Мажор. Стань моим первым

Глава 1

Лера

“Я не стану связываться с девственницей. Реши эту проблему, пока будешь дома”

Я еще раз пробегаю взглядом по английскому тексту и, заблокировав телефон, вздыхаю.

– Лера, все хорошо? – спрашивает сидящий напротив папа, всего на мгновение оторвав взгляд от экрана планшета.

Я молча киваю.

Бессмысленно показывать ему сообщение от Маркуса. Папе плевать на такое. Так что смысл зря сотрясать воздух? Он не станет вмешиваться в мои отношения с женихом.

– Вот мы и на месте, – говорит отец, когда самолет наконец останавливается.

Я выглядываю в иллюминатор и чувствую, как начинает разгоняться сердце. Как же я мечтала вернуться домой! Здесь похоронена моя мама. Здесь живет мой лучший друг. Здесь все понятно и без двойного дна. Ну, чаще всего.

– Да, Саш? – перевожу взгляд на папу, который уже прижал телефон к уху. – Приземлились. Скоро буду в офисе. Скажи Аристарху Пантелеевичу, что отчет отправлю завтра. Он уже почти готов, надо вычитать. Да, конечно. Думаю, часа полтора.

Я отстегиваю ремень и поднимаюсь со своего места. Стюард – он же пилот – передает мне мой рюкзачок.

– Спасибо, – улыбаюсь ему.

– Всегда рад прокатить вас, – подмигивает он.

– Передавайте привет внучке.

– Непременно передам, – кивает. – Она до сих пор под впечатлением от ваших подарков.

– Пошевеливаемся, Валерия, – строго произносит папа, становясь рядом со мной. – Мне еще надо в офис, а перед этим забросить тебя домой. Спасибо, Алексей, – пожимает руку пилоту.

– Всегда к вашим услугам, Матвей Герасимович. Валерия, – с улыбкой кивает он, и мы спускаемся вниз по трапу.

– Пап, меня встретят, так что не напрягайся.

– Кто встретит? – хмурится отец, а потом на его лице проскальзывает догадка. – Хорошо. Только помни не давать Адаму никакой надежды, ты уже помолвлена.

Мне хочется задать ему вопрос, как бы к его решению отнеслась мама, но он не ответит. Он вообще о ней не говорит, как будто ее никогда не было в нашей жизни.

– Конечно, папочка, – отзываюсь и, чмокнув его в щеку, тороплюсь к выходу с терминала.

Моего лучшего друга Адама Манна можно узнать за версту. Потому что такую красоту не заметить просто невозможно. Красавчик, знающий себе цену. С наглым взглядом. Крепким, мощным телом. И руками, которые каждую девушку сведут с ума. Эти руки умеют вытворять такое…

Я имею в виду, они готовят вкусно. Настолько, что можно язык проглотить.

А еще Адам… позер. Он иногда ведет себя так, что я краснею на ровном месте.

Например, сейчас.

Он вырядился в деловой костюм и притащился в аэропорт с огромным букетом красных роз. Ну не придурок?

Хмыкаю, но ускоряю шаг, торопясь к Манну. А он улыбается какой-то девчонке, которая стоит неподалеку и кокетливо накручивает прядь блондинистых волос на палец. Я даже немного ревную, черт побери! Но это от того, что я три месяца не видела этого красавчика.

– Ах ты засранец! – выкрикиваю в паре метров от Адама. – У него жена и двое детей, а он улыбается тут всему аэропорту! И цветы купил слишком дорогие! На что ты собираешься кормить наших детей?!

Девка тут же ретируется, а Манн, еле сдерживая смех, выпячивает свои пухлые губы.

– Ну дорогая, это же я чтобы тебя порадовать, – тянет он.

– В следующий раз порадуй памперсами.

– Так а дети где? – спрашивает и оглядывается, будто и правда разыскивает наших отпрысков.

– Так в детдом же сдала, мы же договорились.

Какая-то женщина справа ахает, вторая слева начинает поносить нас последними словами.

– Во заживем теперь, – ржет Адам и, схватив меня за талию одной рукой, поднимает в воздух и кружит. А я хохочу. Кто-то со стороны называет нас ублюдками и безответственными сволочами, а мы ржем. – Пора сваливать, иначе нас сожрут, – шепчет мой друг.

Я забираю у него цветы, а он ставит меня на землю и, обняв за плечи, тащит на выход.

– Надо будет проверить, не появились ли прожженные дырки у меня на спине, – смеюсь. – Кажется, та баба справа испепеляет меня.

