Секс, любовь и ипотека

– Ладно, Егорыч, может ты и прав. Просто он отбитый на всю голову.

– Ну вот и отобьём ему голову

– Может как-то мирным путем попробуем?

– Да попробуем, иди уже, опоздаешь.

***

Кафе «Молочный Улун» представляло собой одноэтажное придорожное здание с панорамными окнами. На крыше кафе была установлена неоновая вывеска с выгоревшей буквой У. На небольшой парковке стояло пару машин. Кафе не пользовалось спросом, даже несмотря на интимный антураж и лампы в красных бумажных абажурах. В основном сюда приезжали деловые партнеры и семейные пары. Женя остановился на входе и стал пытаться рассмотреть сидевших внутри людей.

Он пришел на полчаса раньше, но заходить в кафе не хотел. Достав телефон, он написал Насте сообщение: «Я на месте».

На улице потемнело и свет от фонарей осветил парковку и подъездную дорожку к кафе. На шоссе раздался скрип тормозов. Жёлтый автомобиль с шашечками на крыше подъехал ко входу. Из автомобиля вышла Настя. Лёгкая шерстяная накидка без рукавов и замшевые батальоны говорили о том, что мёрзнуть она не собирается.

– Привет, – она посмотрела на него своими большими накладными ресницами. Слегка подкрашенные красной помадой губы и легкий румянец на щеках говорили о том, что она готовилась к встрече или так, по крайней мере, думал Женя:

– Привет, ну что пойдем внутрь. Ты, смотрю, налегке.

– Что значит налегке?

– Ну легко оделась, холодно ведь.

– Ну так я не собираюсь ходить по улице, надеюсь у тебя таких планов нет. Я максимум на полчаса.

Женя открыл дверь и жестом пригласил её зайти: – Почему на полчаса?

– Потому что потом занята буду.

Женя промолчал. Подошедшая официантка приветливо улыбнулась: – Добрый вечер, верхнею одежду можете сдать в гардероб. Занимайте любой столик, я к вам подойду.

Занят был всего один столик за которым компания из четверых парней пили пиво и играли в карты.

– Вы что не в курсе что ли? Щас уже ничего не заработаешь. Если бы лет так пять назад начали, то ещё да, – громко говорил один из парней.

– Да с хера ли бы. Я смотрел видос недавно, там чел объяснял, как собрать ферму из десяти компьютеров, чтобы от штукаря баксов делать в месяц.

– Ты потратишь минимум десять штук только на компьютеры, потом они будут жрать электричество на двести баксов в месяц и в итоге спалят тебе хату.

– Ребят, давайте потише, – один из парней заметил Настю с Женей.

– Да не вопрос, ходи давай, – ответил самый громкоговорящий парень.

Ребята посмотрели на проходящую мимо Настю. Обтягивающие лосины подчёркивали стройные ноги, шерстяная накидка лишь слегка опускалась ниже талии. Все замолчали и стали внимательно смотреть на бёдра Насти. Парни переключились на игру только после того, как пара присела за столик.

– Ты что будешь?

– Я чай возьму. Слушай, я приехала сюда, только, чтобы сказать, что всё.

Женя оторвал взгляд от барной карты.

– Что всё?

– Я падаю на развод. И будет лучше, если всё пройдет без драм, – Настя не подняла взгляда. Было видно, что ей не по себе. Её телефон переходил из одной руки в другую. Глаза наполнились слезами.

– Да что случилось то?! С кем не бывает, ну повздорили, это ведь ни о чём не говорит, – Женя сжал барную карту.

– Понимаешь, я не люблю тебя. Давно уже. Я только недавно это поняла.

– У тебя что кто-то появился?! – Женя вспомнил чёрный "крайслер". От этих мыслей к горлу подошел ком. Он положил барную карту на стол. Помятые страницы топорщились в разные стороны.

– Прекрати орать! – маленькая слезинка выкатилась и капнула на шелковую водолазку оставив под глазом черную кляксу, – Почему ты постоянно давишь на меня?

– Я? Ты в своём уме? Я лишь задал вопрос. Что сложно ответить на него?

– Да ты постоянно давишь, – Настя достала из сумочки зеркало, – Зря красилась.

Забрав телефон со стола, она резко встала и пошла по направлению к выходу.

–Эй, ты куда? Настя! – Женя вскочил из-за стола.

– Успокойся, сейчас я приду.

Пока Настя была в туалете, Женя заказал чай. Чёрный, земляничный, всё как она любит. Компания парней допивала пятилитровую колбу пива и в кафе становилось шумно.

