Смена на мёртвой верфи

— Я сказал. Нам вниз в отсек свет нужен. Что случилось-то?

Славка уже смотрел на Алексея без раздражения.

— Где ступень?

— Покажите, как туда подниматься.

Сергей отложил сумку.

— Пойдём.

Они обошли тележку и направились вдоль борта.

Вера осталась с Димой.

Лестница на верхнюю площадку была временной, но стояла здесь давно. Алексей помнил её: две прямые секции, промежуточная площадка, ограждение из труб. На второй секции висела связка кабелей, прибранная к стойке.

Сергей указал наверх.

— Переноска за коробом. Её днём там оставили.

Славка поднял фонарь.

— Какая ступень?

Алексей не знал.

Он чувствовал на себе взгляды обоих.

— Под верхним настилом.

Сергей подошёл ближе и осветил соединение.

Внешне всё выглядело нормально. Металл, следы грязных подошв, ободранная краска на краях.

Алексей уже представил, как сейчас ничего не найдут. Как придётся показать тетрадь или соврать, что кто-то предупредил. Как Славка вечером перескажет всё остальным, не со зла, просто потому что история странная.

Сергей положил ладонь на ограждение.

— Я сам тут часа два назад ходил.

— Не поднимайся, — сказал Алексей.

Тот обернулся.

— Да я только гляну.

— Снизу глянь.

Славка шагнул между ними.

— Серёг, подожди. Возьми длинный свет. С этой стороны не видно.

Сергей посмотрел на Алексея, потом ушёл к тележке.

Несколько секунд они стояли молча.

— Ты от кого узнал? — тихо спросил Славка.

— Потом.

— Лёха.

Алексей не ответил.

Славка присел сбоку, направил луч под настил и выругался.

Коротко, почти буднично.

— Что?

— Вот.

Он подвинулся.

Алексей наклонился.

Один край верхней ступени держался на месте. Другой сошёл с опоры и лёг на тонкий выступ металла. Сверху этого почти не было видно. Под весом человека ступень могла провернуться.

Алексей смотрел на узкую полоску, на которой всё держалось.

В тетради было написано: «Правая нога».

Он невольно опустил взгляд на собственный ботинок.

Сергей вернулся со светильником. Славка показал ему снизу.

Тот помолчал.

— Её сегодня переставляли.

— Кто?

— Леса подвигали после обеда. Временные. Я думал, уже приняли.

Славка выпрямился.

— Никого сюда. Зови мастера участка.

— Я сейчас…

— Сначала ограждение поставьте. И другой проход ищите.

Сергей кивнул и пошёл обратно уже быстрее.

Алексей остался у лестницы.

Событие из записи ещё не произошло. Но место было здесь, Дима был здесь, переноска ждала наверху.

Чтобы с ним случилось то, что описано в тетради, требовалось совсем немного.

Обычная просьба. Несколько шагов.

В бытовку они зашли через десять минут.

Славка закрыл дверь и сразу спросил:

— Теперь объяснишь?

Алексей снял каску, поставил на край стола. Вода с неё потекла на старую газету.

Вера осталась у двери.

Из цеха доносились голоса. У лестницы уже разбирались без них: пришёл сменный мастер корпуса, кого-то вызвали по внутреннему телефону. Дима сидел снаружи на ящике и ждал нового задания.

Алексей достал тетрадь.

Славка сначала посмотрел на обложку, потом на него.

— Это что?

— На том судне нашли.

— На каком судне?

— В третьем доке.

Он раскрыл нужную страницу.

Славка прочитал строку про Диму.

Потом ещё раз, медленнее.

— Кто написал?

— Не знаю.

— Ты мне из-за этого звонил?

Алексей кивнул.

Славка потёр переносицу.

— Подожди. Тут написано про ступень, ты её нашёл. Значит, кто-то уже видел. Почему сразу не сказал?

Вера подошла к столу.

— Здесь ещё время.

Славка посмотрел.

— Ну?

Алексей перевёл взгляд на часы над дверью.

Двадцать три ноль шесть.

Славка проследил за ним.

Улыбнулся одним краем рта.

— А, понял. Типа через четыре минуты он должен был навернуться.

Никто не ответил.

Улыбка исчезла.

— Вы серьёзно?

Алексей перевернул лист назад.

— Прочитай про шкаф.

Славка наклонился.

«У Славы перемычка после проверки. Сняли, всё прошло».

Он медленно сел на скамью.

— Это ты написал?

— Нет.

— Почерк твой.

— Знаю.

Славка поднял голову.

— Ты меня сейчас не разыгрываешь?

