СЛЕПАЯ ТОЧКА

— Ты сама начала.

У перекрёстка они остановились на красный.

Марина смотрела на мокрый снег, падающий в свет фонаря.

— Красиво.

— Ты утром тоже сказала бы так?

— Утром я вообще редко говорю правду о погоде.

— Почему?

— До кофе я предвзята.

— А сейчас?

— Сейчас нравится.

Берест посмотрел на снег.

— Завтра всё растает.

— Возможно.

— Тогда зачем любоваться?

Марина повернулась к нему.

— Потому что сегодня не завтра.

Он молчал.

— Тебе обязательно всё сохранять? — спросила она.

— Нет.

— Иногда кажется, что да.

— Это профессиональное.

— Нет. Профессиональное у тебя заканчивается там, где начинаются люди.

Берест посмотрел на неё.

— Ты уверена?

— Нет. Но это моя версия.

Загорелся зелёный.

Они перешли дорогу.

Марина не отпустила его руку.

Возле парковки она остановилась.

— Моя машина там.

— Вижу.

— Спасибо за ужин.

— Не за что.

— И музыка действительно была тише.

— Я способен учитывать критику.

— Иногда?

— В исключительных случаях.

Она улыбнулась.

— Тогда запомни ещё одну вещь.

— Какую?

— Следующий ужин выбираю я.

— Уже планируется следующий?

— Я сказала, что выбираю. Не приписывай свидетелю лишнего.

Берест рассмеялся.

— Опять используешь мои методы.

— Они удобные.

Марина открыла дверь машины, но не села.

— И ещё.

— Что?

— Не работай сегодня ночью.

— Почему ты решила, что собираюсь?

— Потому что последние двадцать минут ты несколько раз переставал слышать меня примерно на три секунды.

Берест нахмурился.

— Было заметно?

— Только человеку, который профессионально изучает мозг.

— Очень удобная профессия.

— Я предупреждала.

Она села в машину.

Берест закрыл дверь.

Марина опустила стекло.

— Игнат.

— Да?

— Я серьёзно. Хотя бы сегодня не работай.

— Постараюсь.

— Это опять не обещание.

— Зато его легче выполнить.

Она покачала головой.

— До встречи.

— До встречи.

Машина выехала со стоянки.

Берест остался на тротуаре.

Снег падал всё гуще.

Несколько секунд он смотрел вслед, потом пошёл к своей машине.

Доехал домой, повесил мокрое пальто и поставил чайник.

Папка дела лежала на столе.

Он прошёл мимо.

Снял пластинку с полки, включил проигрыватель и налил чай.

Первые десять минут всё получалось.

Потом взгляд упал на блокнот.

Берест вздохнул.

— Это не работа. Это одна мысль.

Никто не возразил.

Он сел.

На последней странице оставались записи после разговора с Павлом:

ПАВЕЛ — ДОЛГ.

РАСПИСКА — НАЙТИ.

ПАПКА — ВИДЕЛ. ОТКРЫВАЛ. УТВЕРЖДАЕТ, ЧТО ОСТАВИЛ.

Ниже он написал:

КТО ВИДЕЛ ПАПКУ ПОСЛЕ ПАВЛА?

Посмотрел на строку.

Зачеркнул.

Слишком узко.

Проблема была не только в том, куда исчезла папка.

И даже не только в том, кто знал о ней.

Проблема начиналась раньше.

Звягин сам собрал этих людей.

Сам позвонил каждому.

Сам отпустил прислугу.

Сам приготовил старые документы.

Сам сказал, что после кофе собирается закончить старую историю.

Берест медленно написал:

ПОЧЕМУ ОДНА И ТА ЖЕ ИСТОРИЯ ТРЕБОВАЛА ПРИСУТСТВИЯ ВСЕХ ПЯТЕРЫХ?

Он перечитал вопрос.

Жена могла знать семейную часть.

Сын — свою.

Вершинина — финансовую.

Карташ — ту часть, в которой кто-то потерял деньги.

Ремез — деловую.

Пока это были только догадки.

Но если пять человек действительно были связаны не пятью разными причинами, а одной старой историей, тогда исчезновение папки выглядело иначе.

Она могла содержать не один документ против одного человека.

Она могла связывать всех.

Берест встал и подошёл к окну.

