- -
- 100%
- +
Габо медленно прочитал последнюю строку ещё раз.
Потом ещё.
— Вот зачем меня не убрали, — сказал он.
Алексей посмотрел на него.
— Потому что ты полезен.
— Для них я приманка.
— Или инструмент.
— Одно другому не мешает.
Габо положил лист рядом с картой.
Теперь картина была неприятно цельной.
Тигр переключился на него — они смотрели.
B-12 изучал его — они смотрели.
Уральская поляна исчезла — у них был маркер события.
В шахтах были скрытые проходы для наблюдателей.
А теперь ещё протокол, где прямо сказано: такого человека можно использовать, чтобы вытащить объект из зоны с гражданскими.
Габо медленно выдохнул.
— Они охотились мной.
Алексей ничего не сказал.
Это было хуже любого комментария.
Габо взял карту с цветными точками и снова разложил её перед собой. Лампа отражалась на глянцевой бумаге. Красные точки — лаборатории. Синие — маршруты. Жёлтые — наблюдение. Чёрные — провалы. Прозрачные — события, которые не должны существовать в нормальном мире.
Он посмотрел на Индию.
Потом на Урал.
Потом на пустые места между ними, где сеть была не видна, но уже чувствовалась.
— Сколько точек удалось подтвердить? — спросил он.
— Надёжно? Семь.
— Сомнительно?
— Двадцать три.
— Активные?
— Не знаю. Но две точки пинговали после пожара в шахтах.
Габо поднял взгляд.
— Где?
Алексей перевёл взгляд на карту.
— Одна — северо-запад. Там, где старые закрытые зоны, леса, озёра, бывшие военные объекты.
Габо не сказал «Карелия».
Не сейчас.
— Вторая?
— Европа. Французский сектор. Возможно, не лаборатория, а архивный узел. Но язык в файлах оттуда.
Габо кивнул.
Это объясняло французский.
Не полностью, но достаточно.
Алексей собрал часть листов в стопку, но один оставил перед Габо.
На нём была фотография крупным планом.
Габо у входа в шахты. Лицо в тени, взгляд тяжёлый, Вульф рядом, фонарь режет темноту. Подпись на французском:
Sujet G.S. — comportement prédateur confirmé. Utilisation future possible.
Перевод:
Субъект G.S. — хищное поведение подтверждено. Возможное дальнейшее использование.
Габо смотрел на эту строку долго.
Потом улыбнулся.
Очень медленно.
— Дальнейшее использование, значит.
Алексей сел тише.
Вульф поднялся у двери.
Габо аккуратно положил лист на стол, рядом с ножом.
— Вот теперь, брат, — сказал он, не отрывая глаз от подписи, — ночь действительно стала интересной.
Габо не стал сразу отвечать.
Он взял лист с крупным планом у входа в шахты, ещё раз посмотрел на подпись под фотографией, потом медленно положил её обратно на стол. Бумага легла рядом с ножом, ровно, почти аккуратно. Это движение у него часто означало не спокойствие, а наоборот: злость ушла глубже и стала работать.
Алексей это знал.
Он уже видел Габо таким в шахтах. Перед тем как тот переставал шутить и начинал считать шаги до горла противника.
Габо потянулся не к пицце и не к коле. К блокноту.
Тому самому, который лежал чуть в стороне от ноутбука. На верхней странице ещё виднелись быстрые записи о сне, корице, Алисе, «Спруте». Ниже шли технические пометки по S-982, S-9834, B-12, B-17, A-03. Почерк был неровный, резкий. Не писательский. Охотничий. Слова как засечки на дереве.
Он перелистнул несколько страниц и остановился на свежей.
Там крупно было написано:
КАРЕЛИЯ.
Ниже — уже быстрее, с сокращениями:
Закрытый посёлок.
Трудный доступ.
Лесная трасса.
Военная база.
Волки.
Стая.
Терроризируют город / деревни / пригород.
Собаки исчезают без лая.
Дети. Старики.
