Смена на мёртвой верфи

— Хорошо, — сказала Вера. — Давайте выйдем. Позвоним отсюда, где есть связь. Зафиксируем, что обнаружили.

Она посмотрела на Алексея.

Он ещё раз направил фонарь на надстройку.

Два иллюминатора один над другим. Узкий короб под ними. Возле нижнего — тёмная заплата, почти квадратная.

На фотографии у матери заплаты не было.

Значит, всё-таки другое судно.

Мысль принесла такое быстрое облегчение, что Алексей сразу рассердился на себя.

— Пошли, — сказал он.

Белов пропустил их вперёд.

По лестнице спускались молча. Алексей слышал, как за спиной поскрипывает подошва мастера. На середине пролёта тот остановился, и Алексей тоже невольно замедлился.

— Давай, — сказал Белов. — Не стой.

Снаружи дождь усилился. Светильник над дверью освещал узкую полосу асфальта, дальше всё блестело в темноте.

Белов запер дверь и протянул ключи.

Алексей не взял.

— Отнеси на пост, — сказал мастер.

— Сами отнесите.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Вера забрала связку.

— Я распишусь.

Телефоны ожили почти одновременно.

У Алексея появились пропущенный вызов диспетчера и сообщение от Славки: «Ты где потерялся?»

Белов отошёл к машине. Набрал номер, отвернулся к ограде.

— Николай Петрович, — позвала Вера. — Мне нужен ответ до того, как я уйду с участка.

Он поднял ладонь: слышу.

Алексей достал телефон и открыл поиск по фотографиям. Набрал «Миша».

Телефон предложил несколько снимков: брат с рыбой, брат на кухне у матери, фотография старой фотографии с выцветшими краями.

Он открыл последнюю.

Михаил стоял чуть боком, одной рукой придерживая волосы. Улыбался раздражённо: Алексей долго возился с камерой, заставлял отойти на шаг, потом вернуться.

На заднем плане белела надстройка.

Алексей увеличил изображение. Картинка распалась на крупные квадраты. Нижний иллюминатор, верхний, угол короба.

— Это он? — спросила Вера.

Алексей не заметил, когда она подошла.

— Брат.

— Я про судно.

— Он на нём работал.

Вера посмотрела на экран, но за телефон не потянулась.

— Когда снято?

— Одиннадцать лет назад.

— Название было такое же?

Алексей кивнул.

Белов говорил негромко, но отдельные слова долетали сквозь дождь.

— …я не мог знать… Нет, двое… Да, мои…

Он отошёл ещё дальше.

Вера проводила его взглядом.

— С судном что произошло?

Алексей убрал фотографию.

— Авария на испытаниях. Потом списали.

— Брат был там?

— Да.

Она помолчала.

— Понятно.

Алексей ожидал обычного «сочувствую» и заранее приготовился кивнуть. Но Вера уже открыла свой телефон.

На снимке, сделанном с галереи, корабль получился тёмным. Зато палубные лампы отражались в воде длинными белыми полосами.

Она перелистнула на следующую фотографию.

Та была снята днём. Чистый бетон, ряды опорных клеток, кабельная катушка возле стены. В углу — носок чьего-то рабочего ботинка.

Вера раскрыла сведения о файле.

Пятнадцать сорок две.

— Вот здесь я стояла, — сказала она. — Видите лестницу? Сейчас она под водой.

Алексей посмотрел внимательнее. На бетоне темнели старые масляные пятна. Дальний край камеры терялся в полумраке, но основная часть была видна.

— За четыре часа могли залить, — произнёс он.

— Допустим.

— И завести.

— Тогда где люди, которые заводили? Где бригада дока? Почему охрана не знает?

— Может, знает.

— На посту мне сказали, что внутри никого нет.

Алексей вспомнил тарелку, накрытую другой тарелкой, телевизор без звука. Охранник не выглядел человеком, который только что обеспечивал проводку судна.

Белов вернулся, пряча телефон.

— Разобрались. Здесь отдельный заказ. Ночью никаких работ с нашей стороны не требуется.

— Кто заказчик? — спросила Вера.

— Тебе утром объяснят.

— Мне объяснят сейчас.

— Вера, у меня нет этих сведений.

— Тогда соедините с тем, у кого есть.

Белов выдохнул через нос.

— Я передал. С тобой свяжутся.

Алексею он сказал уже другим тоном:

— А ты иди к Славе. На шестом заказе шкаф сигнализации не закрыт. Надо довести до конца.

— Вы меня сюда привезли смотреть нагрузку.

— Посмотрели.

— И что нашли?

