- -
- 100%
- +
Управившись с ужином, он вновь придался своим сомнениям.
Той осторожно отхлебнул из большой деревянной кружки: «пойти сначала к Маяку, оглядеться, узнать у Смотрителя во всех подробностях обо всём что он видел за последний месяц…». Той глотнул ещё: «…Обсерватория… те смотрят в основном только на небо, но поведать могут о многом… и о прошлом, и о насущном, а иной раз знают и кое-что наперёд». Той потягивал пиво, отмеряя глотками аргументы в пользу того или иного направления. Он скрупулёзно подсчитывал глотки, но под конец сбился и допил одним махом.
Той чувствовал – время уже позднее, а не приняв решения по поводу завтрашней дороги, ему сегодня не заснуть. Чтобы на этот раз не сбиться со счёта, он решил взять сразу две – «Маяк» и «Обсерваторию».
Разговоры в зале поутихли, кружки мерно постукивали по столам. Какой-то заснувший на столе рыбак невнятно бормотал что-то вроде «…угощайся дорогой – отрезай сыр от колбасы…». Той с улыбкой кивнул спящему и в очередной раз приложился к «Маяку».
Между тем пиво в обеих кружках заканчивалось. Выходило какое-то неубедительное преимущество в пользу Маяка. Той всё ещё сомневался: «Маяк… Взять ещё кружечку?.. Нет… – пойду завтра в Обсерваторию! …А насчёт "взять ещё кружечку"… – тут надо ещё подумать…».
Задремавший Той очнулся, услышав как скрипнула дверь Трактира.
Едва человек вошёл, как весь Трактир загудел – раздались протяжные возгласы, посетители вовсю таращились и яростно шушукались, кивая в сторону позднего гостя.
Все зрячие сразу определили в вошедшем искателя. Его сумка с множеством отделений и карманов была плотно набита внутри, и густо обвешана снаружи. Диковинные приборы и инструменты завораживали местных ротозеев. Один из приборов расположился прямо на лице гостя – на его носу повисло маленькое коромысло с круглыми стекляшками. Той был уже знаком с подобными приспособлениями – в Верно такое носил один из старейшин и аптекарь Кёрн. А вот местные рыбаки могли и не знать назначения даже этого, не слишком-то мудрёного прибора.
Тем временем интересный гость замер не доходя до стойки, легонько наклонил своё «коромысло» и «опрокинул» в трактирный сумрак внимательный, пытливый взгляд.
Тою представлялось, что эта «ходячая лаборатория» способна выпарить и выцедить нечто новое и интересное там, где любой другой, только зевнул бы да пожал плечами. И вот Той поймал момент когда взгляд искателя случайно коснулся его «засады» и поспешил поднять руку в приветственном жесте:
– Сердечно прошу составить мне компанию! С меня пиво и интересный разговор!
Искатель смерил Тоя взглядом, кивнул, будто бы не ему, а каким-то своим соображениям, затем решительно проследовал к столику и молча расположился, «усадив» свою поклажу на второй свободный стул. Уставший искатель видимо понимал: вскоре местные рыбаки, охотники и прочие простаки будут его, как редкую дичь, «загонять досужими вопросами». И чтобы не обидеть, придётся отвечать – терпеливо и как можно более доступным образом. Он надеялся только, что начнут не сразу, дадут время утолить жажду и голод. При этом Той не был похож на рыбака. Искатель мог надеяться, что в лице Тоя он найдёт хотя бы более-менее понимающего собеседника.
Дождавшись, пока искатель расположится поудобней, Той представился, и с ходу сообщил – откуда и по какому делу следует.
Искатель поправил очки:
– Ингмар, предпочитаю светлое, следую к Маяку.
– Теперь и я знаю, что к Маяку иду! – обрадовался Той. Сегодня «Обсерватория сама пришла к нему». И значит теперь можно выяснить у сведущего попутчика всё что знают о нынешней напасти в Обсерватории, и затем уже, уверенно следовать к Маяку. И тогда там, на Маяке Тою уже непременно «будет видней».
