Периметр 3. Смесь
- -
- 100%
- +
– Офицер Хэллер, мистер Роу, прошу привести в действие приказ о передачи поста Модератора.
– Что происходит?! – Хэллер развёл руками. – Ты что-то перепутал? Ты в курсе, что такая процедура не признается легитимной нигде в мире? Здесь целая толпа свидетелей твоего преступления! Как ты будешь вести дела? Заказчик прикроет весь твой синдикат. Об этом ты людям забыл рассказать? Вы и месяца не проживёте.
Стивенс спокойно отвечал:
– Это перестанет быть вашей проблемой, как только приведёте приказ в действие. От вас не так много требуется. Вы же хотите выйти из этого зала?
Хэллер уставился на Бена. Тот опустил глаза, тяжело вздыхая и почёсывая затылок.
– Так нельзя! – выкрикнул молодой мужской голос из толпы. – Это уже перебор! Решения с дулом у виска? Какое государство вы собрались здесь строить?!
– Мистер Хорпер, – Стивенс повернулся к Крису. – Разъясните молодому человеку ситуацию.
Крис скрылся в толпе. Ник видел лишь какую-то суету. Люди толкались, негромко возмущались. Вскоре, пара из «Сёрч» вывела молодого человека из зала. Крис снова возник слева от президиума. Стивенс одобряюще ему кивнул и повернулся к Бену с Хэллером:
– Господа, напомню, что единственное, к чему привело ваше управление – это бунты и эпидемия альцефулы. Какие идеи вы преследуете, отказываясь передавать мне пост Модератора? Хапать кусок от бюджета скоро станет невозможно. Бюджета просто не будет. Вы даже свои коррупционные схемы абы как построили. На юнион плевать – это ещё понятно. Но вы даже свой карман не можете нормально держать. Зачем сопротивляться? Ради чего? Бен, ответишь?
– Ха! – вскрикнул Хэллер. – Как у тебя всё круто срослось. Только не забывай, Стивенс, что единственный вариант, как ты можешь получить пост – это приставив стволы к вискам. И знаешь, что? Пускай Антоло стреляет, – он откинулся на стуле, закинув руки за голову. – Плевать. Я готов сдохнуть, чтобы все твои системы встали, а Заказчик казнил тебя на глазах у всего Периметра. Хрен тебе, а не пост.
– Джон, – раздражённо встрял Бен. – Хватит. Ты ничего этим не добьёшься. Они всё равно возьмут своё. Даже если ты откажешься активировать приказ, я могу воспользоваться правом Модератора, и исключить тебя из Юниборда. Хватит огрызаться. В этом мире это больше не имеет смысла.
– Кусок говна! – Хэллер пнул стол. – Ссыкливый немощный кусок говна! Надо было сразу выкидывать тебя из управления, и ставить младшего Уильямса.
– Эй, вы! – бросил Стивенс. – Долго это будет продолжаться? Хэллер, заканчивай сценку! С тобой, или без тебя, приказ активируется.
– Да пошли вы! – Хэллер достал из кармана накопитель.
– Неужели, – облегчённо выдохнул Стивенс.
Бен с Хэллером вставили свои накопители в отверстия на столе. На экраны вылезла надпись: «Формирование Приказа о вступлении в должность Модератора Юниборда».
– Нам понадобятся планшеты, – неуверенно произнёс Бен.
На президиум поднялся Кобб с тремя устройствами в руках. Он нехотя раздавал планшеты трём спикерам. Взгляд Кобба оставался спокойным, будто ему вообще плевать. Впрочем, как и всегда. Кобб вернулся за свой стол и уставился куда-то в одну точку.
Бен, Хэллер и Стивенс, выключив микрофоны, долго совещались, тыкая пальцами по экранам планшетов. Вскоре, по толпе пополз шёпот, а затем и разговоры вполголоса. Ник кинул взгляд на Криса, ходящего кругами слева от президиума. Скотт стоял чуть дальше, совершенно спокойный, почти сливался с толпой. ГСП и Эс-конвой мирно переговаривались между собой, даже шутили. Престон и Антоло смирно стояли в президиуме, наблюдая за членами Юниборда.