Алексей покачал головой.

Вера положила рядом телефон с фотографией пустого дока.

— Это снято сегодня днём. В пятнадцать сорок две.

Потом открыла снимок корабля.

— А это вечером. Судна нет ни в одном переданном нам документе.

Славка посмотрел на оба изображения.

— Ну, закрытый заказ.

— Возможно.

— А тетрадь кто-то подкинул.

— Возможно.

— И ступень видел. А про перемычку… — Он осёкся, глядя на Алексея. — Мы с тобой вдвоём были.

Алексей молчал.

Славка провёл ладонью по лицу.

— Телефон на столе лежал?

— Лежал.

— Может, слушают?

Вера не стала спорить.

— Поэтому мы пока и не делаем выводов.

— Да уж.

Славка снова наклонился к журналу.

Алексей хотел закрыть его, но не успел.

Взгляд Славки остановился на записи с шестью часами.

Он прочитал её молча.

Потом поднял глаза на Алексея.

— А это что значит?

— Не знаю.

Из цеха заглянул Дима.

— Слава, там тебя просят. По лестнице.

Славка встал не сразу.

— Иду.

Дима заметил, что все смотрят на него.

— Чего?

— Ничего, — ответил Алексей.

Парень не поверил.

— Я её не трогал. Мне только сказали подняться.

— Знаем. Ты нормально всё сделал.

Дима постоял в дверях, будто ждал продолжения, потом ушёл.

Славка задержался возле Алексея.

— Ты с этой тетрадью аккуратнее.

— В смысле?

— Не знаю в каком. Просто аккуратнее.

Он вышел и закрыл дверь.

Настенные часы щёлкнули.

Минутная стрелка перешла на десять.

В двадцать три двенадцать Дима сидел на том же ящике и ел яблоко.

Правая нога была цела. Левая тоже.

Алексей вышел из бытовки и остановился напротив него.

Дима поднял глаза.

— Ну чего опять?

— Нормально всё?

— Нормально.

Он откусил яблоко.

— Только работы нет. Там пока оградили, сюда не пускают. Сейчас Серёга с другой стороны свет тянет.

Алексей кивнул.

Хотел сказать что-нибудь ещё, но ничего подходящего не нашёл.

Если поблагодарить за то, что остался внизу, прозвучит глупо. Если попросить не подниматься никуда до конца смены — ещё глупее.

— Сиди пока, — сказал он.

— Да я сижу.

Вера ждала у ворот.

Алексей подошёл к ней.

Несколько секунд они смотрели на Диму.

Он доел яблоко, завернул огрызок в бумагу и полез в карман за телефоном.

Обычный парень в обычной рабочей куртке. Ничего с ним не произошло.

Алексею стало легче.

Не полностью. Только настолько, чтобы наконец заметить, как болит шея.

— Значит, можно изменить, — сказал он.

Вера посмотрела на него.

— Если там вообще описано будущее.

— А что ещё?

— Чужой план. Предположение. Запись человека, который видел неисправность и знал, кого туда отправят.

— Про Славу тоже предположение?

Она не ответила сразу.

В цехе громко объявили фамилию крановщика. Алексей подождал, пока голос из динамика стихнет.

— Я не говорю, что вы ошибаетесь, — сказала Вера. — Я говорю, что мы пока не знаем, что именно проверили.

Алексей достал тетрадь.

— Ступень. Имя. Переноску. Время.

— Время мы не проверили. Вы остановили его раньше.

Он хотел возразить.

Потом посмотрел на Диму.

Если бы Алексей не позвонил, тот мог подняться в двадцать три ноль пять. Или в двадцать три пятнадцать. Мог наступить на середину ступени и пройти. Мог заметить, что она съехала.

Мысль неприятно задела.

Ему хотелось, чтобы после найденной неисправности хоть что-то стало определённым.

Вера заметила его выражение.

— Вы правильно сделали, что позвонили.

— Это я понял.

— И дальше нужно делать так же. Если там написано об опасности — предупреждать людей. Но это ещё не объясняет, откуда записи.

Алексей закрыл тетрадь.

Снаружи в воротах мелькнула фигура Белова.

Мастер остановился, увидев их.

На нём была та же мокрая куртка. Только папку он куда-то дел.

— Здесь всё? — спросил он.

Алексей кивнул в сторону ограждённой лестницы.

— Нашли.

— Уже сказали.

— Что сказали?

— Что ступень неисправна, проход закрыли.

Белов посмотрел на журнал в его руках.

— Дай.

Алексей не двинулся.

