Сдвиг. Иллюзия возврата

Не смотря на то, что Анжелке было почти двенадцать лет, она в отличии от многих своих сверстниц уже была вполне самостоятельной девочкой. Могла и поесть себе приготовить, и бельё постирать, а уж с глажкой и вовсе проблем не было. К этому всему её приучила мама Люда, которая всегда говорила ей о том: «Раз ты девочка, то по дому должна уметь всё». И всё же, школьная форма восьмидесятых в глажке была куда сложнее джинс или постельного белья, из-за чего это у неё получилось не сразу, но как бы там ни было, примерно через пол часа, результат был в этом всё же достигнут. «Да! — глядя в зеркало при полном наряде ученицы восьмидесятых, с восхищением на себя красивую, произнесла Анжелка. — Форма конечно отпад, главное теперь чтобы завтра из школы с первым уроком не выгнали. Хотя с другой стороны! А почему они из-за неё меня должны выгнать? Ведь сказано было как: „Приди в чём-нибудь более подобающим“, а что может быть более подобающим, чем школьная форма. И вообще: „Что значит в подобающим?“ В подобающим для них, или в подобающим для меня, мне этого никто не объяснил, а раз так, то приду в том, что мне понравилось», — с насмешкой на завтрашний день сама для себя с юмором рассудила Анжелка. Как бы там ни было, но время уже было позднее, поэтому она ещё с минут пять покрутилась у зеркала, после чего сняла форму и аккуратно сложив её на стул чтобы не помять, стала готовиться ко сну чтобы с утра быть бодрой и нарядной. Намотавшись за целый день на кухне и так сказать по хозяйству, без учёта того, что задали в школе на дом, Анжелка после всего этого уснула мгновенно. И вот кода ей уже было что-то начало сниться, всё это своим присутствием перебил ей кот Васька. Это случилось как раз в тот момент, когда на небе целиком показалась луна. Кот запрыгнул к ней на пастель и словно специально стал слегка лапой щёлкать её поносу. «Васька, отвали. Дай поспать», — сонным голосом попросила Анжелка своего кота, медленно при этом поворачиваясь на другой бок. Но кот тут же через неё перепрыгнул и уткнулся мордочкой ей в лицо, немного потёрся, после чего лизнул спящую красавицу несколько раз в нос. «Васька, — открыв глаза и вытирая свой нос после корявого кошачьего языка, обиженно сонным голосом произнесла Анжелка. — Ты же своим этим языком у себя под хвостом лижешь — фу! А теперь ещё мой нос. — После чего она спихнула кота с кровати и пригрозив ему пальцем в шутку дала понять: — Если ещё раз таким образом меня разбудишь, пойдёшь в зал на диван и будишь там спать один. Мне ж завтра с утра в школу — будь человеком». Но как оказалось, Васька больше не думал её доставать. Он быстро подбежал к окну, запрыгнул на подоконник и в этот момент Анжелка заметила, что от её кота Васьки тут же отделилась какая-то странная тень похожая на лёгкий дым. «Ой, я же совсем забыла, — стукнув себя в лоб, сказала с укором Анжелка. — У меня же сегодня ещё назначено свидание при луне». Лёгкий сгусток дыма который отделился от её кота, быстро преобразился в образ маленького человечка и как только этот образ стал более чётким, Анжелка от него в свой адрес сразу услышала вопрос:

— Что, умаялась?

— Есть немного, — призналась Анжелка.

— Подожди! Это ещё только первый день, — как бы предостерегая о том, что ждёт впереди, предупредило Анжелку то, что, то ли вышло, то ли отделилось от её кота. — Человек существо коллективное и одиночества долго не выносит. На третьи сутки уставать станешь, а потом от этой накопившейся в организме усталости, начнёшь не осознавая того вырубаться.

— Это как это — вырубаться? — удивилась Анжелка.

— А вот так это, — передразнило её существо. — Придёшь в школу, сядешь за парту, тут тебя сном и вырубит.

— С этим не поспоришь, — согласилась Анжелка. — Но если ты мне по ночам спать не будешь давать, тогда может получиться и так, что я вообще в школу не пойду.

— Проспишь или нет, какая разница, это как говориться дело житейское, тем более, что ты в эту школу не для учёбы ходить будешь. А вот платье без спросу тебе брать точно не стоило. Не тобой положено, не тобой должно быть и взято, — пристыдило Существо.