– Меньше провоцируй, и не будут оставлять дыры, – отвечаю и цокаю языком, а Адам крепче обнимает меня за плечо и притягивает к своему боку.

– Соскучился по тебе, змеючка.

Это прозвище он дал мне года три назад, когда приезжал ко мне в штаты, и мы пошли в ночной клуб. Там какой-то чувак начал приставать ко мне. Адам еще даже не успел подскочить, как я начала шипеть на того придурка. Манн говорит, что это и правда звучало так, будто шипит змея. Мы тогда просто посмеялись, но он до сих пор называет меня змеючкой.

– И я соскучилась, – отзываюсь, и Адам усаживает меня в свою машину.

Мы приезжаем в любимую кофейню и устраиваемся за столиком перед панорамным окном. Адам берет нам кофе с десертами, и наши взгляды сталкиваются.

– Тебе идет розовый, – говорит мой друг и дергает за прядь волос. – Как вообще дела?

– Короче, папа устроил мою помолвку с Маркусом, – объявляю важную новость.

Адам зависает, так и не донеся вилку до рта. Опускает ее и кладет на тарелочку прямо с кусочком баскского чизкейка. Сжимает челюсти и стреляет в меня раздраженным взглядом.

Я приподнимаю брови, молча побуждая озвучить то, что у него в голове.

– Нахера, Лер? – спрашивает резковато.

– Ты не материшься, – напоминаю ему.

– Так я и не матерился.

– Хер – это…

– Лер, – перебивает. – Нахера, а? Тебе только восемнадцать. Какой брак?

– Мы договорились, что это будет типа долгоиграющшая помолвка, – пожимаю плечами.

Почему-то у меня возникает потребность защитить то ли папу с его решением, то ли саму себя, потому что я не остановила этот театр абсурда.

– Что это значит – “долгоиграющая помолвка”? – спрашивает Адам.

– В смысле… ну, мы как бы договорились, что я получу диплом о высшем образовании, и только потом мы поженимся.

– Твою бл… Я выйду покурить.

Он резко вскакивает из-за стола и выходит из кофейни. Достает свой вейп и начинает парить. Я смотрю на Адама через стекло. И это он еще не знает условия, которое мне поставил Маркус. И того, что я теперь буду вынуждена искать того, кто избавит меня от “проблемы”.

Глава 2

Лера

Адам возвращается минут через пять и, сев за столик, выпивает стакан воды, не глядя на меня. Потом наконец наши взгляды сталкиваются.

– Ты любишь его?

– Маркуса? – задаю самый тупой в мире вопрос. Адам мрачно кивает. – Ну… наверное. Мы же встречаемся.

– Встречались. На расстоянии – это не встречи, а просто попытка поддержать отношения. Почему ты приехала? Почему не осталась там получать образование?

– У папы закончился контракт, и он решил вернуться. А я… ну, тут образование лучше. Все равно я буду получать диплом международного образца.

– Который придется еще нострифицировать, правда?

– Не знаю, – качаю головой. – Не уточняла. Почему ты вообще злишься?

– Потому что, блин, тебе восемнадцать! – шипит со злостью. – Лера, кто связывает себя с одним мужчиной в восемнадцать? Мы же не в прошлом и даже не в позапрошлом веке! В наше время никто не женится так рано. Что с твоим женихом не так? Или он просто захотел себе невинную девочку? Или вы с ним… Не отвечай, это не мое дело.

– Ты как-то слишком близко к сердцу принимаешь мою помолвку.

– Цирк какой-то, а не помолвка. Я понимаю, если бы ты была в него влюблена. Но это…

– С чего ты взял, что не влюблена?

– Потому что когда говоришь о нем, будто отбываешь повинность. О любимых так не рассказывают.

Я начинаю закипать. Меня бесит то, что мой чересчур проницательный друг, как всегда, прав. А у меня просто нет контраргументов, и это приводит к тому, что я злюсь теперь и на Адама, хотя повода вообще нет.

– Короче, – психую. – Ты будешь теперь дуться и выговаривать мне за принятые решения? Если так, то я сваливаю.

Хватаюсь за сумку, но не дергаюсь с места, давая Адаму возможность остановить этот абсурд.

Мы, блин, не виделись три месяца! А он затеял этот разговор! То есть, технически его затеяла я, но кого это интересует? Он не должен был пройти в таком ключе. Не знаю, какой реакции ждала, но точно не такой упоротой. Может, поздравил бы меня как лучший друг и перевел тему на менее болезненную.