Однако Той не хотел сразу досаждать Искателю своими вопросами. Он планировал, как минимум – уговориться с Ингмаром чтобы обстоятельно побеседовать завтра утром, на свежую голову, а как максимум – вплоть до самого Маяка идти вместе, и тогда уж, по дороге – узнать как можно больше.
Когда Ингмару принесли его пиво, они брякнули кружками, сделали по большому глотку, и Той аккуратно выложил на стол карту Острова, сделанную им собственноручно на основе старых пожелтевших рисунков из городской библиотеки и россказней бывалых охотников. Ингмар сначала коснулся карты лишь взглядом. Затем осторожно взял в руки. Искатель некоторое время внимательно всматривался в детали, и вскоре, к радости Тоя предложил:
– Можно к Маяку пойти вместе. Карта твоя мне понравилась – будет интересно сравнить её с той, что дали мне в Обсерватории. По дороге и сам кое-что спрошу, и на твои вопросы отвечу…
Тою удалось сдержать свою отчаянную радость в рамках приличий – он только сжал губы, выпучил глаза, стукнул своей кружкой по кружке Ингмара, сделал большой, выразительный глоток и пробормотал, будто даже не Ингмару, а самому себе:
– Записку мою, ту что у трактирщика оставил, надо будет переписать...
Теперь, когда «завтрашние перспективы» несколько прояснились, уставшие и хмельные «компаньоны» с любопытством прислушивались к «сегодняшней» болтовне рыбаков. Тем более, что с приходом Ингмара местные заметно оживились:
– …Да все знают – дракон там, в Горе нашей. И дракон этот, на счастье наше, всегда спит, с давних уже времён. И вот иные говорят теперь – «хохот», а как по мне – храп это евоный! Потому и трясёт Гору, и земля гудит, и в небе грохочет…
– «Дракон, дракон»... Нешто видел его кто?
– И видели! …ну не то чтобы дракона, но… кое-что…
– Да все эти ваши россказни от пьянства в непогоду!
– А прошлой ночью нам всем одно и то же казалось?! Смех, недобрый такой… Меня тогда аж дрожь пробрала. И пол, кажись тоже трясся.
– Да это сам ты – вечно трясёшься! Иной раз и повода не ждёшь!
– Повода, говоришь, нет? Вот вы всё – «горные ручьи шумят», «камнепады», а я помню – старики всегда говорили про это самое «Логово в Горе». Да я самолично!.. и дым видел, и огонь! И звук такой… ни на что не похож, такой… вот, точно там дракон в Горе ворочается! …то ли тесно ему уже стало? Известно ведь – всю жизнь драконы растут. А живут так долго, что никто не знает...
– То-то и оно, что никто не знает и ни разу не видел!
«Свидетель дымов и огней» насупился и молча уставился в свою кружку. Тогда кто-то из глубины зала осторожно предположил:
– А мож он это… дракон этот… проснулся нынче, да и попросту заскучал там, в Горе этой – ровно как и мы тут давеча?
– Ну да! Одиночество дракона нашего гложет! Того и гляди в гости придёт и всё твоё пиво выжрет! – неискренне сопереживал очередной скептик.
– Ага, – поддержали его за дальними столами, – а как дракон перепьётся, ему будут рыбаки мерещиться!
Несколько последующих реплик и возгласов Той не разобрал – они потонули в поднявшемся гоготе.
Но вот, тот самый приметный здоровяк в шляпе, всё так же сидевший поблизости от стойки примирительно прогудел:
– Ох, давайте братцы «тоску зальём». Не дракону ж оставлять?!
Рыбаки охотно откликнулись на его призыв. И Той с Ингмаром тоже сделали по глотку.
Однако это «пивное затишье» было недолгим.
