Летопись Новой Империи: Лизель Дорога в Грейстон

— А... где ты была? — не унималась снайпер.

— Осматривалась. Готовилась к тому, что случится.

Эшли кивнула, но было ясно — ни слова она не поняла из того, что сказала Лиза.

— Надеюсь, ты хоть что-то разглядела там. Разведка нам была бы очень кстати.

Она игриво улыбнулась и зашлепала босыми ступнями, собирая одежду, развешенную вокруг радиатора.

Лиза поежилась. Всё, что она увидела, казалось теперь бессмысленным — как сон, рассыпающийся на осколки при дневном свете. Как же не хватало практики... Сила Бездны без умения управлять ею не давала никакого преимущества — только иллюзию могущества и риск сгореть изнутри.

А теперь ещё эти образы... Эшли у горящего фургона — очень тревожная картина. Не говоря уже о сцене со Всеотцом. Это буквальное будущее? Ей предстоит убить Императора?

«Бездна...»

Чародейка почувствовала себя брошенной. Почему ей не дали даже одного автоматчика в сопровождение? Чем дальше она погружалась в это задание, тем яснее становилось: её бросили в бурную реку и теперь ждут, выплывает она или нет.

Раньше она мечтала о возможности. О шансе доказать свою силу, своё стремление. Возвыситься над остальными. Сейчас ей просто хотелось безопасного места. Желательно — вместе с Эшли. Северянка вызывала в ней самые тёплые чувства. Хоть природа этого и остаётся загадкой.

Лиза вдруг ощутила себя пустой — как бамбук в роще, где она проводила одинокие вечера во время очередной экспедиции. Своевольная, горделивая, упрямая — тогда Лизель мечтала, как однажды станет верховной жрицей, и все будут склонять головы перед ней. Какая же дура...

Но у Лизы не осталось даже слёз для себя. Она тяжело вздохнула. Опустошённая — вот единственное слово, которое её ещё описывало. Чародейка постепенно утопала в апатии. Ни мыслей, ни желаний — только тяжёлая вата в груди и ощущение, что всё, что она делает, заранее обречено на провал.

Эшли тем временем облачилась в свою боевую форму с белым волком на шевроне. Она зашнуровывала высокие ботинки, поглядывая на Лизу.

Северянка села рядом и смущённо улыбнулась.

— Эй, сестрёнка Что случилось?

Лиза не ответила. Эшли вздохнула, уже не пряча тревогу, и потянулась к её руке.

— Лиз, послушай...

Но в тот же миг за дверью раздались тяжёлые шаги. Медленные. Уверенные. Обе девушки замерли. Эшли достала свой огромный пистолет из набедренной кобуры и сняла его с предохранителя. Лиза слабо перевела взгляд на вход. Кто-то остановился прямо у двери. Постучали. Три удара громким эхом разнеслись по комнате.

Эшли сглотнула и ответила, стараясь говорить небрежно.

— Кто там?

Дверь распахнулась. Дубовый стол, подпиравший её, отлетел, будто пушинка. В комнату вошёл огромный мужчина — лицо изуродовано шрамами, спина горбата, руки — как стволы старого дерева, покрытые крупными, неуклюжими, асимметричными мышцами. За спиной он что-то держал, но разглядеть это было невозможно. Даже сквозь опустошение Лизу пронзил страх, острый, как лезвие. Но гость лишь озадаченно посмотрел на стол, грохнувший о пол, и растерянно почесал затылок. Потом взглянул на девушек и как-то по-детски пожал плечами.

— Саламандр передал еды своим гостям, — сказал он, нелепо улыбаясь, и выкатил вперёд тележку, нагруженную хлебом, сыром и чем-то в глиняном кувшине.

Эшли мгновенно опустила пистолет.

— Торвин?.. — её голос дрогнул. — Ты ещё жив, старый дурак?

Она с визгом бросилась к гиганту и повисла у него на шее. Тот глуповато заморгал, будто не веря своим глазам.

— Серебряная Звёздочка... Эшли? Это ты?

— Быстро заходи и садись с нами! — северянка потянула его за руку, затаскивая в комнату. — Не бойся, Лиз. Это Торвин. Он только выглядит страшно. На самом деле — милаха.

Торвин захихикал — низко, добродушно, как будто его только что пощекотали. Лиза медленно выдохнула. Внешность нежданного гостя — шрамы, горб, руки, похожие на корявые стволы — никак не вязалась со словом «милаха». Но искренняя радость Эшли и покорность гиганта, позволяющего девушке тащить себя за рукав, не оставляли сомнений — очевидно, он пришел не за их жизнями.

Торвин сел на пол — и даже в таком положении был намного выше Эшли, которая обнимала его, повизгивая от восторга:

— Как же я по тебе скучала... Ты единственный нормальный человек в этом подвале.

Она бросила взгляд на озадаченную Лизу.

— Мы с Торвином работали здесь, у Саламандра. Точнее, он работал, а я просто была на содержании. Он никогда не давал меня в обиду. Правда, старый дурачок?

Она чмокнула его в щеку. Торвин смущённо захихикал.

— А это Лиза. Мы с ней вместе едем кое-куда, — продолжала северянка.

Торвин повернулся к чародейке и пробормотал, застенчиво улыбаясь:

— Она тоже очень красивая... Вы с ней — как Чёрное Небо и Серебряная Звезда.