Полиция не справляется.
Охотники не вернулись.
Военные почти не выходят за периметр.
Следы появляются / пропадают.
Нужен эксперт.
Габо развернул блокнот и молча протянул его Алексею.
— А теперь слушай меня, — сказал он. — Перед твоим приходом мне позвонили.
Алексей взял блокнот.
Сначала он смотрел на записи без выражения. Потом взгляд остановился на слове «волки». Затем ниже — «военная база». Потом — «собаки исчезают без лая». Его лицо почти не изменилось, но губы стали тоньше.
— Кто звонил?
— Неизвестный номер. Голос мужской. Представился не сразу. Я поднял трубку голосом приёмной мистера Габо. Он попросил срочную помощь моего «начальника».
Алексей медленно поднял глаза.
— Ты притворился собственной секретаршей?
— Очень профессионально.
— Не сомневаюсь.
— Сначала решил, что очередной идиот с потерянной кошкой. Оказалось — закрытый посёлок в Карелии. Стая волков терроризирует местных. Город, деревни, пригород. Полиция не справляется. Охотники пропали. Военная база сидит за забором.
Алексей больше не улыбался.
Он снова посмотрел в блокнот. Провёл большим пальцем по краю страницы, будто проверял, не дрогнет ли бумага от того, что написано на ней.
— И ты решил, что это не просто заказ.
Габо взял банку колы, но не пил. Просто держал в руке, чувствуя холод металла.
— Я решил, что звонок слишком вовремя. После флешки. После карты. После твоих французских фанатов, которым нужны мои генетические образцы. После того, как у нас в данных всплыла волчья линия.
Он наклонился вперёд и развернул карту, которую Алексей принес в папке. Большой лист лёг поверх части документов. Цветные точки снова выстроились в неприятную географию: красные, синие, жёлтые, чёрные. Индия. Урал. Старые маршруты. Узлы. Зоны наблюдения. Лаборатории. Провалы.
Габо поставил палец на северо-запад.
— Смотри, где отмечена точка.
Алексей подался ближе.
Точка была не красная. Не такая уверенная, как индийский узел или уральский кластер. Она была бледно-жёлтая с тонким синим контуром, будто система сама не знала, к какой категории её отнести. Рядом стояла обрезанная подпись:
W-LINE / FIELD PACK NODE
ACCESS: RESTRICTED
STATUS: PARTIAL
Часть букв была смазана, но смысл читался.
Габо постучал пальцем по точке.
— Закрытая территория. Военная база. Лес. Пропадают люди. Местные говорят «волки». Собаки не лают перед тем, как их уводят. Военные не выходят. Ничего не напоминает?
Алексей молчал.
Он уже не смотрел на блокнот. Только на карту.
— Красный Утёс, — сказал он наконец.
— Да. Только вместо медведя — стая.
Габо взял другой лист из стопки. Тот самый, где были генетические линии. Подвинул его к Алексею.
В таблице виднелись строки:
TIGER LINE — stealth / predatory focus / territorial challenge
BEAR LINE — mass / endurance / tissue resistance
WOLF LINE — pack coordination / pursuit / scent mapping
HUMAN FRAGMENTS — cognition / memory retention / adaptive hostility
Габо провёл ногтем по строке WOLF LINE.
— Самое главное — вот это.
Алексей прочитал вслух, уже без шуток:
— «Координация стаи. Преследование. Картирование запахов».
— Не просто волки, Лёша. Если это та же линия, они не бегают хаотично по лесу. Они могут делить роли. Один гонит. Второй режет отход. Третий ждёт у дороги. Четвёртый уводит собак, чтобы убрать раннее предупреждение.
Вульф тихо поднял голову.
Габо посмотрел на него.
— Да, брат. Именно.
Алексей отложил блокнот и потянул к себе распечатку с картой. Теперь он уже работал сам: глазами цеплял подписи, сравнивал цвета, искал маршруты. У него включился не друг с пиццей, а человек, который на Урале вытаскивал данные из горящей серверной.
