Развод. Верните в моду любовь

– Зануда, – закатываю я глаза.

Оксана, спрятав плутовскую улыбку, проверяет пирс на благонадежность. А потом, резко сдернув с себя сарафан, сигает в воду бомбочкой, пока я плавлюсь под жарким даже к вечеру солнцем в ожидании инспекции.

Коза. И ответит за это.

Я с разбега запрыгиваю в воду, едва не оставив свой купальник на дне, в смеси ила и острых речных ракушек. И начинается водяной поединок, победителем которого становится незнакомец, совершенно неожиданно нырнувший рыбкой прямо между нами.

Я глухо вскрикиваю и хвастаюсь за екнувшее сердце, испугавшись до чертиков, а Оксана фыркает:

– Согласна. Хорош.

– Я чуть ласты не склеила, – ворчу я, несильно брызнув в ее. – Давай вылезать.

– На самом интересном месте.

Вздохнув и бросив тоскливый прощальный взгляд на удаляющуюся голову незнакомца, Оксана первой выбирается на пирс. А в тот момент, когда я подтягиваюсь и распрямляю руки, незнакомец вдруг кричит:

– Нет, постойте!

– Понеслась, – закатываю я глаза, а Оксана с интересом наблюдает за приближением мужчины.

– Не нужно уезжать из-за меня, – с каплей вины в голосе говорит незнакомец и, как и я, хватается за пирс. – Привет, – брякает он, залипнув на моих глазах.

– Здрасьте, – смутившись его прямого взгляда и полуобнаженного тела, бурчу я.

– Я иногда приезжаю сюда сплавать до противоположного берега и обратно. Напугал?

– Да, немного, – признаюсь я, мельком посмотрев на него. И продолжаю висеть на руках в странной позе «ни туда, ни сюда».

– Я уже уезжаю. Или…

– Уезжаешь, – брякает вдруг Оксана. – До ближайшего травмпункта.

Я хмурюсь и непонимающе пялюсь на нее, а брюнет рядом опускает голову и морщится:

– Черт. А я и думаю, чего так щиплет…

– Ракушкой… видимо… – уже шепчет Оксана, готовясь хлопнуться в обморок, но настырно продолжая смотреть на торс брюнета.

– Эй, ты чего? – напрягается парень, подтягиваясь на руках, а я торопливо взбираюсь на пирс и хватаю подругу под локоть, а потом вешаю ее руку себе на шею. – Это из-за крови? – догадывается брюнет.

Я смотрю на его и самой становится не по себе. Только кивнув, я утаскиваю подругу на берег.

– Девчонки, а есть аптечка? – виновато бормочет парень, выбравшись на пирс. – У меня в этой тачке уже года два как просроченная.

– Есть, – по-прежнему шепчет Оксана. Косится на него и к посиневшим от холода губам прилагается болезненный зеленоватый цвет лица. – Соф, помоги, – бормочет она, накрыв глаза ладонью.

– Кому? – ворчу я, прекрасно поняв, что раной этого незадачливого Аполлона придется заниматься мне. Оксана и открытые раны – вещи несовместимые. – Пойдем, – не слишком-то вежливо приказываю я брюнету, и первой иду к машине Оксаны, периодически оглядываясь на нее.

– Не поверишь, сотню раз тут нырял, – оправдывается парень, почесав затылок. – Видимо, слишком глубоко. Набрал, что ли…

Он пытается оттянуть жирок на своем идеальном прессе, потом с задумчивым видом играет мускулатурой на руках, пока я потрошу автомобильную аптечку, претерпевшую существенные модификации с учетом Оксанкиной паранойи. А Аполлон то ли проверяет, не прибавил ли в весе за счет мышц, то ли пытается впечатлить меня – так сразу и не скажешь. Разве что по последнему пункту. Однозначно могу отметить – еще как.

– Вот, вот и вот. – Я выдаю ему антисептик, стерильные марлевые салфетки и пластырь.

– Самому как-то не сподручно… – бормочет брюнет, выпятив живот. – Может, поможешь? Обещаю, я сразу уеду. И даже не спрошу твоего номера, хотя, очень хочется.

– Я замужем, – отвечаю я холодно, поливая его рану антисептиком.

– Кольца нет, – констатирует парень, чуть поморщившись из-за неприятных ощущений.

– Факта это не меняет.

– Понял. Прошу прощения за назойливость. Хотя, как по мне, можно и поприветливее. Я, вроде, ничего ужасного не сделал.

Я прикрываю глаза и тяжело выдыхаю, почувствовав себя настоящей хамкой. Кольцо я в самом деле сняла, еще утром. Правда, пока убрала его в кошелек, а не выбросила. Но он-то об этом не знает.

– Простите. Сложный период, – пытаюсь оправдаться я, не вдаваясь в детали. – Я просто не ищу знакомств, – поясняю я, посмотрев ему в глаза.

– Жаль, – со слабой улыбкой отвечает брюнет и кивком указывает на рану. – Вроде не все так страшно.

– Рана неглубокая, но протяженная, – бормочу я, склонившись поближе. – Правда, кровь никак не остановится. – Я хмурюсь и вновь поливаю рану.

