Летопись Новой Империи: Лизель Дорога в Грейстон

— Скажи старику, что пришла Серебряная Звёздочка.

За дверью наступила пауза. Потом — лязг засова, скрежет ржавых шестерёнок, щёлкнул замок. В проёме появилось неприятное, угловатое лицо. Красный нос-картошка завершал образ.

Привратник окинул взглядом девушек.

— Кто ещё с вами?

— Никого, как видишь, — пожала плечами Эшли.

— Ладно, заходите, — буркнул он, будто делал им великое одолжение.

Эшли подняла канистры и на секунду замешкалась. Но потом выдохнула — резко, как перед выстрелом и шагнула через порог.

Внутри царили полумрак и тишина. Пространство напоминало нечто среднее между борделем и подпольным казино: красные фонарики мерцали над дверями кабинок, по углам стояли столы с картами и костями, а в воздухе витал смешанный запах дешёвых духов, табака и блуда. Посетителей не было. Видимо, днём местные завсегдатаи отсыпались. Лиза с отвращением подумала, что здесь должно твориться, когда заведение оживает.

— Сюда, — коротко бросила Эшли, подталкивая Лизу к столу у стены.

Сели. Чародейка потерла ладони и с удивлением обнаружила на них болезненные кровяные мозоли. Она бросила бледный, но злой взгляд на проклятую канистру с дизелем, стоявшую неподалёку у стены.

Эшли уставилась в пол, будто боялась увидеть знакомые лица. Лиза даже сквозь изнеможение чувствовала, как северянка напряжена. Но та молчала. Держалась. Наконец из коридора появился старик в халате, расшитом золотыми нитями и мутными камнями. Его розовая кожа дрожала при каждом движении, вся в пигментных пятнах и отвратительных волосках.

Он придирчиво осмотрел Эшли и молвил:

— Где же твои серебряные лучи, звёздочка?

Эшли вздохнула и распустила ярко-белые волосы, рассыпав их по плечам. Старик просиял:

— Да, теперь вижу, что это действительно ты. И что же тебе нужно от старого Саламандра?

Эшли посмотрела на него с грустью.

— Нам нужно спрятаться. Мне и моей подруге Лиз.

Старик облизал губы.

— Ты всегда попадаешь в неприятности. Я же говорил: здесь твоё место. В моём убежище, — Его взгляд скользнул к Лизе, жадный и любопытный. — А твоя подруга... тоже, видимо, бойкая?

Чародейка покрылась мурашками. Отвращение было слишком слабым словом для того, что она испытала. Но выражение лица удалось сохранить нейтральное. Лиза учтиво улыбнулась и слегка наклонила голову:

— От меня не будет проблем. Я ценю ваше гостеприимство.

Старик расплылся в бугристой улыбке.

— Гостеприимство, конечно. Но вход в моё безопасное святилище — не бесплатный. Ну же, маленькая звёздочка... Ты знаешь цену.

Эшли достала боевой нож и замерла. По коже Лизы пробежал ледяной озноб.

«Бездна, что происходит?»

Лицо старика вдруг стало холодным.

— Я не так уж и много прошу, учитывая, сколько проблем от тебя бывает.

Взгляд Эшли ожесточился.

— Одна прядь, — медленно, уверенно проговорила она и отрезала локон своих волос. — И на этом — всё.

— Всего одна? Скупая же ты девчонка.

Эшли покрутила серебряный локон в пальцах. Тонкие ярко-белые волоски посыпались на грязный пол общего зала.

— Ладно, ладно, прекрати! — завизжал старик. — Согласен!

Помолчал. Потом добавил:

— Но тогда твоя подруга тоже подарит мне своих волос.

Северянка взглянула на Лизу — вопросительно, почти испуганно. Чародейка внутренне сжалась от омерзения. Но потом на миг представила, что им снова придётся куда-то идти и тащить проклятые канистры, превозмогая чудовищную усталость.

— Хорошо, — промурлыкала она с ядовитой сладостью. — Если это ваша цена...

Лиза протянула руку Эшли в молчаливой просьбе передать нож. Затем распустила локон смоляно-чёрных вьющихся волос из тугой причёски и отрезала часть себя — в жертву мерзкому старику. Он недовольно цыкнул зубом, глядя, как Лиза протягивает ему единственный локон.