— Ну во-первых, для начала давай по нормальному познакомимся, — так же с упрёком обратилась Анжелка к загадочному существу. — Не хорошо вести диалог незнамо с кем. А во-вторых, я это платье всего на один день возьму. После чего тут же верну его на место и никто не заметит того, что его кто-то брал, — оправдалась Анжелка.

— Во-первых, я тебя с малых лет знаю, а во-вторых, о том как меня зовут, я тебе ещё при первой встречи сказал, — напомнило существо. — И в третьих, заметит твоя мама Люда или нет, не в этом дело. Тут всё гораздо глубже. Когда чужую шмотку на себя примеряешь, то тут же чужую энергию в себя вбираешь, а если без спроса, то и во все весь тот негатив которым хозяин этой шмотки в данное время или момент на себе имел, весь на тебя ляжет.

— В общем, если я в первый раз тебя правильно поняла, то зовут тебя «Лишак», — вспоминая первую встречу, уточнила для себя Анжелка и тут же возразила этому существу на его наставление о чужих вещах: — А если немного поразмыслить над тем, о чём ты рассказал мне сейчас, то можно смело сделать вывод о том, что это ничто иное, как самое обычное суеверие. Потому как если бы это действительно было так как ты говоришь, то таких магазинов где торгуют поношенным шмотьём не было бы и в помине.

— Бестолковая ты ещё, — упрекнул Лишак девчонку за её недальновидность. — Вот у тебя в школе есть такой предмет как история, так вот я бы тебе сейчас за незнание этого предмета с удовольствием пару влепил, — пристыдил Лишак.

— А причём здесь история? — удивилась Анжелка. — Ведь мы с тобой сейчас говорим о шмотках, а не об исторических событиях.

— Да-а! — как бы возмущаясь, произнёс Лишак. — Я так понимаю, что у тебя со словом «История», большие проблемы. А если выразится ещё точнее, то вообще всё запущено напрочь. Типа, учебник прочитала и сразу стала в курсе всех прошлых лет, а как народ жил, какие при этом нравы были, взгляды на окружающий их мир, это я так понял уже знать не обязательно, — пристыдил Лишак и тут же начал поучать: — А вот если б ты поумней была, то не просто учила, а ещё бы уделяла бы внимание тому, как жили люди при том или ином времени и рассматривала бы это их время не с позиции своего времени, а того в котором эти люди жили и во что они при этом верили. Вот тогда бы возможно и не говорила бы мне сейчас в своё оправдания таких глупостей, ссылаясь при этом на некие людские суеверия.

— Разбирать это всё, мозгов не хватит, — возразила Анжелка, толком не осмыслив того, почему Лишак сейчас упрекает её в незнании истории.

— Глупая ты ещё, — в очередной раз упрекнул Лишак. — Тут много запоминать не нужно, достаточно только немного осмыслить и прочувствовать то, как жили люди.

— Слушай Лишак, что ты от меня хочешь? — теряя терпение поинтересовалась Анжелка. — Просто скажи, что не так и причём здесь шмотки? Мне между прочим завтра рано вставать, а ты тут мне тень на плетень наводишь.

— Ну раз ты такая бестолковая, что до сих пор ничего не можешь понять, то видимо придётся тебе объяснить всё это более популярно. Как говориться: «Для особо одарённых», — выразился Лишак с обидой на то, что Анжелка его не понимает и хочет как можно быстрее прекратить их начавшийся ночной разговор. — Значит по твоему мнению, тот кто верит в то, что чужие шмотки могут передавать энергию их владельца, то тот никто иной как просто суеверный человек — да?

— Конечно, — без тени сомнений сразу подтвердила Анжелка.

— Тогда ответь мне на то: «Кто же тогда ты?» — ведь не смотря на все эти суеверия, при всём при этом ты сейчас почему-то продолжаешь разговаривать со мной, — подметил Лишак.

— Что-то ты меня совсем запутал, — сказала на это Анжелка, хотя уже догадалась о том, что про неё имеет ввиду Лишак, задавая ей этот свой вопрос: «Кто же тогда ты?»

— Я всего лишь хочу сказать о том, что если ты отрицаешь моё первое к тебе замечание на счёт чужой одежды, то тогда как ты со мной можешь вести сейчас беседу, если современная официальная наука таких существ как я отрицает? — пояснил Лишак

— Ну я же тебя вижу, — заявила Анжелка прекрасно осознав то к чему клонит Лишак, но при этом как бы из вредности продолжая всё отрицать.

