Следователь царской канцелярии Дмитрий Соболев. Огни над Чёрным Логом

— Почему вы посмотрели на него?

Ладин нахмурился.

— Что?

— Только что.

— Ничего.

— Виктор Павлович.

Тот вздохнул.

— У Андрея есть старый английский хлыст с серебряной рукоятью. Тяжёлый.

Андрей вспыхнул.

— Ты с ума сошёл?

— Я ничего не утверждаю.

— Тогда зачем сказал?

— Потому что он спросил.

Соболев вмешался:

— Всё. Хватит.

Он повернулся к доктору.

— Здесь его убили?

Белозёров осмотрел землю. Потом рану.

— Я бы сказал, нет.

— Почему?

— Слишком мало крови.

— Ещё?

Доктор аккуратно приподнял голову.

— Кровь уже частично свернулась до того, как тело оказалось в таком положении. Видите направление?

Соболев наклонился.

Да. Тонкая засохшая дорожка шла не туда, куда должна была при нынешнем положении головы.

— Значит, он лежал иначе.

— Или находился вертикально после удара какое-то время.

— Мог идти?

— Недолго. Если удар не убил мгновенно.

— Время смерти?

Белозёров помолчал.

— Очень приблизительно. Между восьмью и десятью вечера.

Соболев достал часы Сомова.

— Они остановились без двадцати десять.

Доктор посмотрел.

— Может совпасть.

— Но не обязано.

— Именно.

Андрей тихо спросил:

— Он мучился?

Белозёров посмотрел на него.

— Думаю, недолго.

Андрей кивнул и отошёл. Елена пошла за братом.

Соболев не остановил.

...

Теперь можно было переносить тело. Но прежде Соболев решил проверить дорогу.

Он взял Егора и Ладина.

— Недалеко?

— Только до развилки.

Елена сразу сказала:

— Я с вами.

— Нет.

— Дмитрий Петрович.

— Сейчас действительно нет.

Она посмотрела на него. Впервые без улыбки.

— Почему?

— Потому что кто-то убил человека и перенёс тело сюда. Мы не знаем, где этот кто-то сейчас.

— И поэтому вы идёте сами?

— Со мной двое мужчин и оружие.

— Это аргумент?

— Сегодня — да.

Елена хотела возразить. Потом вдруг кивнула.

— Хорошо.

Соболев немного удивился.

— Просто хорошо?

— Не привыкайте.

Он улыбнулся.

— Постараюсь.

...

Старая дорога ночью выглядела хуже, чем днём.

С двух сторон её стягивали деревья. В нескольких местах колея исчезала под травой.

Егор шёл впереди с фонарём.

— Вот здесь след Ветра.

— Откуда знаете?

— Подкова на правой задней чуть сколота.

Соболев присел. Действительно. Следы гнедого шли к логу. Потом обратно. Но рядом были другие.

— Сколько?

Егор осмотрел.

— Три. Может, четыре.

— Те же, что раньше?

— Не скажу.

Ладин показал:

— Вот перевёрнутая.

Соболев подошёл.

Да. Тот самый странный след. Но теперь заметил ещё кое-что. Цепочка с перевёрнутой подковой шла рядом со следами Ветра. Некоторое расстояние. Потом расходилась.

— Что это значит? — спросил Ладин.

— Пока только то, что лошадь с перевёрнутой подковой была здесь примерно в то же время.

— Примерно?

— Земля не часы.

Они прошли дальше. У развилки Егор остановился.

— Вот.

На земле лежала шляпа. Сомова. Соболев поднял. Внутри земля. Крови нет. Шляпа была смята с одного бока.

— Значит, здесь упал? — спросил Ладин.

— Возможно.

Соболев осмотрел место. Следы борьбы? Трудно сказать. Но на стволе молодой берёзы была свежая царапина. На высоте человеческого плеча. И небольшой кусочек тёмной ткани. Он снял.

— От его пиджака?

Ладин посмотрел.

— Похоже.

Соболев спрятал кусочек.

