Ирландец

Глава 1

Разлепив глаза, я бросил взгляд на электронные часы, стоящие на старой обшарпанной тумбочке у моей кровати. Шесть утра ровно, переведя взгляд на окно, за которым лучи солнца, словно воры, пробирались в комнату сквозь плотные шторы. Уже неделю дома, но все ровно непривычно просыпаться без крика «Рота подъем».

Другие парни после дембеля, может, и отсыпаются сутками напролет, но со мной это не работало. Во-первых, привычка рано вставать на пробежку, ну а во-вторых, батя. Собственно, он и привил мне эту привычку вставать рано утром независимо от дня недели, поскольку сам поднимался в полшестого утра и начинал шарахаться по квартире, шоркая тапками по полу.

Это утро ничем особым не отличалось от предыдущих. Разве что это была суббота, и на дворе стояла удивительно теплая весна.

По сложившейся традиции послышался звук шаркающих тапок, спустя пару минут раздался треск включенного телевизора. Сквозь орущие голоса я услышал все те же скрипы, издаваемые старым креслом, в котором постоянно сидел отец.

Тут же раздался голос мамы:

– Выключи свою шарманку, дай ребенку поспать.

– Этому ребенку уже двадцать один год, я в его возрасте на заводе в две смены пахал, – парировал отец. Тут же послышался звук чирканья спички о коробок, спустя пару мгновений я почувствовал запах дыма от папирос. Да, «Беломорканал» не спутаешь ни с чем.

Скинув с себя одеяло, я уселся на край кровати. Потер лицо руками, встал и прибрал за собой постельные принадлежности. Надев спортивные штаны и футболку, я вышел в коридор нашей старенькой, давно требующей ремонта трешки, где меня встретила мама. Она держала в руке глубокую чашку и в ней ложкой взбивала тесто для оладушек.

– Сынок, ты что так рано подорвался? Поспал бы еще немного, а я бы к этому времени оладушек напекла.

– Я выспался, мам. Да и на пробежку надо.

Переведя свой взгляд в зал, я увидел отца, сидящего в кресле. Справа от него на журнальном столике в стеклянной пепельнице дымился окурок папиросы. Отец не обращал на меня внимания и пялился в телевизор.

– Когда на работу будешь устраиваться? – хриплым голосом произнес отец. – А то и так уже неделю как дома, бездельем страдаешь.

– Отстань ты от ребенка. Два года его не видела, успеется с работой, – произнесла мама, защищая меня, и направилась на кухню.

– Я в твои годы на заводе в две смены пахал, – брюзжащим голосом произнес батя.

– Да слышал я уже про это сто раз, – улыбнувшись, ответил я. – Ладно, мне на пробежку, пойду.

– А ты в сто первый послушай. – Отец потянулся за папиросой, приплюснул кончик и зажал ее зубами. Чиркнул спичкой, по комнате разлетелся удушающий запах табака. – Так вот, если б все в стране работали, не было бы такого бардака. А то все хотите нахаляву. Вот постой для начала за станком шестнадцать часов, почувствуешь эти заработанные деньги и не станешь их по пустякам тратить.

Я не хотел еще раз выслушивать его историю про то, как он работал на нашем металлургическом заводе, и пошел на кухню к маме.

Отец был передовиком производства, но внезапно пришли девяностые. Развал страны, денег нет, я маленький, маму сократили, и он один нас тянул. Но как-то раз на завод приехало несколько дорогих иномарок с крепкими ребятами. Некоторые из них прошли в здание администрации завода, а остальные стояли у дверей цехов и никого не выпускали. Ну так мой же батя герой. В одиночку решил все уладить, вот и уладил. Раздробленный коленный сустав, перелом ребер и шейных позвонков, а вдобавок сотрясение мозга. По итогам «герой» остался инвалидом второй группы, а начальство вместо благодарности за то, что заступился за родной завод и не хотел отдавать его супостатам, заявило: «А тебя никто не просил, ты сам виноват, раз полез».

Более того, ребятки-то с директором все гладко перетерли и остались, как сейчас говорится, «партнерами по бизнесу», а батя мой за правду сидит дома и шаркает ногами.

Зайдя на кухню, я уселся за стол. Мама уже жарила оладьи.

– Опять тебя отец донимает своей болтовней? – улыбнувшись, произнесла мама.

– Мам, мне ребята предлагают курьером подрабатывать, – ответил я. – В понедельник на собеседования пойду. Говорят, зарплата достойная. Думаю, на первое время сойдет, а там буду что-нибудь получше подыскивать.