– Прости, это не мое дело, – наконец выдает Адам, и я отпускаю сумку. Он хватает меня за руку и легонько ее сжимает своей горячей ладонью. – Ты сильно устала? Может, после кофе погуляем?

– А, может, прокатимся до аэродрома? – улыбаюсь.

– Адреналина не хватает?

– Откуда ему было взяться? У меня была слишком скучная и предсказуемая жизнь.

– Прямо интересно посмотреть на этого твоего Маркуса. Только не говори, что он какой-нибудь типичный гарвардец с застегнутой на все пуговицы рубашкой, – смеется Адам.

– Ну не настолько у меня плохой вкус, – отзываюсь хохотом.

Дальше наконец наш разговор становится таким, как обычно. Легким и непринужденным. Он не оставляет кислого привкуса выяснения отношений.

После кофейни Адам наконец снимает свой пиджак, расстегивает манжеты черной рубашки и закатывает рукава, обнажая жилистые предплечья.

Мы усаживаемся в его тачку и мчим через весь город на заброшенный аэродром, где регулярно проходят городские гонки. Заехав на трек, Адам тормозит на стартовой линии и подгазовывает, сверкая своей безупречной улыбкой.

Адреналин подскакивает так резко, что сердце едва не выпрыгивает из груди. Я задыхаюсь от этого мощного чувства и начинаю смеяться, когда Манн переключает передачу и срывает тачку с места.

Щелкает кнопкой на руле, после чего тяжелые биты сотрясают тачку и мои барабанные перепонки.

Машина набирает скорость, и я вскрикиваю, когда Адам, практически не сбрасывая, входит в первый поворот. Кричу, когда мы мчим по прямой, а потом захлебываюсь переполняющими эмоциями.

Зажмуриваюсь, когда влетаем во второй поворот и мчим к дрифт-зоне. Там Манн дергает ручник и начинает крутить жучки на асфальте, плавя свою баснословно дорогущую резину.

Я пищу от восторга и хватаюсь за ручку двери, чтобы не завалиться на бок.

А Адам тормозит и снова срывает машину с места.

Не знаю, смогла бы еще кому-то довериться настолько, чтобы позволять катать меня в таком режиме, в каком это делает Адам. Сумасшествие какое-то. Но мой уровень доверия ему зашкаливает, и иногда даже кажется, что мой лучший друг – это единственный человек в мире, которому я в принципе могу доверять.

Наконец мы долетаем до финишной прямой, и Адам сбрасывает скорость. Опускает наши окна, впуская теплый августовский воздух в салон тачки.

– Как же я скучала по этому ощущению! – выкрикиваю с улыбкой, перебирая свои растрепанные волосы.

– А я – по твоему смеху, – отвечает Адам, делая музыку тише.

– Но мы же созванивались.

– Этого мало. Мне всегда мало общения с тобой. Слушай, может, ужин у меня? Приготовлю твои любимые равиоли с грибами в сливочном соусе.

– Ум-м-м, – стону, довольно щурясь. – Разве я могу от такого отказаться?

– Но сначала…

Адам разворачивает машину и едет на высокий холм на окраине города. Останавливается, и мы выходим из тачки. Опираюсь бедрами на капот, пока Адам что-то там ищет в багажнике. Смотрю на панораму города, лежащего у подножия этого холма, и делаю глубокий вдох. Здесь даже дышится легче.

Мой друг подходит ко мне и протягивает бутылку воды и… конфету на палочке. Я начинаю смеяться и чмокаю Адама в щеку.

– Ты не забыл о моих любимых конфетах, – произношу с улыбкой.

– Как я мог? Я все о тебе помню и знаю, – подмигивает он.

Забирает из моей руки конфету с яблочным вкусом и, распечатав ее, возвращает.

– Спасибо.

Адам откручивает крышку со своей бутылки с водой и делает несколько глотков.

– Слушай, прости, что так вспылил. Если ты счастлива с этим своим американцем, я рад за тебя. Но если он будет вести себя как мудак, только скажи, я поеду и подправлю ему его гарвардское лицо.

– Он учится в Итоне.

– Да похрен, – усмехается Адам. – Я его везде достану.

– Знаешь… – произношу и кусаю нижнюю губу, не решаясь озвучить тот абсурд, который собиралась.

– Ну? – Адам побуждает продолжить и достает из кармана вейп.

– Маркус выдвинул мне условие для женитьбы.

