Клоун под дождём

подарил. Из-под купола летят разноцветные детские зонтики. Опускается большой зонт цвета радуги. Снова льёт

дождь. Но лёгкий, солнечный. Клоун, держась за ручку

зонта, с шариком в руке улетает в небо. Дождь заканчивается. Из-под купола прощальным приветом медленно

опускается радужный зонт с привязанным к нему наду-вным шариком...

Рядом со мной сидели детки, которые в один голос

с волнением вопрошали:

— Мама! А Клоун вернётся?

И мамы, промокающие носовыми платками ресницы, отвечали:

— Вернётся! Обязательно вернётся!..

Вот и я, выходя после представления из цирка, глядя

в небо, прошептала:

— Клоун! Возвращайся!..»

Глава тринадцатая

Переезд из города в город в этот раз предполагал быть

долгим.

61

Согласно телеграмме, что пришла клоуну Котину из

«Союзгосцирка», переименованного теперь в «Росго-сцирк», следующие гастроли начинались только через

двадцать три дня — небывалое роскошество. Почти внео-чередной отпуск. Как правило на переезд между городами

артистам даётся недели полторы-две, и надо начинать

обживать другой манеж.

Если жизнь обычного человека измеряется годами, то цирковых — городами. Пять-шесть гастрольных городов — год прошёл. В столичных цирках и того меньше.

Там программы работают по полгода и дольше. Такова

она жизнь цирковая...

Система давно отлажена. Маршруты артистам известны на несколько городов вперёд. Но в этот раз в Москве, в Главке, в расписании коллективов и, так называемого, конвейера что-то сбилось. Видимо, кто-то из «великих»

не захотел куда-то ехать, закапризничал, и отдел форми-рования программ вместо эквилибристов сам встал на голову, перетасовывая маршруты. А это семь с лишним десятков стационарных цирков по стране, плюс пятнадцать

передвижных. Транспортный отдел тоже стоит на ушах, ночуя в Москве, на Пушечной.

Директора цирков на местах в такие моменты глотают

горстями таблетки от головы, сердца и бессонницы. На-печатанные афиши, за которые отданы немалые деньги, враз становятся макулатурой. Купленные заранее билеты

предлагают сдать назад в кассы. Грядёт грандиозный скандал! И риск! Рассерженные зрители могут в следующий раз

не прийти. А это план по сборам, который трещит по швам

и пикирующим бомбардировщиком летит в тартарары.

А за него тот же Главк, будет с директоров потом сдирать

шкуры. Вот такой весёлый цирк получается!..

У Котина образовалась пауза, которую называют

ВП — вынужденным простоем. Если недолго, то можно «простоять» без работы и при цирке. Но если пауза

62

затягивается на неопределённый срок, у Главка есть ещё

один вариант — «вынужденный простой по месту жительства». Всех отсылают по домам до лучшей судьбы.

Котин с радостью поехал в Воронеж в надежде хотя бы

в родных стенах перевести дух. Давно не было ни внутреннего покоя, ни душевного равновесия. Сергей никак

не мог вырваться из замкнутого круга сомнений и суеты.

В последнее время его как клоуна совсем достали.

«Эпоха физиков и лириков давно прошла! Котин, разуй

глаза! Меняй репертуар!..»

Душа металась. Отчаивалась. И надеялась. На понимание. И ещё на что-то...

(отступ)

Сергей, нацепив красный клоунский носик, смотрел

в окно, упёршись подбородком в потрескавшийся подоконник. Как в детстве разглядывал свою улицу сквозь

качающиеся ветви полинявшего от времени тополя. Там

проезжали редкие машины, и стучали каблуками ещё более редкие прохожие. Небольшая улочка в центре города, к радости её жителей, так и не стала проходным двором.

Мать бесшумно подошла сзади. Долго смотрела

на спину сына, на его длинные, такие родные, светлые

волосы. Повздыхала, смахнув выступившие слёзы. Потом