Мокрый снег всё ещё падал, но уже реже.

Он вспомнил слова Звягина:

«Есть одна старая история, которую пора закончить».

Не пять историй.

Одна.

Вот что он до сих пор слышал слишком буквально.

Звягин не сказал каждому: «У меня к тебе разговор».

Он собрал всех вместе.

Значит, хотел, чтобы они услышали одно и то же.

Или чтобы услышали друг о друге.

Берест вернулся к столу.

Под первым вопросом написал второй:

КТО ИЗ НИХ БОЯЛСЯ НЕ ТОГО, ЧТО ЗВЯГИН СКАЖЕТ О НЁМ, А ТОГО, ЧТО ОСТАЛЬНЫЕ УЗНАЮТ ОБО ВСЕХ?

Он долго смотрел на эту строку.

Вот теперь дело изменилось.

Если Звягин действительно готовил общее признание, убийца мог прийти в кабинет не для того, чтобы остановить личное обвинение.

Он мог пытаться остановить раскрытие всей конструкции.

Тогда папка была нужна не потому, что в ней лежала одна опасная бумага.

А потому, что в ней мог лежать ответ на вопрос, почему именно эти пятеро оказались за одним столом.

Берест закрыл блокнот.

Марина просила не работать.

Он посмотрел на часы.

Прошло почти полчаса.

— Почти получилось, — сказал он.

Потом снова открыл блокнот.

Внизу страницы оставалось место.

Игнат написал ещё одну строку:

ЕСЛИ ЗВЯГИН СОБРАЛ ИХ, ЧТОБЫ СВЯЗАТЬ ВМЕСТЕ, КТО ИЗ ПЯТЕРЫХ ЗНАЛ ОБ ЭТОМ ДО УЖИНА?

И вот этот вопрос уже не давал ему закрыть папку.

Потому что один человек, возможно, приехал в дом не для того, чтобы услышать правду.

Он мог приехать, чтобы не позволить Звягину её произнести.

ГЛАВА VIII

Александр Ремез

«Так как истина вечно уходит из рук —

Не пытайся понять непонятное, друг».

Омар Хайям. Перевод Германа Плисецкого

К утру мокрый снег исчез.

От него осталась вода на подоконниках, чёрные ветви деревьев и редкие белые клочья на крышах гаражей, куда ещё не добралось солнце. Москва снова стала серой, словно вчерашнего вечера не было.

Берест проснулся без будильника.

Некоторое время лежал, глядя в потолок, потом протянул руку к часам.

Семь сорок три.

Значит, семь тридцать шесть.

Он встал.

На кухне поставил кофе и открыл холодильник. Вчера он собирался купить продукты, но ужин с Мариной изменил планы. Остались яйца, сыр, половина помидора и базилик, который каким-то чудом переживал уже вторую неделю.

Игнат приготовил омлет.

Телефон лежал экраном вверх.

Он заметил это только тогда, когда сел завтракать.

Несколько секунд смотрел на него, потом усмехнулся и перевернул экраном вниз.

Телефон сразу зазвонил.

Берест снова перевернул его.

Гущин.

— Доброе утро.

— У вас оно уже доброе?

— Пока никто не умер.

— Оптимистичный критерий.

— Для нашей профессии вполне.

— У вас уже не наша профессия.

— Тем более.

Гущин помолчал.

— Расписку нашли.

Берест отложил вилку.

— Где?

— В банковской ячейке Звягина.

— Интересно.

— Личный пакет документов. Расписка Павла там. Пятнадцать миллионов, дата совпадает с его рассказом.

— Значит, часть истории подтверждается.

— Только часть?

— Он сказал, что искал расписку. Мы подтвердили существование расписки. Не его намерение.

— Иногда вы утомляете.

— Мне говорили.

— Есть ещё кое-что. По папке пока ничего. Ни секретарь, ни водитель не помнят, чтобы Звягин куда-то её передавал. В банковской ячейке похожей папки нет.

— А сейф?

— Перебрали всё. Нет.

Берест посмотрел на остывающий омлет.

— Значит, вопрос остаётся.

— Остаётся.

— Павел?

— Пока не трогаем. Его телефон, долги, перемещения проверяем. Карташ подтверждает, что после ужина видел его в бильярдной. По времени точно не привязываемся, как вы и просили.