Сдвиг. Иллюзия возврата

Первый урок

Наступившее утро у Анжелки почти не чем не отличалось от первого сентября первоклашки, такие же хлопоты, такие же праздничные наряды. Вот только первоклашку в этот день собирали и провожали до школы родители, а Анжелке это пришлось делать самой, потому как Людмиле Алексеевне тоже нужно было собраться в дорогу, благо что она к этому дню подготовила всё ей заранее, и Анжелке в отличии от мамы Люды только лишь оставалась слегка примарафетиться. Попрощавшись с мамой Людой у подъезда и получив от неё на дорожку немножко наставлений, они помахав друг другу ручкой, разбежались в разные стороны, мама Люда на вокзал, а Анжелка в школу. День был тёплый, солнце грело по летнему и всё вокруг казалось прекрасным и замечательным. Анжелка шла по дороге в школу и невольно рассматривала идущих впереди детей, которые шли в том же направлении что и она. В голове у неё в этот момент было много всяких мыслей, ведь ей нужно будет войти в уже давно сформированный класс в котором она будет не просто новенькой ученицей, а ко всему прочему из-за разности лет ещё и некой белой вороной. И вот именно этот момент она прокручивала у себя в голове во всех возможных вариантах. Однако, как это обычно часто бывает в жизни, ни одному из тех вариантов, что она себе в этом плане напредставляла, не суждено было в этот день сбыться, потому что в тот момент когда она проходила вблизи одного девятиэтажного дома по дороге ведущей в школу, с крыши этого дома, прямо в её сторону, уже падала литровая банка мастики. Эту злосчастную банку с крыши этой девятиэтажки нечаянно уронили двое мальчишек, которые в первые дни учебного года решили при помощи длинной палки и малярной кисти, на стене этого дома написать несколько поздравительных в кавычках слов для ненавистного им учителя. Эта банка с силой шмякнулась об асфальт и часть той мастики, что была внутри этой банки, повинуясь всем законам подлости, тут же брызнула в Анжелкину сторону. Услышав сильный шлепок чего-то тяжёлого об асфальт, Анжелка резко повернулась от этого странного звука в обратную сторону, после чего, тут же почувствовала на своих волосах и новой школьной форме, присутствие чего-то не хорошего. Когда она попыталась это всё ощупать чтобы понять то, что это такое, то по испачканной ладони она сразу осознала, что волосы ей возможно придётся теперь остричь, а новую школьную форму выбросить. В общем, её первый учебный день, как говорят в народе: «Накрылся медным тазом». Нужно было срочно бежать домой и принимать какие-то меры, чтобы это как-то исправить, и судя по тому что на ней было, ситуация не исключала того, что эти принятые ею меры будут довольно-таки радикальными. Когда Анжелка прибежала обратно и открыла входную дверь квартиры, она тут же про себя подумала: «Вот блин! Первый день пошла в школу и тут же вернулась обратно. Кошмар! Уж лучше б мне чёрная кошка дорогу перебежала». Как только она вошла в квартиру и закрыла за собой дверь, она первым делом сразу же побежала к зеркалу, чтобы взглянув в него на себя со всех сторон, оценить всю степень того липкого и чёрного кошмара который множеством чёрных пятен покрыл её длинные волосы и одежду. После беглого осмотра себя перед зеркалом, она в слух подумала: «Боже, ну и пападос. Теперь понятно, почему все сразу по вытаскивали свои мобильники и стали снимать меня на камеру. Это же ужас. С формой, тут всё понятно — её в мусорку. А вот волосы? Они же снизу почти до самой шеи все склеились, свалялись и превратились в один толстый дред. Их же теперь только резать, — сделала Анжелка свой неутешительный вывод и с сожалением глядя на себя в зеркало, произнесла: — М-да-а! Хороша же я буду в свой первый учебный день. На голове полный бардак и одежда абы что. Настоящее пугало и повод для насмешек». Разобравшись с одеждой, волосами и частично пятнами мастики на коже, Анжелка не теряя времени, тут же приступила к созданию своего нового школьного наряда. Копаясь в своих вещах, она обдумывала не только то в чём ей пойти в школу, но и в каком образе. Сначала она быстро натянула на себя свою повседневную одежду и стала думать над тем, как, а главное чем, скрыть теперь ей тот бардак, который был у неё на голове. Примерив одну из свои бейсболок и посмотревшись в зеркало, она подумала: «В принципе конечно это может сойти за вариант, но волосы под бейсболкой, они же из под неё выпирают как зря, глядя на которые сразу всем будет понятно, что их ребёнок крамсал. Вот если бы чего-нибудь побольше, что почти полностью могло бы закрыть мне всё это или как-то с этим всем гармонировала бы, тогда бы это был вариант по интересней». Используя все имеющиеся варианты, Анжелка достала зимнюю вязанную шапочку и натянув её на голову подумала: «Жаль что сейчас не зима — натянул и порядок», после чего положила её на место. И тут глаза Анжелки остановились на старом потёртом от времени плакате, который мама Люда приклеила скотчем к шифоньеру, чтобы таким образом спрятать за ним то, что образовалось на мебели после того, как их недавно залили соседи сверху. С этого плаката на неё смотрел популярный итальянский актёр и певец в шляпе с широкими полями и то ли красной, то ли в какой-то красно-коричневой футболке, а внизу было написано большими буквами «Укрощение строптивого». «Не, такая футболка, это будет наверное через чур, — глядя на улыбающегося с плаката актёра, подумала Анжелка. После чего в шутку сама себе сказала: — У меня же такой футболки нет. Вот тёмно-оранжевая с оголёнными плечами, наверное точно будет ничего так смотреться под такую шляпу. А если ещё надеть под это дачные обрезанные чуть пониже колен дырявые джинсы, то я и вовсе буду почти как этот актёр с плаката». После этого умозаключения, она вновь прошвырнулась по всему гардеробу и отыскав себе всё что там ей было нужно, ради прикола над собой, быстро это всё на себя нацепила. «Круто! — красуясь перед зеркалом сказала она сама себе и сразу из увиденного в отражении сделала вывод: — Главное чтобы из школы не выгнали». После чего, она быстро накинула школьную сумку на плечо и поспешила в этом необычном прикиде прямиком в школу. К первому уроку она по понятным причинам не успела, поэтому вопрос у неё уже шёл о том, чтобы как-то теперь попасть на второй. И вот, переступив порог учебного заведения, она заметила, что своим необычным видом тут же привлекла на себя внимание охранника, который в это время тихо сидел за столиком у монитора компьютера прям напротив входа. Ничего не смущаясь и без всякой растерянности в себе, словно так и надо, Анжелка направилась к охраннику.

