Истинная дракона. Противостояние

«Зул, это правда Зул!»

Повинуясь порыву, я поднялся и шагнул к ним. Плач усилился. Чтобы обнять каждого и заглянуть в лицо ушло много времени, но теперь я знал все. Никто не ушел, не бросил, Алиска с Аней тоже периодически наведывались, поддерживая институт.

– Спасибо, – благодарил каждого. – Держитесь, справимся…

Когда все, наконец, разошлись, оглушенные новостью, я вернулся в приемную.

– Алиса опечатала кабинет, – кивнул Костя на дверь, залитую монтажной пеной.

В центре полотна – знак… и маленькая приписка в углу: «Вернетесь – наберите! Скучаю… А. Г.»

Алиса Гербер.

– Как у нее дела?

– Вроде ничего, мальчика недавно родили в довесок к двойняшкам…

– А назвали-то как? – улыбнулся искренне. Впервые за долгое время.

– Мальчика – Никитой.

Ох, Алиска! Бросать грани вызов вошло в привычку, только негоже именами ушедших называть детей. Но ладно, эта убережет. Может, Алекс хотел, а она не стала перечить.

– А двойняшек? – Наши взгляды с Костей встретились. – Я же не застал…

– Маша и Варя…

В груди за долгое время потеплело.

– Дашь мобильник?

Сердце приятно набрало обороты, пока я слушал гудки. Их прошло совсем немного, прежде чем знакомый голос ответил:

– Костя?

– Ты просила позвонить сразу…

Повисла пауза, в которую вновь ожившее сердце незнакомо дрогнуло.

– Зул!

– Майрин… – Кожи живота коснулся поцелуем. – Вставай. – Болезненно прихватил сосок, и я молниеносно вскинулась, но Джинн знал, чего ожидать – перехватил руку с выпущенными когтями и прижал к постели. – Доброе утро, – заглянул в лицо. – Я разве вчера тебя отпускал?

Я зло воззрилась на него. Аршад так и не вернулся ночью в спальню, и я сбежала к себе в комнату. Только снова проснулась с ним.

– Мне сидеть и ждать, пока ты снизойдешь? – нахмурилась я, дернувшись.

– Снизошел я давно, – жестко заметил он. – Только тебе это было не нужно.

– Почему ты так решил? – зло улыбнулась я.

– Борешься со мной, готова защищаться даже во сне…

Только тут увидела на его плече царапины.

– Это не я, ты же знаешь, – прикрыла глаза, встречаясь взглядом с внутренним зверем. Морда у того была довольная, как никогда. – Если бы я знала, как с ним сладить и… – я горько усмехнулась, – не оказаться снова брошенной в подземелье…

В нашу первую ночь, когда Джинн попытался взять меня, я обернулась каким-то жутким чудовищем. Огромные кошачьи лапы, перепончатые крылья и длинный хвост, который будто жил своей жизнью, норовя обнажить скрытое в его вершинке жало. Тогда, запертая в четырех стенах темницы с прутьями, я стенала сутками, разбивая тело в кровь и сдирая когти, пытаясь вырваться… Только никто не пришел на помощь. Вернее, Аршад приходил. Я помню его взгляд… Растерянный, беспомощный и… испуганный тварью, которую видел перед собой. Я никогда не забуду ужас на лице Правителя. Все, что он сделал – надел ошейник и спрятал в глубине своих подземелий. Бросил одну…

– Я не бросал тебя! – раздраженно возразил он. – И ты прекрасно это знаешь.

– Я не хочу больше туда…

– Я не брошу, – он рывком дернул меня в свои руки, зарываясь в волосы пальцами. – Не брошу, обещаю.

– Не обещай того, чего не сможешь, – вцепилась в его плечи. Никогда мне не избавиться от этого ужаса. Я боялась это существо, запертое внутри, как огня. Своевольное, хищное… Аршад так и не сказал мне, в кого именно я превратилась, но то, что тварь была невиданной – сомневаться не приходилось. Меня затрясло, когда я почувствовала ее рычание в душе. – Как от нее отделаться…

– Никак, – досадливо процедил. – Это проклятье того, из лап которого я тебя вырвал.