– …Да не дракон там, – заскрипел вдруг совсем седой рыбак, с бровями такими, что сошли бы и за усы, если бы росли под носом. – Там механизм особый, – он поводил руками в воздухе, – этакая «Арфа». И вот эта самая Арфа с Горой нашей на некоем мудрёном языке тихонько беседует, Гору нашу уговаривает, умиротворяет… Мне про то внучка моя в письме разъясняла. Она, как ни как, в Обсерватории обучается.
– Знаю я, про какой-такой язык ты толкуешь – «язык Ворона, Быстрой речью именуемый…». Если там, в Обсерватории всё так хорошо знают, что ж никто по сей день с Горой нашей не сладил, «хохот» этот дурной не унял?
– Видать и там не всё знают.
Собеседники то вдохновенно вторили друг другу, то перебивали с нетерпением. Реплики летели со всех сторон.
– Да что про Гору без толку судачить… всё равно никто туда соваться не решится после того что «тогда» Гора с Островом сделала.
– Это когда Гортанг с учениками ушёл в верховья?.. Да-а… А сгинули-то они все из-за одного ученика непутёвого!
– Точно так! Что-то этот недоучка чудное, говорят, сотворил…
– Вот с тех пор в верховьях и непорядок! Забыл только я, как того ученика звали…
– А звали его, то ли Ориент, то ли Потивеган…
– Да двое их было! Вернее, даже трое… и третьей была баба.
– Да что толку – двое, трое… с Горой нам никогда не совладать!
– Всегда она нам покоя не давала, – дружно кивали бородачи.
Здоровяк в шляпе, оттопырил указательный палец и, не выпуская кружки из руки, назидательно постановил:
– С Горы-то к нам тоска наша вечерами и спускается. И поступь эта иной раз так тяжела, что и стены хибарки моей ходуном ходят – как-то ночью аж с кровати сверзился.
– А теперь, чем дальше, тем хуже будет, – подытожил седой.
Той слушал с любопытством, и пытался угадать по лицу Ингмара – какие сплетни имеют под собой основание, а какие не более чем местный фольклор. А рыбаки всё не унимались:
– …И никуда-то нам с нашего Острова не деться…
– Иные говорят, корабль можно построить на вроде тех чужедальних, какие с Маяка через стеклянный глаз видели – такой корабль, чтоб до Материка доплыть.
– Да как же ты узнаешь, куда плыть? Моря-то вокруг много!
– А надо плыть туда, откуда чужедальние корабли видать.
– Ну «куда плыть» – решили. Шторма, рифы и чтоб припасов хватило – это ладно. Но ведь рыбаки знают – стоит только немного отплыть от рыбацкого берега, течение закрутит, завертит и понесёт на Погибельные скалы. Ведь потому и те «чужедальние корабли» приближаться к Острову нашему никогда не рискуют.
– …Всё-то оно так… но может всё же доплывет до нас когда-не-то большой корабль с Большой земли?.. Ведь доплыли когда-то сюда наши далёкие предки?
– Так то дело давнее, особое – то была некая «научная экспедиция». Дело им было какое-то до этой нашей треклятой Горы. А ныне – плыть издалека, чтобы вдребезги разбить корабль о Погибельные скалы?! Плыть, зная что выжившие «счастливчики» никак уже не смогут вернуться на Большую землю?! Ну, может и будет такое когда-то… Бывают такие люди, которым надо то, что никому другому не надо.
– Одному одно надо, другому иное… А вот что потом из этого всего получится?..
– …из этого всего? Да я уже не знаю, чего и хочу!
– Если не знаешь чего хочешь, значит хочешь перемен…
Периодически Ингмар и Той переглядывались, улыбались и запивали услышанное пивом. Той кивал в сторону рыбаков:
– Ну и в шторм мы с тобой попали, смотри – как их шатает! Как в их кружках пиво волнуется!