— Судно нашли, Корнев. Бывает в доке такое.

Алексей шагнул ближе.

Мастер стоял неподвижно. Под светильником было видно, как вода стекает с его седых висков за воротник.

— Не надо со мной так.

Белов сжал губы.

— Тогда и ты сейчас не начинай.

Вера убрала телефон в карман.

— Я передам энергетику, что осмотр прекращён по вашему распоряжению. Причину укажу: доступ ограничен, сведения о подключённом оборудовании не предоставлены.

— Как считаешь нужным.

— И фотографии приложу.

На этот раз Белов ответил не сразу.

— Приложи.

Он посмотрел на служебную дверь.

Алексей проследил за его взглядом, но дверь оставалась закрытой.

На северном посту охранник ел из той самой тарелки. Увидев их, отодвинул её, накрыл салфеткой.

— Закончили?

Вера положила ключи на стол.

— Пока да.

Охранник придвинул журнал.

Алексей остался у двери.

— Судно сегодня во сколько заводили?

Ложка замерла над тарелкой.

— Какое судно?

— В третьем доке.

Охранник посмотрел на Веру.

— Вы что, разыгрываете?

Она показала фотографию.

Он вытер пальцы салфеткой, наклонился к экрану.

— Это оттуда?

— Только что снято.

Охранник приблизил изображение двумя пальцами, потом поднял глаза.

— Я с восьми здесь.

— Дневная смена что передала?

— Ничего такого.

Он встал, развернул к себе второй журнал. Перелистнул несколько страниц.

Алексей видел его руки. Ноготь на указательном пальце был наполовину чёрным, подбитым. Этим пальцем охранник повёл по строчкам.

— Подрядчики вышли в шестнадцать двенадцать. Шесть человек. Потом Зимина… вы в шестнадцать двадцать восемь. Дальше обход.

Он нашёл нужную запись и задержался на ней.

— В девятнадцать десять наружные двери проверены. Всё закрыто.

— А со стороны воды? — спросил Алексей.

— У меня здесь пеший пост.

Охранник потянулся к телефону.

— Сейчас старшему…

Дверь открылась.

На пороге появился Белов.

— Не надо никому звонить. Уже передано.

Охранник не убрал руку с трубки.

— Николай Петрович, у меня объект по документам пустой.

— Запиши, что выявлено нахождение судна. По состоянию на двадцать сорок семь. Информация передана сменному мастеру.

— А основание?

— Мою фамилию пиши.

Охранник посмотрел на него, затем на фотографию.

— Мне потом вашу фамилию подшивать?

— Вызови старшего, — вмешалась Вера. — Пусть разберётся со своими записями.

Белов резко повернул к ней голову, но промолчал.

Охранник всё-таки снял трубку.

Алексей вышел из поста.

На улице он достал сигарету, повертел в пальцах и убрал обратно. Бросал уже два месяца. Первую неделю курил тайком, вторую носил пачку как доказательство, что может не открывать. Потом забыл выбросить.

Телефон снова завибрировал.

— Ты где? — спросил Славка.

— На севере.

— Я понял. Тебя ждать? Тут при включении опять два сигнала лезут.

Алексей посмотрел в сторону дока.

— Жди. Сейчас подойду.

— Чего голос такой?

— Промок.

— Там чай есть, если что. Только сахара нет.

— Разберёмся.

Он отключился.

Белов вышел следом. Дверь за ним прикрылась, заглушив голос охранника.

— Ты на меня злишься, — сказал мастер.

— Злюсь.

— Зря.

— Петрович, вы меня сколько лет знаете?

— Достаточно.

— Тогда не делайте вид, что я название перепутал.

Белов посмотрел на стоящую возле ограды машину.

— Одинаковые названия бывают.

— А корпуса?

— И корпуса похожие бывают.

— Номер назовите.

Мастер долго молчал.

Из поста донёсся короткий сигнал рации.

— Иди работать, Лёша.

— Вы его узнали.

— Я сказал: иди работать.

Алексей сунул руки в карманы.

— Завтра у меня к дочери.

Белов нахмурился, не поняв.

— В школу. Я ей обещал.

— Ну и езжай.

— Я к тому, что мне здесь приключения не нужны. Если бы вы сразу сказали, что это другой корабль и кто его поставил, я бы ушёл. Но вы даже не спросили, как он называется.

Мастер опустил глаза.

Несколько секунд Алексей слышал только дождь и слабое гудение из дока.

— Сегодня туда больше не ходи, — сказал Белов.

— Почему?

— Потому что я прошу.

Алексей ждал продолжения.

Его не было.

— Вы уже просили, — произнёс он.

