Следователь царской канцелярии Дмитрий Соболев. Огни над Чёрным Логом

— Нет. Слышала калитку. Потом посмотрела из окна.

— Во сколько?

— После двенадцати.

— Куда?

— В поле.

— Вернулся?

— Не знаю.

Соболев нахмурился.

— Почему не сказали раньше?

— Потому что вы были в отпуске.

Он посмотрел на неё. Она улыбнулась.

— Теперь уже не смешно?

— Не очень.

— А ещё потому, что в том нет ничего необычного. Сомов иногда ходит ночами в деревню. У него там дела.

— Какие?

— Не знаю.

— Женщина?

Елена пожала плечами.

— Возможно.

— Вы так думаете?

— Я стараюсь не расследовать чужие ночные прогулки.

— Полезное качество.

— Вам бы тоже пригодилось.

Он улыбнулся. Но мысль уже зацепилась. Ночь. Сомов выходит пешком. Утром оказывается в Берестове. Потом уезжает к лесу. И исчезает.

Пока всё ещё могло иметь простое объяснение.

Но простые объяснения почему-то не приходили.

...

К четырём часам Сомов не вернулся. Андрей начал раздражаться по-настоящему.

— Он должен был проверить счета.

— Возможно, задержался, — сказала Елена.

— Где?

Никто не ответил.

Гордин вышел на веранду с бумагами.

— Андрей Сергеевич, без подписи Сомова я не могу закончить северные участки.

— Когда вернётся, подпишет.

— Вы знаете, где он?

— Нет.

Гордин нахмурился.

— Странно.

Соболев спросил:

— Почему?

— Сегодня он сам назначил мне встречу на три.

— По какому поводу?

— Документы.

— Какие именно?

Землемер помолчал.

— Старые планы.

— Чёрного лога?

— Частично.

— Что значит «частично»?

— Западная граница имения. Там старая дорога, мельница, лесные участки.

Андрей резко сказал:

— Пётр Антонович, не надо снова превращать всё в тайну. Если знаете что-то важное — говорите.

Гордин слегка побледнел.

— Я ничего не превращаю в тайну. Просто часть бумаг не совпадает.

— С чем?

— С фактической границей.

— Насколько?

— Местами на несколько десятков саженей.

— И что?

— И это не ошибка.

Соболев посмотрел на него.

— Почему уверены?

— Потому что изменения внесены позже.

— Кем?

— Не знаю.

— Сомов знает?

— Думаю, да.

— Вы обсуждали?

— Мы спорили.

— Вчера?

— И вчера тоже.

Андрей встал.

— Пётр Антонович, вы хотите сказать, что кто-то менял границы моего имения без моего ведома?

Гордин осторожно ответил:

— Я пока хочу сказать только то, что документы нуждаются в проверке.

Соболев отметил. Вот и причина напряжения. Но причина убийства ли? Нет.

Убийства пока не было.

Он поймал себя на этой мысли и мысленно выругался.

Почему он вообще подумал именно так?

...

Около шести вечера приехал Ладин.

Он сразу заметил настроение.

— Что случилось?

Андрей ответил:

— Сомов исчез.

— Насовсем?

— Виктор.

— Хорошо. Давно?

— С утра.

Ладин присвистнул.

— На него не похоже.

Соболев спросил:

— Вы сегодня его видели?

— Нет.

— Вчера?

— Да.

— Когда?

— Перед ужином. Он был в моём имении.

Все посмотрели на Ладина. Андрей нахмурился.

— У тебя?

— Да.

— Зачем?

— Спорили о лесной границе.

Гордин поднял голову.

— О какой?

— Южной.

— Там нет спора.

— Сомов считал иначе.

Соболев заметил, как землемер резко выпрямился.

— Что именно он хотел?

— Чтобы я признал старый межевой знак.

— А вы?

— Послал его к чёрту.

Елена тихо сказала:

— Виктор.

— В переносном смысле.

— Вы поссорились? — спросил Соболев.

Ладин усмехнулся.

— Сильно.

— Насколько?

— Он назвал меня человеком, который пользуется беспорядком в чужих документах.

— А вы?

— Сказал, что если он ещё раз обвинит меня в воровстве земли, я выбью из него эти слова.

Андрей закрыл глаза.

— Прекрасно.

Соболев смотрел на Ладина. Тот выдержал взгляд.

— Можете записать.

— Я ничего не записываю.

— Пока.

— Когда Сомов уехал от вас?