– За что?

Он никогда не рассказывал об этом. Я отстранилась, заглядывая Джинну в глаза.

– Ненавидел меня, – прозвучало отстраненно. Аршад опустил взгляд, кривя уголки губ. – И ведь знал…

– Что знал? – продолжала всматриваться в его лицо, чувствуя, что он вот-вот скажет…

– Что… ты станешь дорога мне, – пронзил меня темным взглядом. – Мое наказание и проклятье. – И вдруг улыбнулся: – Собирайся, пора завтракать.

Во дворце Повелителя не было суеты. Все еле колыхалось, даже вода в бассейне с карпами. Радужные, алые, жемчужно-белые, они собрались у бортика поближе к моей кушетке, с головой выдавая мое пренебрежение запретом не кормить рыб с рук. У них, видите ли, особый рацион. Только у меня тоже. Я облизнулась на особенно упитанного попрошайку красно-белой масти.

– Может, тебе какую-то другую рыбку завести? – усмехнулся Аршад, внимательно наблюдая за мной.

– Форель, – невозмутимо развалилась на подушках и лениво потянулась.

– Она не такая красивая. Свежая пойдет?

– Боюсь, твоя кухарка хлопнется в обморок, если я приду охотиться на форель в кухню…

– Охотница, – скалился Джинн.

По охоте я тосковала, как шейх по верблюду. Странно, но во время охоты мы с моей темной стороной души прекрасно ладили и дружно получали удовольствие. Аршад летал со мной в Европу на выходные, и в такие дни я чувствовала себя счастливой, как, наверное, ребенок. Счастье дышать холодным воздухом, бежать босиком по снегу, карабкаться на елку и смотреть с ее вершины на невероятные красоты – это запредельно! Аршад дарил мне оружие, нанимал лучших учителей по стрельбе… Только я оставляла всю экипировку в лесу и пускалась на охоту без ничего.

А вот светские приемы я ненавидела всей душой. Вся эта атмосфера фальшивых улыбок, блеск золота и драгоценностей, мир властных мужчин… Противно. Раньше я пряталась в комнате, либо уезжала по работе. И меня такой расклад более чем устраивал.

– Майрин, – тихо позвал Аршад, – после завтрака тебя заберут на примерку и приготовления к приему.

Чашка с чаем лопнула в ладони, и карпы бросились хватать осколки позолоченного фарфора, осыпавшие их дождем.

– Алан! – рявкнул Джинн, подскочил ко мне и, схватив за руку, дернул меня к пруду. – От ожога что-нибудь!

Сунув мою руку по локоть карпам на съеденье, Джинн устроил меня удобнее и сурово взглянул в глаза.

– Что за выходки?!

– Железную посуду бы мне, – искривила губы в ухмылке. – На поводке поведешь?

– Майрин, – прорычал он сквозь стиснутые зубы, – я никогда тебе ничего не запрещал, но всему есть предел…

– Ты запретил мне свободу! Все, что ты даешь, можешь отнять в любую секунду, просто щелкнув пальцами!

– Не надоело? – презрительно скривился мужчина.

– Надоело. Доказывать тебе, что я – не домашнее животное.

Он притянул к себе за шею, вынуждая смотреть в глаза:

– Я могу показать тебе отличие домашнего животного от женщины, которую выбрали, – в его черных глазах вспыхнул огонь. – Хватит.

Я и сама понимала, что стоит сделать шаг, и Аршад сорвется. А додавливать его у меня никогда не хватало смелости. Так, держать в тонусе, прыгать на стену в поисках ее слабых точек – не более.

– Хорошо, – пожала плечами. – Как скажешь.