— Тут синий контур, — сказал он. — Логистический узел.
— Или перевалочная точка.
— Жёлтый — наблюдение.
— Значит, за территорией могли смотреть. Камеры, дроны, ретрансляторы, как в Индии и у шахт.
— А статус partial…
— Частичный. Повреждённый. Или не полностью активный.
Алексей поднял взгляд.
— Или незавершённый.
Габо кивнул.
— Вот это мне и не нравится.
Он потянул к себе блокнот, перевернул страницу и начал быстро писать, уже вслух, чтобы Алексей слышал ход мысли.
— Если W-линия рабочая, то угроза другого типа. Не один сильный объект. Не дуэль на поляне. Стая. Иерархия. Территория шире. Больше ложных следов. Больше давления на местных. Могут проверять периметр, уводить собак, резать слабых. Дети и старики — не случайный выбор. Низкое сопротивление и высокий страховой эффект.
Алексей поморщился.
— Это уже было в одном из протоколов.
— Да. «Страх среды как усилитель поведения».
— Мерзко.
— Зато честно. Они не просто делали зверей сильнее. Они учили их ломать людей.
Габо остановил ручку.
В комнате снова стало тихо.
Кола остывала на столе. Пицца уже перестала пахнуть горячим тестом, запах стал жирным и тяжёлым. На экране ноутбука всё ещё висел индийский кадр, где Габо стоял напротив тигра. На столе лежал его крупный снимок у входа в шахты. Подпись про «хищное поведение» смотрела на него чужим языком.
А теперь рядом с этим лежала Карелия.
Не архив.
Не прошлое.
Живой звонок.
Габо закрыл блокнот ладонью.
— Они могли позвонить случайно, — сказал Алексей, но сам в это не верил.
— Могли.
— Мог быть обычный заказ.
— Мог.
— Волки бывают опасны и без «Спрута».
— Бывают.
Габо поднял глаза.
— Но обычные волки не заставляют военных сидеть на базе. Обычные волки не уводят собак так, что те не успевают лаять. И обычные волки не появляются на карте рядом с волчьей линией разработки, которую мы только что вытащили из мёртвых данных.
Алексей провёл ладонью по лицу.
— Значит, нас ведут.
— Или проверяют.
— Или зовут туда, где уже всё пошло не по плану.
— Как в Индии. Как на Урале.
Алексей посмотрел на карту.
— Только теперь они знают, что ты знаешь.
Габо улыбнулся.
Нехорошо.
— Отлично.
— Это не «отлично».
— Нет. Отлично то, что теперь след свежий.
Вульф поднялся полностью. Подошёл к столу, положил морду рядом с картой и втянул воздух, будто мог учуять Карелию через бумагу, чернила и чужие архивы.
Габо положил ладонь ему на загривок.
— Похоже, нам показывают новую тропу.
Алексей посмотрел на него исподлобья.
— Ты уже решил ехать.
— Нет.
— Врёшь.
— Я решил узнать, кто позвонил. А потом ехать.
— Вот теперь похоже на правду.
Габо снова ткнул пальцем в строку WOLF LINE.
— Сначала добиваем данные. Всё, что есть по волчьей линии: генетика, поведение, слабости, фазы, объекты, маршруты. Потом звоним этому любителю закрытых посёлков. И если хоть половина совпадёт…
Он не договорил.
Алексей понял.
Вульф тоже.
Габо убрал руку с карты и тихо добавил:
— Тогда это уже не заказ. Это приглашение.
Глава 3: Голос из Карелии
Они проговорили всю ночь.
Не так, как говорят люди, которым нужно срочно составить план и разойтись по комнатам. Сначала всё держалось на деле: карта, волчья линия, Урал, французские записи, отметки допуска, фотографии из Индии и кадры у входа в шахты. Габо снова и снова возвращался к карте, проверял точки, сверял цвета, выводил связи в блокноте. Алексей, сидя напротив, вытаскивал из сумки новые листы, тыкал пальцем в пометки, спорил, матерился вполголоса и время от времени забывал про остывшую колу рядом с локтем.
