Сдвиг. Иллюзия возврата

Чужая работа

С появлением взрослого человека жизнь у Анжелки в бытовом плане стала на много легче. Не нужно теперь было готовить, стирать, убирать, ходить в магазин, потому как вся эта бытовая рутина легла на Ольгины плечи. В связи с этим, Анжелка с вечера очень хорошо отдохнула и с утра уже была бодрой девочкой готовой на любые подвиги. Когда она пришла в школу, она ещё надеялась на то, что учителя вместе с директором одумаются и не станут проводить над ней этот свой нелепый по её мнению эксперимент. Но как только она зашла в класс и села за парту, её тут же послали к директору чтобы он с ней провёл маленький инструктаж, перед тем как она пойдёт в начальные классы, чтобы заменить там одного из заболевших классных руководителей. Эта идея с педагогикой Анжелке совсем не нравилась, она была категорически против, но Борис Михайлович упрямо стоял на своём. Анжелка даже постаралась ему привести по этому поводу несколько негативных доводов о том, что мысль сделать из неё временную училку не хорошая, от слова «Совсем», но всё было без успешно, Борис Михайлович и ещё несколько учителей стояли в этом плане по-прежнему на своём и чтобы её убедить в правильности своего решения, тоже привели ей несколько весьма убедительных фактов из которых она поняла то, что ей придётся согласиться на этот их эксперимент независимо от того, хочет она этого или нет. «Блин, — выругалась Анжелка уже по пути к месту своего назначения. — Только вроде бы всё потихоньку начало налаживаться и тут на тебе: „Иди учи мелюзгу. Почувствуй Анжела Сергеевна жизнь учителя изнутри, а там глядишь и вести себя по нормальному научишься“», — ворчала про себя Анжелка по дороге в начальные классы. Однако это её ворчание было не от обиды, она просто пыталась себя успокоить, потому что за всё это сильно переживала. Анжелка не боялась большой аудитории и могла запросто выступить перед большим скоплением людей как с шуткой, так и всерьёз, но вот ответственность, как за людей, так и за свои действия, легла на её плечи в первый раз и это её немного пугало. Инициатором этой ответственности был директор. С первого дня как Обухов привёл свою дочь в школу, Борис Михайлович сразу понял, что ребёнок этот не простой и с ним будет не легко. Немного понаблюдав со стороны за этим молодым дарованием, он пришёл к выводу, что девчонка растёт как дикое растение, вроде бы всё при ней есть и в тоже время она сама по себе, из-за чего она видимо и не поддаётся ни каким общественным дисциплинам. Анжелка как человек — это что-то одно, а то общество в котором она живёт — это для неё вроде как что-то совсем другое. Она не плохо преуспевает в различных науках, она очень талантливый и разносторонний человек и с ней приятно общаться, но не смотря на всё это, она живёт отдельно от общества. Всё что её окружает, она воспринимает так как она это видит сама, а не так как это прописано в обществе. Такой странный диагноз восприятия общественного окружения бывает у многих талантливых и одарённых детей, и если это не исправить, и оставить как есть, то в последствии, такое восприятие общества для этих детей частенько заканчивается трагически. Борис Михайлович, как человек у которого на воспитании было несколько внуков, очень симпатизировал Анжелке, потому как с её появлением школа оживилась, сразу появился какой-то позитив, как среди учащихся, так и среди некоторых учителей. Однако, если человек держит себя на расстоянии от того общества в котором живёт и работает, то рано или поздно, эта дистанция может сыграть с ним в этом обществе очень злую шутку. И вот чтобы этого не произошло, Борис Михайлович и придумал этот маленький временный эксперимент, даже не смотря на то, что как директор школы тоже сильно переживал за те возможные последствия, которые могут возникнуть входе этого эксперимента, причём у него лично. Третий класс в котором Анжелка должна была замещать заболевшего классного руководителя был самым отстающим среди всех остальных, объяснить это никто не мог, да и не старался, все учителя единодушно сводились во мнении к тому, что родители этих детей просто мало уделяют им своего времени. Родители же этих детей в свою очередь сетовали на то, что им просто не хватает времени чтобы заниматься с ребёнком после школы и что в школе на ребёнка дают слишком большую нагрузку, из-за чего у их детей в голове вместо знаний сплошная каша, не говоря уже о том, что у них не остаётся времени на отдых, отсюда мол и такой негативный результат в их успеваемости. Но как бы кто не оправдывал свои действия за плохое обучение детей, результат у детей с каждой новой их четвертью уходил только в минус и исходя из того, что мол хуже уже не будет, в этот отстающий класс на исправление своего поведения шла Анжелка, причём не как ученик, которого за неуспеваемость в наказание временно понизили чтобы таким образом пристыдить и заставить учиться, а наоборот, она туда шла как преподаватель со всем тем грузом ответственности который был у заболевшего классного руководителя. Она сильно переживала за то, как ей начать свой первый урок, ведь многие из учеников вверенного ей на время третьего класса, несмотря на разницу с ней в возрасте, были почти такого же роста как и она, тем более, что учителя должны слушаться, а вот будут ли слушаться её те, кто в этом классе по годам почти её ровесник, этот вопрос просто разрывал ей мозг на части и никак не давал сосредоточится. Остановившись у двери в класс она осторожно прислушалась к тому, что происходило за дверью, где по громким воплям некоторых учеников, Анжелка сразу поняла то, что в отсутствии взрослых, малышня в классе стояла на ушах, из-за чего она уже было хотела дать от этой двери задний ход и бежать куда подальше от этой возложенной на неё ответственности, но дверь резко открылась и перед ней вдруг возникли два охламона, которые тут же застыли от того, что не ожидали перед собой кого-либо увидеть.