– Просто сердце бьется чаще обычного, – мягко отвечает брюнет. – Моим тромбоцитам нужно чуть больше времени.

Не разгибаясь, я поднимаю только взгляд. И сразу же опускаю.

– Выходит, нужно сворачиваться.

– Неправильный вывод, – недовольно бубнит брюнет, пока я достаю салфетки и по очереди приклеиваю их пластырем к ране.

– Всего доброго, – прощаюсь я бойко, а он скупо кивает и идет к своей машине.

Пока я собираю аптечку, брюнет уезжает. Ко мне подходит Оксана и осуждающе покачивает головой.

– Н-да, подруга. Над навыками общения с мужиками еще работать и работать.

– Никогда не умела, нечего и начинать, – огрызаюсь я. – Пошли лучше поплаваем. Нарисовался, весь настрой сбил.

Оксана героически сдерживает улыбку, а потом вдруг раздается трель моего мобильного. Я дергаюсь, а пульс взлетает так резко, что кажется, глаза заливает жаром. И первая мысль, конечно, – Андрей. Ни от осознания, сколько сейчас времени становится только хуже.

– Вот блин! – выпаливаю я, бросившись от багажника к передней пассажирской двери. – Да! – почти кричу я в телефон, увидев номер Александра.

– Я у твоего подъезда, – сообщает он, а я кривлюсь с досады, пытаясь подобрать слова.

Не нахожусь и отвечаю, как есть:

– Наша встреча вылетела у меня из головы. – Александр молчит, не то переваривая услышанное, не то справляясь с гневом, а я добавляю: – Я на речке. Прости.

– Могу подъехать, если договоренность в силе, – неожиданно спокойно отвечает он.

– Правда? – теряюсь я. – То есть, было бы здорово.

– Скинь точку.

– Ага, сейчас, – торопливо отвечаю я.

Когда заканчиваю возиться с телефоном и расслабленно выдуваю, Оксана вдруг декламирует:

– Победин Антон Александрович. Не женат и никогда не был, детей нет, прописка местная, в центре. Не дурно.

– Откуда это у тебя? – удивляюсь я, заметив в ее руках паспорт и портмоне.

– Похоже, кое-кто оставил себе лазейку, – ухмыляется подруга.

– Думаешь, вернется? – слабо морщусь я.

– Тебе это должно льстить, – нравоучительно заявляет Оксана, потрясая чужим паспортом. – Он так хотел познакомиться, что рискнул своими документами. Тут еще денежка… дать на карманные расходы? – невинно интересуется подруга.

– Себе забери, – весело фыркаю я.

И, отведя взгляд, все же признаю. Льстит. Еще как.

Лезть в воду после «кровавого» происшествия больше все же не хочется и, не сговариваясь, мы растягиваемся на берегу, постелив полотенца.

– Кайф, – разморенная на солнце, сонно бормочет Оксана. Лениво отмахивается от настырной мошки и сворачивает голову, чтобы посмотреть на меня из-под полуприкрытых век. Точнее, оценить мое состояние. – Кайф? – переспрашивает она с нотками тревоги в голосе.

– Угу, – мычу я, не размыкая губ, а Оксана трагично вздыхает. – Ладно, не кайф, – признаю я. – Но чего ты ожидала? Я стараюсь, Оксан. Мне тошно, но я стараюсь.

– Да понятно, что тошно, – морщится подруга и поворачивает лицо к солнцу. – Зря ты отшила этого брюнета. Новый роман – лучшее лекарство в твоем случае. Внимание, комплименты, подарочки. Секс, – брякает она и косится на меня.

– Ни в коем случае! – испуганно выпаливаю я.

От стыдливых мыслей с участием красавца-брюнета, невольно проникших в голову, все тело точно деревенеет. Его крепкие ягодицы, которые мне довелось увидеть слишком близко, так и маячат перед мысленным взором. Никогда особенно не засматривалась на эту часть мужского тела, но тут прямо наваждение какое-то.

– Ага, – прыскает Оксанка, очевидно, понаблюдав за мной. – Мне-то не заливай.

– Все равно, что не думать о зебре, – раздосадовано бубню я, потерев глаза. – Но так нельзя. Андрей хоть и… первый начал, – тактично выворачиваю я, а Оксана закатывает глаза так далеко, что в моменте хочется ей треснуть. – Не собираюсь уподобляться, – сердито говорю я. – К тому же, новый роман не вписывается в мой план.

– Или оставляешь себе лазейку? – ставит вопрос ребром подруга, перекатившись на бок. – Андрей умеет заговаривать зубы.

– Умеет, – соглашаюсь я. – И, знаешь… – задумчиво рассуждаю я, как всегда предельно откровенно с подругой, – если он просто пошел налево, я бы, наверное, рано или поздно простила его. Но не издевательства.

– А если он и этому найдет оправдание? Если у него какое-то генетическое заболевание, которое он боится передать ребенку? Или еще какая-то жалостливая причина? – чуть нахмурившись, предполагает Оксана.

– Сама-то в это веришь? – укоряю я.