Прошёл почти час, и надпись на экранах сменилась шкалой загрузки, подписанной: «Обновление компонентов систем и подсистем». Проценты набирались, Стивенс довольно улыбался, Бен отчаянно смотрел в потолок, Хэллер с презрением окидывал взглядом толпу. Проценты перевалили за девяносто, и зал медленно стих. Только шкала заполнилась, Бен ткнул кнопку на микрофоне:
– Поздравляю, мистер Стивенс, со вступлением в должность Модератора Юниборда!
На экраны вылез логотип «Стивенс». Толпа взорвалась овациями.
Зал немного успокоился, и на президиум вышел Крис. Народ похлопал чуть тише. Крис держал микрофон в руках:
– Друзья, я поздравляю вас с одним из самых важных шагов в истории Периметра! Этот шаг показал, что вместе мы можем изменить всё. Что наш голос будет услышан, и любая система, даже самая кровожадная и бескомпромиссная, прогнётся.
Белая «С» на синем фоне резко меняется на жёлтую надпись «Сёрч». Антоло снимает автомат с предохранителя и взводит затвор. Щелчок разносится по всему залу. Крис продолжает:
– Сегодня мы сделаем и следующий шаг. Периметр топчется на одном месте. Механизмы ржавеют. Пора отказаться от привычных устоев. К чёрту старый Кодекс! – зал вновь взрывается аплодисментами. – Да, в жопу его! Мы составим новый. Тот, который сделает нашу жизнь лучше, ярче, счастливее! Мы перестанем боятся. Преступности, криплов, власти. Вы хотите жить в страхе? – толпа сотрясает стены уверенным «Нет!». – И я не хочу. Так что к чёрту Кодекс. – Крис откашливается и глубоко вдыхает. – Заказчик хочет следить за каждым нашим шагом, каждым вдохом. Кто дал ему такое право? – Бен, мотая головой, опускает руки в ладони. – Мы не рабы! Мы не будем ходить по струнке, лишь бы угодить жалким потомкам некогда великой державы. Мы ничего им не должны! – из разных частей зала доносится «Да!», «Пошли они!». – С этого дня, мы будем работать на Нового Заказчика. На того, кому есть что предложить, кроме тотальной слежки, цензуры, и постоянного беспощадного рабского труда! Вы готовы к Новому Заказчику? – Хэллер с ужасом смотрит на ликующую толпу. – Мы должны отказаться от старой, прогнившей системы власти, которая десятки лет держала нас в тисках. И я говорю: «К чёрту Юниборд!», – народ рвёт глотки, скандируя «К чёрту Юниборд!». – Офицер Антоло, – Крис поворачивается к президиуму и заметно понижает тон. – К чёрту Юниборд.
Гремят два выстрела. Голова Бена падает на стол. Хэллер валится со стула на пол. Толпа замирает с шоком на лицах. У Ника перехватывает дыхание. Он долго не может поверить, что на президиуме два трупа членов Юниборда. Ник медленно переводит взгляд на Кобба. Тот с лёгкой грустью смотрит себе под ноги. Резко поднимает голову. Кобб смотрит точно Нику в глаза. Оба щурятся. Ник пытается понять, что у Кобба на уме. Крис заставляет всех повернуться на президиум:
– Простите за резкость, друзья, но времена требуют решительных мер. Мистер Стивенс!
Стивенс, злорадно улыбаясь, тыкает кнопку на микрофоне:
– Да, мистер Хорпер.
– Вы с нами? Давайте! К чёрту Юниборд!
– К чёрту Юниборд! – вскрикивает Стивенс.
Крис выхватывает пистолет из кобуры Престона. Снимает с предохранителя. Приставляет к затылку Стивенса. Выстрел. Голова нового Модератора с тяжёлым стуком врезается в стол. Кобб ошарашенно открывает рот. Растерянно застывает Престон. ГСП нервно переглядываются. Люди в зале прикрывают рты руками. Ник слегка пятится назад, не отрывая взгляда от тела Стивенса. Скотт неторопливо скрывается в толпе. Лишь Эс-конвой остаются спокойными.