Ингмар о чём-то задумался, глядя на свою сумку. Зато трактирщик, неожиданно возникший у их столика, расслышал Тоя и улыбнулся:
– Так ежели «море пива», тут и волнение может подняться и шторм. – Трактирщик улыбнулся чуть шире и добавил: – А это вам за счёт заведения, как новым посетителям. – Он так резво наполнил их с Ингмаром кружки, что шипящая пена неистово полезла на волю, призывая немедленно вкусить угощение.
Оживление всё нарастало. Трактир гудел. Отдельные разговоры смешались в кипучее варево. Все говорили со всеми. Кто-то, видать уже подуставши от бесконечного пива и разговоров, ворчал:
– Эх, всё врёте и врёте…
– Да я, кроме правды, ничего в голове не держу!
И тут же вступал третий:
– Эко у тебя там тесно! А я-то иной раз и привру. Да может, наловчился уже так, что и правду тебе сбрешу?!
Реплики летели со всех сторон как сухие поленья в гудящий костёр:
– …А можно и врать, говоря правду, если излагать без понимания.
– Ох, как бы нам тут слишком-то не забрехаться…
– Да не спиться вусмерть!
– Спиться с вашими аппетитами не удастся, погреба скоро опустеют, – бодро утешил рыбаков трактирщик, и вполголоса добавил, – …а вот если топиться с тоски начнёте, то воды в море, пожалуй, на всех хватит.
Тут «приметный здоровяк», вдруг бросил свою огромную шляпу в потолок, обнаруживая шевелюру похожую на чёрного осьминога. Шляпа, выглядевшая много старше своего хозяина, немало уже повидавшая и привычная к его буйному нраву, кротко повисла на канделябре. Тогда довольный результатом броска здоровяк взялся для убедительности за кружку и громогласно возвестил:
– Нечего нам тут отчаиваться! Как говорил сказочный король гоблинов, Фузг: «мы слабые, тупые и уродливые, но победа будет за нами»!
– И то верно! – обрадовался рыжий бородач похожий на бывалого пирата. – А даже если злосчастная Гора положит вскоре конец нашему Острову… Любое дело следует до конца доводить! И жить нам, стало быть, следует до самого распоследнего конца этой самой нашей жизни! – с этими словами он яростно вцепился в свою кружку. – Трезвым меня Гора не возьмёт!!
– …Ох уж этот наш «вечный праздник конца света»... – устало застонал седой рыбак.
– Конец, так конец! – балагурил здоровяк. – Жены у меня нет, детей… так просто не скажешь. А вчера сапоги в реке утопил, и табак мой отсырел. Мне теперь терять нечего!
– Если тебе нечего терять, значит ты сам потерялся.
– Да так и есть! То на чужое место сяду, то дело пустое затею, то слово нужное забуду…
– Все мы тут потерялись… – посетовал кто-то из глубины зала. – И ведь, как мал наш «большой» Остров, если с бескрайним-то Морем сравнивать! А как понять всё это? Гора, Гортанг с его «непутёвыми учениками», Арфа, дела эти давние… О чём речь – все знают. Да только слухи одни и прижились среди нас.
– Да, тогда, те кто понимал что происходит, себя не берегли. Если б мёртвых спросить… а живым, видать правды вовсе не досталось.
И снова со всех сторон полетело:
– …А-а – всё что угодно можно объяснить тем что девка понравилась! …была ж ведь там, говорят, некая Вилегва...
– …да ведь этот-то, Ориент – по слухам, жив. И слухи эти – не какие попало. Вот у кого бы про Гору спросить!
– Тебе или мне искать того Ориента без толку. Ну найдёшь, и что?! Тут нужно понимать, о чём спрашиваешь. Тут учёного человека надобно, такого чтобы способен был всякий, самый даже мудрёный ответ воспринять.
– Да. Чтобы получить дельный совет, надо уметь задать верный вопрос.
– А-а – что говорить зря, если никто ничего толком не знает… Помню я несколько таких загадочных историй. Все они в итоге заканчивались одинаково – «ах, это оказалось не тем, чем казалось».