— Около восьми.

— Верхом?

— Да.

— Один?

— Да.

— Куда?

— В сторону Берестова.

Соболев кивнул. Ещё одна точка. Вчера вечером Ладин и Сомов ссорятся. Ночью Сомов выходит из дома. Утром появляется в Берестове. Потом уезжает к лесу.

Слишком много движения. Слишком мало смысла.

...

Ужин накрыли позже обычного. Никто не говорил о голоде.

Стол стоял на веранде. Солнце уже уходило к лесу. Воздух наконец стал прохладнее.

Сомов всё ещё не вернулся.

Андрей сидел молча. Елена почти не ела. Ладин несколько раз предлагал послать людей.

Андрей отмахивался.

— До темноты подождём.

Соболев не вмешивался. До темноты было разумно. Сомов взрослый человек. Местность знает. Лошадь хорошая.

Но около десяти Соболев сам подошёл к Егору.

— Оседлайте Серого.

Егор посмотрел.

— Едем?

— Пока только приготовьте.

— Елене Сергеевне тоже?

Соболев медленно повернулся. Елена стояла в дверях.

— Разумеется, — сказала она.

— Нет.

— Мы это уже обсуждали.

— Сегодня другое.

— Именно поэтому я еду.

— Елена Сергеевна.

— Дмитрий Петрович.

Егор перестал улыбаться и ушёл в конюшню.

Соболев посмотрел на неё.

— Если придётся искать Сомова ночью, это не прогулка.

— Я знаю эти дороги лучше вас.

— Это единственный аргумент, который мне мешает просто запретить.

— Вы не можете мне запретить.

— К сожалению, тоже верно.

— Значит?

— Значит, если поедем, держитесь рядом.

Она кивнула.

На этот раз без насмешки.

...

В половине одиннадцатого Андрей уже собирался отправлять людей в разные стороны.

Именно тогда во дворе послышался топот. Все замерли.

Елена первой встала.

— Сомов?

Лошадь приближалась быстро. Слишком быстро. Егор выбежал из конюшни. Андрей спустился с веранды. Соболев пошёл следом.

Из темноты липовой аллеи вылетел гнедой конь. Без всадника.

Он пронёсся почти до самого крыльца, потом резко остановился, дрожа всем телом.

Егор схватил повод.

— Ветер!

Лошадь была покрыта пеной. На груди и боках грязь. Одно стремя болталось. Седло съехало набок.

Елена побледнела.

Андрей тихо сказал:

— Господи.

Соболев подошёл ближе.

— Не трогайте седло.

Егор замер.

— Дмитрий Петрович?

— Никто ничего не трогает.

Он сам приблизился. На левом краю седла темнело пятно.

Соболев провёл пальцем рядом, не касаясь. Кровь. Свежая.

Андрей выругался.

— Сколько?

— Пока не знаю.

Соболев осмотрел стремена. Правое цело. Левый ремень частично надорван. Не перерезан.

Именно надорван.

На гриве застрял сухой лист. На задней ноге была свежая царапина. Соболев посмотрел на копыта. Грязь. Тёмная, почти чёрная.

Елена тихо сказала:

— Такая земля у Чёрного лога.

Он поднял глаза.

— Уверены?

— Да.

— Егор?

Тот присел. Потрогал землю на копыте.

— Похоже.

— На старой дороге тоже?

— Да.

Соболев выпрямился.

Отпуск закончился. Без приказа. Без официального решения. Просто в этот момент.

— Андрей Сергеевич.

— Да.

— Сколько у вас людей, которые хорошо знают лес?

— Человек шесть.

— Егор с нами.

— Конечно.

— Ладин?

— Я еду, — сказал Виктор.

— Хорошо.

— Я тоже, — сказала Елена.

Соболев посмотрел на неё. Она не отвела взгляд.

— Рядом со мной.

— Хорошо.

Андрей спросил:

— Что берём?

— Фонари. Ружья. Верёвку. Если есть носилки — тоже.

Он сказал последнее тихо. Но все услышали. Елена опустила глаза. Андрей побледнел.

— Ты думаешь...

— Пока я думаю только, что человек не вернулся, а его лошадь вернулась с кровью.

— Может быть, упал.

— Может быть.

— Тогда почему носилки?

Соболев посмотрел на него.

— Потому что искать ночью легче, когда готов ко всему.

...

Через пятнадцать минут они выехали. Соболев. Елена. Андрей. Ладин. Егор. И трое работников усадьбы.