Белов поднял голову.

Алексей пожалел о сказанном сразу. Не потому, что было несправедливо. Потому, что до этой минуты они одиннадцать лет умудрялись обходиться без этих слов.

Мастер тихо ответил:

— Помню.

Дверь поста открылась. Вышла Вера, застёгивая куртку.

— Мне звонят из управления. Надо вернуться к диспетчеру.

Она посмотрела на Алексея.

— Идёте?

Он кивнул и пошёл к калитке.

Белов остался у машины.

В цехе было тепло.

Алексей понял, как замёрз, только когда снял куртку. Плечи под ней оказались мокрыми. Он повесил куртку на спинку стула и присел возле открытого шкафа сигнализации.

Славка подал ему кружку.

— Осторожно. Только заварил.

— А ты говорил, сахара нет.

— Так его и нет. Чай есть.

На внутренней стороне дверцы висел лист с перечнем замечаний. Алексей прочитал первые три строчки, вернулся к началу.

— Ты чего? — спросил Славка.

— Ничего.

— У тебя на лице написано, что что-то.

Алексей поставил кружку на пол подальше от шкафа.

— Проверяли старый док.

— И?

— Там судно стоит.

Славка поднял брови.

— Нашли применение наконец.

— Ты про него слышал что-нибудь?

— Нет. А должен?

— Нет.

Славка подвинулся, освобождая место перед клеммами.

— Тогда глянь. Тут вроде всё нормально, а при проверке вылезает ещё соседний канал.

Алексей взял схему.

Работа была простая. Найти, где два сигнала оказались связаны, проверить исправление, записать результат. Он делал такое сотни раз.

Первые минуты не получалось сосредоточиться. Белые буквы на борту появлялись всякий раз, когда он переводил взгляд с листа на шкаф.

Потом привычка взяла своё.

Он попросил Славку повторить проверку, сопоставил показания, нашёл перемычку, оставшуюся после предыдущего этапа. Они сверились с последней редакцией схемы и убрали её. Проверили снова.

Лишний сигнал исчез.

— Вот, — сказал Славка. — А я уже думал, модуль дурит.

Алексей записал исправление в лист замечаний.

Почерк получился крупнее обычного.

— Тебе днём док не попадался? — спросил он.

— Я на южном был.

— А в разговорах?

— Лёха, тебе там что, премию выдали? Чего ты к нему прицепился?

Алексей закрутил колпачок ручки.

— Знакомое судно.

Славка взглянул на него внимательнее.

— С братом связано?

— Возможно.

Он больше не спрашивал.

Алексей был ему за это благодарен.

Телефон лежал рядом с кружкой. На экране появилось сообщение от неизвестного номера.

«Это Зимина. Есть возможность подойти к диспетчерской? Нужна ваша помощь по одному обозначению».

Алексей перечитал.

Потом написал: «Иду».

— Опять? — спросил Славка.

— На пять минут.

— У вас там популярное место.

Алексей натянул куртку. Холодная ткань прилипла к шее.

Вера ждала не внутри, а в коридоре. На подоконнике лежали две распечатки и открытый планшет.

— Удалось выяснить? — спросил Алексей.

— Мне сказали отложить проверку до утра.

— Кто?

— Руководитель проекта. Ланской Андрей Сергеевич.

Алексей попробовал вспомнить фамилию.

— Не знаю такого.

— Я до сегодняшнего вечера тоже.

Она развернула одну из распечаток.

Это был увеличенный фрагмент дневной фотографии. Пустая доковая камера, дальняя стена, технический проход.

— Я попросила архивную карточку объекта, чтобы уточнить, какое оборудование там могло остаться. Мне прислали старый перечень.

На втором листе шла таблица. Насосы, шкафы, кабельные трассы. Часть строк была перечёркнута.

Вера указала на одну из них.

— Вот это обозначение вы знаете?

Алексей прочитал.

Номер был длинный, с буквами и дробью. В конце стояло: «Береговой комплекс, з-д № 417».

Он не сразу ответил.

Вера подождала.

— Четыреста семнадцатый, — произнёс Алексей.

— Что?

— Заводской номер судна.

— Того, на котором работал ваш брат?

Он кивнул.

Номер он помнил лучше даты спуска. Он стоял на каждом листе дела, на обложке папки, на уведомлении, которое матери принесли под подпись.

Вера положила рядом планшет.

Открыла фотографию борта, сделанную со вспышкой.

— Здесь название. А дальше, ближе к корме, табличка. Я сначала не заметила.

Она увеличила снимок.

Прямоугольник на металле был виден плохо. Часть надписи съел блик, но нижняя строка сохранилась.