Сосредоточенное лицо и подкорректированный макияж говорили об умении собраться в трудные минуты. Настя села за стол.

– У меня десять минут, я вызвала такси.

– Настя, что происходит? Я ведь люблю тебя. Какой развод? Ты шутишь?

– Женя, пойми ты меня. Сколько можно терпеть твои выходки? Я для тебя пустое место. Почему ты мне уже год как не делаешь куни? Да и этим всё сказано. А твои запои недельные?

– Ты что совсем ебанулась?! – Женя сжал свисавший край скатерти. Глаза нервно бегали, смотря то на официанта, то на столик с шумными парнями.

– Вот видишь, ты псих. Как я могла вообще столько с тобой прожить. Как я так могла себя не уважать?

Слёзы снова навернулись на глаза. Настя отвернулась и стала смотреть в окно.

– Прости. Прости, Насть. Я просто на взводе эту неделю. Я ведь ещё хотел тебе кое-что важное рассказать. Это просто абзац какой-то. Твой брат требует с меня пятьсот тыщ. Он угодил в какую-то историю с полицейскими и его могут посадить. Я не знаю, он тебе что-нибудь говорил?

– Ты ведь знаешь, что я с ним не общаюсь. Это его дела. Чем я могу помочь ему? Пятьсот тысяч у меня нет. Он постоянно попадает в разные истории, – ответила Настя, продолжая смотреть в окно.

– Да, но он требует деньги, которые мы брали у него на первоначальный взнос. Мы ведь договаривались отдавать по чуть-чуть. У него будто снесло крышу, он вломился в дом, забрал телек Егора и сказал, что если к пятнице не будет денег, то мне крышка.

– Во-первых, ты брал деньги, а не мы. Во-вторых, что я могу сделать? Обратись в полицию. Зачем ты мне это рассказываешь? – Настя продолжала смотреть в окно.

Женины нервы сдали. Дёрнув скатерть, он подскочил.

– Ах ты сука гребанная! Что ты можешь сделать?! Что ты можешь сделать?! Да повернуть своё блядское лицо на меня, когда я с тобой разговариваю! Для тебя это так, пустяки? Заявляешь, что подаешь на развод и сидишь с каменным лицом? Да ты стерва бессердечная. Холодная пизда!

Женя махнул рукой и попал в лицо официантки, которая несла его заказ. Удар был не сильный, но от неожиданности официантка споткнулась и упала на соседний столик. Поднос вылетел из её рук и заварник с чаем полетел на стол, за которым сидели пока ещё однофамильцы Корунины. Брызги полетели в разные стороны, попадая в основном Насте на водолазку.

– Ах ты урод! – Настя схватила сумку и расплакавшись побежала на улицу.

Два парня из выпивающей компании подскочили и подбежали к Жене.

– Ээй, ты чё там охерел?! – один из них с разбегу толкнул Женю. Бедной официантке досталось ещё раз, Женя упал прямо на неё. Раздался хруст, то ли это были банковские карточки, лежавшие в кармане джинсов, то ли нога официантки. Судя по крику, переходящему в вопль, это была нога официантки.

– Да ты демон! – Крикнул второй парень и с разбегу пнул Женю в живот. Женя свернулся в калачик и прикрыл лицо и уши руками. Он видел это в фильмах, чтобы выжить нужно было прикрыть локтями корпус и закрыть лицо. Парни начали наносить удары. Один из них был в туфлях с острым носком. Несколько его ударов пробили Женину оборону и попали в щёку. Женя пытался уворачиваться. Перекатываясь по полу, он то и дело наваливался на ногу официантки, раскатывая её как ступа тесто. Официантка начала вопить, видимо повреждения были серьезные.

– Парни, парни, вы чё гоните?! – подбежавшие ребята начали оттаскивать разгорячившихся друзей.

– Валим! Бармен звонил куда-то, наверняка в полицию.

Бармен-кассир позвонил в полицию ещё в самом начале потасовки, а затем спрятался на кухне.

– Мадам, с вами все в порядке?

Один из парней наклонился к лежавшей официантке. Из-под фартука с логотипом «Молочный Улун» торчали ноги в обтягивающих джинсах. Голень одной ноги была вывернута под неестественным углом.

– Ох, блядь, у неё что-то с ногой.

– Этот пидор виноват, устроил тут. Пусть сами разбираются, погнали пока полиция не приехала.