Фонари пока не зажигали.

Светлая северная ночь позволяла видеть дорогу.

Ветер остался во дворе.

Егор перед выездом ещё раз осмотрел его и сказал:

— Пришёл с северной дороги.

— Точно?

— След свежий. Через поле.

Соболев кивнул.

Они поехали туда. Первые две версты двигались быстро. Потом дорога вошла в лес. Стало темнее. Зажгли фонари. Егор ехал впереди. Соболев рядом.

— След увидите?

— Пока земля сухая — трудно.

— Дальше?

— У лога мягче.

Сзади слышался голос Андрея:

— Лена, осторожнее.

— Я вижу.

Соболев не оборачивался. Он слушал лес. Каждый звук теперь казался значительным.

Ветка. Птица. Шорох травы. Лошадь впереди.

Через полчаса Егор остановился.

— Здесь.

Все приблизились.

На дороге в свете фонаря были видны следы копыт. Свежие. Один конь.

Соболев спешился. Присел.

— Ветер?

Егор посмотрел.

— Похоже.

— В какую сторону?

— Туда.

Он указал на Чёрный лог. Соболев провёл пальцами по земле. След глубокий. Лошадь шла быстро. Потом дальше появилась ещё одна группа.

— А это?

Егор нахмурился.

— Другой конь.

— Старый след?

— Нет.

— Значит, здесь были двое.

Ладин подъехал ближе.

— Сомов встречался с кем-то?

Соболев не ответил. Они двинулись дальше. Старая дорога становилась хуже. Ветки цеплялись за одежду. Земля темнела.

Через несколько минут Егор снова остановился.

— Вот.

Соболев спешился. На земле были следы. Много. Не один и не два. Несколько лошадей.

И один след выглядел странно.

Соболев поднял фонарь. Подкова. Развёрнута. Он почувствовал, как холодеет внутри.

Савелий был прав.

— Андрей.

— Что?

— Ничего. Пока.

Елена уже спешилась рядом.

— Это она?

— Да.

— Перевёрнутая?

— Да.

Ладин услышал.

— Что за чёрт?

Соболев посмотрел на него.

— Именно это мы и выясним.

Они продолжили.

Через четверть часа дорога вышла к краю Чёрного лога. Здесь лес резко опускался вниз.

Воздух стал сырым. Где-то журчала вода. Егор поднял руку.

— Тихо.

Все остановились. Соболев услышал. Не лошадь. Какой-то короткий металлический звук.

Потом тишина.

Он поднял фонарь выше.

— Сомов!

Голос ушёл в лес.

Ответа не было.

Андрей крикнул:

— Аркадий!

Ничего.

Соболев спустился с дороги. Земля здесь была мягкая. Следы уходили в сторону.

— Сюда.

Они пошли пешком. Лошадей оставили с двумя работниками. Через несколько десятков шагов Елена остановилась.

— Дмитрий Петрович.

Он обернулся. Она показывала вниз. На траве лежала перчатка. Мужская. Тёмная.

Соболев поднял.

Андрей сразу сказал:

— Его.

— Уверены?

— Да. Я видел сегодня.

Соболев осмотрел перчатку. Крови нет. Грязь. Разрыв у большого пальца.

Он положил её в карман. Пошли дальше.

Теперь никто не говорил. Егор первым увидел дерево.

— Там.

Свет фонарей сошёлся. Под сосной что-то лежало. Человек. Елена замерла.

Андрей шагнул вперёд.

— Аркадий!

Соболев поднял руку.

— Не подходите.

Он подошёл сам. Сомов лежал на боку. Одна рука вытянута. Другая под телом. Лицо повернуто к земле. Шляпы нет. На затылке тёмная кровь.

Соболев присел. Коснулся шеи. Холодная.

Он молчал несколько секунд. Потом выпрямился.

Андрей уже всё понял.

— Мёртв?

— Да.

Елена закрыла глаза. Ладин выругался сквозь зубы.

Соболев поднял фонарь. Осмотрел место. Трава примята. Следы сапог. Следы копыт.

Но почти нет крови. Слишком мало. Он присел снова. Осмотрел голову. Удар тяжёлым предметом. Сильный. Возможно, один. Потом посмотрел на землю.

Сомова убили не здесь. Он понял это почти сразу. Но ничего не сказал. Пока.

Вместо этого спросил:

— Андрей, что он обычно носил при себе?

Вересов посмотрел на него непонимающе.