Он хмуро усадил меня обратно на кушетку и осмотрел руку. Ни следа не осталось. Примчавшийся Алан растерянно переминался в шаге от нас с аптечкой, но подходить без разрешения не стал. Джинн задумчиво огладил внутреннюю сторону предплечья и пронзительно глянул на меня:

– Ты обжигалась когда-нибудь?

Обжигалась. Я могла сунуть руку в костер без вреда. Но на вопрос Джинна пожала плечами:

– Кажется…

– Кажется? – сузил он глаза и обернулся к Алану: – Свободен. А ты, – повернулся ко мне, – будь паинькой сегодня. Я обещаю рассмотреть твое желание.

Я сглотнула:

– Рассмотреть?

– Я подумаю… как выполнить твое желание, – он присел рядом, заглядывая в глаза, и усмехнулся: – Я ведь Джинн.

Мне стоило всех усилий, чтобы не дрогнуть от его обещания. Так хотелось верить, только не ему. Аршад смотрел мне в глаза, а по ощущениям прикидывал, как будет надежнее прицепить ко мне поводок – на руку, ногу или шею…

– А у тебя есть лампа? – прищурилась я, надеясь, что глупость отвлечет его от бури эмоций, набирающей силу в душе.

– Есть, – усмехнулся вопросу.

– Покажешь?

– Нет.

– Почему?

– Она спрятана.

– Я бы нашла…

– И что бы ты сделала? – повернул он голову набок, усмехаясь. – Джинн исполняет три желания.

– Форель в твоем бассейне, домик в Новой Зеландии, – на этом его брови поползли вверх, – и ты – обычный мужчина.

Он рассмеялся:

– Хороший бы вышел отпуск.

– Может, мне открыть турагентство для джиннов?

– Подумаем, когда уйду на пенсию, – и он поцеловал меня в лоб.

Чувство опасности никогда еще не пугало настолько. Все внутри рвалось отсюда подальше, будто где-то далеко нарисовалась конечная точка моего пути, и мне срочно нужно было туда. Только разобраться в себе мне не дали. Аршад сдал меня в руки помощниц, и я, стиснув зубы, поплелась за ними.

– Зул… Вальдемарович…

Аэропорт Цюриха напоминал разворошенный термитник, только я разом перестал кого-то видеть и слышать, кроме нее.

– Давай без формальностей, – шагнул к Алисе, и та повисла у меня на шее. Совсем не изменилась, разве что только в лучшую сторону: глаза горят бесовскими огоньками, на щеках румянец.

Приятно было осознавать, что не ошибся. Поставил на карту все, и теперь она свободна и счастлива.

– Зул, – послышался всхлип над ухом. За последние сутки меня оплакали с ног до головы, и эта туда же.

– Поздравляю тебя с прибавлением. Очень рад, что все так вышло.

Чувствовать себя слабым и уязвимым было непривычно. Но никогда бы не подумал, что так приятно.

– Где вас… – проскулила тоненько. – Что с вами сделали?

Она смотрела на меня с такой надеждой, что он никуда больше не денется, что отказать было невозможно:

– Расскажу.

Алиса приехала за мной сама, чтобы никто не мешал поговорить. Мы вышли из здания аэропорта, и я с наслаждением вдохнул полной грудью.

– Сколько Никите?

– Год скоро, – улыбнулась она, выкручивая руль.

– Алекс как?

– Счастлив. Когда дома. Несчастен, когда его дергают в Совет. А они что-то зачастили.

– Потому, что баланс перекосило, Алиса.

Она бросила на меня короткий взгляд, нехотя возвращая внимание к дороге. Швейцарию заметало, а перед моим взглядом стояла выжженная солнцем пустыня…

– Зул, – голос Алисы вывел из ступора, – ты обещал рассказать.

– Я – дракон. – В следующий миг мне пришлось перехватить руль, чтобы мы не въехали в сугроб. – Тормози, Карельская!

– Гербер, – слабо возразила Алиса, все еще не видя дороги, но педаль тормоза нашла. – ДРАКОН?!

– Иногда ты – все еще Карельская, – закатил я глаза. – Пусти за руль.