Чародейка поерзала на своём месте. Чёрное Небо — прозвучало как описание самой Бездны. Но гигант произнёс это с такой невинностью, будто даже не подозревал, насколько точно подобрал ей прозвище.

— Ты слишком добр, Торвин, — улыбнулась она.

Но что-то тревожило. Интуиция шептала: будь начеку, это опасное место.

— Скажи, — продолжила Лиза, глядя прямо в глаза гостю, — тебя прислал к нам Саламандр?

Торвин кивнул и стал старательно вспоминать, по-детски задрав глаза к потолку.

— Я был в карточной комнате... Саламандр сказал: «Принеси сыра и хлеба особым гостям». Вот так я и оказался здесь. А, нет... Сначала я взял сыр и хлеб. — Он замолчал на миг, потом добавил: — И ещё немного пива.

Лиза невольно рассмеялась, глядя на эту сцену, и напряжение мгновенно испарилось. Невинность Торвина была трогательной — даже в такой напряженной атмосфере.

— Что ж, это замечательно, — сказала она, тепло улыбаясь. — Хлеб и сыр — звучит прекрасно.

Она взглянула на северянку. Привязанность Эшли к этому гиганту была очевидна. Их объединяло что-то особенное — не романтика, не долг, не выгода. Простая, но чистая дружба. Лиза почувствовала лёгкий укол зависти. Ей тоже хотелось таких отношений — тех, где не нужно прятать лицо под маской Чёрной Сестры.

Эшли снова обхватила гиганта за шею.

— Ну какой же ты сладкий тупица!

Они втроём принялись за завтрак. Эшли без умолку болтала, рассказывая про их с Ульфом походы. По её словам, они брались за любую работу: сопровождение людей и грузов, контрабанду, даже устранение целей. Северянка травила одну историю за другой — о перестрелках, ночных засадах, внезапных рейдах — так, будто пересказывала поход на рынок.

«Они совершенно разные с Ульфом, — подумала Лиза. — Он устал от войны и хочет покоя. А Эшли наслаждается этой жизнью, даже когда страшно. Для неё это игра».

Несмотря на скудный ассортимент, завтрак оказался неплох. Сыр был твёрдым и жирным, хлеб — свежим. После тяжёлой бессонной ночи это был почти пир.

— Эй, Тор, а пойдём с нами? — легко предложила Эшли. — Вместе с тобой мы точно любой заказ потянем.

Торвин сразу стал серьёзным и отрицательно покачал головой.

— Ульф мне не нравится. Он жестокий. Слишком много северной крови и мало любви в детстве. А ещё Тор здесь заботится о девушках.

Он начал загибать пальцы на огромной ладони:

— Виви, Беглянка, рыжая Софи, Нелл, флаорская Линетт, Утренняя Роса...

Здоровяк запнулся, снова пробежал глазами по согнутым пальцам, шепча имена:

— Э-э... Лага, Дора... и близняшки Ая и Рая, — продолжил Торвин, закончив с перекличкой. — Виви танцует, но только для избранных. Говорят, что у неё самые стройные ноги в Империи. Беглянка — молчаливая, но глаза видят всё. Она следит, кто пьёт, кто шпионит. Софи, рыжая, как огонь в печи, разносит пиво. Говорит, что не терпит, когда к ней лезут, но улыбается так, что все тянут чаевые. Нелл поёт. Голос, как колокол над пустыней. Кто слушает — плачет. Даже северяне. Линетт из Флаоры играет на арфе. Говорят, она была благородной девой, но её семью убили дикари из восточного предела. А Утренняя Роса... — он перешел на шёпот. — Она гадает на картах. И все её предсказания сбываются.

Тор посмотрел на Эшли и тихо добавил:

— Они здесь чтобы выжить. И я слежу, чтобы их не обижали.

— Да, — тихо сказала северянка, — кто защитит девчонок от пьяных скотов, если не ты...

Торвин поднял вверх огромный указательный палец, как бы подчёркивая: это важнее любого похода. Лиза грустно усмехнулась. Ей пришло в голову: при всём внешнем гротеске Торвин был самым настоящим «милахой». Он говорил о девочках с такой заботой, что сомнений не оставалось — любой, кто посмеет обидеть одну из них, быстро пожалеет об этом. Хорошо, что он есть, и находится именно здесь.

— Ладно, — нехотя отступила Эшли. — Оставайся с девчонками. Но я ревную, чтоб ты знал, — добавила она полушутя.

Северянка привалилась к Торвину, опустив взгляд.

— Кто там сегодня в гостях у старика? — сменила она тему, стараясь вернуть лёгкость разговору.

Торвин задумался.

— Никого. Под утро все ушли. А, нет... остались четверо имперцев. Они отказались сдать оружие, но Саламандр велел пустить. Говорил, они из... — здоровяк почесал затылок, вспоминая.

Лиза встрепенулась.

— Они из Ока?

— Да, — заулыбался Торвин. — Так он и сказал.

Чародейка похолодела от ужаса.

— Эшли, нам срочно!

Внезапно что-то тяжёлое ударило её справа — будто мешок с песком врезался в плечо. Она отлетела к стене, рухнув на пол. Воздух вышел из лёгких. Звуки пропали, сменившись звоном в ушах. Всё вокруг заволокло кирпичной пылью и чёрным дымом.