— Тебе кого — девочка? — поинтересовался один из этих охламонов.

— Не тебе, а вам, — тут же собравшись мыслями от внезапно возникшей ситуации, переправила Анжелка того оболтуса, который с товарищем по каким-то своим никому неизвестным делам хотел выйти из класса. — Так что сядьте, пожалуйста, на своё место, потому что сейчас начнётся урок.

— А мы в туалет, — тут же заявил Анжелке второй охламон.

— Я ещё не такая страшная, чтобы вас так сильно напугать. Так что садитесь на место и нечего выдумывать всякую чушь, для того чтобы улизнуть с урока, — потребовала Анжелка.

— Ага! Тоже мне училка нашлась. Губу закатай и сама иди на место, — не желая подчиняться девчонке, грубо заявил один из охламонов.

— На счёт своей губы — не знаю, но если сейчас я сяду на место, а вас в классе не будет, то по паре я вам за это отсутствие закатаю точно, — пригрозила Анжелка.

— Не имеешь права. Ты ещё не училка, — тут же заявил на эту Анжелкину угрозу один из охламонов.

— А может пойдём об этом спросим у нашего директора, что я имею, а что нет? — недвусмысленно намекнула Анжелка на свой статус, стараясь этим поставить учеников на место.

Заметив то, что девчонка не отступает, ребята в отношении неё сразу сбавили обороты, после чего что-то меж собой побурчали и тихонько отправились в класс на свои места. Остальные дети в классе тоже стихли, потому что всё это время внимательно наблюдали за тем разговором у двери, который шёл между незнакомой им девчонкой и двумя их одноклассниками, поэтому решили для начала немного присмотреться к этой странной девочке из старших классов, которая была внешне совершенно непохожа на других старшеклассников. Анжелка прошла в класс, встала у доски, после чего спокойно с улыбкой всем объявила: «Здравствуйте, меня зовут Анжела Сергеевна и пока ваша классная болеет, я буду у вас её замещать». Заметив то, что у многих учеников к ней тут же по этому поводу возник некий свой вопрос: «Почему она, а не кто-то из взрослых?», Анжелка не стала дожидаться того, когда кто-нибудь из учеников ей его задаст, а сразу перешла к занятиям, чтобы на этот вопрос не отвечать:

— И так, сейчас я вам раздам тетрадные листочки, на которых мы с вами напишем короткий диктант. Этот диктант будет не для вас, а для меня. Поэтому, если в нём кто-то допустит ошибки, ничего страшного, мне просто нужно знать то, кто из вас и на каком уровне дружит с правописанием, вот и всё.

— Ага! — тут же услышала Анжелка на это неодобрительный возглас от одного из учеников. — А потом ещё и контрольную по математике, чтобы узнать то, насколько хорошо мы дружим с математикой.

— Хорошая логика! Даже странно! Почему с такой хорошей логикой учеников, ваш класс считают отстающим? — похвалила Анжелка того, кто ей это высказал. — Но я думаю, что для того чтобы мне вас немного узнать и изучить, небольшого диктанта и устного чтения, для этого вполне будет достаточно.

Не теряя пойманной инициативы, Анжела быстро раздала всем тетрадные листы и после того как все ученики заполнили на них так называемую «Шапку», провела с классом короткий диктант.