– Женя, в холодильнике в контейнерах тебе еду приготовила, возьмешь. А то опять весь день будешь голодный, а потом побежишь на свою тренировку, так и не поев, – нежным голосом сказала мама. – Я сама хотела тебе собрать, думала, ты подольше поспишь, а сейчас руки в муке, не знала, что ты рано встанешь. А то сегодня на работе буду допоздна. Заведующая сказала, наш детский сад нужно подготовить, в понедельник проверка приезжает, вот всех воспитателей и вызвали. Будем наводить шик да блеск.

– Да все нормально, мам, не останусь голодным, не переживай.

– А отца не слушай, этот коммунист со своим телевизором уже задолбал, смотрит одно и то же. Там ведь с утра до вечера: надо… нужно… Засирают людям мозги, а по итогу ничего не делают.

Я взглянул на телефон, полседьмого.

– Если не торопишься, то скоро будет все готово, – продолжила мама.

– Нет, спасибо. Позавтракаю после пробежки. – Я встал из-за стола и вышел в прихожую, обувшись, спустился вниз на улицу.

Неподалеку от нашего дома располагалась спортивная площадка, остатки советской роскоши. Размяв все мышцы, я начал неспешно наматывать круги.

Одновременно я обдумывал дальнейшие свои действия, как говорится, куда податься, куда устроиться на работу, ведь университетов мы не кончали. За плечами местная фазанка[1], что неподалеку от нашего дома. Да и не только я, собственно, ее окончил, но и все мои дворовые друзья. Кто на тракториста, кто на стропальщика, а я сварщик четвертого разряда, по крайней мере, так в дипломе указано.

Ну и куда, собственно, с таким образованием в наше время устроишься? Ни заводов, ни какого-то производства. В этом я с батей согласен, одна торговля кругом, а производить нечего. Вместо заводов настроили торговых комплексов с кинотеатрами, а чтоб устроится туда даже уборщиком, так предъявите диплом о высшем образовании со стажем работы на подобной должности не менее пяти лет, да еще чтоб мордой вышел, что совсем не про меня.

С детства дрался, никому не прощал обиды или унижения. Ну а как с отцом беда случилась, так вообще озлобился на весь белый свет.

В одном из зданий металлургического завода, где работал отец, был клуб «Патриот». В общем, ничего особенного, лыжи, футбол, волейбол. Но было там то, что меня заинтересовало, – бокс. Собственно, секция бокса существовала просто на бумаге да на соревнованиях. А по факту школа рукопашного боя.

Данная секция мне дала многое в жизни, а главное, помогла пережить все тяготы и невзгоды армейской жизни. Все благодаря тренеру, Григорию Максимовичу Дубовому, или просто дяде Грише. Он КМС по боксу в полутяжелом весе. Поговаривали, что его «попросили» уступить на Олимпиаде 1980 место самому Заеву, но это не точно.

Сколько подач в свой бубен принимал за свою недолгую жизнь, я уже и не помню. Бровь рассечена, нос трижды свернут на сторону. Куда с таким таблом устроишься, разве что доставщиком, да и то надо собеседование пройти.

За размышлениями о прошлом и туманном будущем время пробежки пролетело быстро. Сделав еще несколько силовых упражнений на брусьях и турнике, обливаясь потом, я вернулся домой.

Войдя в квартиру, скинул с себя липкую вонючую футболку и прошел в свою комнату. Взяв полотенце, я направился принять прохладный душ. После непродолжительных водных процедур вышел из ванной и окрикнул маму.

– Ушла, – раздался хриплый голос отца. – Фигней бы не страдал, а пошел бы и помог ей.

– Мне на тренировку надо.

– Опять к Гришке, в его вонючий подвал?

– Ага!

– Вот же зараза, живой еще, – еле слышно буркнул отец себе под нос и снова потянулся к пачке папирос.

Я глубоко выдохнул и пошел в комнату собирать сумку для похода в спортзал, поскольку до вечера отца не смогу вытерпеть с его заеб… ми.

Кинув в сумку перчатки, трусы и майку, я собрал из холодильника контейнеры, что приготовила мама, и отправился в спортзал.

Он располагался в пяти остановках от дома, но, как говорится, бешеной собаке сто верст не круг, да вдобавок к этому времени у меня было навалом до открытия зала.