В пяти шагах от дороги земля была примята. Но крови снова почти не было. Одна капля. Потом ещё одна. Вели обратно к дороге.

— Его везли? — спросил Ладин.

Соболев молчал.

Версия складывалась.

Сомов приходит или приезжает сюда. Здесь что-то происходит. Но смертельный удар, вероятно, нанесён в другом месте.

Потом тело везут. Но зачем шляпа здесь? Почему кусок ткани?

Можно инсценировать борьбу. Или действительно была борьба до убийства. Слишком много возможностей. Он ненавидел слишком много возможностей.

— Возвращаемся.

Ладин удивился.

— Всё?

— На сегодня да.

— Но мы только начали.

— Именно поэтому и нужно остановиться.

— Не понимаю.

— Ночью мы видим половину. Вторую половину придумываем. Утром я предпочитаю видеть.

Ладин усмехнулся.

— Теперь понимаю, почему у вас репутация.

— Какая?

— Скучного человека.

Соболев улыбнулся.

— Зато живого.

...

Тело решили перенести в небольшую комнату хозяйственного флигеля. Не в дом.

Елена настояла, чтобы его накрыли простынёй до возвращения.

Когда всё закончилось, было уже далеко за полночь. Люди устали. Андрей выглядел постаревшим. Соболев подошёл к нему.

— Вам нужно поспать.

— А тебе?

— Тоже.

— Ты же не будешь.

— Скорее всего.

Андрей посмотрел на него.

— Дмитрий.

— Да?

— Я знаю, что ты в отпуске.

— Был.

— Я не имею права просить.

— Тогда не проси.

— Но...

— Утром приедет исправник. До тех пор я просто помогу сохранить то, что осталось.

Андрей молчал.

Потом тихо сказал:

— Спасибо.

Соболев кивнул.

Больше ничего не требовалось.

...

В комнате он зажёг лампу. На столе лежали голубое стекло и вчерашняя записка.

Соболев положил рядом вещи, которые разрешил себе временно взять при осмотре:

перчатку Сомова; маленький кусок тёмной ткани; часы; несколько заметок.

Потом сел. Перед ним уже были факты. Не версии. Факты.

Сомов покинул Липовый Ключ. Его лошадь вернулась одна. На седле кровь. Тело найдено возле Чёрного лога. Деньги и ценности не взяты. Исчез кожаный футляр. Сомов, вероятно, убит не там, где найден. Тело перенесли. Недалеко обнаружена его шляпа. На дороге есть лошадь с перевёрнутой подковой. Появляются три голубых огня. Савелий видел те же следы раньше.

Соболев записал всё. Потом зачеркнул последнюю строку.

«Огни связаны с убийством».

Нет. Это пока не факт.

Написал иначе:

«Огни появляются в районе, связанном с перемещением неизвестных всадников».

Так лучше.

Он отложил карандаш. За окном начинало светлеть. Соболев подошёл к стеклу. Сад был тих.

И вдруг увидел движение. Кто-то шёл по дорожке от конюшни к дому. Высокий человек.

Соболев прищурился. Ладин? Нет. Андрей? Тоже нет.

Человек исчез за углом флигеля.

Соболев быстро вышел в коридор. Спустился. На дворе никого.

Он прошёл к конюшне. Там был Егор. Удивительно бодрый.

— Кто сейчас вышел?

— Отсюда?

— Да.

Егор посмотрел на ворота.

— Никого не видел.

— Вы всё время здесь?

— Почти.

— «Почти»?

— Минуту назад ходил за водой.

Соболев посмотрел на тёмный проход между стойлами.

— Кто-нибудь мог войти?

— Мог.

— Лошади?

— Что лошади?

— Беспокоились?

Егор задумался.

— Буян фыркнул.

— Когда?

— Минут пять назад.

Соболев прошёл внутрь.

Несколько лошадей спокойно стояли в стойлах. Он остановился возле места, где иногда ставили Ветра. Пусто. На деревянной перегородке висела сбруя. Рядом — тяжёлый хлыст.

Серебряная рукоять. Соболев замер. Вспомнил слова Ладина.