Вот разговоры, будто бы снова притихли.
Однако совсем ненадолго. Дело в том, что теперь местные, решили, что уже будет прилично «побеспокоить людей грамотных, может чего и понимающих в тех стародавних делах».
«Приметный здоровяк» первым приподнялся со своего места и махнул рукой лысоватому пузану:
– Идём Олаф, с умным человеком побеседуем… Ола-аф! Да что ты там всё жрёшь?!.
– Ну почему жру? Кушаю! Я ж ничего такого страшного не ем, – возмутился Олаф утираясь.
– Тише, тише. Не спугни рыбу, – улыбнулся здоровяк, театрально крадучись с массивным табуретом в руках к «убежищу» Тоя с Ингмаром.
За здоровяком подтянулся и Олаф. А за ним и рыжий. И вскоре уже чуть не все сегодняшние посетители собрались вокруг Ингмара и Тоя.
Подошедшие первыми приволокли за собой стулья, прочим пришлось стоять позади сидящих. Дощатый пол натужно поскрипывал под тяжестью рыбацких сапог. Тою даже показалось, что старый трактир, будто бы накренился, и что если сейчас здоровяк поставит свою тяжёлую кружку на стол, то всё это разом перевернётся и развалится.
Здоровяк очень аккуратно поставил свою кружку на стол, извинился за беспокойство, и только затем выразил от лица собравшихся душевную просьбу – разъяснить им, людям простым да несведущим «как же всё это понимать». Ингмар «великодушно извинил людей», вздохнул и сделал большой глоток пива. Той пожал плечами в знак полной своей лояльности ко всему происходящему и приготовился внимательно слушать, как Искатель будет мудро отвечать на глупые вопросы. Про себя Той даже порадовался – «самому завтра меньше спрашивать».
– …А вот скажи нам учёный человек, в чём-таки смысл жизни? – «забросил первым» Олаф.
– В счастье, – с готовностью сообщил Ингмар.
– Эко просто у вас выходит! – вскинулся рыжий бородач. – Вы вот человек науки, стало быть, на всё смотрите научно. И что же тогда для вас Бог?
– Примерно то же, что и для вас – созидательное начало, основополагающая идея этого мира. Можно считать, что Бог – это мир как целое. Скорее даже так – Бог это несколько больше чем всё. И нет никакой разницы как сказать – Природа-мать, или Бог-отец. Учёные ищут знания, а не веры. Но в итоге знаем мы ровно то же, во что вы верите…
После непродолжительной дискуссии Ингмар и рыбаки сошлись на том, что дух Бога – любовь, а тело Бога – время. Опрокинув ещё по кружке, вопрос закрыли. И тут же затеяли новый разговор:
– …Ишь ты! А вот скажем, человек-то что? Опять же – живёшь, живёшь, вдруг помирать надо… Оно конечно «другие народятся», но с мёртвым-то что?
– У нас принято считать человека стечением обстоятельств, которые организуются в конкретную частность… человек рождается и… далее происходит так называемая «жизнь»...
– Ну да! Этот научный термин мне знаком! – едва рыжий бородач проорал свою реплику, как из-под него выскользнул стул (Тою показалось, что этому поспособствовал здоровяк). Едва бородач собрался было обидеться, как вот уже сильные руки рыбаков заботливо усаживали рыжего на своё место. А Ингмар тем временем посчитал должным закончить свою мысль:
– …в процессе жизни человек развивается и совершенствуется. А умирая, человек разделяется на составляющие, растворяется в мире и вновь становиться некой разобщённой суммой обстоятельств, результируемой из его прижизненной деятельности. …Возможно, когда-то эти обстоятельства вновь организуются во что-то конкретное, будь то явление, объект, или опять же человек.
– Ишь, какая математика. Это на счётах не проверить. Но вроде складно выходит. Значит «сумма обстоятельств». К математике-то мы здесь не очень способны… но будем считать, что всё так.