Алексей смотрел на цифры.

Теперь версия о другом судне требовала ещё и совпадения номера.

— Ланскому вы сказали? — спросил он.

— О фотографии таблички нет. Он позвонил раньше, чем я её рассмотрела.

— А что сказали?

— Что в доке находится судно, которого не было во время моего осмотра. Он ответил, что постановка предусмотрена графиком.

— За четыре часа?

— Я спросила, почему не было уведомления. Он сказал, что это служебное упущение.

— Удобно.

Вера закрыла фотографию.

— Потом он попросил перечислить, кто заходил со мной. Фамилии, должности. На каком основании вы присутствовали.

Алексей прислонился к стене.

Из диспетчерской доносился разговор о машине, застрявшей у склада. Кто-то требовал найти водителя, кто-то объяснял, что водитель ушёл ужинать. Обычная смена продолжалась в двух метрах от них.

— И что теперь? — спросил он.

— Я хочу повторно снять показания. На том приборе, которым пользовалась днём. У него автономное питание, данные сохраняются внутри.

— Если вас отправили до утра?

— Проверку судна отправили до утра. За своё оборудование я пока отвечаю.

— Вы просто хотите посмотреть ещё раз.

Вера убрала распечатки в папку.

— Да. И убедиться, что я не совершила ошибку. Желательно такую, которая объяснит всё остальное.

Она посмотрела на него.

— Вы можете показать, где проходит старый кабельный ввод? До щитовой. Без переключений и без выхода на судно.

Алексей достал телефон.

На экране по-прежнему было сообщение дочери: «Я вот тут буду».

Он представил школьный зал, тесные ряды стульев, чужие затылки. Свою куртку на коленях. Машу у края сцены, которая наконец перестанет смотреть на дверь.

— Десять минут, — сказал он. — Потом вызываем тех, кто должен этим заниматься.

— Согласна.

На северном посту телевизор был выключен.

Охранник сидел за столом и разговаривал по телефону. Увидев их, прикрыл трубку ладонью.

— Ключ?

Вера кивнула.

Он достал связку.

— Расписывайтесь.

— Старший был? — спросила она.

— Звонил.

— Что сказал?

Охранник подвинул журнал.

— Ваш допуск действует до окончания работ. Если потребуется борт — отдельно согласовать.

Алексей посмотрел на него.

— А судно?

Охранник отвёл глаза к телефону.

— Зафиксировано.

Вера расписалась. На этот раз поставила время сама.

Двадцать два семнадцать.

Они вышли.

Машины Белова у ограды не было.

Алексей оглядел проезд, потом окна дока. Наверху всё оставалось тёмным.

— Ночью снаружи вообще света не видно, — сказала Вера.

— Лампы ниже окон. Отсюда и не должно.

Он был рад вопросу, на который знал ответ.

У двери Вера достала прибор из жёсткого чехла. Алексей открыл замок, пропустил её и придержал полотно, пока она проходила.

На лестнице горел один светильник. Второй, тусклый, теперь погас совсем.

Они поднялись до площадки под галереей. Здесь, за металлическим ограждением, шёл старый кабельный проход. На стене сохранились кронштейны, часть трассы уходила под обшивку.

Вера присела, проверяя маркировку.

Алексей посветил ей.

— Это до реконструкции. Новую пустили выше. Вон тот лоток.

Она подняла голову.

— А ниже?

— Ниже береговое.

— На схеме его нет.

— В списании должно быть.

Вера поднесла прибор ближе к трассе, подождала, посмотрела на показания.

— Что? — спросил Алексей.

— Сейчас.

Она повторила измерение в другом месте.

Сверху донёсся короткий скрежет.

Оба замерли.

Звук был похож на стул, который протащили по металлическому полу.

— На галерее? — тихо спросила Вера.

Алексей прислушался.

Гул шёл оттуда же, ровный, без изменений. Потом в воде что-то плеснуло.

— Может, с судна.

Он хотел крикнуть, есть ли кто-нибудь наверху, но остановился. Сам не понял почему.

Вера убрала прибор в чехол.

— Проверим с порога. И уходим.

Дверь на галерею оставалась прикрытой.

Алексей толкнул её плечом.

Корабль стоял там же. Белые лампы, мокрая палуба, тёмные иллюминаторы. Теперь, когда он знал номер, корпус казался ещё знакомее.

Он попытался вспомнить, где именно снимал брата. Чуть дальше, у той двери? Или с другой стороны надстройки?

— Эй! — позвал он. — На судне есть кто-нибудь?

Голос вернулся из-под крыши.