Парни похватали одежду и побежали на выход. Женя обхватил руками стул и начал подниматься. Это оказалось не так легко. Прежде чем выпрямится он несколько раз сгибался от резкой боли в животе. Рот был наполнен солоноватой, с металлическим привкусом кровью.

Он наклонился над лежащей официанткой.

– Девушка, как вы? – судя по вывернутой ноге, ей было не очень. Её стоны и всхлипывания были единственным шумом, который остался в кафе после того, как его покинула буйная компания. Из каморки выбежал бармен, который услышал, что всё закончилось.

– Какой ужас! Я вызвал полицию, должны уже приехать. Снежана, как ты? – он наклонился над официанткой, – Кошмар! Не шевелись, я сейчас позвоню в скорую.

– Слышь, ты. У вас что нет в заведении охраны? Вы ведь работаете круглосуточно! – обратился Женя к бармену.

– Охранник приходит к десяти. И не нужно мне грубить, – ответил бармен. Достав мобильный, он начал звонить в скорую.

До того, как приехала скорая, полицейские успели опросить бармена и дать болеутоляющие официантке Снежане. Врач скорой помощи осмотрел Женины повреждения и признал их не опасными для жизни. Небольшой кусочек губы, Женя по всей видимости откусил самостоятельно. Промыв ранку перекисью водорода, врач наложил марлевую повязку и посоветовал купить гель для снятия отёка. На этом лечение закончилось, официантку увезли в больницу, а Женю в дежурную часть для дачи показаний.

Следователь был занят какими-то срочными делами и Жене пришлось три часа дожидаться на скамейке в коридоре. Женя представлял себе следователей, как здоровых, грубых мужиков, какими он видел их в сериалах. Но допрашивал его худой мужик с черными усами. Жене приходилось напрягать слух, чтобы понять о чём его спрашивает следователь, слишком тихо он говорил. Составив протокол, следователь взял Настины контакты, как важного свидетеля и отпустил Женю.

На часах было пол третьего ночи, и Женя решил пойти домой пешком вдоль шоссе. На его пути стоял круглосуточный магазинчик, в котором ночью торговали через окно. Основной спрос был на алкоголь, помимо пива там можно было купить и крепкоградусные напитки. Как-то они с Настей там покупали вино, прежде чем поехать в снятую на сутки квартиру. Это произошло спустя месяц отношений. В то время Настя жила у родителей, а он снимал комнату недалеко от этого района. Он не хотел тащить Настю к себе, к тому же его соседом был военный пенсионер, который ночами часто бодрствовал и пил литрами пиво, а когда напивался стучал Жене в комнату и звал покурить. Но в тот день всё было по-другому. Это была их первая проведённая ночь вместе. Они пили вино и целовались. Объятия и поцелуи, потом снова объятия и поцелуи. А когда вино кончилось она уселась на него сверху и это было незабываемо. Он не помнил, как одежда оказалась на полу и сколько раз они это делали. Её глаза закрылись, когда в комнату проникли первые солнечные лучи, а он ещё с час лежал и думал, как это кайфово, быть с ней.

Оставив воспоминания, Женя вернулся в холодную, зябкую реальность весенней ночи. Подойдя к магазину, он постучал в окошко:

– Доброй ночи. У вас есть виски?

– Доброй, да. Грант и Белая лошадь, – в окне появилось заспанное лицо продавщицы.

– Какая лошадь?

– Белая.

– Ладно, давайте Грант. А лимоны есть у вас? И стаканчики.

– Всё есть.

Выдав пакет с покупкой, продавщица закрыла окно.

Женя отпил виски из горла, а затем впился в лимон и с чавканьем откусил добрую половину фрукта. Сок брызнул в разные стороны и потёк по подбородку. Район жилищного комплекса «Лучик», где несколько месяцев назад в своём недостроенном доме, Женя занимался любовью с любимой женой, был в трёх километрах от магазина. Горячая волна от виски медленно обжигала горло и спускалась вниз. Женя вытер стекавший по рту лимонный сок рукавом куртки и отправился в путь.

На горизонте, прямо над дорогой повисла бледная луна. Она освещала все вокруг: деревья, которые тянули свои тени на дорогу, силуэты сломанных фонарей, недостроенный район ЖК «Лучик» и маленькую лису с светящимися глазами. Она замерла, стоя в канаве мимо которой проходил Женя. Он вспомнил тот день, когда привел Настю на стройку. Тогда тоже была луна, только не такая бледная, скорее напоминала цветом сыр. И если бы не этот сраный «СтройПритир», всё бы было хорошо. Возможно они бы уже закупались стройматериалами, ведь дом обещали сдать к маю. Да и с Колиным долгом что-нибудь придумали бы. «Да, это точно, «если бы», – открутив крышку с бутылки, Женя сделал несколько глотков виски. В этот раз он не стал закусывать лимоном.