– А точно! – заорал здоровяк. – Каждый мечтает стать кем-то, а по итогу жизни станет чем-то. Я, к примеру, стану своей старой шляпой и крепкими рыбацкими сетями. Никто не умеет вязать лучше меня! А трактирщик станет бочкой пива и прорвой анекдотов!
Здоровяк так вдохновенно солировал в хоре хохочущих рыбаков, что даже Той с Ингмаром поучаствовали во всеобщей истерии парой сдержанных улыбок.
Переведя дух, здоровяк хитро прищурился:
– Ну, братцы, поумнели мы сегодня! Всё теперь знаем! Только вот, с Горой то как? Нынче, всему Острову от неё покоя нет! Вот и из Верно человек… мы, уж извините, расслышали... И вот, я так понимаю, в Обсерватории тоже уже забеспокоились... – Здоровяк перевёл взгляд на Ингмара. – Сдаётся мне, вас не иначе как к самой Горе и послали?
Прочие местные наперебой вторили здоровяку:
– Кто энто там нашу Гору щекочет?
– Да так, что в верховьях бывает не до смеха…
– Хотелось бы знать уже, что там у вас про «хохот» ейный думают!
– Да, и когда она уже наконец заткнётся?!
Ингмар заглянул в початую кружку, потом посмотрел на свою ладонь, будто студент забывший, где спрятал шпаргалку. …Однако что-то сказать было надо:
– Действительно, послали меня именно к Горе. Послали именно потому, что у нас тоже крайне мало понимают в происходящем. И пока, знаю я немногим больше вашего. Есть конечно версии, предположения… но… по большому счёту опирается всё на те же самые байки и домыслы, что так разгулялись здесь сегодня. Множить их сейчас нет никакого смысла. Рано пока про Гору говорить. Лучше давайте так: зайду сюда на обратном пути… наверное через месяц. В любом случае, тогда я буду знать больше. А если удастся уже и… сам весь этот вопрос решить, то будет тогда даже повод, и выпить как следует! А сегодня, не могу я больше «пить без повода» – с утра хотелось бы выйти на тракт твёрдым шагом.
Рыбаки загалдели наперебой:
– Вот ответил, так ответил!..
– …так, что и вовсе ничего не сказал!..
– …да-а, так только учёные люди могут!..
– …да что там... и на том спасибо! За прямоту, и что времени на нас не пожалели!..
– …а про обратный путь мы помнить будем!.. – улыбаясь, заверяли местные.
Когда волнение немного поутихло, первым с места поднялся здоровяк:
– Ладно, братцы, полюбопытствовали и дадим умникам отдохнуть с дороги. – Он был доволен разговором – скрипя досками и покачиваясь «старый корабль поплыл к родным берегам». «Братцы» медленно потянулись за ним, как полные улова сети за рыбацкой баркой.
Той грохнул своей кружкой по кружке Ингмара:
– Удалась твоя лекция! …Читал я кое-что… и долгие прямые тексты, и быстрые витиеватые Песни Ворона. Однако всегда приятно, когда о самом сложном говорят предельно просто и кратко.
Когда они осушили свои кружки, Той окинул зал лёгким, лишённым претензий и фокуса взглядом:
– То ли спать пора, то ли мне этот трактир уже снится?..
***
Пасмурное и мутное поначалу утро всё более прояснялось. В окно комнаты Тоя всё настойчивей заглядывало «досужее» солнце. Он вынул подушку из-под головы и водрузил её на себя сверху. Но вслед за солнцем через открытую форточку полезли бестактные и назойливые скрипы и стуки со двора. А через тонкие стены всё явственней слышались звуки утренней возни из соседних комнат. Вчерашние «бездельники» теперь очень спешили покинуть насиженное место. Видимо их гнали всяческие «неотложные дела» и «дела, отложенные не далее как до сегодняшнего утра». Той выпутался из-под одеяла и принялся собирать разбросанную по комнатушке одежду. Ему удалось найти всё, кроме одного носка. Натянув штаны, Той осмотрелся, призадумался, прислушался к своим ощущениям и явственно почуял потерянный носок в правой штанине. Разобравшись с этим, он осознал, что хочет пить. А допив остатки воды из походной фляги, Той понял, что голоден.