После рокировки стало спокойнее.

– Куда здесь?

– По главной.

– Вражду между ведами и оборотнями подогревают сейчас искусственно, – продолжил я, нажимая педаль. – Я созванивался с Кирой, обстановка, мягко говоря, хреновая…

– Кто?

– Джинны, Алиса…

Стоило начинать прокручивать в мыслях весь круговорот проблем, и волна угрызения совести накатывала с новой силой. Мне нужно быть сейчас не здесь, а в Канаде, с Кирой! Собрать все сводки, оценить масштабы потерь… Но «Тот, кого нельзя поминать», дал понять ясно – если я не сделаю самое важное для себя – не помогу никому. Еще не начал, а уже устал!

– Помнишь, я говорил тебе про яйцо?

– Я голову сломала за эти десять лет! – вырвалось у Алисы. – Если бы только знала…

– …Ничего бы не изменилось, – возразил серьезно. Не хватало еще, чтобы она себя винила! – У меня украли истинную… Вернее, я позволил.

Как же тяжело было признаться.

– У вас есть истинная? – поползли ее брови вверх. Последней фразе она не придала значения.

– Есть, – голос охрип. Чем больше я думал о Ней, тем сложнее было думать в принципе. Как выдержать последствия собственной ошибки – представлял слабо. Только выхода не было. Моя душа – та же выжженная пустыня, что стала для Нее домом. – И мне нужно ее вернуть.

– Что нужно делать? – сурово вопросила маленькая отважная помощница.

– Мне нужно будет достать кое-что с… того света, – щурился я на дорогу. Внезапно распогодилось, и тучи прорезало ярким солнечным лучом. – А ты «постоишь на стреме». Только времени мало…

– Хорошо, я только домой заскочу, бросим вещи и помчимся к Кифару.

Умница. Я послал ей восхищенную улыбку. План был самонадеянный, но надеятся мне и правда было не на кого…

Я не узнавала дворец. Коридоры пестрели куда-то бегавшими и суетившимися людьми, всюду слышались крики, нос забивали насыщенные ароматы эфирных масел и цветов – от них разболелась голова. Меня провели в невозможно пафосную комнату, богато обставленную дизайнерской мебелью. По периметру струились невесомые тюли, на витражных окнах звенели и переливались нити с драгоценными камнями, на столиках – снова невозможно благоухающие букеты… Я сморщила нос и плюхнулась в ближайшее кресло, приготовившись к экзекуции. Она не заставила себя долго ждать.

Первым делом у меня попытались отобрать мобильный, но были посланы витиеватыми путями. Для этого я даже снизошла до арабского, на котором принципиально не общалась. Что ни говори, а вот ругаться на нем приятно!

Еще приятней, уткнувшись в экран гаджета, игнорировать беготню вокруг меня и косые взгляды.

Только когда прочитала сообщение от Сахира, забыла обо всем по-настоящему. Он прислал мне новостную статью, пробежавшись по тексту которой я выпала из реальности: шейха Харивва Аль Даварра, суд с которым я выиграла, нашли сегодня утром с перерезанным горлом у себя в кровати!

– Сахир! – набрала тут же помощника, игнорируя чье-то недовольное шипение рядом. – Выясни подробности, обстоятельства…

Холодящее душу предчувствие только усилило утренние страхи.

– Ш-ш-шейли, – прошипела смутно знакомая данира рядом, – вам запрещено сегодня заниматься чем-либо, кроме приготовления к вашей… – я вздернула бровь, ожидая, – …вашему представлению высшим. Поэтому уберите все лишнее…

Я привыкла к ненавистно-завистливому отношению женщин дворца. Аршад свел к минимуму мое общение с ними, но сегодня все было не так. Он будто бросил меня в гущу событий, серпентарий, отдавая на растерзание всем им. А еще и эта новость…

– Попробуйте забрать – откушу пальцы, – холодно предупредила я.

– Доложу Повелителю, – не дрогнула та, скопировав мой тон.