— Что?

— Бумажник. Часы. Ключи.

— Всё.

Соболев осторожно проверил карманы. Часы были. Бумажник тоже. Деньги на месте.

Ключи. Платок. Небольшой складной нож.

Но во внутреннем кармане пиджака обнаружилась пустая кожаная петля.

Что-то там было закреплено. Теперь отсутствовало.

— Андрей.

— Да?

— У него был футляр?

— Какой?

— Небольшой. Кожаный. На ремешке или петле.

Андрей задумался.

— Да. Кажется. Для бумаг.

— Часто носил?

— Почти всегда.

— Где он?

Никто не ответил.

Соболев поднялся. Посмотрел вокруг. Тёмный лес. Старая дорога. Чёрный лог. Три голубых огня. Перевёрнутая подкова. Мёртвый управляющий. И исчезнувший футляр.

Отпуск окончился окончательно.

Он повернулся к Егору.

— Никто не ходит дальше, пока я не осмотрю место.

Ладин спросил:

— Вы берёте дело?

Соболев посмотрел на него.

— Я пока беру фонарь.

— А потом?

Дмитрий Петрович не ответил.

Потому что в этот момент далеко между деревьями вспыхнул голубой огонь. Один.

Елена резко обернулась.

Потом появился второй. Чуть левее. Третий — выше. Три огня горели в темноте.

Совсем недолго. Потом исчезли. Соболев смотрел туда. На этот раз никто не шутил.

И никто уже не говорил о болотном газе...

ГЛАВА VI

МЕРТВЕЦ В ЧЁРНОМ ЛОГУ

«Место, где найдено тело, ещё не всегда место преступления. Иногда это всего лишь место, выбранное для чужой ошибки».

Из записной книжки Дмитрия Соболева

Первым делом Соболев заставил всех отойти.

Это вызвало недовольство Ладина, раздражение Андрея и явное непонимание двух работников, которые уже готовились поднять тело.

— Никто ничего не трогает, — повторил Соболев. — Даже ветки.

— Дмитрий, — начал Андрей, — его надо вынести отсюда.

— Надо. Но не сейчас.

— Он мёртв.

— Именно поэтому теперь можно не спешить.

Андрей резко отвернулся.

Соболев сразу пожалел о сказанном.

Фраза была профессионально точной и человечески неуместной. Он подошёл ближе.

— Андрей Сергеевич.

Тот не ответил.

— Простите.

Андрей долго смотрел в сторону леса. Потом кивнул.

— Делай что нужно.

Соболев вернулся к телу.

Елена стояла чуть поодаль. Она не плакала. Но лицо стало совершенно другим.

Соболев видел такой взгляд много раз: человек ещё не принял произошедшее, потому что слишком быстро всё изменилось.

Час назад Сомов был просто отсутствующим управляющим. Теперь лежал мёртвым под сосной.

Ладин подошёл ближе.

— Чем помочь?

— Держите фонарь.

— Вот так?

— Ниже.

Ладин опустил руку. Соболев присел.

Сомов лежал на правом боку, немного согнув ноги. Левая рука вытянута вперёд, ладонь раскрыта. Пальцы испачканы землёй.

Одежда в целом была в порядке. Не разорвана. Пуговицы застёгнуты. На воротнике грязь.

На коленях тоже. На правом сапоге глубокая царапина. Шляпы действительно не было.

Соболев осторожно наклонился.

Рана находилась ближе к затылку, немного слева. Кровь засохла в волосах. Удар был тяжёлый. Но вокруг тела крови почти не было. На траве несколько тёмных капель.

И всё.

Соболев провёл взглядом по земле.

Если Сомов получил такой удар здесь, крови должно быть больше. Значительно.

Особенно если он не умер мгновенно.

Соболев посмотрел на положение тела.

Что-то не сходилось.

Он поставил фонарь на землю.

— Виктор Павлович.

— Да?

— Подойдите с другой стороны, но не наступайте ближе к телу.

Ладин осторожно обошёл.

— Что видите?

— Следы.

— Сколько человек?

Ладин нахмурился.

— Не знаю.

— Я тоже.

— Хороший ответ.

— Зато честный.

Свет фонаря падал на мягкую землю. Возле тела было слишком много отметин.

След сапога. Ещё один. Сбитая трава. Копыто. Потом ещё одно.

Ночь, люди, поиск — часть следов могли оставить они сами.

Соболев мысленно выругал себя.