– Итак, – Крис вернул пистолет Престону. – Новый Кодекс будет разослан всем участникам «Сёрч» в мессенджере. Остальные жители Девятого могут ознакомиться с ним на официальной странице движения. Заседание окончено.
Он соскочил с президиума и быстро пропал из виду. Кобб тоже покинул своё место.
Ник ещё долго рассматривал стол на пьедестале. Немного придя в себя, вместе с частью толпы двинулся к выходу из зала.
8
Рэйчел едва успела проснуться. Голова страшно раскалывалась. Боль в мышцах мешала двигаться. Дверь палаты открылась. Доктор Берт аккуратно вошёл. Его лицо показалось Рэйчел поникшим, даже отчаянным. Доктор Берт сел на кушетку:
– Рэйчел, есть плохие новости.
Плохие новости… С Рэйчел что-то не так? Отравление оказалось слишком серьёзным?
– Что случилось? – спросила Рэйчел.
– Террористам удалось добраться до мистера Роу. Его убили.
Она несколько раз повторила слова доктора Берта про себя.
Всё, что происходило с Рэйчел до этой холодной, слепящей коробки, держалось в памяти огрызками. Она не знала, что из этих кусков случилось действительно, а что рисовало больное воображение. Рэйчел толком не помнила, кто она сама. Единственным мостиком к той жизни оставался Бен. Доктор Берт много говорил о нём. Рэйчел казалось, что она начала вспоминать чёткий образ мужчины, моменты их совместной жизни, какие-то разговоры. Но где гарантия, что и эти редкие штрихи на пустом холсте – не очередная ловушка отравленного мозга?
Рэйчел чувствовала, как от её жизни отрывают кусок. Панический страх захватывал разум. Будто Рэйчел бежала от огромных чудищ в вырубленном лесу. Некуда свернуть, нечем сдержать угрозу. Сейчас, светлые стены сдерживают зло, что таится снаружи. Но что ждёт Рэйчел за ними? Вместе со смертью Бена, она потеряла последнюю связь с той жизнью, которая казалась настоящей.
А если доктор Берт врёт? Если всё это – часть какой-то игры, какого-то большого обмана? Рэйчел помнила похищение и людей в чёрных масках. Но что, если они притащили её сюда? И в этом месте происходят все истязания, всплывающие в памяти. Рэйчел затрясло. Пытки могли оказаться реальностью, происходящей здесь каждую ночь. А вот Бен – просто сном. Ложью, в которой Рэйчел пыталась спрятаться.
Новость о смерти Бена говорила о том, что прятаться больше негде. Перед глазами растворялся единственный образ, что казался реальным. За пределами этой комнаты, у Рэйчел не осталось ничего. Даже светлых снов.
Рэйчел тихонько заплакала, зажав лицо руками. Так крепко, будто они могли сдержать плач. Но чем сильнее ладони давили на глаза, тем глубже Рэйчел падала в темноту. Плач медленно перерастал в отчаянное рыдание.
А если любая реальность давно закончилась? Может, Рэйчел умерла? Теперь, бредовые сны просто сменяли друг друга. Рэйчел хотела, чтобы веки сомкнулись, и больше никогда не открывались.
– Рэйчел, – нежно произнёс доктор Берт. – Я понимаю, как тебе тяжело. Но знай, что здесь ты в безопасности!
Доктор Берт ушёл.
9
Сет и Джонни сидели у края поля, на горе из бракованной резины.
Одна из основных задач лагеря – это тестирование новых синтетических удобрений. В поля чаще посылали работать старшие корпусы. Но иногда на подмогу приходила молодёжь.
После забора образцов «сорок четвёртым», Росс объявил небольшой перерыв.