Проходя по скверу, я уселся на лавочке и перекусил маминым кулинарным шедевром. Неторопливо уплетая котлетки, я глазел по сторонам. Два года не было меня, но ни хрена не изменилось. Посидев, подышав свежим воздухом еще немного, я взглянул на телефон, почти десять, наверняка ребята уже в зале.

Встав с лавочки, я неспешно поковылял в сторону спортзала. Спустя полчаса уже был на месте. Потянул за ручку старой облупившейся железной двери, она предательски скрипнула и отворилась. Ничего не меняется, я улыбнулся и шагнул внутрь.

Идя по узкому коридору, освещаемому тусклой лампочкой Ильича, впереди услышал голоса и звуки ударов по груше.

Я прошел мимо раздевалки и прямиком направился в зал, встав в проеме дверей.

– Да что ты ее гладишь, как барышню по жопе. Бей что есть силы, – выкрикивал на новичка мутузивший в углу старую потрепанную грушу Григорий Максимович. – Правой, левой… Вкладываю всю силу в удар. Корпус, корпус доворачивай.

На площадке для проведения поединков, или попросту ринге, спарринговались мои товарищи и друзья детства, Саня-Кувалда и Костя-Малыш. Заметив меня, Кувалда замер на месте и кивком указал Малышу на меня. Оба замерли, словно увидели приведение.

– Чего встали, я команды не давал и свистка не слышал, поскольку в этом зале он только у меня, – хрипловатым басом произнес дядя Гриша.

Малыш выплюнул капу и указал рукой на меня, Григорий Максимович перевел взгляд на меня, слегка прищурился, на пару мгновений вытянув шею вперед. После чего медленно вставил свисток в рот и дунул.

– У всех перерыв пятнадцать минут.

Дядя Гриша медленно вразвалочку двинулся в мою сторону. Подойдя ближе, он поднял правую руку, согнутую в локте. Я скинул сумку с плеча и также согнул руку, после чего наши ладони встретились. От такого приветствия эхо разлетелось по всему залу. Эта картина напоминала встречу Датча и Диллона из культового боевика «Хищник».

– Портки с портянками за дедушками стирал? – с улыбкой пробормотал дядя Гриша, пытаясь вывернуть мне руку.

– Ага, все как ты завещал, – ответил я, заламывая ему кисть как в армрестлинге. – Я просто им сказал, что у меня на это дело аллергия.

Тут же дядя Гриша рассмеялся. Отпустил руку и похлопал меня по плечу.

– Ну а, если по-честному, – продолжил я, – мне повезло, Серега-Большой в дедах был, так что он объяснил всем за меня.

– Да, толковый он паренек.

– Кстати, как он? Забегал? – спросил я дядю Гришу.

– Ага, забегал, перед тем как его менты упаковали.

Я замер с открытым ртом, не зная, что сказать. Спустя пару мгновений сухо сглотнул.

– Так ты ничего не знаешь? – протянул чуть слышно дядя Гриша.

Я покачал головой.

– Пойдем, присядем. – Тренер кивком указал на лавочку у стены и тихонько двинулся к ней. Я последовал за ним. Усевшись на лавочку, дядя Гриша продолжил: – После дембеля пришел сюда, сказал, что завязывает с боксом. Ну, как и у всех, проблемы с работой, а тут предложили местечко. Охранником в новый ночной клуб в центре, москвичи построили. Работа непыльная, смотри за порядком и всего делов. Тем более его почти весь город знал, ну а тут залетный зашел. Сынок какой-то шишки из Москвы. Ну, начал указывать, как жить, Серега его попросил вежливо покинуть заведение, все присутствующие это подтверждали на суде, но паренек не унимался. Так Серега схватил его за шкирку и из клуба выкинул, а тот кинулся к машине, достал ствол и начал шмалять. Благо был травмат, никто не пострадал. Серега слегка вышел из себя, хотел было успокоить паренька, ну так, чутка в бубен ему дал, а тот с его подачи упал и башкой о ступеньку клуба. В общем, девять лет ему дали.

– Охренеть. А че в охранники-то пошел? Мог бы и в менты.

– Ты сам-то понял, че сказал? Какая ментура? Ты хоть одного из ваших покажи, чтоб приводов не было. Вы же по малолетке чудили, или уже забыл? – я опустил глаза в пол. – А вот менты ничего не забывают. Ладно, хватит о былом. Переодевайся и на ринг, хочется посмотреть, как Кувалда тебе почки опустит. – Дядя Гриша рассмеялся.