— Сначала скажите, что на судне.

— Работают.

— Людей нашли?

Мастер отвёл глаза к воротам.

— Нижняя дверь закрыта. К ней подходят изнутри.

— А человек?

— Пока не нашли.

— Он кашлял.

— Я помню.

Вера шагнула ближе.

— Группа спустилась?

— Осматривают доступные помещения. Там вода, просто так не пройдёшь.

Алексей видел, что мастер говорит правду. По крайней мере, сейчас. У него на лице появилось знакомое раздражение человека, которому не дают закончить неприятную работу.

— Тетрадь мне отдай, — повторил Белов.

— Зачем?

— Её надо передать ответственному.

— Кому?

— Руководителю проекта.

— Ланскому.

Белов кивнул.

Вера скрестила руки на груди.

— Мы сами передадим. Под запись. С указанием, где нашли.

— Вера Андреевна…

— Там наши фамилии, Николай Петрович. И время. В том числе то, которое ещё не наступило.

Белов помолчал.

Взгляд его переместился на Алексея.

— Ты остальные страницы читал?

Вопрос прозвучал тихо.

Алексей почувствовал, как Вера рядом перестала двигаться.

— Нет.

Мастер выдохнул.

— Тогда не надо сейчас.

— Почему?

— Потому что у тебя и так…

Он остановился.

— Что у меня?

Белов провёл ладонью по мокрому лицу.

— Пойдёмте к диспетчеру. Там будем разговаривать.

— Здесь говорите.

— Не в цехе.

Алексей посмотрел на Веру.

Она едва заметно кивнула.

На улице пахло мокрой древесиной.

От дождя осталась мелкая морось. Вдоль стены ремонтного корпуса тянулась тёмная полоса воды, с крыши падали редкие тяжёлые капли.

Белов шёл впереди.

Алексей на ходу раскрыл тетрадь, прикрывая её от дождя.

— Неудобно же, — сказала Вера. — Подождите до помещения.

Он остановился под козырьком.

Строка про Диму оставалась на месте.

Ничего не исчезло, не выцвело, не изменилось. Та же короткая запись. Те же слова: «Правая нога».

Алексей поймал себя на том, что ожидал другого.

Вера заметила.

— Что?

— Думал, может…

Он не договорил.

Она поняла.

— Бумага та же.

— Вижу.

Белов обернулся.

— Вы идёте?

— Минуту.

Ниже записи про Диму стояла следующая.

Алексей прочитал вслух:

— «Двадцать три восемнадцать. Из цеха не выпустили. Рукавом залило проход у ремонтного. Ждали, пока снимут давление. Потерял восемь минут».

Вера подняла голову.

Они оба посмотрели на часы.

Двадцать три семнадцать.

Белов стоял в десяти шагах.

— Что там ещё?

Алексей показал вперёд.

— Проход у ремонтного.

Мастер проследил за его рукой.

Проход был хорошо виден. Освещённая полоса асфальта, закрытая дверь склада, лежащий вдоль стены пожарный рукав.

Не тот короткий путь, которым они обходили тележки. Следующий, широкий, по которому ходили из цеха к диспетчерской.

Из-за угла вышел рабочий в оранжевом жилете. Нёс пустое ведро.

Прошёл вдоль рукава и исчез за складом.

Белов вернулся к ним.

— Что вы ждёте?

Алексей прочитал запись ещё раз, теперь мастеру.

Тот посмотрел на проход.

— Уборка там была. Вечером.

— Воду перекрыли? — спросила Вера.

— Откуда я знаю.

Она достала телефон, но звонить не стала.

Они ждали.

На часах сменились цифры.

23:18.

Рукав лежал неподвижно.

Белов переступил с ноги на ногу.

Алексей смотрел на соединение у стены. Представлял, как его срывает, как вода бьёт поперёк дороги и загораживает проход.

Ничего не происходило.

Через минуту из той же двери показался человек с ведром. На этот раз он нёс ещё и швабру.

Вера окликнула его:

— Вы здесь водой пользовались?

Тот остановился.

— Ну.

— Сейчас перекрыта?

— Давно.

— Когда?

— Да минут двадцать. А что?

— Ничего. Спасибо.

Рабочий пожал плечами и ушёл.

Алексей посмотрел на запись.

Она не сбылась.

Не приблизительно, не с опозданием. Он стоял в нужном месте и видел, что ничего не случилось.

Белов первым двинулся вперёд.

— Пошли.

Они прошли вдоль сухого рукава.

Алексей оглянулся дважды.

У диспетчерской мастер придержал дверь, но Вера остановилась.