— Анжела Сергеевна, — обратился один из учеников с явно намеренным приколом в её сторону. — А ты в курсе, что у нас сейчас другой предмет по расписанию?

— Ну во-первых, не ты, а вы, — переправила Анжелка. — А во-вторых, я в курсе. Ваш урок «Окружающий мир», я думаю пока подождёт, а вот моё знакомство с вами, ждать не может, потому как от этого напрямую зависит дальнейшее ваше обучение.

После этого короткого пояснения, Анжелка стала подходить к каждому ученику в классе и проверять его на чтение, делая в тех листочках на которых был написан учеником диктант, некие свои пометки. Все эти странности не могли заинтересовать учеников, Анжелка это понимала и искушать их любопытство в этом не стала. Она объяснила ученикам то, что все люди в мире разные, соответственно и мыслят они по-разному, у кого-то мысль опережает действия, у кого-то наоборот, а кто-то всё успевает делать на ровне со своими мыслями и действиями. А раз все люди разные, значит и учить их нужно по-разному. То есть, к каждому человеку, свой подход. И вот именно для этого, она и провела с ними этот свой маленький тест. Разумеется после такого пояснения у учеников к ней тут же возникли вопросы: «Кто из них кто?», но по этическим соображениям, Анжелка не стала им этого объяснять, а просто ушла от этого вопроса сославшись на то, что по ходу обучения они сами вскоре про себя всё поймут. И вот уже на следующем уроке, ученики третьего класса сразу оценили на себе то, что Анжелка приготовила им за перемену. Вторым уроком у них по расписанию была математика, вызывая к доске сразу по четыре человека, она за тридцать минут успела опросить таким образом весь класс. Спрашивала она учеников не только по заданной теме, но и по тем, что они проходили в прошлом. С некоторыми детьми ей пришлось работать по большей мере не как учителю, а как психологу, потому что некоторые дети были просто не готовы к подобному тесту, в следствии чего они либо замыкались, либо в голове у них образовывалась каша из большого набора пройденного материала из которой они никак не могли найти для себя правильный ответ. На уроке русского языка у детей уже всё проходило легче, потому как Анжелка практически закончила своё тестирование и к каждому ученику подходила со своим индивидуальным подходом. Поэтому у каждого ученика после такого её тестирования получился свой отдельный урок, объясняла она это тем, что если пройденный материал был усвоен плохо, то переходить к следующему просто нет смысла. Однако основным нововведением для некоторых учеников стало не только правописание, но и серьёзная работа по устранению развивающейся у некоторых детей дисграфии. Большинство учеников не успевали написать диктант, из-за чего начинала страдать их успеваемость. Некоторые не могли не только быстро писать, но и читать тоже. Они пытались прочитать текст, но то ли от волнения, то ли из-за боязни допустить ошибку, они ни как не могли запомнить то, что прочитали или услышали, для того чтобы написать это на листке, поэтому эти дети часто смотрели на текст или снова слушали то, что повторял учитель, глаза их при этом бегали то туда, то сюда и из-за этого у них порой возникало в письме очень много самых нелепых ошибок. Тем же кто успевал всё, проблем с таким предметом как русский язык и математика не возникало, но Анжелка знала то, что у большинства таких детей напрочь отсутствует образное и конструкторское мышление, не говоря уже о нестандартном. Они прекрасно выполняют то, что им говорят и чётко действуют по написанному в учебнике правилу, но вот сами разработать или что-то создать, могут очень редко. И чтобы в последствии они не столкнулись с той проблемой, когда человек с красным дипломом не может найти себе работу по той причине, что не в состоянии определить то, каким образом два землекопа могут свою работу выполнить по разному, какие факторы могут повлиять на их работу и как сделать так, чтобы они эту свою работу сделали качественно и в срок. В таких жизненных вещах как смекалка в которой нет той формулы по которой эти высокообразованные люди могли бы применять полученные знания с учётом жизненных факторов и случаев, их мышление просто отказывало. Им нужна была та формула по которой они могли бы действовать, а так как этой формулы для них по жизни не придумали, по той причине, что жизнь не течёт по формуле, то они зачастую оставались невостребованными, или были теми к которым мало кто бы хотел обращаться. Соответственно к таким ученикам у Анжелки был тоже свой особый подход. Каждое задание, будь то русский язык или математика, для них носило по больше мере конструктивный характер, умение рассчитывать, описывать и видеть устройство окружающих предметов как бы немного изнутри, описывать характер и поведение окружающих предметов, включать фантазию и самые бредовые