– Не дождешься, или ты не помнишь, что с ним было в наш последний спарринг? – Я встал и направился в раздевалку.

– Это было больше двух лет назад, – вслед мне кинул дядя Гриша.

Открыл дверь раздевалки, в нос ударил резкий запах пота, грязных носков и трусов. Начал переодеваться, и в комнатушку залетели пацаны.

– Здорова, Жека, – выкрикнул Саня-Кувалда и крепко обнял за шею.

Тут же к приветствиям присоединились все остальные. Среди моих друзей и знакомых мажориков не было. Все из рабоче-крестьянских.

– Жека, какие планы на вечер? – спросил Костя-Малыш.

– Да вот только Саньку почки опустить, и план на сегодня выполнен. – Тут все закатились от смеха.

– В общем, есть предложение, – начал Саня-Кувалда. – Мы тут с пацанами забронировали столик на теплоходе. Так что сразу после тренировки едем на набережную. Ты как?

– Да я, в принципе, не против. Дядя Гриша тоже идет?

– Не-е, у него дача. Он и так сегодня уже задержался, – протянул Леха-Жила.

– Ну, тогда, чтоб старика не заставлять долго ждать пойдем на ринг, пару раундов – и отдыхать, – с улыбкой произнес я, ударив перчаткой о перчатку, все мы направились к рингу.

Там все прошло как обычно, дрались вполсилы. Дядя Гриша качал головой, понимая, что нам не до этого. В общем, через пару часов таких танцев на ринге, приняв душ, мы были готовы. Оставив сумки с вещами в раздевалке, мы выдвинулись в сторону набережной. Поскольку машин ни у кого не было, пришлось идти пешком, но это было еще и лучше.

Пока болтали о том о сем, незаметно подошли к набережной, где красовался теплоход «В. Чкалов». Он был уже давным-давно списан и сейчас служил как гостиница-ресторан. Поднялись на третью верхнюю палубу, и нас проводили за столик. Тут же подошел официант, раздал нашей четверке меню.

– Готовы сделать заказ сейчас или немного ознакомитесь с меню? – вежливо спросил он.

– Да че тянуть, давайте сейчас, – ухмыльнувшись, произнес Саня-Кувалда. – В общем, по две порции шашлыка, ну и холодненького пивка по кружке прямо сейчас.

– Хорошо. Пиво сейчас принесу, а шашлык придется подождать. – Официант кивнул и удалился.

– А че так мелко, пива по кружке. Мы ведь все-таки Жекин дембель отмечаем, – протянул Леха-Жила.

– Жарко, а пивком просто горло промочить, – ответил Саня. – Ты уже неделю дома, а пришел в зал только сегодня, че делал-то все это время?

– Пока на прописку доки сдал, потом в военкомат, да еще батя ноет, чтоб на работу скорей устраивался. Вон Леха же забегал, ему вкратце рассказал. Или ты ничего не сказал?

– Да рассказывал, просто хотели тебя увидеть, – ответил Костя.

В этот момент официант принес пиво. Саня схватил кружку прям с подноса и, не успел паренек-официантик расставить остальные, осушил ее и вернул: – Будьте добры повторить.

Официант кивнул и удалился.

– Ты, как всегда, самый голодный и нетерпеливый, – кинул ему Леха.

– Я просто попробовать, вдруг шмурдяк, чтоб вы, парни, не траванулись. А встречины отметить, так водочки закажем, и не раз, – вытирая рот рукой, ответил Саня.

Спустя некоторое время все тот же официант принес шашлык. Тут же заказали и водочки.

Разговаривали обо всем, про Серегу-Большого, почему он так поступил, да про мажориков. В общем, обо всем помаленьку.

Спустя несколько часов нашего застолья за соседний столик сели три обалденно красивые девчонки лет по двадцать. Они заказали бутылку шампанского, салатиков и прочей девчачьей ерунды.

Посидев еще немного, Саня нацепил на себя маску героя-обольстителя и пошел соблазнять.

– Девчонки, доброго вам вечера.

– И тебе не хворать, – ответила блондинка.

– А может, мы сдвинем столики и познакомимся поближе?

– Ребята, давайте сразу расставим все точки, – ответила брюнетка, сидящая к нам лицом. – Мы не ищем знакомств, у нас есть парни. Мы с девчонками хотим просто посидеть спокойно, своей компанией.