— Бонжорно синьоро, — начала она сходу, как только заметила, что охранник чуть привстал с места.

— Не понял, — произнёс сердито охранник, осмотревшись при этом по сторонам на тот случай, если этот внезапно подошедший к нему курьёз в шляпе, дети из шалости снимают на скрытое от него видео. — Девочка, ты случайно не ошиблась? Тут вроде как школа, а не цирк.

В ответ на свой вопрос, охранник от девчонки снова услышал какую-то трескотню, чем-то напоминающую по произношению итальянскую речь.

— Так, если это такой прикол, то я сейчас сюда директора позову и он потом вместе с твоими родителями, за всё это из тебя Орнелку Мутятю сделает, — пригрозил охранник.

Однако девчонка не смотря на угрозы, продолжила по прежнему в ответ говорить ему что-то похожее на итальянскую речь, при этом несколько раз как бы возмутившись от того, что охранник её не может понять.

— Хорош трещать, говори что надо? Ты мне своей этой чудной трескотнёй уже весь мозг за минуту вынесла. Тебе куда — к директору? Так пойдём провожу, тут не далеко. А если нет, то выходи, тут школа, тут детей грамоте учат, а цирк, он в другом месте — понимаешь? — потребовал охранник.

Девчонка глядя на то, что охранник ни как не может её понять, возмущённо вздохнула, после чего опять что-то начала говорить интонацией напоминающей некую итальянскую речь, стараясь при этом жестами рук объяснить то, что ей было нужно.

— Тебе что, ручка и бумага нужна что ли? — догадавшись спросил уточнения охранник глядя на то, что показала жестами маленькая назойливая итальяшка.

— Си, Си, — сразу услышал он от неё в ответ с последующей за этим итальянской трескотнёй.

— Так бы сразу и сказала, — произнёс ей охранник и передразнив девчонку проворчал: — Си, Си. Пойми её, мать иё ити.

Девчонка ему в ответ продолжила что-то на своём языке объяснять, но уставший от не понятной несмолкаемой трескотни, охранник быстро протянул ей чистый лист бумаги и ручку сказал:

— Вот, на. Можешь даже забрать, только помолчи, а то у меня от тебя уже уши заворачиваются.

Девчонка взяла ручку и быстро написав на листке крупно всего лишь две цифры, вручила этот листок обратно.

— Так! — глядя на цифры, протянул задумчиво охранник. — Четыре и два. Сорок два что ли? — обращаясь со своей догадкой к девчонке, поинтересовался охранник.