«У Андрея есть старый английский хлыст с серебряной рукоятью».

Он не стал трогать. Только посмотрел. Рукоять блестела чисто.

Слишком чисто? Нет. Опять версия.

— Егор.

— Да?

— Этот хлыст чей?

— Андрея Сергеевича.

— Давно здесь висит?

Егор посмотрел.

— Всегда.

— Вчера был?

— Не знаю.

— Сегодня утром?

— Не смотрел.

Соболев кивнул.

— Никому пока не говорите, что я спрашивал.

Егор нахмурился.

— Почему?

— Потому что я сам ещё не знаю, зачем спросил.

Он вышел. На востоке уже розовело небо. Утро должно было быть красивым. Но теперь Липовый Ключ выглядел иначе. Тот же дом. Те же липы. Те же лошади. Только один человек был мёртв.

И Соболев уже знал самое неприятное. Убийца не просто оставил тело в Чёрном логу.

Он рассчитывал, что все будут смотреть туда. На лес. На следы. На голубые огни.

Значит, следовало сделать обратное. Посмотреть туда, откуда тело привезли.

Соболев медленно повернулся к усадьбе. К дому. К конюшне. К людям, которые вчера сидели за одним столом с Сомовым.

И впервые подумал: возможно, убийца вообще не приходил из леса.

Возможно, он приехал туда из Липового Ключа...

ГЛАВА VII

ОТПУСК ЗАКОНЧИЛСЯ

«Есть дела, которые начинаются не с приказа, а с момента, когда человек понимает: уйти в сторону уже невозможно».

Из записной книжки Дмитрия Соболева

Исправник приехал около девяти утра.

К этому часу Липовый Ключ уже не был прежним.

Новость о смерти Сомова успела пройти через усадьбу, конюшню, кухню и, вероятно, половину Берестова. Люди говорили тише обычного. Работники старались не задерживаться возле хозяйственного флигеля. Даже лошади в конюшне казались беспокойнее, хотя Соболев прекрасно понимал, что это уже игра воображения.

Сам он не спал вовсе.

После осмотра хлыста в конюшне Дмитрий Петрович вернулся в комнату, но ложиться не стал.

Сел за стол. Снова перечитал записи. Потом ещё раз.

К рассвету у него было не больше ответов, чем ночью, зато появилось несколько вопросов, которые теперь казались важнее остальных.

Где убили Сомова?

Кто привёз тело к Чёрному логу?

Зачем понадобилась старая дорога?

Что находилось в кожаном футляре?

И почему сразу несколько человек слишком внимательно относились к голубым огням?

Соболев ненавидел ситуации, в которых загадка пыталась выглядеть сложнее, чем была на самом деле.

Обычно это означало, что кто-то очень хотел, чтобы следователь смотрел не туда.

К восьми часам он умылся, переоделся и спустился вниз.

На веранде сидела Елена. Одна.

Перед ней стояла чашка кофе, к которой она почти не притронулась.

Увидев Соболева, она внимательно посмотрела ему в лицо.

— Вы не спали.

— Немного.

— Вы всегда так врёте?

— Только утром.

Она попыталась улыбнуться, но не получилось.

Соболев сел напротив.

— Андрей где?

— В кабинете. С Гординым.

— И что они там делают?

— Разбирают бумаги Сомова.

— Уже?

— Андрей сказал, что хочет понять, что теперь делать с хозяйством.

— Разумно.

Елена помолчала.

— Вы думаете иначе?

— Я думаю, что бумаги Сомова теперь интересны не только хозяйству.

— Вы о футляре?

— В том числе.

Она посмотрела на сад.

— Вчера всё было нормальным.

Соболев не ответил.

— Это глупая фраза, да?

— Нет.

— Но вы так не думаете.

— Думаю.

— Тогда почему молчите?

Он немного помедлил.

— Потому что после убийства люди всегда говорят одно и то же. «Ещё вчера он был жив». «Ещё утром мы разговаривали». «Никто не ожидал». И каждый раз это звучит банально.