— Значит ты веришь лишь только в то, что видишь? — попросил уточнения Лишак.

— Если честно, то я уже вообще не знаю чему верить. Я сейчас только знаю одно, что мне была нужна форма и что мне завтра рано вставать, и что ты сейчас вместо того чтобы дать мне как следует отдохнуть, обвиняешь меня в неком шизофренизме, и причём заметь — только за то, что я без спроса взяла старую давно забытую школьную форму, которая завтра будет мне очень нужна, — заявила Анжелка, потому что начала уставать от такой философской ночной беседы.

— Понятно, что тебе ничего не понятно! — с неким укором произнёс Лишак. — В общем, раз это пока для тебя так сложно, тогда завтра прямо с утра позвонишь Людмиле Алексеевне и попросишь у неё разрешение, а не то, пеняй на себя, — пригрозил Лишак.

— Х-ха! А если она не разрешит? — возмутилась Анжелка.

— А если не разрешит, то оденешь что-нибудь другое, — посоветовал Лишак.

— Но почему? — снова возмутилась Анжелка, понимая то, что у неё может произойти маленький облом с формой.

— По кочану и по хряпке, — ответил Лишак старой народной поговоркой и тут же пояснил почему: — Не провоцируй меня. Я же тебе ясно по моему сказал, что я совсем не добрый.

— Ну говорил, — подтвердила Анжелка.

— Тогда делай что тебе говорят и не выводи меня из себя, — теряя терпение, заявил Лишак.

— Ну надо же! — возмутилась на это Анжелка. — Лучше бы постарался как следует объяснить мне про то, как мне с тобой себя вести? А то сплошные полунамёки. Поди догадайся о том, что ты такое и с чем тебя едят.

— Хорошо, — согласился Лишак. — Что такое лихо — слышала?

— Ну так. В общих чертах, — призналась Анжелка.

— В общих чертах! — тут же передразнил её Лишак и сразу ответил на то, с чем она имеет дело: — Глупая! Это ж, я оно и есть. В этой квартире я уже давно поселился, ещё когда тебя на этом свете даже в проекте не было. Я тут всех извёл, детей, мужа, всех. И если бы не ты, то и твоя так называемая мама Люда тоже давно бы в петле болталась. Да как видишь видно не судьба, потому что кое-кто поймал меня здесь и теперь из-за тебя мне не в этой квартире, а на стороне пировать приходится. Но предел есть всему и если ты будешь меня постоянно провоцировать, сорвусь, и тогда мало не покажется, — пояснил Лишак и тут же ещё раз предупредил: — По этому ещё раз, для тех кто считает себя слишком умной, повторяю: «Учи историю так, чтобы потом не было мучительно больно за не выученный урок». А на счёт формы, прямо с утра попроси разрешение, иначе пеняй на себя, потому как моё терпение не безгранично.