– Вперед.

– Шейли, вам многому предстоит научиться, если собираетесь быть достойной спутницей Повелителя, а не… всего лишь его ночной бабочкой, – выдавила та, пугаясь собственной наглости.

– А если хочу быть бабочкой? – наклонила я голову набок, усмехаясь. Та не ожидала такого.

– Повелитель хочет, чтобы ты была его спутницей, – испуганно продолжала она. – Предпочтешь не согласиться с его выбором?

– А ты? – парировала, но ее слова настораживали. Что задумал Аршад? Зачем это все? – Что нужно? Только быстрее.

– Быстрее не получится. Сначала выбираем одеяние, потом – поклонение Алл…

– Это пропустим.

– Нет.

– Не буду.

– Будешь стоять на углях.

Я оскалилась:

– Договорились!

Данира побледнела, а я ответила на входящий звонок:

– Сахир, слушаю, – дыхание сбилось, и я закусила губы, чтобы не начать хватать ртом воздух. Я уже знала, что он скажет.

– Шейли… – он замялся, – Правитель запретил сообщать вам новости по этому делу.

Я опустила мобильник, не попрощавшись, и уставилась в пол. Нет, мне и самой хотелось в какие-то моменты перегрызть Харивву горло, но это перебор. А если за мной начнет стелиться кровавый след после каждого дела? Объяснить Аршаду, что людей убивать нельзя, будет сложно. Джинны ценили жизнь по-своему, но прежде всего – свою собственную.

Он хочет, чтобы я не просто сопровождала его на приеме. Я должна буду стать центром праздника.

По коже промаршировала волна мурашек, захотелось спрятаться у кого-то запазухой. Сильного. Надежного…

Я растерянно подняла глаза на даниру, обнаружив, что та стоит с платьем. Золотистое, переливающееся камнями-каплями от бретелек до шлейфа… Оно завораживало. Шелест камней, как звук дождя…

… и взгляд!

Вспышкой в сознании, пронзительный, хищный… дикий… и невероятно притягательный. Внутренний зверь вдруг дернулся так, что я с трудом удержалась на ногах. В голове зашумело, а в груди завибрировало рычание. Я хватала ртом воздух, пытаясь совладать с желанием разорвать каждого, кто сейчас встанет на пути…

– Шейли, что с вами? – резкий голос Даниры словно вырвал из сна.

Я моргнула, тряхнув волосами. В горле пересохло.

– Можно… чаю? – рассеяно огладила ткань платья, которое протягивала помощница.

– Сейчас распоряжусь, примерьте – это подарок Повелителя, – и она всучила его мне. – У нас мало времени, вам еще предстоят процедуры для красоты. Душа и тело сегодня как никогда должны быть в равновесии, – похоже, она не теряла надежду, – чтобы вы могли завораживать своего мужчину, как никогда прежде. Представление Высшим Повелителям – очень серьезный шаг.

– Хорошо, – отвернулась я, лишь бы она замолчала.

Кто был тот, чей взгляд привиделся? Откуда? Схожу с ума?

Данира суетилась рядом, помогая облачаться в платье, а я лихорадочно цеплялась за остатки чувств, которые еще пульсировали в солнечном сплетении догоравшими угольками. Лицо мужчины я не увидела, только глаза. Видел ли он меня? Был ли вообще реальным?

– Шейли, взгляните. Вам очень идет, даже не нужно подшивать.

Я бросила равнодушный взгляд в зеркало. Платье откровенно обтягивало небольшую грудь, плотно обнимало тонкую талию, обозначало немного резковатый, на мой взгляд, переход к бедрам. Мне пятая точка казалась излишне отвечающей слабости восточных мужчин, Аршад ее боготворил.

Данира молчала, ожидая приступа моего восторга и благолепия.

– Чай далеко? – холодно потребовала, вновь шокируя женщину. – С этим закончили?

– Еще выбрать украшения… – еле протолкнула та на язык, и я закатила глаза.

День будет долгим…