Потом напряжение начало проседать.
Не исчезать. Просто тело больше не могло держать его на той же высоте. Ночь тянулась, лампа грелась, на столе копились пустые банки, коробки от пиццы съехали к краю, Вульф доел всё, что считал своим, и ещё половину того, что считал плохо охраняемым.
Алексей рассказывал про дорогу, про чёрный внедорожник, про парней, которые попытались остановить его так уверенно, будто весь лес был их коридором. Габо слушал, задавал короткие вопросы, потом внезапно вспоминал что-нибудь с Урала, и они оба уходили в другое: в шахты, в дым, в B-12, в тот момент, когда Алексей швырнул ему «Госпожу».
— Кстати, — сказал Габо, крутя пустую банку между пальцами, — бросок был отвратительный.
Алексей поднял голову.
— Нож ты поймал.
— Я бы и кирпич поймал, если бы у меня над головой стоял медведь размером с церковь.
— То есть спасибо?
— Я ещё решаю.
— Ты неблагодарная скотина.
— Зато живая.
— И именно поэтому я всё ещё здесь.
Они замолчали, потом оба усмехнулись почти одновременно.
Потом вспомнили Индию.
Раджива. Его тяжёлый взгляд у морга. Глупого петуха, из-за которого Габо умудрился начать дело с поражения. Алексей смеялся так, что едва не поперхнулся колой.
— Подожди, — сказал он, вытирая глаза. — Ты хочешь сказать, что легендарный охотник на людоедов проиграл петуху?
— Тактически отступил.
— Петух?
— Он был дерзкий.
— Это многое объясняет. Тигр, наверное, просто мстил за птицу.
— Ещё слово, и я расскажу всем, как ты в шахте ругался на вагонетку.
— Она первая начала.
Так ночь и рассыпалась на куски: серьёзное, смешное, мёртвое, живое. Они говорили о людях, которых вытащили. О тех, кого не успели. О Мельникове. О Романове. О Степане, которого не было в списках. О поляне, которой тоже вроде бы не было, хотя они оба помнили её слишком хорошо.
В какой-то момент Алексей сказал, что не верит в мистику.
Габо посмотрел на него.
— Конечно.
— Что «конечно»?
— Ты просто веришь в то, что можно пристрелить.
— Это практичнее.
— Поляна не согласна.
— Вот поэтому я её и не люблю.
Ближе к утру слова стали тяжелее. Между фразами появлялись длинные паузы. Алексей уже не сидел прямо, а сползал всё ниже, пока не оказался почти поперёк дивана в гостиной. Одна нога свисала на пол, рука упала за спинку, голова съехала на подлокотник. Он ещё пытался что-то говорить про уровни допуска и французский архивный узел, но фраза оборвалась на середине.
Габо сидел на кровати с открытым блокнотом на коленях. Он не помнил, в какой момент они перебрались из рабочей комнаты в спальню. Наверное, когда Алексей заявил, что если ещё десять минут будет смотреть на схемы ДНК, то начнёт видеть себя в таблице мутаций. Габо хотел ответить, но вместо этого просто лёг поперёк кровати, не раздеваясь, поверх покрывала.
Вульф устроился между комнатами. Не у кровати и не у дивана. Ровно там, откуда можно было видеть обоих и коридор.
Дом наконец затих.
За окнами светлело серым. Не утром ещё, а тем грязным предутренним часом, когда ночь уже проиграла, но день ещё не решил вступать в свои права. Лес за ставнями молчал. На столе в рабочей комнате остались карты, фотографии, раскрытый ноутбук, пустые банки и лист с крупной надписью: «КАРЕЛИЯ».
Габо уснул последним.
Ненадолго.
Звонок телефона разорвал сон грубо, без подготовки.