Он закинул за спину сумку и спустился в зал. За их вчерашним столиком его поджидал Ингмар. Кажется он наслаждался «этими извечными рыбацкими разговорами». Той тоже прислушался. Выходило, что «хохот» с Горы этой ночью был будто бы не громче обычного, а погода сегодня будет такая же как и вчера. Рыбаки у стойки бодрились, кто чаем, кто пивом. Кто-то проверял поклажу и подсчитывал вырученные за рыбу деньги. А иные считали своим долгом «как следует заправиться» перед обратной дорогой. Глядя на этих, трудно было сказать, когда они окажутся дома: сегодня, завтра, послезавтра, или когда кончатся все деньги. А может, будут угощаться за чужой счёт до тех пор, пока за ними не придёт уставшая молчаливая женщина. Тогда бедолага будет шуметь, каламбурить, утверждать, что вообще холост и, горлопаня непристойные песни, отправится домой «под конвоем».
Пока Той доедал яичницу, Ингмар наблюдал как в зале понемногу собирается, чуть ли не вся вчерашняя «команда». Самые досужие кивали им, подмигивали и приглашали угоститься пивом. Ингмар и Той раз за разом, терпеливо и вежливо отказывались. В какой-то момент Ингмар посетовал:
– А всё-таки не хочется нынче утром устраивать вторую лекцию для тех, кто вчера, во хмелю кое-чего не разобрал. Мне в Обсерватории рекомендовали зря времени не терять. По крайней мере до тех пор пока не будет уже какой-то определённости на счёт Горы.
– Это понятно. У тебя задача… дело безотлагательное – ты к Горе идёшь не ради одних только новостей… – Сам-то Той как раз очень надеялся, что им с Ингмаром хватит неблизкой дороги до Маяка, чтобы ещё раз всесторонне разобрать все научные аспекты происходящего с Островом, и уяснить почему Ингмар идёт сейчас именно к Маяку.
Ингмар тихонько поднялся из-за стола, поправил очки, уточнил свой сложный порядок в сумке и подмигнул Тою – Той, в предвкушении самого дальнего в его жизни путешествия, радостно давился чаем, торопливо расплачивался с трактирщиком, горячо и сумбурно прощался с «самыми досужими» из местных.
Ингмар и Той выходили из Трактира сопровождаемые добрыми напутствиями и взглядами полными смутных надежд.
К Маяку
Дело в том, что Остров был весь испещрён оврагами и расщелинами, холмами и скалами, небольшими но топкими болотцами, и мелкими но быстрыми речушками. От того местные тракты выглядели весьма затейливо: вдоль нахоженных троп – ограды из необработанного камня, в сырых низинах – деревянные настилы, над обрывами и ручьями – всевозможные мостики весьма оригинальных конструкций, а ближе к Горе – иной раз можно было обнаружить даже какой-нибудь низенький, тесный тоннель, избавляющий от необходимости штурмовать очередную неприступную гряду.
Той шёл и удивлялся «почему большинство островитян предпочитает не отходить далеко от своих селений без особой необходимости?» Сейчас, Той готов был идти уже только затем, чтобы увидеть как устроена дорога впереди.
Однако не все тропы здесь были приветливы и доброжелательны к усталому путнику. Кое-где скалы были чересчур высоки. И местами эти «чересчур» высокие скалы «чересчур» часто чередовались с глубокими ущельями и бурными реками. И как правило, на протяжении самых сложных участков, над крутыми обрывами вместо прочного надёжного моста покачивались только три стареньких ветхих каната …а то и два.