Нужно было остановить всех раньше. Но тогда они ещё искали живого человека.

Логика следствия всегда запаздывает на несколько минут по сравнению с человеческой надеждой.

— Егор.

— Я здесь.

— Вы подходили к телу до меня?

— Нет.

— Кто первым увидел?

— Я.

— Насколько близко были?

— Саженей пять.

— Потом?

— Позвал вас.

— Хорошо.

Соболев посмотрел на Андрея.

— А ты?

— Подошёл шага на три.

— Ближе?

— Нет.

— Елена Сергеевна?

— Я стояла там.

Она указала.

Соболев кивнул.

— Работники?

— С лошадьми.

Лучше, чем он опасался.

Теперь можно было отделить большую часть свежих следов.

Он снова посмотрел на тело. Потом на траву вокруг головы. Нет. Здесь его не убили.

Уверенность становилась сильнее.

Соболев не любил ранние выводы. Особенно свои.

Но сейчас почти не сомневался.

— Что? — спросил Ладин.

— Пока ничего.

— У вас лицо человека, который уже что-то понял.

Елена тихо сказала:

— У него всегда такое лицо, когда он не хочет говорить.

Соболев поднял глаза.

— Начинаете слишком хорошо меня узнавать.

— Я предупреждала.

Он снова вернулся к осмотру. В кармане жилета лежали часы. Серебряные. Не повреждены, но остановились.

Соболев поднёс их ближе к свету. Без двадцати десять.

— Это время смерти? — спросил Андрей.

— Не обязательно.

— Почему остановились?

— Могли остановиться от удара. Могли раньше. Могли быть плохо заведены.

— Но ты запомнишь.

— Конечно.

Андрей горько усмехнулся.

— Вот теперь узнаю тебя.

Соболев промолчал.

В бумажнике было достаточно денег, чтобы исключить обычное ограбление.

Перстень на пальце. Портсигар. Спички. Ключи. Нож. Несколько сложенных квитанций.

И пустая кожаная петля во внутреннем кармане. Соболев исследовал её внимательнее.

Петля была не оторвана. Ремешок расстёгнут. Значит, футляр сняли. Не вырвали в борьбе.

— Андрей, ты уверен насчёт кожаного футляра?

— Да. Сейчас уже уверен.

— Как выглядел?

— Тёмно-коричневый. Маленький. Сомов носил там бумаги, которые не хотел складывать.

— Размер?

Андрей показал ладонями.

— Примерно так.

— Толстый?

— Нет.

— На застёжке?

— Кажется.

Гордин, стоявший поодаль, неожиданно сказал:

— Я видел его сегодня утром.

Все повернулись. Соболев поднялся.

— Где?

— У Аркадия Львовича.

— Когда?

— Около девяти.

— В Берестове?

— Нет. В усадьбе.

Андрей нахмурился.

— Но утром его не было.

— Он приезжал ненадолго.

Соболев посмотрел на Гордина.

— Вы уверены?

— Совершенно.

— Почему раньше не сказали?

Землемер явно растерялся.

— Никто не спрашивал.

— Вы разговаривали?

— Да.

— О чём?

— О документах.

— Каких?

Гордин замолчал. Именно это молчание заметили все. Ладин усмехнулся без веселья.

— Вот теперь стало интереснее.

Гордин резко повернулся к нему.

— Ничего интересного.

Соболев поднял руку.

— Не сейчас.

Он снова посмотрел на землемера.

— У Сомова был футляр?

— Был.

— В руках?

— Да.

— Он открывал его?

— Нет.

— Вы знаете, что внутри?

— Нет.

— Точно?

— Да.

Соболев кивнул.

— Хорошо.

Гордин отступил. Но теперь его лицо изменилось. Раньше он выглядел просто напуганным случившимся.

Теперь — человеком, который понял, что оказался ближе к делу, чем хотел.

...

Соболев осмотрел землю вокруг.

Через несколько минут нашёл первое, что действительно ему не понравилось.

Примерно в трёх шагах от тела начиналась цепочка следов. Не копыт. Человеческих. Глубоких. Как будто человек шёл, неся тяжесть.

Соболев направил фонарь ниже.

— Егор.

Тот подошёл.

— Смотрите.

Егор присел.

— Два человека?

— Возможно.

— Почему?

— Следы глубже обычных.

— Может, бежали.

Соболев покачал головой.

— Тогда носки уходили бы глубже. Здесь вся подошва.

Ладин понял первым.

— Несли?