После этих недвусмысленных наставлений, Лишак растворился в воздухе, будто его и не было. За окном как мощный фонарик светила луна, а на подоконнике кот Васька как не в чём не бывало вылизывал на задней лапе шерсть, словно рядом с ним ничего не происходило и его хозяйка ни с кем не разговаривала. «Ну ни фига себе, наговорил мне на ночь глядя! — произнесла Анжелка шокированная признанием Лишака и тут же обратилась к коту, чтобы как-то это в себе успокоить: — Вась, я что-то не поняла! Это у него шутки такие, или я уже немножко того?» Не дождавшись от кота ни какой реакции, Анжелка поднялась с кровати и включила компьютер чтобы по лучше разузнать о том, что такое «Лихо». «Вот это да! — произнесла в слух Анжелка обалдев от того, что узнала о мистическом существе. — Вась, ты это видел? — повернувшись к коту и тыча пальцем в монитор компьютера, обратилась Анжелка к своему пушистому собеседнику. — Ну и нечисть у нас тут в квартире обитает! Одно только не пойму — причём здесь я? И кто тот человек, который его смог здесь поймать?» После того как Анжелка немного узнала о том, что такое лихо и что об этом пишут в народном фольклоре, она выключила компьютер и подошла к окну, где как ни в чём не бывало сидел её кот, которому вся эта мистика была абсолютно по барабану. «Пойдём спать, лохматый, — взяв кота на руки, обратилась к нему Анжелка. — Завтра вставать рано, нужно всё приготовить и не забыть позвонить маме Люде чтобы попросить разрешения. Как говориться: „Бережёного бог бережёт“, мало ли что. Ведь если такое существо об этом просило, значит возможно, что в этом действительно что-то есть. Нужно будет как-нибудь прочитать про биоэнергетику, чтобы хоть немного понимать то, о чём со мной в следующий раз будет говорить Лишак, для того чтобы не выглядеть передним полной дурой». Анжелка положила на постель кота и плюхнулась рядом, чтобы под его кошачье урчание ей после разговора с Лишаком более спокойней спалось. Уснула она сразу, как и положено уставшему за день ребёнку, словно в её организме на это был какой-то выключатель. Проснулась она утром под звонкое дребезжание старого будильника, который она завела на шесть часов утра, чтобы сделать зарядку, принять контрастный душ и после того как позавтракав, позвонить маме Люде, чтобы по настоянию Лишака спросить её разрешение на счёт школьной формы. И вот когда даже кот Васька был доволен от того, что она приготовила себе на завтрак, Анжелка дозвонилась до Людмилы Алексеевны и вкратце объяснила ей то, из-за чего ей срочно понадобилась её старая школьная форма. От души посмеявшись над тем, какой у Анжелки выдался её первый учебный день в школе, Людмила Алексеевна успокоившись тем, что с ребёнком всё в порядке, без особых проблем дала ей своё разрешение на ношение давно забытой советской школьной формы.

— Ну вот! И нечего было из этого проблему создавать, — заручившись разрешением мамы Люды, проворчала Анжелка в адрес Лишака. — Только лишний раз дала повод над собой по ржать.

Проверив ещё раз всё перед тем как уйти и убедившись в том, что всё в порядке, Анжелка выпустила кота на улицу и поспешила в школу, где первым предметом у неё по расписанию был урок алгебры, которую вела её классный руководитель Валентина Ивановна. Как не странно, но дойти благополучно до школы ей вновь не удалось, потому что каждый школьник у которого в мобильнике была встроена камера, фиксировал каждый её шаг в надежде на то чтобы опять запечатлеть от Анжелки очередной её фортель, который потом тут же можно было бы выложил в интернет, тем более что её советская школьная форма восьмидесятых этому только способствовала. Добравшись до класса и не обращая при этом ни какого внимания на зевак, Анжелка тихо села на заднюю парту, стала готовиться к уроку. Когда их классный руководитель Валентина Ивановна начала урок, в классе случилось именно то, чего Анжелка как не странно ожидала уже со вчерашнего вечера, потому как в момент переклички, как и предполагалось, из-за её внешнего вида на ней сразу остановился взгляд классного руководителя.

— Обухова, — окликнула её классная. — Ну ты прям из крайности в крайность. Вчера к нам явилась как звезда шоу-бизнеса, а сегодня, прям девочка из прошлого.

— А по моему классно, — заявила Анжелка на это шуточное замечание своего классного руководителя. — И причём как видите всё в тему, как и просили, — напомнила Анжелка, чтобы к ней особо не придирались.

— Ну во-первых, я не просила, а требовала, — напомнила классная на возражение ученицы своим очередным замечанием. — А во-вторых, выйди к доске, чтобы мы все в очередной раз на тебя полюбовались.

— Пожалуйста, — с интонацией нашкодившего ученика, поднялась Анжелка из-за парты и вышла к доске.

— Ну что тут скажешь — со вкусом! — похвалила классная, оценив новое облачение своей ученицы. — Вот только где ж ты это раздобыть с умела? Машины времени пока у нас ещё не изобрели — родители хоть в курсе?

— А на хрена им это знать, — заявила Анжелка совершенно не задумываясь над тем где находится, при этом без малейших объяснений о том, что осталась одна.

— Вот это сказанула! — удивилась классная, обалдев от такого ответа. — Обухова, ну и жаргончик у тебя! Родители вроде культурные люди, сама на вид тоже умная, а выражаешься, как пьяный сапожник на рынке.

— Эт ещё что! — как бы не придавая значения своему не школьному выражению, произнесла Анжелка. — Вы ещё не слышали того, как я по фени ботаю. Вот уж где лексикончик прёт, закачаетесь.