– Условие? Что там за принцесса такая? – недовольно фыркает мой друг, затягиваясь дымом.

– Эта штука чертовски вредна. Хуже сигарет, – тычу пальцем в конструкцию в руке Адама.

– Жить вообще вредно, – выдает он. – Так что за условие выдвинула эта сучка? Прости, – смеется, когда видит мое хмурое лицо. – Неудачная шутка. Ну? Так какое условие?

– Он сказал, что не женится на девственнице. – Адам тут же начинает кашлять и смотрит на меня сквозь набежавшие слезы.

– Чего? – тянет он.

– Сказал, что я должна… как бы… ну, избавиться от этой проблемы. Поможешь мне?

Глава 3

Адам

Несколько лет назад я пообещал себе не материться. Даже не помню, с чем это было связано, просто в один день решил, что моего словарного запаса должно хватать для любой из жизненных ситуаций.

Но к такому меня не готовили.

Это же гребаный пиздец, который ни на какую голову не натянешь.

Ладно еще, фиг с ним, что этот придурок по какой-то причине не хочет жениться на девственнице. Но сказать ей, что она должна сама решить эту проблему?

– Лер, моргни, если мудила зажал тебе пальцы в дверях или вытворил еще какую-то дичь, – произношу хмуро. Пытаюсь шутить, но голос звенит яростной сталью.

– Адам… – неуверенно начинает она.

– Да пиздец! – рявкаю и так сильно швыряю свой вейп в камень, что он лопается и разлетается на мелкие кусочки.

– Ты чего? – дрожащим голосом спрашивает Лерка, которая еще никогда не видела меня в такой ярости. Перевожу на нее взгляд исподлобья. Хмурится и слегка дрожит, глядя на меня широко распахнутыми глазами.

– Курить бросил, – цежу. – Ты сказала вредно, вот я и бросил.

– Адам… – опять начинает она.

Но я срываюсь с места и, резко подойдя, сгребаю ее в охапку. Прижимаю к своей груди, в которой бешено, рвано колотится сердце.

– Как можно вообще тебе ставить какие-то условия? – спрашиваю хриплым голосом. – Он должен, сука, молиться на тебя только за то, что ты согласилась посмотреть на этого ушлепка.

– Ты начал материться, – бубнит Лерка мне в шею, непроизвольно лаская кожу своими губами. А у меня от этого по ней разбегаются мурашки.

Закрыв глаза, дышу. Пытаюсь поймать хоть какой-то дзен, чтобы не пугать свою подругу, только ни черта не выходит. Все тело аж дребезжит от того, как сильно меня трясет. Я готов рвать и метать. Причем рвать преимущественного этого убогого придурка, который выставляет девушке настолько дебильные условия.

– Я просто… – говорит Лера и запинается. – Наверное, не стоило это обсуждать с тобой.

– Помолчи немного, – отзываюсь. – Дай переварить эту поебень, ладно?

Лера молча кивает и продолжает обнимать меня, слегка сжимая в руках ткань моей футболки на спине. Шумно дышит в мою шею, а я зажмуриваюсь и пытаюсь не совершить какую-то дичь.

Через несколько минут отрываюсь от своей подруги и смотрю в ее кристально чистые, голубые глаза.

– И ты реально поведешься на эту хрень? – спрашиваю. – Понимаешь же, что условие конченное. Как и твой жених, по ходу. Разорви помолвку.

– Не могу, – тихо отзывается она, и ее глаза наполняются слезами.

– Из-за папы?

– Адам, просто не могу. Я уже дала слово.

– Мудаку, который требует, чтобы ты лишилась девственности! – рявкаю и отхожу от нее на шаг назад.

Я сам себе не доверяю в таком состоянии. Дребезжу и сотрясаюсь от ярости, которую, нахрен, вообще не контролирую. Чувствую, что вот-вот перед глазами встанет красная пелена, и я реально могу натворить какой-то херни. Черт, не чувствовал такую бессильную ярость лет с пятнадцати, когда Лерку увезли за границу. И вот опять это отвратительное ощущение. Ненавижу терять контроль, но никак не могу взять себя в руки.

– Адам, – произносит моя подруга, впиваясь в меня взглядом, – только мне решать, за кого и когда выходить замуж, ясно? Если тебя это парит, забудь все, что я рассказала.

– Каким образом, он думал, ты должна “избавиться от проблемы”? – спрашиваю, рисуя пальцами воздушные кавычки. – Его не парит, что ты можешь переспать с кем-то другим?

