненным шнуром научишь
Его сработать, ты получишь
Разрыв – огня и дыма шквал.
Всё, что поблизости разрушит,
Железо на куски порвёт,
А не порвёт, тогда задушит,
Огнём сожжёт, коль не потушит
Его пожарный водомёт.
Совет мой – не шути с тротилом,
Опасны тол и аммонал.
Не нужно тыкать в капсюль шилом,
Тревожить детонатор в милом,
Пока он всё не подорвал.
Виктория
(Из цикла Имена)
Приключилась со мною история,
До сих пор я забыть не могу,
Как красивое имя Виктория
Поселилось напрасно в мозгу.
В магазин я зашёл за продуктами,
Прикупить хлеба, зелени, сыр.
Из глубин за колбасными бухтами –
Дама – вамп, то есть, дева – вампир,
Черноглазая с яркими искрами,
Словно гром разразился в тиши,
Поразила призывно и пристально,
До глубин моей робкой души.
Губы яркие, волосы чёрные,
Грудь холмами топорщит халат,
Руки белые, пальцы проворные
С маникюром по кнопкам стучат.
И холмы эти – не бутафория,
На одном из них бейджик блестит,
Информируя всех, что Виктория
Перед вами за кассой грустит.
Я кривую избрал траекторию:
Вы Мокеша!(*) Не меньше никак!
Но она на мою аллегорию
Рассердилась, сказала «дурак».
Так сравнение это невинное
На красавицу произвело,
Что богиня моя магазинная
С той поры на меня смотрит зло.
Позабуду красавицу вскоре я –
Мало ль девушек чудных вокруг!
Но красивое имя Виктория
Для меня не забудется вдруг.
*Мокеша – богиня торговли и плодородия у славян
Виолетта – спасатель
(из цикла Имена)
Событие прошлого лета.
Из памяти выплыло вдруг:
Прекрасный матрос – Виолетта,
Бросала спасательный круг –
От транца спасательной лодки,
Купальщику, пьяному вдрызг,
Который в воде, а не в водке
Тонул. Но на круге повис,
И вытащен был с того света,
И в лодку затащен тобой,
Спасательницей Виолеттой,
Матросом с неженской судьбой.
И ты, отчеканена в бронзе,
В купальнике ярком своём,
Стояла в решительной позе,
Одним управляясь веслом.
И бицепс катался под кожей –
Короткий и выпуклый вал,
И мускулы ног, видно, тоже
Кузнец ювелирно сковал.
Твои загорелые плечи
В алмазных росинках воды
Лишили б спасённого речи,
Но с речью и так нелады.
Мужчина дышал паровозом,
(Прилечь бы – мешает скамья),
Спасён Виолеттой – матросом,
И этим спасённым был я.
Вопрос любви
Что такое любовь? Что за чудо?
Любознательно морщу я бровь.
Но в лиризм ударяться не буду,
Дать анализ пытаюсь я вновь.
Старт любви – это молнии вспышка,
гром обрушил небесную высь.
Человечек, знакомый не слишком,
вдруг нужнее, чем воздух, чем жизнь.
Что случилось с тобою? В чём дело?
Или, правда, сразил Купидон?
Или с кровью горячее тело
получило любовный гормон?
Где гормон тот хранился доселе?
В сердце? Сердце всего лишь насос.
В щитовидке? Над почками? В селе-
зёнке? Печени яростный вброс?
И в какой же глуши организма?
Это явно не мозг, не глаза,
а в паху, возле самого низа
затаилась любви железа?
Ум порою не справится с чувством,
У любви есть иной рулевой.
Не управишься с сердца беспутством
Даже ты, человек волевой.
У кого-то любовь ненадолго,
у кого-то любовь навсегда,
глубока, полноводна, как Волга,
у иного – пустяк, ерунда.
Не учёный, ответа не знаю.
А биолог, устав выяснять,
изучив лебединую стаю,
верность птицы сумел ли понять?
Догадался – великое это
Чувство, видимо, свыше дано.
Для прозаика и для поэта
вдохновением служит оно.
Второй вальс
Русский вальс!
Мы танцуем его вдохновенно.
Русский вальс!
Все движения в нём совершенны.
Вихри кружатся,
Повод прижаться
Мне к горячему телу любимой,
И обнять её девичий шёлковый стан.