— Си, си, — вновь затрещала в ответ девчонка.

— Так, стоп, — останавливая от дальнейшей трескотни, попросил охранник маленькую девчонку, показав ей ладонью жест чтобы она его поняла и замолчала. После чего задал вопрос: — Тебе в сорок второй кабинет нужно?

Девчонка на это было вновь начала ему что-то объяснять, при этом жестами рук показывая то, что она вроде как ещё что-то вспомнила. После чего на ломаном русском с трудом начала выговаривать: «И-ва-но-в-на Ще, ш-ще…», — как бы вспоминая и при этом щёлкая пальцами, показывая таким образом охраннику то, что затормозилась на сложном для неё слове.

— Щербакова, — догадавшись о том, что хочет сказать девчонка, опередил её с ответом охранник.

Девчонка в ответ кивнула, как бы подтверждая этим знаком догадку охранника и снова продолжила что-то говорить на своём языке с итальянским акцентом.

— Так, всё, помолчи за ради бога, — обратился с просьбой охранник к маленькой назойливой итальяшке, при этом, жестом стараясь объяснить ей то, что он хочет ей сейчас предложить: — Ты, молчи. А я тебя сейчас, веду в кабинет сорок два. А ты молчишь. Поняла? Уроки идут, дети учатся — ферштейн?

Добившись от иностранки того знака, что она его поняла, ничего не подозревающий доверчивый охранник, повёл девчонку в обещанный сорок второй кабинет, при этом дорогой что-то постоянно бормоча себе тихо под нос. Когда они пришли, он для приличия слегка постучал в дверь класса, потому как там уже давно шёл урок алгебры и немного приоткрыв дверь, спросил у учителя разрешения чтобы войти.

— Входите Егор Семёнович, — попросила его учительница чтобы тот не стоял в дверях.

— Валентина Ивановна, я конечно извиняюсь за то, что помешал, но тут к вам один очень странный ребёнок просится. Просто не знаю что и делать, — посетовал охранник.

— А! Это наверное наша новая ученица, — предположительно догадавшись о том, кого привёл охранник, сказала на это Валентина Ивановна и тут же сделала своё первое замечание: — Только она уже довольно-таки прилично опоздала, потому что у нас уже с минуты на минуту закончится второй урок.

— Вообще-то, это даже не удивительно, — заявил на это охранник. — Она же по русски ни бельмеса. — После чего протолкнул девчонку в кабинет и сказал: — Вот, можете сами взглянуть на это маленькое недоразумение.

Как только девчонка предстала перед учителем и всем классом, то она тут же обратилась ко всем на том язык на котором общалась с охранником, стараясь при этом не показывать из под широких полей мужской шляпы своего лица: «Бонжорно инсегнанте, бонжлрно лезионе, соно ил туо нуово студенте», — что на её языке переводилось как: «Здравствуйте учитель, здравствуйте класс, я ваш новый ученик», — после чего сразу к этому добавила: «Импареро кон те», — что с её языка переводилось как: «Я буду с вами учиться», — пояснила девчонка, пока все в классе были в минутном замешательстве от того, что увидели и услышали.

— Твою ж… — немного придя в себя после такого недоразумения, тихо произнесла учительница глядя на то, что перед ней стояло и тут же прикрыла себе рот от дальнейшего продолжения этой фразы, которая чуть было не слетела с её языка.

— Вот и я о том же, — поддержал охранник, услышав то, что произнесла учительница.

— Ми скузи, — жалостливым голосом обратилась ко всем девчонка, что на её языке означало: «Извините».

— Да-а!!! — поразившись тому, что предстало перед глазами, протяжно произнесла учительница. — Я конечно за свою практику педагога многое повидать успела, но ты Обухова с первого дня всех превзошла.

— Валентина Ивановна, я не виновата, — ответила Анжелка учителю на чисто русском. После чего, тут же оправдалась: — Это всё Татьяшка б.

— Ох ни фига себе! — произнёс ошарашенный охранник, удивляясь тому что услышал от девчонки, при этом прекрасно осознав то, что его только что блестяще развели иностранной болтовнёй.

— Вот и я о том же, Егор Семёнович, — в знак солидарности с охранником, поддержала его учительница.

В классе в это время от такой незапланированной клоунады, к удивлению учителя стояла относительная тишина, потому как все хотели узнать то, что из этого всего произойдёт дальше и только редкие тихие смешки и шёпот иногда нарушали эту тишину.