За размышлениями о своей нелегкой доле и обжигающими глотками виски, Женя и не заметил, как подошел к забору стройплощадки ЖК «Лучик». В охранной будке не было света. «Значит уже и сторожа уволили», – подумал Женя, глядя на висевший замок. От дождевых подтеков, железный каркас сторожевой будки местами взяла ржавчина. В бледном свете луны это выглядело как разлитые чернила. Женя заглянул в окно. На небольшом столике, который стоял прямо перед окном, лежала книга. Судя по однотонной обложке и мелким буквам, книга была старая, возможно даже советская. Рядом лежала тетрадь, куда сторож, когда он ещё был здесь заносил время обхода территории. Около стены стоял старый диван. Женя задержал взгляд на обивке, из которой торчали куски поролона. В детстве они строили «штабики», куда притаскивали всякий хлам, найденный на помойках: старые стулья, кресла и диваны очень похожие на этот. Подняв взгляд Женя увидел, что на диване кто-то лежит. Он выронил пакет с бутылкой и сделал шаг назад, сердце увеличило ритм и начало стучать в такт учащенному дыханию: «Что за дичь? Будка ведь закрыта. Так не глупи. Это всё показалось. Сейчас я подойду и там ничего не будет».

Он начал медленно подходить к окну. Батарейка на сотовом села еще в дежурной части. «Фонарик бы не помешал», – подумал он. Окно становилось всё ближе. Женя представил, что сейчас в окне появится голова того беззубого старика, «Как его там звали, дядя Серёжа вроде», – от разыгравшиеся фантазии сердце стало стучать еще быстрее. Сделав последний шаг, Женя прислонил лицо вплотную к окну. Глаза нервно прищурились. Собравшись с духом, он посмотрел на диван. То, что его напугало оказалось строительным мешком. Из Жениного рта вылетел сдавленный смешок.

– Да уж, дядя Сережа… – произнёс вслух Женя и поднял пакет с бутылкой, лимоном и стаканчиками, которые не пригодились, и отправился к недостроенной высотке.

На стройке всё было по-прежнему. Работы уже давно не велись, и остатки стройматериалов разворовали ещё даже до того, как уволили сторожа. Их дом был около планируемого въезда в район, стоял ближе всех к дороге и был самым достроенным, если сравнивать с другими тремя домами. Целых пятнадцать этажей успели построить до банкротства фирмы, не хватило всего каких-то трёх. Женя подошел к подъезду. Зияющая дыра из-за отсутствия двери выглядела, как вход в пещеру. Отпив немного виски, он шагнул в темноту. Дать себе объяснения зачем он идёт в подъезд, зачем хочет подняться и увидеть бетонные стены своей квартиры он не мог.

На лестничных пролетах он то и дело наступал на раскиданный мусор. По всей видимости, дом превратился в место тусовок молодежи и ночлежки для бомжей. Глаза постепенно адаптировались к темноте, и он стал обходить раскиданные бутылки и шприцы. Стены были исписаны объявлениями интимных услуг, автографами и матерными словами.

Когда он поднялся на свой этаж, темнота рассеялась. Из тех квартир, где не было дверей, бледный свет луны падал на стены коридора. Женя подошел к своей квартире, если это можно было так назвать, и встал на пороге.

Он вспомнил отрывок разговора с Настей:

– Мама тут размышляла на днях, куда мы кроватку будем ставить. Говорит: «Обязательно подумайте», а то, якобы заставим всё и места не оставим.

– До этого ещё далеко. Нам только ремонт полгода минимум до въезда делать.

Он не хотел ребенка. Чем больше об этом говорили и делали намеков, тем больше ему хотелось убежать, спрятаться и не думать об этом. Быть может он и не любил Настю? Может это всё были навязанные обществом правила: жениться, завести ребенка, реализовать себя. Да что вообще это такое, реализовать себя? Почему он всегда что-то должен?