— Однако, вы обе — жадные девицы! Ну и я сегодня не особо гостеприимный.

На лице Эшли мелькнула ярость. Её рука непроизвольно дёрнулась к пистолету.

Старик мерзко рассмеялся.

— Да ладно, пошутил. Давайте свои прядки — и проходите. Сидеть будете в гостевой комнате. Мне с вами возиться некогда. И к вечеру прошу исчезнуть. Сегодня важные гости.

Он принял плату, распорядился убрать канистры на склад и повёл их по коридору в круглую комнату, набитую разноцветными подушками и одеялами — будто кто-то пытался превратить тюрьму в гнёздышко.

У двери Эшли остановила Саламандра.

— Ульф знает, где мы. Ты понял?

Старик скривился.

— Ты меня первый день знаешь? Когда я обижал девочек? Особенно тебя. А этот твой дружок... Поучить бы его манерам. Но устроим это как-нибудь в другой раз.

Он вышел. Эшли облегчённо выдохнула и рухнула на мягкий пол, будто наконец позволила телу признать, что оно выдохлось. Лиза сбросила с плеча надоевшую сумку с деньгами и присела на гору подушек. Тело гудело, будто растревоженный улей, но расслабляться она не собиралась — место было слишком странное.

— Я помню, что вы с Ульфом не любите говорить о прошлом, — как можно непринуждённее начала чародейка. — Но... что за история у тебя с этим стариком? Он выглядит опасно. И, кажется... одержим тобой.

Эшли устало улыбнулась.

— Не, сам по себе он не опасен. Его дружки — да. Но мы свалим отсюда раньше, чем они начнут собираться.

Она поднялась и стала расстёгивать пряжки тактического жилета, избегая встречаться взглядом с Лизой.

— Мне было четырнадцать. Мама и сестры уже погибли. Я осталась одна. Северяне захватили город, и всех детей старше двенадцати срочно загнали в строй — учили стрелять, копать окопы и не пищать. Жить можно было в казармах под южной стеной. Но там творилось Йот знает что. Дети... бывают жестокими ублюдками.

Эшли стянула жилет через голову и принялась расшнуровывать ботинки.

— Так я ночевала где придётся. Иногда — в нашем полуразрушенном доме. Иногда — в чужих развалинах. Главное — чтобы было сухо. Всегда хотелось жрать. В тренировочном лагере кормили раз в день — это было лучше, чем ничего. Поэтому туда приходилось возвращаться. Но мне даже нравилось учиться обращению с оружием. Да и в рукопашной у меня получалось неплохо, хоть ростом я и не вышла.

Она замолчала на миг, будто взвешивала каждое следующее слово.

— Саламандр заметил меня на улице. Точнее — мои волосы. Притащил сюда, отмыл, накормил...

Эшли отвернулась к стене. Лиза тяжело сглотнула и спросила:

— Он... делал что-то с тобой?

— Нет... Точнее... Ничего ужасного. — Эшли попыталась улыбнуться, но вышло неуверенно. — Просто устраивал какие-то... ритуалы. Типо... поклонение моим волосам. Это было странно. Неловко. Унизительно. А потом придумал это прозвище — Серебряная Звёздочка. Ненавижу его. Но я всегда была сыта и под защитой.

Девушка-снайпер помедлила, глядя в пол. Потом тихо продолжила:

— Всем было запрещено меня трогать. Я встречала гостей, следила, чтобы сдавали оружие. Иногда... успокаивала девочек. Особенно тех, что помоложе. Некоторые здесь проходили через ад. Я старалась помочь. Но...

Она прервала сама себя.

— А потом появился мой папаша... — в глазах северянки блеснула сталь. — Он принялся вытаскивать меня отсюда. Кричал, обещал пожаловаться барону. А перегаром от него несло так, будто он пил с падения Первой Империи. Саламандр дрогнул и отпустил меня.

Она грустно кивнула.

— Я даже не успела обрадоваться. Как он... В общем, дальше ты знаешь.