— Ты что красавица, с ума сошла? Ты где находишься? — обращая внимание ученицы на то, что та находится в учебном заведении, а не с подругами на улице, попросила классная Анжелку о том, чтобы та немного прикусила свой острый язычок.

— Так мой же папка типа мент, а это значит, что мне сам бог велел выучить офенский язык в криминальном мире именуемый фений, — пояснила Анжелка, уводя разговор от формы.

— Офенский язык, не слышала о таком, — как бы обвиняя ученицу в выдумке, заявила классная.

— Это тайный язык бродячих торговцев на Руси, — пояснила Анжелка. — Если не верите, то поинтересуйтесь об этом у какого-нибудь учителя истории, он-то наверное об этом точно должен знать. Кстати. Если хотите, то для вас прямо сейчас могу чего-нибудь в стихах на нём прочесть, очень круто выходит.

Глядя на то, как в классе после такого Анжелкиного пояснения напрочь пропала тишина, Валентина Ивановна поняла, что нужно срочно прекращать эту невольно начатую перепалку с ученицей, иначе урок будет сорван.

— Так, ты мне зубы не заговаривай — сделала замечание классная, останавливая ученицу от дальнейшей подобной болтовни. — Давай-ка дорогая моя неси сюда свой дневник, я в него первую запись для твоих родителей сделаю.

— За что, Валентина Ивановна? — сделав недоумевающие личико, спросила Анжелка. — Вы же сами меня вызвали и про всякую фигню спрашивали. Так что извините! Я тут не при делах.

— Не оговаривайся, — строго попросила классная. — Неси дневник и чтобы до конца урока я тебя не слышала.

— Пожалуйста, — с той же интонацией нашкодившего ученика, ответила Анжелка и пошла за дневником.

— И прекрати оговариваться, — вновь потребовала от Анжелки классная, но в тот же самый момент, сама не удержалась и дала классу очередной повод для смеха: «Тоже мне, Вовка в тридесятом царстве нашлась», высказав Анжелке в след о том, что догадалась откуда она взяла свою эту фразу «Пожалуйста».

Забрав у провинившейся ученицы дневник, Валентина Ивановна было хотела написать в нём для Анжелкиных родителей жирным красным шрифтом от своего имени суровую заметку, но подумав о том, что девчонка ещё маленькая и возможно, что просто таким образом перед более старшими детьми хочет утвердиться, ничего записывать в дневник не стала, а только положила его на время себе в стол.

— Тяжёлый случай Обухова. Даже не знаю что и делать. Пусть пока это твоё зеркало знаний полежит у меня в столе, а в конце урока, глядя на твоё поведение, я подумаю над тем, что в нём отразить и какую оценку тебе поставить. Всё красавица, иди на место — пожалуйста, — передразнила учительница свою ученицу.

На что Анжелка ей так же шутливо произнесла: — Пожалуйста, — как бы не оставляя себя без ответа в этой курьёзной ситуации, на что Валентине Ивановне только и осталось, что усмехнуться ей в след, после чего она быстро успокоила класс чтобы продолжить урок. Маленький конфликт вроде бы был исчерпан, урок проходил после этого спокойно и казалось, что этим уже должно было всё закончится, но как говориться — это только казалось, потому что где-то в середине урока, то ли из любопытства, то ли ещё по какой причине, в класс зашёл директор школы чтобы посмотреть на то, как учится нашумевшая вчера на всю школу, маленькая Чумазана.

— Не вставайте, сидите, — попросил директор детей сразу после того как только вошёл в класс и заметил, что они стали подниматься с мест для его приветствия.

— Вы что-то хотели спросить — Борис Михайлович? — поинтересовалась Валентина Ивановна заметив то, как директор остановился в дверях и быстро пробежался глазами по классу.

— Да это я так, буквально на минутку, — ответил Борис Михайлович. — Просто я хотел взглянуть на то, как учится наш новый школьный уникум. А то вчера про это столько всего по наплели, что сегодня не смог удержаться от того чтобы не посмотреть и не познакомиться с этим дарованием поближе.

— Ну это вы немного опоздали, — сказала на это Валентина Ивановна, намекнув директору на то, что так называемая Чумазана уже успела себя с утра проявить. — Сейчас она вроде как немного затихла. И вот теперь даже не знаю, стоит ли вам трогать лихо, пока оно тихо?

