На следующий день во дворе было непривычно тихо. Ирина Давыдовна ходила медленно, бабушка почти не разговаривала, а тетя Таня собирала свои вещи в старый чемодан, который стоял у кровати.
Перед самым отъездом тётушка Таня подошла ко мне, достала из кармана маленькую пуговицу — ту самую, с якорем посередине, — и вложила мне в ладонь.
«— На память», — сказала она.
Пуговица была теплая от ее руки, и я сжал ее так крепко, будто это могло удержать Таню во дворе, у окна, рядом с бабушкой и со мной.
Но через несколько минут она уже стояла у калитки с чемоданом.