Лиза снова почувствовала себя виноватой за то, что вызвала демонов чужого прошлого. Она подошла к Эшли и села рядом.

— Бездна, прости, Эш... Какого чёрта мы сюда пришли? Ульф не знает, через что ты прошла здесь?

— Мы не говорим о прошлом, Лиз, — усмехнулась та в ответ.

Грудь Лизы пронзил болезненный укол. Даже усталость не смогла притупить его. Она обхватила Эшли за плечи и прижала к себе в попытке разделить ее боль.

«Что я делаю? Это не правильно,.. Она просто наемница», — бубнило в голове чужим голосом, но Лиза не могла себя сдержать.

— Эй, да ладно, не переживай так, сестрёнка, — северянка попыталась вернуть шутливый тон. — Я ещё легко отделалась. Поверь, я знаю, о чём говорю.

Помолчала и добавила.

— К тому же — это и правда самое безопасное место в городе. Сюда даже гвардия барона не может войти без разрешения старика.

Но чародейка не ослабляла объятий. Она слишком хорошо понимала чувства той маленькой девочки Эшли, что дрожала сейчас под маской взрослой. Когда наставница впервые заставила её переодеваться перед собой, Лиза почувствовала лишь странность. Неловкость. Позже она даже думала, что ей оказывают особое внимание — выделяют среди прочих. И только сегодня, в этом притоне, пропахшем натужным весельем и ложным уютом, наконец поняла: унижение — вот что она тогда ощутила. Именно это чувство — тихое, глубокое, отравляющее — хотела сейчас облегчить. Для Эшли. И для себя.

Северянка прерывисто выдохнула и наконец расслабилась в объятьях.

— Как тебе это удаётся каждый раз?.. — хихикнула она, обнимая Лизу в ответ.

— Ты о чём? — искренне удивилась чародейка.

— Я не могу злиться на тебя долго. Прямо как на Ульфа. Стоит мне на тебя взглянуть — и вся злость просто рассеивается.

Лиза немного отстранилась.

— Ты злилась на меня?

— Конечно, глупая. Ты подыграла Ульфу — поэтому мы здесь.

Эшли смотрела на неё, слегка улыбаясь.

— Думаю, ты права, — смутилась Лиза. — Я просто... вымоталась. И не знала, какая у тебя история с этим местом.

— А до этого поддержала его идею лезть в эти дебильные катакомбы. Хотя видела, что я против.

Северянка смотрела на неё без укора. Скорее с любопытством, будто пытаясь разглядеть ответы в глазах.

— А потом вы вместе задумали убить ёбаного дёмтуля, хотя это было чистое самоубийство. И я опять убеждала вас остановиться, — на миг взгляд Эшли стал чуть острее — будто в глубине блеснула злая искра. — Ульф слушает тебя, Лиз. Он другой когда ты рядом. И, честно... я ревную.

Лиза растерянно открыла рот, не зная, что сказать.

— Эш...

— Подожди, — прервала её девушка-снайпер. — Я должна сказать тебе одну штуковину. А ты просто постарайся её принять.

Взгляд Эшли заметно смягчился, она пыталась выразить что-то важное для неё.

— Мы с Ульфом сразу поняли что он — для меня, а я — для него. Только вошёл в комнату — и всё изменилось... навсегда.

Она замялась, подбирая слова.

— В общем когда ты вошла в ту таверну, где искала проводника, я почувствовала то же самое. Я не знаю как это объяснить... Ты будто всегда была с нами.

«Бездна, их действительно подготовили... Эд не шутил».

Лиза вспомнила лекции в Цитадели: в исключительных случаях Сестринство «подготавливало тропу» для своих адептов. Нужным людям начинали сниться необычные сны или посещать навязчивые мысли — в итоге создавались индивиды, а иногда и целые группы, готовые на крайние меры ради спасения объекта. Этот случай явно особенный, но почему наставница не предупредила? Лиза сама ощущала себя марионеткой. Эшли увидела замешательство на лице чародейки и засмеялась, маскируя волнение.

— Блин, это звучит странно... — она спрятала лицо, уткнувшись в плечо Лизы. — Привела тебя к Саламандру, а теперь ещё и несу какую-то странную хрень. Прости, сестрёнка...