– Все, я вас понял. Удаляюсь, – ответил Саня и с грустной мордой сел обратно за столик.

– Ну что, словил удар под дых, – буркнул с ехидцей Леха-Жила. Мы тут же рассмеялись.

– Да блин. Такого удара я никак не ожидал. Чистый нокдаун, но зато честно и сразу в лоб, а это достойно уважения.

Мы сидели, отдыхали, столики вокруг нас начали занимать желающие отдохнуть. Вскоре на места неподалеку села компания горцев, и их взгляды сразу устремились на девушек, к которым хотел подкатить Саня-Кувалда. Поначалу они что-то выкрикивали и махали руками, но дамы не обращали на них внимания, собственно, как и на всех окружающих.

С пустя какое-то время один из инородцев подошел к девчонкам.

– Ждешь особо приглашения? – спросил он блондинку. – Я тебя зову, а ты не отвечаешь. Пойдем к нам за столик.

– Мне и здесь хорошо, – резко ответила девушка.

– Ты че такая дерзкая? Пошли, я сказал. – И он схватил ее за руку. Девушка тут же закричала.

– Она же тебе сказала, что ей здесь нравится сидеть. Или ты непонятливый? – вскочил из-за стола Саня-Кувалда.

– Ты вообще кто такой, муж ее, чтоб так говорить? – ответил парень, оскаливаясь и не отпуская руки девушки.

– Ну все, пацаны, он меня достал, – буркнул чуть слышно Саня, разминая шею, наклонив ее к правому, а затем левому плечу.

Как будто что-то почувствовав, трое сидящих за столиком инородцев встали и двинулись в нашу сторону. Мы тоже не сидели сложа руки, переглянулись, и я указательным пальцем левой руки провел пару раз по носу, как бы вытирая его. Леха с Костей тут же кивнули.

Саня, недолго думая, сразу же своим здоровенным кулачищем заехал парню, что держал девушку за руку, в морду. От такой подачи тот тут же рухнул на пол. Сразу же поднялся крик и писк, посетители начали разбегаться во все стороны.

Мы вскочили со своих мест, к этому моменту подоспели дружки урода и кинулись на нас, началась жесткая заруба.

Они оказались довольно крепкими ребятами, наверняка тоже были спортсменами. Уворачиваясь от ударов, я не сдерживался и бил в ответ, то в корпус, то в голову, но мой противник просто так не хотел сдаваться.

И вот как только я вложил всю силу в удар, и парень начал падать, я почувствовал резкую пронзающую боль в спине, чуть выше почек. Холодная сталь пронзила мое тело, я обернулся и увидел перед собой того самого урода, которого Саня-Кувалда ударил первым.

Сжав кулак левой руки, что было силы заехал ему в челюсть.

Крики и звуки музыки, играющей на пароходе, начали затихать, я смотрел на своих друзей, они что-то кричали, но это было как в немом кино. Я видел только, как открываются их рты, но слов не слышал. Перед глазами поплыли темные круги и ноги стали ватными. Опираясь на столик, что стоял рядом, я медленно дошел по борта парохода, схватившись за поручни, и присел.

Все происходило как в замедленной сьемке, Леха показывал на меня рукой и что-то выкрикивал, но у меня не было сил держаться на ногах, и я сел на пол, опершись левым плачем о борт. В следующее мгновение как будто кругом выключили свет, и я погрузился в кромешную темноту.

Глава 2

Открыв с трудом глаза и приподняв голову, обнаружил, что сижу на полу, обняв колени руками. Тут же в нос ударил отвратительный запах пота и мочи. Что за мерзкое место? Где я?

Вскоре я услышал какие-то звуки, прислушавшись, я все же не мог понять, что за тарабарщина звучит в ушах, с одной стороны, слова были знакомые, но в то же время непонятные. Спустя пару мгновений словно в радиоприемнике я настроился на нужную волну и начал понимать слова.

Слегка повернув голову вправо, увидел в нескольких шагах впереди себя девочку лет двенадцати, которая махала мне рукой, подзывая к себе. Она держала за руку мальчишку чуть младше нее, лет десяти.

– Джон, скорей, хватит спать, ты все пропустишь, – радостным голосом выкрикивала девочка.

Дети были одеты, мягко говоря, не очень. Длинное темное потрепанное платье ниже колен у девочки, все в заплатках и небрежно зашитое.