– Я – преступник, – говорил Джонни. – Я уверен. Знаешь, у меня ведь уже были риски попасть в лагерь, или в изолятор. Но удавалось отмазываться. И, знаешь, я ведь ни капельки не исправлялся. Недельку-две думал над своим поведением, и опять за старое. Меня так достало оправдываться перед родителями! Последние пару раз я это делал просто так. Просто чтоб отстали от меня. Я сам хотел сдаться, чтобы не проходить через это снова. И в последний раз меня не стал никто отмазывать. Я в лагерь уезжал с улыбкой.
– Что такого ты делал, Джонни? – Сет смотрел на разрытое поле.
– Ну меня забрали как соучастника при взломе склада. Но я не хотел никого грабить. Просто ходил с парнями, которые обчищали магазины и всё такое. Мне нравилось ломать. Бить витрины. Я нигде не мог почувствовать такой свободы. Так легко на душе было, когда из тишины вырывался треск стекла. Громче, чем что-либо. Ты как будто на каком-то другом уровне ощущений, знаешь. Но только кто-то появлялся – я терял дух. Не от страха. Я не боялся получить по башке или что-то такое. Не хотел причинять никому боль. Люди, которые пытались защитить своё имущество, не заслужили насилия. И мне стыдно, что приходилось их пугать. Говорят, что даже у самых стойких остаётся травма психологическая на всю жизнь.
– А если сейчас окажешься на воле, возьмёшься за старое?
– Да точно! – Джонни махнул рукой. – Я не знаю, почему здешние так любят себя обманывать. Типа раскаиваются, типа не хотели. Если в твоей природе нет тяги к преступлению – ты никогда не пойдёшь против Кодекса. Я вот ни капли не исправляюсь. Я просто штраф отрабатываю. И как отработаю и вернусь, сто пудов куда-нибудь влезу.
– Это странно, Джонни. Неужели нет ничего, куда бы ты мог деть свою агрессию? На стройке, например.
– Я работал на стройках, пока в школе учился. Немного легче становилось. После смен, не хватало сил куда-нибудь не туда влезть. Но это обман. Это не разрез ночной тишины. Я не очень нормальный, Сет. Я это понимаю. И поэтому, должен сидеть здесь.
– Как-то грустно, – Сет посмотрел Джонни в глаза. – То есть ты не хочешь получить второй шанс?
– Да бессмысленно это всё. Я знаю, что ты можешь помочь выбраться. Но я не хочу.
Они на пару мгновений замолчали. Джонни постоянно покачивался и ковырял носом ботинка резину под ногами.
– Слушай, Сет, – произнёс он. – Я не понимаю, что ты тут делаешь. Ты вроде из тех, что случайно сюда попал. У тебя отец со связями, при деньгах. Ты и сам мог бы выбраться. Написать этот тест или что там нужно. Зачем ты здесь?
– Я не хочу вступать в отношения с системой. Не хочу откупаться, потому что не считаю себя виновным. Мы с Тоддом никого не убивали, не грабили. И мы ничего не заработали на своём деле. Только хотели открыть людям глаза. Системе такое не нравится, и это понятно. Но это не делает меня преступником.
– Кодекс с тобой поспорит, – Джонни усмехнулся.
– Пускай спорит. Есть вещи поважнее. Ощущение себя настоящим человеком. Не рабом, не винтиком системы. Чем-то самостоятельным. Тодд смог таким стать. Единственное, что его остановило – это выстрел. И он не успел рассказать обо всём людям. О том, как важно быть сильной единицей, защищать свои интересы. Вставать по утрам не во имя Заказа, не для жилья или еды, а для создания чего-то. Многие в «ЦесКорпе» создавали просто нереальные вещи. Например, вот эту жижу, которая сейчас разлита по полю. Рабочие и инженеры «ЦесКорпа» каждый день создавали вещество, которому нет аналогов в мире. Но они делали это из-под палки. Представь, на что способен человек, который болеет своим делом, который прекрасно понимает, что делает мир лучше. И таких – миллионы. Нет, миллиарды, Джонни.