— Неужто шумит? — с неким юмором, поинтересовался Борис Михайлович.

— Пока не тронешь, ведёт себя тихо. Ну, а уж если одёрнули, считайте урок сорван, — пожаловалась Валентина Ивановна.

— Это ничего, — усмехнувшись произнёс на это, Борис Михайлович. — Это у неё видно период адаптации такой. Вот немного пообвыкнется, подружиться с кем-нибудь и сразу станет более дисциплинированной. Кстати, а где она? Что-то я её не вижу, — в очередной раз пробежавшись взглядом по классу и не заметив в нём новенькой, поинтересовался директор школы.

Валентина Ивановна посмотрела на ту парту за которой сидела Анжелка и заметила то, что та как-то странно затихла, спрятавшись при этом за спиной впереди сидящего.

— Обухова, ты что там прячешься? Может поднимешься, чтобы мы на тебя в очередной раз полюбовались, — строго попросила Валентина Ивановна.

Но как не странно, на это строгое требование классного руководителя с Анжелкиной стороны ни какого движения и даже звука не последовало. И тут все в классе заметили то, что та шумная Чумазана которая буквально ещё несколько минут тому назад чуть было не сорвала урок, прислонившись щекой к учебнику алгебры, тихо спит на задней парте.

— Нет, но вы только посмотрите на это чудо, — сказала Валентина Ивановна обращая внимание директора школы и при этом как бы нехотя разглядывая свою спящую ученицу. — Ещё буквально пять минут тому назад, я не знала как её угомонить, а сейчас нате — спи моя радость усни.

— А что, хороший метод! — подметил Борис Михайлович, оценив то, что подложила себе под голову спящая ученица. — Вся информация из учебника, сразу записывается на подкорку головного мозга. И отдых, и учёба одновременно, даже напрягаться не надо.

— Да-а! Похоже, что родителей вызвать всё же придётся, — сделала свой вывод из случившегося Валентина Ивановна и слегка пощекотала у спящей Анжелки пимпочку носа. На что тут же от неё услышала: «Васька, ну сколько можно», — проворчала сонным голосом Анжелка не открывая глаз.

Но то ли сон у Анжелки был не крепкий, то ли в классе было шумно, только после этого она быстро пришла в себя и вспомнив то, где в данный момент находится, поняла насколько Лишак был прав в своих замечаниях к ней. Осознав, что в очередной раз оконфузилась, Анжелка быстро сориентировалась в том, как ей лучше выкрутиться из сложившейся ситуации с наименьшими потерями для себя, от чего не подавая виду того что уже очнулась, она взглянула прищуренными глазами на тех кто стоял рядом с её партой, после чего как бы пробудившись медленно поднялась в нормальное для ученика положение, потянулась и сказала:

— Эх Валентина Ивановна, вы мне только было уже хотели пятёрку поставить. А теперь всё, момент удачи безвозвратно упущен.

— Обухова! — с удивлением произнесла Валентина Ивановна, поражаясь наглому замечанию своей новой ученицы. — Ты хоть немного себе отчёт отдаёшь где находишься? Здесь как ни как школа, а не детский сад.

— Валентина Ивановна, — начала возражать Анжелка на замечание классного руководителя. — А что делать, кода всё давно понятно, вот и рубит на сон.

— Что тебе понятно — Обухова! — возмутилась Валентина Ивановна.

— Что мне понятно? — будто возражая очевидному, обратилась Анжелка с неким укором и для понта добавила: — Х-ха! Сейчас объясню.

Классная было хотела остановить внезапно разбушевавшуюся ученицу, но в это вмешался Борис Михайлович и видимо из любопытства, не дал ей этого сделать. Ему очень было интересно посмотреть на то, как из казалось бы уже безвыходной ситуации будет выкручиваться маленькая шкодливая девчонка.

— Вот смотрите Валентина Ивановна, — перехватывая инициативу с подачи директора школы, начала выкручиваться Анжелка. — Вот Сидит Смирнов, — обратилась она указав на парту соседа. — Он сколько бы тут не сидел, выше тройки всё равно ничего не высидит. А вот там, за первой партой, сидит Захаров и у него, что не урок, то пятёрка. И с остальными в классе, тоже предельно так же. Все оценки по ученикам давно распределены и ни какой интриги. Скукота! От того и в сон клонит.