идеи из которых можно было бы выстроить свою пусть даже порой нелепую, но всё же логику. Некоторые дети страдали дислексией, они плохо читали и отставали из-за этого по школьным предметам так же, как и многие из тех детей которые страдали дисграфией. Они стеснялись этого своего чтения и любыми способами пытались избежать чтения в слух при какой-нибудь аудитории. Поэтому, чтобы хоть как-то стимулировать у этих детей тягу к собственному совершенству, первой и основной задачей Анжелка для себя сразу определила то, чтобы сдружить и сплотить класс. Чтобы все ученики смогли почувствовать себя одним большим дружным коллективом, помогали друг другу и не в коем случае не смеялись над ошибками своих одноклассников. Ведь многим из них приходилось практически заново учиться читать и писать, а некоторым, чтобы научиться описывать то, что они думают на самом деле, приходилось нести откровенную чушь, потому что были не в состоянии выразить свои собственные мысли. Две смены дались ученикам трудно, потому как уметь сдерживать себя от насмешек над ошибками своих товарищей, было не просто. И всё же, Анжелке за эти две смены удалось добиться от учеников желаемого результата. Где игрой, где шуткой, а где своим личным жизненным опытом и примером, она сумела объединить класс и научила ребят более снисходительно относится к проблемам своих одноклассников, что сразу сказалось на росте их успеваемости. К тому же, классу пришлась по душе их временная учительница. Она была весёлой, озорной, любила шутки и умела шутить сама. Если она что-то рассказывала, то это всегда было интересно слушать, не говоря уже о том, что она была просто симпатичная девчонка. Занималась физкультурой вместе с классом и при этом делала такие гимнастические финты, которые можно было увидеть разве что в телевизоре. Класс изучал с ней английский язык практически постоянно и единственным уроком на котором не звучала иностранная речь, это был урок русского языка и литературы. Предметы которые не требовали строгого присутствия в классе, Анжелка как шкодливый учитель экспериментатор, частенько проводила по своему. Она сбегала вместе с классом то в лесопарк, то просто в актовый зал, если видела, что такая возможность у неё появилась, потому как там находились в свободном доступе школьные музыкальные инструменты, а то и вовсе всё проводила в малом спортзале если тот был свободным. Всё это заводило детей, стимулируя их поступки в положительную сторону пробуждая в них таким образом творческую энергию познаний и экспериментов, ведь детям по своей природе свойственна тяга к баловству, озорству и любознательности. Анжелка это понимала и старалась вести урок так, чтобы детское озорство помогало развиваться, но при этом не выходило за рамки, перерастая вседозволенность. Она каким-то своим внутренним чутьём, прекрасно улавливала моменты того, когда можно пошутить и по озорничать, а когда на оборот, нужно всех организовать и сконцентрировать, чтобы не отвлекаясь решить те или иные поставленные задачи. Помощь от Ольги для Анжелки в этой возложенной на неё временной должности, была ощутимой. Она видела, что девчонке тяжело, ведь ей приходилось не только проверять задания пройденного материала, но и обдумывать на следующую смену то, в какой форме преподать детям новый материал, чтобы они могли его как можно лучше и легче усвоить. Ольга рассказывала Анжелке много из того, что видела сама, когда была в различных командировках по работе, помогала советами и приводила много примеров из того, когда ещё училась, что ей как ученику в то время нравилось в школе, а чего она терпеть не могла ни в школе, ни в учителях. Разумеется все эти её знания и наблюдения Анжелке очень помогали, что также не могло сказаться на том результате, который через неделю был уже практически заметен всем. Первые плоды Анжелкиного подхода к обучению детей, ощутили на себе их родители. Они стали замечать, что им больше не приходилось сидеть со своим чадом за учебниками после того как они пришли с работы, не говоря уже о том, чтобы подолгу объясняя и разжёвывая то, что задали их ребёнку на дом в школе. Рефераты, доклады, ручные поделки, всё это их дети делали сами и это было не потому, что они вдруг в одночасье все стали какими-то одарёнными, а просто потому, что все эти задания задавались им с учётом их возраста и возможностей, а не для отчётности учителя, что та или иная работа была с ними проведена. Учителя в свою очередь, тоже стали чуть ли не каждый день обсуждать в учительской не стандартный педагогический Анжелкин подход к вверенным ей на время ученикам, что в свою очередь порождало много всяких сплетен. И вот в середине второй недели, одна из учителей начальных классов не удержалась и высказала в учительской директору по этому поводу свое резкое негодование.