У мальчишки вид был не лучше. Грязная рубашка на два размера больше, вся засаленная, с пятнами. Черные брюки видали лучшие времена, лет двадцать назад, да еще и на подтяжках, и в чистоте могли поспорить с рубахой. Обувь вообще отвал башки. Словно консервные банки.

Переведя взгляд на людей, бегающих у меня перед глазами, я удивился. Их одежда ничем не отличалась от той, в чем ходили одеты дети. После чего я встал и оглядел себя. Потертые брюки, закатанные до локтя рукава рубахи, а ботинки так вообще просто кошмар, словно две коровьи лепешки с оторванной в некоторых местах подошвой.

– Это че за? – буркнул я себе под нос. Я находился в достаточно большом помещении, которое освещалось парой керосиновых ламп, висящих на двух столбах, расположенных в центре.

– Джон, давай скорей, мама уже наверху, – продолжала девочка. – Она пошла очередь занимать. Хватай сумку и пошли.

Ты вообще с кем говоришь, малая? Может, чего перепутала, но она явно обращалась ко мне, поскольку вокруг больше никого не было.

Вот времечко же, мамаша детей бросила, а сама свалила. Ладно, надо выбираться отсюда, а там будет видно, чья мама и какую пошла занимать очередь. Разберемся со всем!

Схватив сумку, на которую указывал девочка, я последовал за ней. Вместе с нами шли еще люди, но на их лицах была явное выражение радости.

Мы вышли из комнаты в коридор и последовали за идущими впереди людьми. Впереди по коридору была крутая железная лестница, ведущая наверх, шириной около полутора метров, где скопилось приличное количество народу. Кто-то выкрикивал:

– Пошевеливайтесь, сколько можно?

Неужели это какая-то шутка моих друзей. Может, мы все-таки перепили чутка и попали в какой-нибудь притон. Хотя вряд ли.

Простояв в этой очереди несколько минут, мы поднялись наверх и оказались в довольно красивом просторном помещении, отделанном в ретро стиле. Окна были задернуты плотными шторами, но свет сквозь них все же пробивался. В конце помещения была открыта широкая дверь, в которую все, собственно, и шли.

Вышли из этой двери, в лицо ударил яркий солнечный свет, от которого я зажмурился. Через несколько секунд глаза привыкли, я осмотрелся по сторонам.

Мы были на палубе корабля, в этом я был уверен. Повернув голову направо, я замер. Сердце начало колотиться с бешеной скоростью. Во рту все пересохло. Я не мог даже звука издать.

– Парень, ты че встал? Воздух свободы почувствовал? – произнес кто-то позади меня и шлепнул по плечу.

От этого я словно вышел из транса. В нескольких сотнях метров впереди увидел не что иное как недостроенный Бруклинский мост.

Данное сооружение я видел только на картинках да в заграничных фильмах. Поэтому был уверен, что это он.

Тут подбежала все та же девочка и взяла меня за руку:

– Бежим скорей, наша очередь сейчас подойдет, – и она потянула меня за собой.

Я находился в прострации и пытался осознать увиденное, потому просто молча последовал за девчонкой. Которая притащила нас к трапу, и мы начали медленно спускаться на берег.

Сойдя с корабля, пробираясь сквозь огромную толпу людей, мы вышли к огромному зданию. Как выяснилось, это был вокзал, в котором нас ждала женщина. Рядом с ней стоял мальчик, которого я увидел, как только продрал глаза. Женщина была одета в длинное потрёпанное серое платье. Ее рыжие кучерявые волосы слегка развевались от прибрежного ветра.

– Джон, ну сколько тебя ждать? – произнесла приятным голосом женщина. – Наша очередь скоро уже подойдет.

В конце этого здоровенного здания виднелся высокий стол во всю ширину помещения. За столом сидели люди в непонятной для меня форме.

– Я заполнила миграционные карточки. Запомните все, мы Брауны. Старую фамилию забудьте, все поняли? – произнесла шепотом женщина, склонившись к детям. – Имена остаются прежними.

Спустя некоторое время мы все же подошли к человеку в форме за столом.

– Откуда? – произнес безразличным голосом усатый толстяк.

– Ирландия. Я Агна Браун, а это мои дети, – произнесла женщина. – Джон, Несса и малыш Барри.

В смысле, дети? Как это она моя мать? Я остолбенел.

– Подпись здесь и здесь, – пробубнил толстяк, даже не поднимая головы, и протянул бланк. – А этот за детей, – и сунул второй бланк.

Агна подписала оба и передала обратно.

– Старшему сколько лет?