Вера остановилась рядом с дверью, держа фонарь на уровне пояса.

Они ждали.

На палубе никто не появился.

Алексей сделал шаг вдоль перил, пытаясь рассмотреть пространство за выступом надстройки.

Там находился штатный выход с судна. Но трапа между бортом и галереей не было.

— Корнев, — сказала Вера.

Он обернулся.

Она смотрела ниже, на стальную дверь в борту. На первом осмотре Алексей её не заметил: дверь находилась почти под ними, чуть выше уровня воды.

Теперь из-за неё донёсся удар.

Один.

Алексей опустил фонарь. Свет лёг на прямоугольное полотно, на петли, на выступающие головки креплений.

Второй удар пришёлся примерно в середину.

Вера шагнула ближе к перилам.

Третий прозвучал сильнее.

Три удара. Ровные промежутки. Так стучат, когда знают, что с другой стороны могут услышать.

Алексей наклонился над ограждением.

— Кто там?

Он ждал ответа, освещая дверь.

На последнем слове гул оборвался.

Стало слышно, как вода касается бетонной стены.

А потом за дверью, у самого металла, кто-то кашлянул.

Глава 3. Запись на завтра

Кашель повторился.

Сухой, надсадный. Человек за дверью будто пытался вдохнуть и не мог.

Алексей подался вперёд.

— Слышите меня?

Снизу донёсся скребущий звук. Потом что-то негромко стукнуло о металл.

Вера уже смотрела по сторонам.

— Где здесь выход к воде?

— С той стороны. Но лестницы затоплены.

— Эту дверь снаружи можно открыть?

Алексей направил фонарь на запор.

С такого расстояния было видно только обведённое светлой краской полотно и несколько выступающих деталей. Вода стояла примерно на полметра ниже порога.

— Не отсюда.

Он снова позвал:

— Отойдите от двери! Мы вызовем помощь!

В ответ — ничего.

Гул, оборвавшийся перед кашлем, не возобновлялся. Без него док казался ещё больше. За кормой капала вода. Где-то в глубине здания дребезжало незакреплённое стекло.

Вера подняла телефон.

Связи не было.

— Я на пост.

— Идите.

Она посмотрела на него.

— С галереи не уходите.

Алексей кивнул.

Когда дверь за Верой закрылась, он опустился на одно колено и просунул фонарь между стойками ограждения.

Внизу свет отражался от воды и бил обратно в глаза. За бортом, почти под самой дверью, плавало что-то светлое. Алексей сначала решил, что это рука, и ощутил неприятную слабость в животе.

Но предмет повернулся.

Пластиковая канистра. Пустая, без крышки.

Он медленно выдохнул.

— Помощь идёт, — сказал он вниз.

Теперь ему было важно говорить. Если за дверью человек, пусть слышит, что его не бросили.

— Мы вас слышали. Держитесь там.

Он прислушался.

Внутри корабля кто-то прошёл.

Не рядом с дверью — выше. Несколько шагов, короткая остановка, затем ещё два.

Алексей поднял фонарь.

Луч прошёл по палубе. У поручня ничего не было. Дверь надстройки, которую он видел во время первого осмотра, оставалась закрытой.

— Эй! — крикнул он. — У вас внизу человек!

Шаги прекратились.

Алексей подождал, чувствуя, как затекает нога.

— Вы слышите?

На корабле погасла одна лампа.

Та, что освещала узкий проход между надстройкой и бортом.

Остальные продолжали гореть.

Вера вернулась с Беловым и охранником.

Мастер шёл первым. Алексей услышал его ещё на лестнице: тяжёлые шаги, короткий вдох на каждом пролёте.

— Где?

Алексей показал вниз.

— Три раза постучал. Потом кашлял. И наверху кто-то ходит.

Белов остановился у перил.

— Давно?

— Минут пять назад.

Вера подошла рядом.

— Аварийную группу вызвали. Им нужен проход с той стороны, через насосную. Охрана встречает.

— А этот зачем? — Алексей кивнул на охранника.

Тот держал в руке рацию и старался смотреть сразу на весь корабль.

— Не начинай, — сказал Белов.

Вера достала телефон.

— Ланской был на связи. Сказал, на борту может находиться техническая группа.

Алексей повернулся к ней.

— Может?

— Его слова.

— И чего группа молчит?

— Не знаю.

Белов наклонился над ограждением.

— На судне! Отзовитесь!

Никакого ответа.

Мастер выпрямился и посмотрел на охранника.

— На посту останься. Когда придут наши, сразу сюда веди.

Охранник не двинулся.

— Мне старший сказал с вами быть.