— Валентина Ивановна, — обратилась Анжелка к учителю. — Я вам сейчас всё объясню и покажу, — попросила она и подошла к окну чтобы показать учителю тот дом, на самом верху которого почти у самого края крыши, красовалась крупными чёрными буквами незавершённая корявая надпись: «Татьяшка б». — С крыши того дома где видна надпись, в мою сторону кто-то уронил банку с мастикой. Результат этого теперь как видите перед вами.

— А откуда ты знаешь, что эта была мастика, а не краска? — поинтересовалась учительница.

— Прочитала на банке, — ответила Анжелка после чего сразу поспешила оправдаться перед учителем за свою выходку: — И поверьте. От того как она шмякнулась рядом со мной об асфальт, любой бы на моём месте после этого смог бы заговорить на каком-нибудь иностранном языке.

— Хорошо, что об асфальт, — подметила учительница посмотрев на тот дом с которого уронили на девчонку банку с мастикой. — Если б эта банка упала с этой высоты тебе на голову, то в нашем классе сейчас возможно был бы не цирк, а траур. Так что будем считать, что тебе повезло.

— Как видите не совсем, — обратила Анжелка внимание учителя на свой внешний вид. — Из-за тех кто так старательно выводил эту надпись на стене этой девятиэтажки, мне пришлось вернуться обратно домой, обкромсать себе волосы и выкинуть новую школьную форму в мусорку. А то, что вы все видите сейчас на мне, просто временный выход из сложившейся ситуации в надежде на то, что все поймут.

— Что ж, убедила, — глядя на Анжелкин образ сказала учительница и тут же добавила к своим словам: — Но всё равно не поймём. Так что без обид, если что. Ты себя в зеркало видела? Ведь можно же было одеть на себя что-нибудь мене вызывающие.

— Да это из-за того, что я от мастики ещё не вся полностью оттёрлась, — оправдалась Анжелка и пояснила: — Вот как эта штука клеится к одежде перестанет, тогда приду в более нормальном виде, а пока придётся видимо походить в том, что не так жалко испачкать.

— Ещё не хватало того, что б ты в этом сюда целый год так ходила, — тут же упрекнула учительница.

— Зачем год, — возразила Анжелка. — Я думаю, что примерно к концу учебного дня на мне эта гадость сегодня подсохнет и тогда завтра мне уже можно будет придти в чём-нибудь более подходящем.

— Может тогда сегодня пойдёшь домой? — сразу предложила учительница.

— Ну уж нет! Пришла в школу и сразу домой. Плохая примета, — не согласилась Анжелка с таким предложением и сразу предложила свой вариант решения этого вопроса: — Уж лучше я эти уроки тихонько где-нибудь на галёрке перекантуюсь, чтобы ни кого не смущать этим своим внешним видом.

— Что ж, раз ты такая смелая, что сама себя не боишься, тогда попробуй сегодня как-нибудь перекантоваться на последней парте, но завтра, уж будь любезна, приди в школу в чём-нибудь более подобающим, — предупредила Анжелку учительница так сказать на всякий случай, потому как поняла, что ребёнок этот с выдумкой и от него можно ожидать чего угодно.

— Перфенте, — ответила Анжелка учительнице и не обращая ни на кого внимание направилась к последней парте.

— Что, что? — тут же её переспросила учительница, не разобрав того, что услышала от своей новой ученице.

— На итальянском это типа «Хорошо», — пояснила Анжелка обернувшись лицом к учителю, но при этом продолжая двигаться по направлению галёрке.

— Тоже мне тут Чумазана нашлась, — как бы упрекая Анжелку её внешним видом, от себя за сорванный урок сказала в след своей новой ученице Валентина Ивановна, не подозревая о том, что этим, она тут же приклеила на свою новую ученицу со своей подачи очень удачную кличку.

В классе разразился хохот.

— Это что? — тут же обратилась Анжелка с вопросом для пояснения. — Эта типа чума как выглядишь?

— Почти угадала Обухова, — подтвердила учительница и сразу пояснила значение того, что как бы само-собой сорвалось с её языка глядя на такую свою ученицу: — Только производное в этом слове не «Чума», а «Чумазая или Чумазура», если слегка перефразировать это всё на твои итальянский манер. Ну, а уж какое из этих слов к тебе сейчас больше подходит, решишь сама, а пока садись на место и подумай над тем, в чём придти завтра?

После этого пояснения учителя, некоторые ученики из-за смеха даже не могли держать в руках свои телефоны, камеры которых были направлены на очень необычную ученицу.

— Ну раз у вас тут всё прояснилось, то я наверное пойду, — сказал охранник вытирая на своём лице слёзы от смеха, который ради приличия пытался перед детьми в себе всё это время как-то сдерживать. — Вот уж и в правду всем итальяшкам итальяшка, — перед тем как уйти и закрыть дверь произнёс охранник.