После напряженного разговора с Настей, побоев и трёхкилометровой прогулки ноги стали ватными. Он зашел в квартиру и присел, облокотившись об стену. Допив виски, он швырнул бутылку в темноту комнаты. С громким хлопком осколки разлетелась по полу. Он не знал, как отдать деньги, что делать с ипотекой, не знал, как вернуть Настю. «Что из этого сделать первым, если я вообще ничего не могу сделать?» – он рассмеялся. Смех был похож на старт двигателя с севшим аккумулятором. Из диафрагмы раздались булькающие звуки вперемешку с кашлем, которые эхом разнеслись по всему этажу. Опираясь о стену двумя руками, Женя медленно поднялся. От выпитого виски голова шла кругом. Поймав правильную координацию, он пошел в спальню. Луна, большой серебренной монетой повисла над оконным проемом и осветила надпись, которую Женя оставил в их предыдущее посещение с Настей. «Люблю тебя» сердечко и домик – квадрат с треугольной крышей. Он снял штаны и помочился на рисунок. Струя закрасила художество, будто кто-то провел черной кистью по стене. Полюбовавшись своим шедевром и сделав вывод, что так гораздо лучше, он пошел на балкон. Достав сигарету, он стал искать по всем карманам зажигалку. «Не хватало еще и без курева остаться», – найдя её в заднем кармане джинсов, он прикурил. В памяти всплыла картина из фильма, который он смотрел на большом телевизоре Егора. Это был вестерн, в котором у главного героя похитили и убили жену, а в конечном итоге взяли в плен и самого ковбоя. Усатый злодей спросил у ковбоя про его последнее желание и ковбой, вытащив ртом из кармана фланелевой рубашки сигарету сказал ему: «Прикури мне сигарету, чертов ты ублюдок!»

«Идём до конца», – проговорил про себя Женя и поднял руку. Нёбо и рот обволок противный, кислый привкус, а в ноздри попал пригорелый запах фильтра.

«Тьфу!» – он выплюнул сигарету и едва устоял на ногах. Действие алкоголя достигло своего апогея. Огоньки домов вдалеке и черные глыбы недостроенных высоток района сливались в одну картину. К ним подмешивались фонари дорожного освещения, а висевшая над домом луна виделась, как огромное белое пятно. Женя облокотился на перила. Прикурив новую сигарету, на этот раз правильно, он начал размышлять о своей жизни.

Он подумал о том, что совсем не понимает людей живущих в этом городе, что он будто инопланетянин. Люди ходят по магазинам, покупают одежду, бытовую технику и радуются жизни. Они заходят в кафе и пьют глинтвейн. Сидят друг напротив друга и смотрят в глаза. Находят в этом удовольствие, а что у него? Нарастающий шум в голове и давящая боль в висках. Огромные долги и жена, которая с легкостью наплевала на него, ведь он якобы псих по её мнению. А теперь и его сосед, который всё это время был единственным человеком, который его поддерживал, пострадал из-за его ошибок.

Женя бросил окурок через балкон. Красный уголек сделал несколько оборотов и упал на бетонную плиту, разбросав вокруг себя искры. Женя посмотрел вниз. Несколько месяцев здесь во всю кипела стройка, рабочие сновали, как муравьи, перенося мешки и регулируя работу крановщика. Каким образом под их балконом оказалось три бетонных плиты, Женя не знал. Зато он прекрасно понимал, что если упадет хотя бы на одну из них, то шансов у него не будет. Перекинув ногу через перила, он оседлал балконную перегородку. Жалко, что виски кончилось, подумал он. На улице похолодало и его начало знобить. Дрожь пробивала тело, а железные перила, в которые он вцепился изо всех сил, обжигали руки. Он был похож на героя из вестерна, который они смотрели с Егором. Только того ковбоя трясло от скачки на лошади, а Женя трясся от холода. Оставалось перенести вторую ногу и отпустить руки. Его лоб весь покрылся испариной, а зубы отбивали чечетку. Клац-клац-клац. Пот тёк по лбу смешиваясь с слезами и затекал ему в рот. Наконец, у него получилось отпустить одну руку.

– Эй! Ты чё там делаешь? – прозвучал голос из комнаты.

Женя отпустил руки и закричал. Не удержав равновесия, он полетел вниз.

– Ты кто такой? – спросил бородатый мужик. Он наклонился и стал пристально рассматривать Женю.

– Где я? Это что небеса? – Женя лежал на холодном бетоне и смотрел на бороду наклонившегося над ним мужика.

– Это балкон, мать твою за ногу. Ты что наркоман? – мужик просунул руку под вязанную шапку, и почесал голову, – Сразу говорю, денег у меня нет, наркотиков тоже. Есть только самогон и шмат сала.