– Блин, Сет, я понимаю, о чём ты. Но разве Тодду не проще было толкать свои идеи, будучи кем-то влиятельным? Все говорят, что он умный был. И ты вроде не дурак. Зачем пытаться докричаться до людей со дна, если можешь делать это со скалы?
– Потому что при подъёме на скалу, легко забыть, что хотел кричать.
Джонни понимающе закивал. Пару раз глубоко вздохнув, он спросил:
– Почему люди, которым ты помог вернуться на волю, отправляются в Девятый? Только там вакансии остались?
– Не просто в Девятый, – Сет ухмыльнулся. – Я даю им те вакансии, при которых расселяют на юго-запад. В маленький кусочек Периметра, где ещё можно свободно дышать. Люди там ещё не до конца задавлены Стивенсом и его солдатами, – он щёлкнул пальцами. – Тодд никогда не мог собрать вокруг себя толпу. В Периметре всё постоянно движется. Только родившись, ты уже попадаешь в чью-то систему ценностей, в чью-то пропаганду. И хрен тебе что объяснишь. Но люди, которые сидят здесь, в лагере – они уже раз бросили вызов системе. Притом, без крови и серьёзных последствий. То есть высказались, не испортив никому жизнь. Иначе бы угодили в изолятор. И этот баланс отношения к Кодексу и к людям вокруг себя – то, чего не хватало Тодду. Заключённым лагеря не нужны движения вроде наших «Сапортерс» или «Сёрч». Большинство здешних перешли черту по своим личным убеждениям. Они не пойдут на компромисс ради лучших условий. Уже доказали, что есть принципы важнее.
– И что они будут делать там, на юго-западе девятого?
– Ломать порядки, навязанные системой. Объяснять людям, что это бессмысленно.
– А если не согласны с тобой? Здесь многие до сих пор состоят в каких-то движениях. Некоторые даже поддерживают власть.
Над полем поднялся сильный ветер, окатив Сета с Джонни. Они отвернулись от летящей в глаза пыли. Только порыв стих, Сет посмотрел на Джонни:
– Если при общении с человеком, я понимаю, что у него другие взгляды, то отказываюсь помогать ему с тестом.
10
Рэйчел проснулась от странного тепла на ноге. Будто кто-то ползёт. Открыв глаза, Рэйчел увидела, как над ней нависает большая тень. Приглядевшись, узнала доктора Берта. Он сидел на краю кушетки, и поглаживал ладонью бедро Рэйчел. Рука ползла всё выше, под сорочку. Рэйчел дёрнулась. Доктор Берт улыбнулся:
– Это я, Рэйчел, всё хорошо. Расслабься.
Он продолжал поглаживать бедро. Тепло ладони Берта обжигало холодную кожу. Рэйчел поджала под себя ноги. Она вжалась в стену так сильно, как могла. Хотела просочиться насквозь. С лица Берта не стиралась улыбка. Его губы поблёскивали.
– Тише, тише, – Берт потянулся к Рэйчел. – Не переживай.
Его пальцы сжали её ногу. Берт тянул Рэйчел к себе. Она попыталась закричать, но не смогла. Связки вибрировали, челюсть двигалась, но кроме клацанья зубов и хлюпанья слюней изо рта не выходило ни звука.
Даже если бы Рэйчел смогла закричать, то кому? Кого звать на помощь? Она даже не знала, есть ли кто за стеной. Рэйчел лишь повторяла в голове: «Скорее бы это закончилось. Скорее бы».
Она попыталась оттолкнуть Берта, но сил едва хватало легонько пихнуть его в плечо. Рэйчел вырвалась из хватки и попыталась спрыгнуть с кушетки. Простыня мялась и путалась в ногах. Рэйчел ступила на холодный пол. Быстро проскочила к двери. Дёргала за ручку на себя и толкала вперёд. Дверь не шелохнулась. И что теперь?
Рэйчел почувствовала, как сильно устала. Мышцы будто лопались от каждого движения. Рэйчел прислонилась к двери. Берт спокойно сидел на кушетке, поглаживая колени. Рэйчел с трудом держалась на ногах. Глаза закрывались. Рэйчел сползла по двери вниз. Темнота.