Чародейка опустила взгляд, пытаясь переварить признание. На такое нельзя было просто промолчать. Требовалась ответная честность. Даже если её «подготовили», чувства — настоящие.

— Я тоже что-то ощущаю... — тихо призналась Лиза. — Поначалу мне казалось, что это просто ваша вульгарная манера общения выбивает меня из равновесия. Но...

Эшли с любопытством взглянула на неё, не переставая утыкаться лбом в её плечо. Лиза закрыла глаза, подбирая слова.

— Но я чувствую связь с вами. Особенно с тобой. Мы будто две похожие судьбы, отражённые друг в друге, — она снова открыла глаза и встретилась с серым, почти прозрачным взглядом Эшли. — Я понятия не имею, что это значит, и как с этим быть.

Северянка медленно отстранилась от нее, все ещё внимательно глядя в глаза.

— Ладно, будем считать, что мы поняли друг друга, хоть и не разобрались откуда взялась эта хрень. Одно я знаю точно — от обнимашек с тобой мне становится легче. Поэтому...

Она крепче обхватила чародейку руками и прижалась к ней. Лиза улыбнулась, ощутив свободу, которой раньше не испытывала. Она никогда не следовала слепо своим эмоциям, но с Эшли всё было иначе. С ней хотелось сдаться — отпустить сомнения и страхи.

— Ты определённо мешаешь мне мыслить здраво, — шептала чародейка, нежно поглаживая Эшли по волосам.

«Это не правильно. Остановись. Ты совершаешь ошибку», — продолжал голос в голове.

Но Лиза не могла перестать. Пусть их «подготовили». Но это новое чувство было сильнее логики. Она впервые ощущала себя причастной к чему-то важному — словно нашла часть себя давно потерянную. Даже если этот путь грозит большой бедой, о последствиях сейчас думать совсем не хотелось. Поэтому чародейка просто продолжала гладить северянку по волосам.

— Ладно, пора отдохнуть, — наконец произнесла Эшли. — Ульф может вернуться в любой момент, нам нужно быть готовыми отправиться в путь.

Девушка-снайпер выскользнула из объятий, встала и принялась расстёгивать разгрузку с патронами и прочее снаряжение. Заглянув за одну из ширм, она вдруг улыбнулась.

— Есть приятная новость, — просияла она, хоть голос и звучал устало. — Здесь есть горячая вода.

Лиза удивлённо подняла бровь.

— Правда? Я бы сейчас всё отдала за горячую ванну.

— Мечтай, но понемногу, сестрёнка. Здесь только душ. Но выглядит чистым.

— Что ж... Лучше, чем ничего.

Девушки по очереди окатили себя обжигающим потоком воды, смывая нервную ночь и изнурительное утро. Затем подперли дверь тяжёлым дубовым столом — на случай, если кто-то решит пробраться к ним, пока они спят. Привели в относительный порядок верхнюю одежду и развесили её рядом с горячим радиатором в слабой надежде, что она успеет высохнуть за несколько часов. Лиза нашла одеяло за очередной ширмой. Легла в кучу подушек, которую уже облюбовала раньше, и почувствовала себя почти уютно. Единственная мысль не давала расслабиться полностью — ей очень хотелось, чтобы Эшли легла рядом, но просьба даже в мыслях звучала слишком... Слишком много всего за последние часы — очередная история из прошлого, признание странной связи, объятия, от которых сердце всё ещё трепетало. Поэтому чародейка просто лежала, глядя в потолок, и старалась дышать ровно. Но Эшли, будто прочитав её мысли, остановилась рядом. На лице мелькнула лёгкая улыбка.

— Место есть? — спросила она.

И, не дожидаясь ответа, скользнула под одеяло, устроившись спиной к Лизе — близко, но не прижимаясь.

— Спи, — прошептала она, уже закрывая глаза.

Лиза кивнула, хотя та уже не видела. И осторожно, почти незаметно, положила руку ей на талию. Эшли не стала сопротивляться. Сквозь усталость и страх — в этот момент можно было почувствовать нечто вроде хрупкой безопасности. И этого было достаточно.