До Жени дошло, что пролетел он чуть меньше метра и лежит сейчас на своем балконе, а мужик, по всей видимости, бомж, чудом забредший к нему в квартиру.

– Ты знаешь где сейчас находишься? – спросил он бомжа.

– Я-то знаю, а вот ты, похоже, что нет, – бомж отошел от него, боясь, как бы он чего не выкинул. Он уже имел опыт встреч с подобными персонажами и не к чему хорошему это не приводило.

– Да все в порядке со мной, – Женя вытер размазанный по лицу пот со слезами и поднялся с пола, – Ты на моем балконе, на моей собственности, представляешь?

От резкого подъема выпитый виски вперемешку с лимонной кислотой забурлил в желудке и взял быстрый старт, несясь на всех парах к его горлу. Согнувшись пополам он вырвал прямо на пол своей собственности и замшевые, жёлтые ботинки его гостя.

Гостя звали Саша, но он попросил называть себя Алехандро. К Жениному счастью у Алехандро нашлись складные походные стульчики. А на складном походном столе он расстелил газету, положил кусок сала с чесноком и поставил бутылку с самогоном. Для полного ощущения уютного застолья они сели на кухне. Там хоть не так сильно дуло с балкона, да и окно было поменьше. Ко всему прочему у Алехандро нашелся пауэрбанк, и Женя поставил свой телефон на зарядку. Завтра, а точнее уже сегодня, к ним должен приехать Коля за деньгами, которых нет. «Нужно позвонить Егору.

Он, наверное, подумал, что я трусливо сбежал и оставил его одного разбираться с этим беспредельщиком», – подумал Женя.

Женя молча выпил стопку ядрёного самогона и закусил салом:

– А я подумал это Витька тут лазает, мы с ним частенько встречались в соседней квартире. Там не так ветрено, да и наркоманов поменьше. Они обычно на первых этажах тусуются, – сказал Алехандро и поведал Жене свою историю о том, как десять лет назад его частный дом сожгли. Всё сгорело и документы тоже. Родственников у него не было, а сам он вырос в детдоме.

– Вот с тех пор и скитаюсь. Сам то я художник, худой и голодный, – рассмеялся Алехандро, – Да я не шучу, вот смотри, – Алехандро достал из рюкзака альбом для рисования. Все рисунки были сделаны простым карандашом.

– Вот это да, – Женя засмотрелся на рисунок голой женщины. Она лежала на огромной кровати, раскинув руки в разные стороны. Её взгляд томно смотрел вдаль, а ноги были согнуты и повернуты набок, словно она чувствовала, что на неё смотрят и боялась этого. На изголовье кровати накатывалась огромная волна. Еще миг и она накроет её, и возможно, даже унесёт в море.

– Так ты бы мог работать художником, продавать картины. Или устраивать выставки.

– Ты что смеешься? Кому я нужен со своими картинами? Я вон днём иногда рисую за сто рублей на площади. С этого и живу. У меня ведь нет картин, одни вот такие наброски в альбоме. Сейчас все рисуют в интернете, там и продают, – Алехандро задумался и после небольшой паузы произнес, – Ладно, расскажу тебе по секрету, я завел себе инстаграмм. Уже двадцать подписчиков, прикинь. Я так и написал: Бомж, который рисует. Как думаешь, прикольное название?

– Слушай, ну не знаю. Кому нужен бомж, который рисует?

– Вот именно, в реальном мире никому. Знаешь такого блогера, Монгол зовут?

– Не, не слышал.

– Алкаш, который снимает своих деградированных друзей. У него уже полмиллиона подписчиков! И я подумал, чем я хуже? Да, я пью самогон, но не так часто. А выкладываю я не пропитые рожи, а своё творчество, – Алехандро вздохнул и наполнил стопки, – Может быть мне повезет. Ладно, ты расскажи мне, за каким хером ты хотел с окна сигануть? Что такого могло случиться?

Они выпили и Женя начал рассказывать. Закончил он уже на рассвете, когда солнце окрасило бетонные стены. Было холодно, но солнечный свет создал ощущение тепла. Пусть это и была иллюзия, но темнота рассеялась, словно её и не было. Солнечный луч прошел по столу, на котором стояла пустая бутылка и лежали остатки сала. Алехандро уснул, положив руки и подбородок на маленьком столике, который по высоте был с табуретку, его тело было согнуто как у профессионального гимнаста. А Женя привалился к стене и каждые пять минут менял положение тела, пытаясь справиться с ноющей болью в спине, пока сон окончательно его не сморил.