Рэйчел открывает глаза. Холодно. Перед лицом лишь жёлтая лампа, свисающая с потолка. Позвоночник ноет. Рэйчел не может пошевелиться. Вены на левой руке странно пульсируют. Рэйчел опускает глаза туда. В руке игла. Поршень шприца выталкивает какую-то жидкость. Веки снова захлопываются.
Позвонки трутся о гладкую ровную поверхность. За лампой прячется лицо Берта. Его глаза прикрыты. Язык обмазывает слюнями верхнюю губу. Рэйчел лежит на каком-то столе абсолютно голая. Видит, как её грудь покачивается. Слышит, как дыхание Берта ускоряется, расползаясь эхом вдоль стен. Рэйчел шевелит глазами, но каждое движение отдаётся болью в веках. Холодные щёки обжигает одинокая слеза. Снова темнота.
Прямо перед Рэйчел – лицо молодого парня. Сантиметрах в десяти. Парень широко распахивает глаза. Моргает. Ещё. Ещё пару раз. Зажмуривается. Лицо парня трясётся и бледнеет. От глазниц к вискам стягиваются морщины. Парень открывает глаза. Пустые мутные склеры.
Рэйчел сидела на кушетке. В памяти мелькали лишь бледные худые существа с пустыми глазами. Она не могла выкинуть их из головы. С десяток таких обступали Рэйчел со всех сторон и тянули к ней свои длинные мокрые пальцы. Так продолжалось с час. Рэйчел не знала, куда деться от этих видений. Вскоре, существа стали истекать кровью. Бледные черепа раскалывал топор. Рэйчел не видела, чьи руки держали оружие. Она видела лишь тёмную кровь, разлетающуюся брызгами в разные стороны. Рэйчел почувствовала, как тошнота подходит к горлу. Смогла сдержаться.
Дверь палаты открылась. Доктор Берт зашёл с привычной добродушной улыбкой. Рэйчел почувствовала облегчение. Сейчас, она расскажет о своих снах, и рассудок вернётся.
– Ну, как у нас дела? – доктор Берт сел на край кушетки. – Как спалось?
– Вроде, хорошо, – Рэйчел пожала плечами. – Но я всю ночь видела каких-то монстров.
– Расскажи мне всё, Рэйчел.
– Они как люди, – её немного затрясло. – Но очень худые. Кожа туго стягивает кости. Тёмные пятна по всему телу. И они ходят так криво, рывками. И пустые глаза.
Доктор Берт взял Рэйчел за руку. Стало теплее. Тело трясло всё меньше.
– И их убивали, – продолжала Рэйчел. – Рубили топором и раскидывали трупы.
– Что ж, – доктор Берт улыбнулся. – Будем считать, что это знак.
– Знак?
– Да! Знак того, что лекарства-топоры справляются с монстром-отравлением.
Рэйчел рассмеялась. Все её сны, видения походили на бред. Будто Рэйчел спятила. Но доктор Берт всегда всё внимательно выслушивал, всегда старался найти всему объяснение. Всего полчаса с ним, и Рэйчел успокаивалась. Больше не терзали бесконечные мысли о том, что её ждёт за пределами больницы.
Доктор Берт приобнял Рэйчел за плечи:
– Всё хорошо. Ты идёшь на поправку.
Она облегчённо выдохнула.
11
Столовая пропахла варёным мясом и потом. Аппетит заключённых не перебивало ничто.
«Сорок четвёртый» сидел в полном составе за своим столом. Сет давно заметил, как многие в корпусе перенимали сдержанность и спокойствие Росса. В «сорок четвёртом» хватало вспыльчивых и шумных парней, но даже они редко проявляли себя. За этим столом редко разговаривали. Разве что обменивались парой слов.
К столу «сорок четвёртого» уверенно шагал Роберто – заключённый из Седьмого юниона, из тридцать второго корпуса. Вёл за собой ещё пару неприметных парней. Сет чувствовал лёгкое напряжение.