— А на самом деле?

— А на самом деле именно в этом и есть ужас. Всё меняется быстрее, чем человек успевает понять, что прежней жизни уже нет.

Елена посмотрела на него.

— Вы часто это видели.

— Достаточно.

— И поэтому стали таким спокойным?

Соболев усмехнулся.

— Я не спокойный.

— Очень похожи.

— Это профессиональная маскировка.

— А без неё?

Он встретил её взгляд.

— Без неё я сегодня ночью тоже боялся.

Елена явно не ожидала такого ответа.

— Чего?

— Что найдём его живым слишком поздно.

Она опустила глаза. Несколько секунд оба молчали.

Потом со стороны двора донёсся шум колёс.

— Исправник, — сказал Соболев.

Елена посмотрела на него.

— Откуда знаете?

— Слишком громко для гостя.

...

Исправника звали Степан Фёдорович Юдин.

Он был крупным, аккуратным человеком лет пятидесяти, с широкими бакенбардами и привычкой слегка прищуриваться перед каждым вопросом, словно заранее подозревал, что собеседник хочет осложнить ему жизнь.

С экипажа он сошёл не спеша. За ним выбрался молодой письмоводитель с портфелем.

Андрей уже ждал на крыльце.

— Степан Фёдорович.

— Андрей Сергеевич.

Они пожали руки. Юдин посмотрел на Соболева.

— Дмитрий Петрович?

— Да.

— Наслышан.

— Это начинает становиться опасной привычкой.

Исправник усмехнулся.

— Мне сообщили, что вы нашли тело.

— Тело нашли мы все. Осматривал я.

— Хорошо.

Он снял перчатки.

— Тогда, полагаю, сначала осмотрим покойного.

— Именно.

Юдин посмотрел на Андрея.

— Кто ещё был на месте?

— Я, Ладин, Елена, Егор и трое людей.

— Хорошо.

— И доктор Белозёров, — добавил Соболев. — Но позже.

Юдин кивнул.

— Пойдёмте.

...

Белозёров приехал почти одновременно.

Повторный осмотр тела проходил уже при дневном свете. Это многое меняло.

То, что ночью казалось просто тёмным пятном, утром становилось деталью.

Рана на затылке выглядела ещё убедительнее как результат одного тяжёлого удара.

Белозёров снова подтвердил:

— Один основной удар. Я не вижу второго.

Юдин нахмурился.

— Смерть мгновенная?

— Не обязательно.

— То есть мог двигаться?

— Несколько минут. Возможно меньше.

— А говорить?

— Трудно сказать.

Соболев стоял рядом.

— Но крови на месте находки мало.

— Да.

Юдин посмотрел на него.

— Вы считаете, что убили не там?

— Почти уверен.

— Почему «почти»?

— Потому что пока не видел места, где убили.

Исправник усмехнулся.

— Осторожный ответ.

— Удобнее, чем красивый.

Они осмотрели одежду. Деньги. Часы. Портсигар. Ключи.

Юдин сразу спросил:

— Ограбление отпадает?

— Обычное — да.

— А футляр?

Соболев показал кожаную петлю.

— Исчез.

— Что было внутри?

— Пока неизвестно.

— Кто видел последним?

— Гордин утверждает, что видел утром.

Юдин кивнул.

— Значит, с него и начнём.

Соболев ничего не сказал. Исправник заметил.

— Не согласны?

— Я бы начал не с человека.

— А с чего?

— С места.

Юдин посмотрел на него внимательнее.

— Хорошо. После тела едем.

...

К Чёрному логу отправились вшестером.

Юдин. Соболев. Белозёров. Егор. Письмоводитель. И один урядник, приехавший следом.

Елена хотела ехать тоже.

Соболев отказал.

На этот раз она не спорила. Только сказала:

— Вернитесь к обеду.

— Это приказ?

— Просьба.

— Тогда постараюсь.

— Вот теперь лучше.

Юдин услышал.

Посмотрел сначала на Соболева, потом на Елену.

Ничего не сказал. Это Соболеву не понравилось.