— Не итальшка, а итальянка, — проворчала на это Анжелка и села за последнюю парту.

В классе не смолкал хохот и глядя на этот беспредел, классная быстро начала всех успокаивать.

— Так, а ну все успокоились, — строго приказала она классу. — Быстро все сели на свои места и перестали глазеть в окно. Там ничего интересного нет, только глупость, которая не стоит внимания нормального человека.

После этого маленького внушения, класс немного успокоился, Валентина Ивановна посмотрела на часы и подумала: «До конца урока осталось семь минут и раз уж он у меня всё равно сорван, то попробуем его тогда хотя бы закончить в позитивном для всех настроении».

— Обухова, давай к доске, — как бы невзначай соприкоснувшись взглядом со своей новой ученицей, попросила Валентина Ивановна. — Итальянский мы от тебя уже слышали, давай теперь посмотрим на то, как ты тут по русски перед нами на доске уравнения решать будешь.

— Легко, — вставая с места ответила Анжелка, потому что когда она с охранником вошла в класс, то сразу на доске прочитала тему урока: «Системы линейных уравнений». — Повторения, мать ученья, — сразу подумала Анжелка. — Тема для седьмого класса, да ещё методом сложения — какая лехкотня.

В том что эти уравнения у новенькой ученицы могут вызвать некое затруднение с решением, у Валентины Ивановны в начале ещё была такая мысль, но посмотрев на то, как эта маленькая с виду девчонка быстро решила всё, что было задано классу на доске для того чтобы немного освежить в памяти пройденный материал, сомнения её в этом тут же покинули.

— Лихо, — с удивлением произнесла Валентина Ивановна всматриваясь в уравнения в которых не было ни одной допущенной ошибки. После чего она завершила урок и класс потихоньку стал собираться на перемену.

На остальных уроках которые были в этот день, реакция учителей на Анжелкин внешний вид была практически та же самая, что и на уроке алгебры. Удивление учителя, десятиминутный смех одноклассников в начале урока и пятиминутный в конце. Как правила, повод для этого смеха давали ученикам сами учителя, некоторые из которых с ней даже на память делали селфи, чем в поведении своём не сильно отличались от своих учеников, которые так же при любой возможности щёлкали своими мобильниками чуть ли не перед самым Анжелкиным носом. Но как бы там ни было, первый школьный день не смотря на все его негативные последствия, для Анжелки всё же завершился удачно. Ей только пришлось отпроситься с последнего урока. И то, только из-за того, что эта была физкультура на которую по понятным всем причинам, Анжелка при всём желании не могла пойти. А в остальном, всё для неё прошло даже очень здорово. Перед учителями она себя в этот день как ученик не плохо зарекомендовала, а уж о рекламе вообще речи не шло, ведь в этот день в школе только и говорили, что о проделках маленькой Чумазаны. Даже учителя не преминули тем, чтобы на большой перемене в кабинете директора школы обсудить её и поделиться меж собой своими селфи. Как только все занятия для Анжелки в школе на этот день закончились, она вновь подошла к тому охраннику, над которым с утра немного подшутила, для того чтобы извиниться и со спокойной душой после этого пойти домой. Тот за эту её проделку на неё обижен не был, а даже наоборот, был очень рад тому, что благодаря ей в этот день от души посмеялся. На этом Анжелка успокоилась и для того чтобы ещё поддержать охраннику настроение, попрощалась с ним итальянским словом «Ариведерчи», после чего не теряя времени быстро побежала в парикмахерскую, чтобы привести свои волосы на голове в божеский вид. Когда она вернулась домой, то первым делом сразу запрыгнула в ванну, чтобы после стрижки смыть с себя мелкие волоски и засохшие пятна мастики на коже. Хорошенько отмыв всё то, что прилипло к телу, при этом не обращая особого внимания на кота, который постоянно крутился поблизости, Анжелка быстренько оделась, причесалась и пошла в прихожею чтобы там посмотреться в большое зеркало и увидеть себя в новом облике, что говориться во весь рост. Но только она начала там собой любоваться и оценивать всё то, что получилось на голове, как в квартиру мамы Люды раздался звонок, на что она не стала спрашивать кто пришёл и быстро открыла дверь, потому как прекрасно знала о том, кто это мог быть. И вот, как только гости вошли в прихожею и взглянули на Анжелку, они тут же хором тихо проронили фразу «Абалдеть!» Её отец и двоюродный брат Сашка, стояли в прихожей с большим букетов цветов, какой-то небольшой коробкой в руках и по их виду было видно, что они находились в неком замешательстве от увиденного.