– Может, рассчитывал, что я сделаю это у гинеколога? – пожимает она плечами, густо краснея.

– Лишиться невинности под ножом врача? Что за гребаный пиз… Фу-у-ух, – выдыхаю и слегка дергаю себя за волосы. Дышу на четыре такта, чтобы обуздать зверя внутри меня. – Ну, у тебя же пять лет на это, правда? – Лерка качает головой, а я хмурюсь еще сильнее. – В смысле? Вы же собрались пожениться через пять лет, разве нет?

– Мы будем видеться и до свадьбы. И он… Слушай, давай закроем эту тему, ладно? Мне уже не хочется это обсуждать.

– Лер, я просто пытаюсь понять. То есть, он хочет спать с тобой, когда вы видитесь, но напрячься, чтобы сделать твой первый раз идеальным, не может. Правильно я услышал?

– Примерно так, да, – скривившись, кивает она.

– Абсурд какой-то. Сюр. Ты вообще догоняешь, что это лютая дичь?

– Я не просила давать оценку, – наконец не выдерживает Лера и, психанув, отрывается от машины. – Я лишь поделилась с тобой, как с лучшим другом. Не знаю, на что рассчитывала! Может, на долбаную поддержку?

– А, может, ты рассчитывала, что я стану голосом твоего рассудка? – тоже психую и повышаю голос. – Возможно, тебе был нужен кто-то, кто откровенно озвучит происходящее и назовет вещи своими именами? Но тебе по какой-то причине не нравится это слышать, хотя сама ты прекрасно понимаешь, как выглядит вся эта ситуация.

– Короче! – рявкает Лера и трясет головой.

Хватает себя за волосы и начинает быстро заплетать косу. Она ненавидит косы! Но сейчас пальцы проворно переплетают пряди, создавая кривую прическу. Накрываю ее пальцы своими и оттягиваю от волос. Ее руки безвольно падают по бокам. Смотрит на меня, тяжело дыша. Ноздри раздуваются, чуть не лопаясь, пока она прожигает меня яростным взглядом. А я расплетаю то, что она наворотила, и поправляю ее волосы.

– Если не хочешь мне помочь, я пойму, – произносит она чуть спокойнее. – Найду кого-то другого. Но к врачу за таким не пойду. Это еще унизительнее, чем предлагать себя какому-то парню.

– И в чем же должна состоять моя помощь? Я должен найти того, кто разок с тобой переспит?

Лера краснеет сильнее и сглатывает, глядя прямо мне в глаза.

– Я надеялась, что ты согласишься на то, чтобы самому это сделать.

– Лишить тебя девственности? – уточняю, офигевая. У меня даже шея вытягивается, как будто я вдруг стал плохо слышать.

– Да, – еле слышно отвечает моя подруга, и теперь сглатываю я.

Глава 4

Лера

Я вижу, как играют желваки на его челюсти. Как он стреляет острым взглядом по сторонам. И чувствую, какие мощные вибрации ярости от него исходят.

Не могу поверить, что это все еще он – мой лучший друг Адам. Тот, который всегда был спокоен, сдержан и уравновешен. Человек, на которого я без малейших сомнений могла положиться и не переживать о последствиях. Все удары он всегда принимал на себя.

А сейчас… наверное, я все испортила своей просьбой.

Она дурацкая, знаю.

Но кому еще я могу доверить настолько важную миссию? Кому могу доверять настолько, чтобы без страха позволить ему сделать это?

Знаю, сейчас девчонки вообще не парятся со своей дественностью. Не считая, конечно, тех, кто пытается продать ее подороже. Все остальные считают процесс дефлорации чем-то совершенно незначительным. Как высморкаться.

Но для меня это важно. Я хочу, чтобы мой первый раз запомнился навсегда. Чтобы я вспоминала его с теплом и нежностью. Даже если с парнем, с которым это произойдет, у меня дальше ничего не сложится. Плевать. Но я не хочу потом через много лет с отвращением вытеснять этот день из памяти свой первый раз.

Тяжело вздыхаю, когда Адам продолжает молчать.

– Ладно, прости, – произношу устало. – Это было жутко неуместно и, наверное, очень неправильно. Можем сделать вид, что этого разговора не было? – Он качает головой, как будто вытряхивает из нее какие-то неприятные мысли. – Тогда отвези меня домой, пожалуйста. – Опять трясет головой. – Ну что ты хочешь? – снова психую.

– Поехали, я обещал ужин.