Соболев посмотрел на него.

— Возможно.

Елена тихо сказала:

— Тело?

Никто не ответил.

Соболев прошёл вдоль следов. Они вели от дороги. Не в лес. К телу. Это было важно. Очень.

Если тело несли отсюда, следы должны были идти наоборот.

Соболев вернулся.

— Фонарь.

Ладин передал.

Дмитрий Петрович наклонился почти к земле. Следы были частично смазаны.

Но направление можно было понять по выбросу мягкой земли. К телу.

— Его принесли, — сказал Соболев.

Андрей побледнел.

— Ты уверен?

— Почти.

— Значит, убили не здесь?

— Скорее всего.

Елена смотрела на мёртвого Сомова.

— Зачем тогда везти сюда?

Соболев поднялся.

— Вот это уже правильный вопрос.

Ладин оглядел лес.

— Чтобы связать убийство с огнями?

— Возможно.

— Значит, убийца знает про легенду.

— Здесь её знают все.

— Тогда круг небольшой, — горько сказал Андрей.

— Наоборот. Пока слишком большой.

Соболев снова присел возле тела. Осторожно осмотрел ладони. На правой были мелкие занозы. На левой — тёмная полоса, похожая на машинное масло или смазку.

Он потер пальцами край, понюхал. Не масло. Скорее густая смазка для кожаных ремней или колёс.

Егор тоже посмотрел.

— Что это?

— Не знаю.

— В конюшне такое бывает.

Соболев поднял глаза.

— Для чего?

— Седло, ремни. Оси.

— Цвет похож?

— Может быть.

Соболев запомнил. Пока без вывода.

Потом нашёл на рукаве несколько коротких светлых волосков. Лошадиных. Но человек ездил верхом. Это ничего не доказывало.

Зато на левом плече пиджака была странная вмятина. Как будто ткань некоторое время сильно сдавливали.

Край верёвки? Ремень? Рука? Слишком рано.

Он снова вернулся к ране.

— Нужен доктор.

— Белозёрова можно послать позвать, — сказал Андрей.

— Сейчас?

— Он живёт в трёх верстах от Берестова.

Соболев посмотрел на небо.

— Пусть один человек едет. Быстро. Но осторожно.

Андрей отправил работника.

— Исправнику тоже сообщить?

— Обязательно. Утром.

— Почему не сейчас?

— Ночью он всё равно не даст нам больше, чем уже есть. А дорогу сюда пройдёт половина волости и окончательно затопчет следы.

Андрей кивнул.

Соболев заметил, как легко хозяин подчинился. Ещё вчера они шутили о вмешательстве следователя. Теперь никто не спорил.

Это тоже был конец отпуска.

...

Голубые огни больше не появлялись.

После того короткого всплеска лес снова стал обычным.

И от этого происходящее казалось ещё неприятнее.

Ладин время от времени смотрел туда, где они вспыхнули.

— Могли видеть нас?

— Кто? — спросил Соболев.

— Те, кто зажигает.

— Если были достаточно близко.

— Значит, знают, что мы нашли тело.

— Возможно.

— И что теперь?

— Ничего.

Ладин удивился.

— Ничего?

— Мы не знаем, кто они. Не знаем, где находятся. Не знаем, связаны ли с убийством. Бежать за огнями сейчас — лучший способ потерять и огни, и следы, и ещё кого-нибудь.

— Разумно.

— Иногда со мной случается.

Елена посмотрела на него.

— Вы говорили то же самое вчера.

— Значит, есть прогресс.

Она едва улыбнулась.

Это был первый слабый признак прежней Елены после находки тела.

Соболев почему-то почувствовал облегчение.

...

Через час вернулся отправленный за Белозёровым человек.

Доктор приехал сам. Он спешился почти на ходу.

— Где?

Соболев показал.

Белозёров подошёл к телу. Лицо его стало жёстким.

— Давно?

— Предположительно несколько часов.

Доктор надел очки. Осмотрел затылок. Пульс, хотя в этом уже не было смысла. Глаза. Кожу.

Потом посмотрел на Соболева.

— Удар.

— Один?

— Я вижу одну основную рану. Возможно, этого хватило.

— Чем?

— Тупым тяжёлым предметом. Не очень широким.

— Рукоять?

— Может быть.

— Хлыста?

Белозёров задумался.

— Теоретически, если рукоять металлическая или утяжелённая.

Ладин неожиданно посмотрел на Андрея. Соболев заметил.