— Мы сейчас подойдём.

Белов посмотрел на неё.

— Долго?

— Две минуты.

Он хотел что-то сказать, потом передумал и вошёл внутрь.

Вера дождалась, пока дверь закроется.

— Вы раньше ушли из цеха.

— На четыре минуты.

— Не только. Вы позвонили Славе. Остановили работу. Они позвали мастера. Люди начали заниматься лестницей.

Алексей раскрыл журнал на подоконнике.

— И что?

— Тот, кто должен был идти сюда, мог остаться там. Или наоборот, освободиться раньше.

Он посмотрел на проход. Теперь тот скрывался за углом.

— То есть запись неправильная, потому что мы что-то поменяли?

— Это одно из объяснений.

— А другое?

— Человек, который её написал, ошибся.

Алексей закрыл глаза на секунду.

Он устал от слова «объяснение». От версий, каждая из которых держалась на чём-то, чего они не знали.

Вера положила рядом телефон.

На экране была фотография страницы.

— Я хочу проверить то, на что мы не будем влиять.

— Опять ждать?

— Несколько минут.

Она увеличила нижний край снимка.

Последняя строчка была написана мельче остальных, почти у самого сгиба.

«23:26. Над третьим входом аварийная лампа. Три раза, потом постоянно. Белов скажет, что контакт».

Алексей прочитал.

Потом посмотрел на дверь диспетчерской.

— Он это видел?

— Не знаю.

Вера убрала телефон.

— До дока успеем.

Алексей взял тетрадь.

— А если там опять кто-то…

Он не закончил.

Вера поняла.

— Тогда посмотрим снаружи.

У северного поста охранник вышел навстречу.

— Вы опять?

— Нам только до двери, — сказала Вера.

— Там сейчас люди работают.

— Мы знаем.

Охранник посмотрел на Алексея, но ничего не добавил.

Калитка была открыта.

В проезде стояла машина аварийной группы. Задние двери распахнуты, внутри горел свет. На резиновом полу лежал моток кабеля, рядом — раскрытый ящик с инструментом.

У стены дока курили двое.

Алексей узнал одного из тех, кто приходил на галерею. Тот докурил, аккуратно погасил окурок и спрятал в маленькую металлическую банку.

— Нашли? — спросил Алексей.

Рабочий поднял глаза.

— Кого?

— Человека. Который стучал.

Тот покачал головой.

— Там всё закрыто. Ждём, кто доступ даст.

Второй мужчина посмотрел на него и коротко кашлянул.

Первый замолчал.

Вера остановилась чуть в стороне, откуда был виден служебный вход.

Над дверью горел козырьковый светильник.

Выше и правее находился ещё один — маленький, с мутным прямоугольным колпаком. Алексей прежде не обратил на него внимания.

Сейчас он не горел.

Вера проверила время.

23:24.

Они ничего не говорили.

Изнутри дока донёсся глухой металлический шум. Один из рабочих поднял голову, прислушался и направился к двери. Второй пошёл за ним.

Алексей сделал шаг следом, но остановился.

Маленький колпак над входом оставался тёмным.

Из проезда послышались шаги.

Белов.

Он подошёл быстро, тяжело дыша.

— Вы чего ушли?

Алексей не ответил.

Мастер проследил за его взглядом.

— Что там?

— Лампа, — сказала Вера.

Белов поднял голову.

За его спиной стояла открытая калитка. В окне поста виднелся охранник с телефонной трубкой у уха.

Вера держала свой телефон перед собой, но экран был направлен к Алексею.

23:25.

— Вы можете нормально объяснить? — спросил мастер.

Алексей почувствовал, как тетрадь намокает под пальцами. Убрал её глубже под куртку.

Теперь уже не хотелось, чтобы запись подтвердилась.

Пусть лампа останется тёмной. Пусть всё окажется чьей-то глупой, злой подготовкой, в которой он разберётся утром.

Цифры на телефоне сменились.

23:26.

Над дверью вспыхнул жёлтый свет.

Погас.

Алексей перестал дышать.

Вторая вспышка.

Вера подняла телефон выше.

Третья.

Колпак потемнел на короткую секунду, затем загорелся ровно.

Белов прищурился.

— Контакт, наверное.

Алексей повернулся к нему.

Мастер ещё смотрел наверх. Потом заметил их лица.

— Что?

Вера медленно опустила телефон.

Никто не ответил.

Жёлтая лампа продолжала гореть.

В её свете Алексей впервые ясно увидел воду на рукаве мастера. Не дождевые капли — тёмную мокрую полосу, тянувшуюся от локтя до самого плеча.