Адам обходит меня и подходит к пассажирской двери. Распахивает ее и ждет, пока я приближусь и сяду на свое сиденье.

Он закидывает на заднее сиденье свою полупустую бутылку с водой и, сев за руль, резко сдает назад. Разворачивает тачку и везет нас по городу к своей квартире.

Я всеми фибрами ощущаю повисшее в машине напряжение. Каждый волосок на теле улавливает эти вибрации. Хочется даже настоять, чтобы Адам отвез меня домой, но я прикусываю нижнюю губу и молчу. Пусть все идет своим чередом.

В квартире у моего друга, как всегда, полный порядок.

Сбросив кеды, топаю сразу в гостиную к панорамному окну с видом на город. Адам не очень жалует высоту, так что живет лишь на одиннадцатом этаже. Говорит, его друзья купили себе жилье гораздо выше.

Останавливаюсь и, обняв себя за плечи, смотрю на город, по которому чертовски сильно скучала. Взгляд цепляется за обсерваторию на холме, и я даю себе обещание в ближайшее время попасть туда. Потом перемещается на дорогу, ведущую к зоопарку, и туда я тоже собираюсь сходить.

Адам становится за моей спиной. Я чувствую жар его тела своим. Во рту мгновенно пересыхает. Она ведь так и не ответил на мою просьбу. Не сказал ничего конкретного.

Его ладони скользят к моим локтям, и Адам обнимает меня, упираясь подбородком в плечо. Я слышу его немного неровное дыхание, но ничего не говорю. Зная своего друга, уверена, ему нужно немного времени, чтобы все переварить и обдумать.

– Херовая затея, Лер, – тихо говорит он. – И меня пиздец как бесит, что он выставил такое условие. И то, что ты все еще рассматриваешь его в качестве мужа. Но я не имею права диктовать тебе, с кем строить отношения. Даже на правах лучшего друга. Только… не делай пока ничего, ладно? Не ищи никого. Это может плохо закончиться. Дай мне время подумать.

– Ладно, – отзываюсь сипло.

Почему-то после моего предложения Адаму самому лишить меня девственности у меня как будто начало меняться восприятие лучшего друга. Вроде как это тот же самый Адам Манн. Безопасный, смешливый, спокойный, понимающий и поддерживающий. И в то же время я увидела в нем того, кого никогда не видела – парня. Мужчину. Кого-то, от кого девушки чуть ли не в обморок падают и влюбляются после первого же свидания.

Для меня Адам всегда был кем-то сродни родственнику. Кем-то очень близким и крайне безопасным. Практически бесполым существом.

И только сейчас я впервые чувствую исходящую от него мощную мужскую энергетику, которая буквально валит с ног и мешает свободно дышать.

– Пойду готовить твои любимые равиоли. Поможешь?

Киваю и делаю глубокий вдох.

Адам скрывается в спальне, из которой появляется через несколько минут в одних шортах. Я окидываю его взглядом, оценивая уже не как друга, а как мужчину. С таким каждая была бы рада лечь в постель.

Манн подкачан, но не выглядит как груда мышц на ножках. Он массивный сам по себе. Кубики на животе, широкие плечи, узкие бедра, красивые, жилистые руки. Не зря девчонки сходят по нему с ума.

Мне даже кажется, что между ног приятно сжимается, когда я представляю себе Адама в постели. Но потом мысленно одергиваю себя, напоминая, что это все еще мой лучший друг. И если что и будет между нами, то ограничится это нечто одной-единственной ночью.

– Ну так ты идешь? – бросает Адам, взглянув на меня через плечо.

– Эксплуататор, – отзываюсь шутливо и топаю в ванную, чтобы помыть руки.

Когда возвращаюсь на кухню, Адам уже вовсю смешивает ингредиенты для теста на равиоли.

Я становлюсь рядом с ним, и мы начинаем вместе готовить. Попутно Адам рассказывает новости о своих друзьях. Я немного знакома с ними, но не слишком близко, чтобы узнавать все события из первых уст.

Когда заканчиваем готовку, на улице уже начинает садиться солнце. Мы берем свои тарелки и выходим на просторный балкон. Располагаемся в удобных креслах и, глядя на закат, ужинаем.

– Когда к маме поедешь? – спрашивает Адам.

– Завтра утром.

– Отвезти?

Качаю головой, прожевывая очередной кулинарный шедевр моего друга.

– Сама хочу.

– А батя?

– По-прежнему делает вид, что никогда не был женат, – отзываюсь с грустью. – Как будто мамы в его жизни не существовало.