Габо открыл глаза не сразу. Сначала рука нащупала нож. Потом телефон. Потом только мозг понял, что это не тревога, не взрыв, не рёв из шахты, а обычный звонок.
Он лежал поперёк кровати, одна рука свисала вниз, ботинок упирался в край одеяла. Шея затекла. Во рту было сухо, как после дешёвого виски, хотя пил он только колу.
Телефон продолжал звонить.
Алексей на диване что-то пробормотал, не открывая глаз.
— Убей его…
— Телефон?
— И телефон тоже…
Габо лениво поднял трубку, даже не посмотрев на номер.
— Да, слушаю.
На другом конце ответили почти сразу.
Голос был тот же, что ночью. Мужской. Уставший. Но теперь в нём было больше осторожности, чем паники.
— О, мистер Габо? Мы вам звонили ночью. Ответила ваша секретарша. Вам передали наш заказ?
Габо медленно открыл глаза полностью.
Несколько секунд он смотрел в потолок.
Потом повернул голову в сторону дивана. Алексей уже приоткрыл один глаз.
Габо сказал:
— Секретарша спит после тяжёлой смены.
Алексей тихо фыркнул в подушку.
Габо сел на кровати, провёл ладонью по лицу и опустил ноги на пол.
— Для начала представьтесь ещё раз — и объясните, откуда у вас мой номер. Ночью вы диктовали быстро. Посмотрим, совпадёт ли.
На другом конце коротко замялись.
— Меня зовут Павел. Павел Андреевич Лазарев. Я… я не из администрации, если вы об этом. Я здесь учу детей английскому языку. В местной школе.
Габо молчал.
Павел быстро продолжил, будто боялся, что трубку сейчас бросят:
— Ваш номер мне дали через старые контакты. Ваш старый друг Раджив. Мы работали с ним раньше. Не напрямую по таким делам, конечно. Я помогал с переводами и документами, когда он занимался одним проектом в Индии. Сейчас я в Карелии. В закрытом посёлке. Руководство города поручило мне связаться с вами, потому что я единственный, кто смог выйти на нужных людей.
Габо поднял взгляд.
Алексей уже сидел на диване, всё ещё перекошенный после сна, но глаза стали трезвыми.
— Раджив, значит, — сказал Габо.
— Да. Он сказал, что если дело касается зверей и люди уже не справляются, нужно искать вас.
— Почему я?
— Потому что здесь уже пытались справиться без вас.
Пауза.
За окном скрипнуло дерево. Вульф поднял голову.
Габо взял блокнот с пола, открыл страницу с ночными записями и посмотрел на слово «КАРЕЛИЯ».
— И как успехи? — спросил он.
Павел ответил тише:
— Плохие. Поэтому я и звоню второй раз.
Габо провёл ладонью по лицу, окончательно сгоняя остатки сна.
— Павел Андреевич, — сказал он уже другим голосом. Без ленивой хрипоты. Без игры в секретаршу. — Теперь спокойно. По порядку. Что именно происходит?
На том конце стало тише. Будто человек отошёл от других или прикрыл трубку ладонью, чтобы его не слышали.
— Волки, — сказал Павел. — Стая. Сначала думали, что обычная. У нас леса большие, зверь здесь не редкость. Но они ведут себя неправильно.
Габо поднял глаза на Алексея.
Тот уже окончательно проснулся. Сидел на диване, свесив одну ногу, волосы торчали в разные стороны, но взгляд был трезвый. При слове «неправильно» он перестал тереть лицо и тихо потянулся к блокноту.
Габо включил громкую связь и положил телефон на край стола.
— Что значит «неправильно»?
— Они не боятся людей. Но и не нападают как бешеные. Они будто выбирают момент. Сначала забирали собак. С цепи. Из дворов. Даже из закрытых вольеров. Потом начали пропадать люди, которые ходили в лес. Потом… начали подходить к домам.
— Сколько волков видели одновременно?
— Никто точно не знает. Пять. Семь. Может, больше. Иногда говорят, что видели только двух, а следов потом находили десятки.