– Росс! – воскликнул Роберто, оставаясь метрах в пяти от стола. – Слышал про Криса Хорпера?
– Дружок, – Росс повернул голову в его сторону, продолжая есть. – Если ты решил прервать мой обед, и обед всего моего корпуса, то повод должен быть серьёзный.
– Серьёзный, поверь! – Роберто кивал. – Это же чёрт из вашего, из Девятого? Слышал, что произошло? Кучка гопников убили мистера Стивенса. Прямо во время Заседания. Скажешь, что не в курсе?
Сета давно не удивляли новости из Периметра. Большинство заключённых понимали, что происходит какой-то трэш, и массовая перестрелка, ограбление конт-трака или даже убийство чиновников не вызывали особого ажиотажа. Сейчас же, новость об убийстве Стивенса заставила добрую половину столовой отложить приборы.
– В курсе, – Росс развёл руками. – И что с того?
– Что с того?! – переспросил Роберто, и продолжил вдвое громче. – Девятый юнион не хочет ответить за свою обезьяну? Мистер Стивенс обеспечивал Заказ половине Периметра. Рабочие места, технологии, безопасность – всё.
– Роберто, ты ничего не забыл? В лагере нет юнионов. Есть корпусы. Ты отвлёк мой корпус от обеда, и пока что причина для этого слабая.
Надзиратели с углов столовой медленно сходились к «сорок четвёртому».
– Да хватит! – продолжал Роберто. – Нет юнионов? Да это не работает.
– В моём корпусе – работает, – Росс отодвинул от себя тарелку с супом.
– Да хрень это всё. Сегодня ты не отвечаешь за свой юнион, завтра – за корпус, послезавтра – за себя самого. Вот, как это работает. Очень удобно, Росс, – Роберто указал пальцем на стол «сорок четвёртого». – Народ, запомните лица тех, кто не хочет отвечать за себя.
Сет чувствовал, к чему всё идёт. Взгляды заключённых наполнялись гневом и презрением. Со всей столовой «сорок четвёртому» никогда не справиться, да и вряд ли кто решит выступить с аргументами против Роберто. Плюс, достаточно народу в лагере хотят на свободу, и прекрасно знают, к кому за этим обратиться.
– Не неси чушь, Роберто! – Сет встал. – Здесь нет людей Хорпера, и быть не может. Кстати, именно по той причине, что у них соглашения со Стивенсом. То, что Стивенс обрёл такое влияние – заслуга людей повыше. Девятый здесь не играет роли.
– Росс! – Роберто ухмыльнулся. – Заткни своего щенка, пока у него есть шанс выжить.
– Росс ни за кого здесь не отвечает, – Сет не сдавался. – Корпусная система – это система для надзирателей. Если ты на их стороне – выбор твой, но вряд ли остальному народу это понравится. Теперь про юнионы. Их здесь нет, и тебе это не нравится. Юнион – отличная возможность спрятаться за чужие спины. Чтобы за тебя отвечали те, кого забрали с той же территории. Думаешь, что в лагере должны отвечать за юнион? Да любой, у кого террорист-Стивенс занимал пост в Юниборде, должен лежать с пером в боку. Ты можешь задать вопрос любому заключённому, но от себя, а не от корпуса или юниона. И будь готов принять ответ. Хочешь что-то спросить у Криса Хорпера? Ну так отправляйся в Девятый и спрашивай. Не надо тявкать оскорбления, позоря и корпус, и юнион.
Гневные взгляды переводились с Росса на Роберто.
Роберто с двумя спутниками движутся в сторону Сета:
– Я сейчас задам тебе вопрос, и постарайся на него ответить, кусок говна.
Сет разминает шею. Должен успеть подкрасить Роберто личико, пока не вмешаются надзиратели. Перед Сетом вырастает спина Росса:
– Далеко собрался?
– А что не так? – Роберто разводит руками. – Я же не с корпуса спрашиваю. Пускай этот чёрт сам за себя отвечает. Разве он не об этом говорил?