Белов заметил его взгляд и опустил руку.

— Надо в бытовку, — сказал он. — Всех собирают.

— Кто собирает?

Мастер посмотрел в сторону поста.

Там, за калиткой, остановилась чёрная машина. Из неё вышел мужчина без каски, в длинной тёмной куртке.

Он закрыл дверь, посмотрел на горящую лампу и сразу направился к ним.

Белов шагнул ему навстречу.

— Андрей Сергеевич.

Мужчина кивнул, но мастеру не ответил.

Смотрел на Алексея.

— Вы Корнев?

Алексей чувствовал под ладонью жёсткий край спрятанной тетради.

— Я.

Ланской остановился перед ним.

— Нам нужно поговорить о том, что вы вынесли с судна.

Глава 5. До выяснения

Алексей не убрал руку из-под куртки.

Ланской заметил это движение, но ближе не подошёл. Остановился на расстоянии двух шагов, чтобы между ними оставалось достаточно места для обычного разговора.

На вид ему было около сорока пяти. Короткие волосы, худое лицо, тёмная куртка без заводских нашивок. На обуви — почти никакой грязи. Он только что вышел из машины, но Алексей всё равно отметил чистые ботинки.

— На борт посторонним входить нельзя, — сказал Ланской.

— Там человек стучал.

— Мне передали.

— Вы знаете, кто?

— Выясняем.

Он говорил негромко. Не приходилось повышать голос даже здесь, рядом с доком: остальные сами замолкли, когда он подошёл.

Вера убрала телефон в карман.

— Зимина. Мы разговаривали.

— Помню.

— На судне кто-то есть. Мы слышали шаги. В нижнем помещении человек кашлял. Вашей группе не дали доступ.

Ланской повернулся к Белову.

— Кто сейчас старший?

— Егоров.

— Пусть остаётся у входа. Внутрь пока не спускаться.

Алексей посмотрел на служебную дверь.

— Там его и оставим?

— Если нижние помещения затоплены, отправлять туда ещё людей без понимания обстановки я не буду.

— А те, кто уже там?

— Мы пытаемся установить связь.

Ответ был разумным. Именно поэтому возразить оказалось трудно.

Ланской снова посмотрел на Алексея.

— Что вы взяли в рубке?

— Тетрадь.

— Дайте посмотреть.

— Сначала скажите, что это за судно.

Рядом Белов чуть повернул голову.

Ланской задержал взгляд на лице Алексея.

— Исследовательское.

— Название я видел. Номер тоже.

— Тогда что именно вы хотите узнать?

— Как оно здесь оказалось.

Ланской посмотрел на аварийную лампу над входом. Жёлтый свет ложился ему на щёку.

— Такие вещи под дождём не обсуждают. Пойдёмте в помещение.

Он развернулся, давая понять, что разговор продолжится там.

Белов двинулся следом.

Вера осталась рядом с Алексеем.

Ланской сделал несколько шагов и остановился.

— Вы идёте?

Алексей посмотрел на тёмные окна дока.

Там ничего не изменилось.

Только маленькая лампа, которая ещё минуту назад должна была помочь им проверить запись, теперь освещала вполне обычную сцену: начальник приехал разбираться с ночной аварией, мастер ждёт распоряжения, рабочий не хочет отдавать найденную вещь.

— Идём, — сказала Вера.

Она произнесла это для Алексея.

Он убрал руку из-под куртки и пошёл.

На северном посту охранник стоял у стола.

Рядом с ним появился второй — молодой, с коротко подстриженными волосами и рацией на плече. В руках он держал раскрытую папку.

Ланской остановился в дверях.

— Доступ сюда только по согласованию со мной. Аварийная группа остаётся. Если кто-то из работников хочет пройти на участок, направляете к диспетчеру.

Молодой охранник кивнул.

Тот, который сидел здесь весь вечер, спросил:

— А выход?

Ланской посмотрел на него.

— Какой выход?

— С территории. У меня трое подрядчиков ещё в насосной.

— Пока приостановите. До уточнения списков.

Охранник достал ручку.

— Всем?

— Всем, кто находился на северном участке.

— Основание как записать?

— Временное ограничение в связи с техническим происшествием. Начальник смены уведомлён.

Алексей остановился.

— То есть выйти нельзя?

Ланской повернулся к нему.

— Сейчас соберём людей, проверим, кто где работал, и разберёмся.

— Я спросил про выход.

— На время проверки — да, ограничен.

Вера посмотрела на охранника. Тот уже записывал распоряжение.