Габо взял ручку.
На листе уже было написано: Карелия. Закрытый посёлок. Волки. База. Дети. Старики.
Он дописал:
Стая не показывает полный размер. Ложная численность. Следов больше, чем видимых особей.
— Размер?
— Крупные. Очень. Один охотник сказал, что таких волков не бывает. Но он сказал это до того, как пропал.
— Тела находили?
Пауза.
— Не всегда.
— А когда находили?
Павел ответил не сразу.
— Разорванные. Но не съеденные полностью. Иногда будто их бросали специально. На дороге. У калитки. У старого клуба. Один раз тело оставили у школьного забора.
Алексей медленно поднял голову.
Габо не изменился в лице.
Только ручка в его пальцах остановилась.
— У школьного забора, — повторил он.
— Да.
— Дети это видели?
— Да.
Габо сделал пометку:
Страховой эффект. Демонстрация. Не пищевое поведение.
— Полиция?
— Сначала пытались патрулировать. Потом один экипаж не вернулся. Машину нашли на лесной дороге. Двери открыты. Стёкла выбиты изнутри. Кровь была, тел нет.
Алексей тихо выругался.
Павел услышал и сбился.
— Простите?
— Продолжайте, — сказал Габо.
— После этого патрули ходят только днём и только по центральной части. В пригород почти не выезжают. Люди злятся, но все понимают почему.
— Военные.
— База закрыта. Они говорят, что не имеют приказа вмешиваться в гражданскую ситуацию. Но это ложь. Они сами боятся. Или знают больше, чем говорят.
Габо посмотрел на Алексея.
Тот уже сидел ровно.
— Кто командует базой? — спросил Габо.
— Полковник Сергеев. По крайней мере официально. Но к нему трудно попасть. Руководство города пыталось давить, но без результата. Они выделили нам пару машин, потом забрали обратно после первой же ночи.
— Волки заходили на территорию базы?
Снова пауза.
— Да.
Габо чуть наклонился к телефону.
— Вот это надо было сказать сразу.
— Два раза, — сказал Павел. — Первый раз у них пропали служебные собаки. Второй раз нашли часового у внешнего периметра. Вернее… часть его.
Алексей медленно присвистнул.
— И после этого база не выходит?
— После этого база закрылась ещё плотнее.
Габо записал:
Собаки базы. Часовой. Периметр. Военные пассивны. Возможное знание объекта / приказ не вмешиваться.
— Когда началось?
— Около месяца назад. Сначала единичные случаи. Потом чаще. Последние десять дней почти каждую ночь.
— Места нападений есть на карте?
— Да. Мы собрали всё, что смогли. Пропажи, тела, следы, где слышали вой. Руководство готово передать.
— Фото следов?
— Есть. Плохие, но есть. Несколько снимков с камер тоже. Правда, там почти ничего не видно. Только силуэты.
Габо усмехнулся.
— Силуэты мы любим.
Алексей посмотрел на него боком.
— Ты точно любишь.
Габо прикрыл микрофон ладонью.
— Ржать будешь потом.
— Я ещё не начинал.
Габо убрал ладонь.
— Павел Андреевич, теперь условия. Я не еду смотреть на «может быть волков». Я еду, если вы официально подтверждаете заказ. Доступ к картам, телам, фото, местам нападений, свидетелям, маршрутам полиции, данным базы, если удастся. Никто не мешает мне работать. Никто не лезет в лес без моей команды. И никто не стреляет в моего пса.
— Да, конечно. Я передам.
— Не передадите. Утвердите до моего приезда. Иначе я разворачиваюсь.
Павел сглотнул. Это было слышно.
— Понимаю.
— Оплата. Сто тысяч евро авансом. Ещё сто пятьдесят после ликвидации угрозы или после подтверждения источника угрозы, если окажется, что убивать надо не только зверей.
Алексей тихо поперхнулся воздухом.
Габо даже не посмотрел на него.
На том конце Павел молчал дольше, чем раньше.