Приёмыш. Книга первая

Глава 1

До двенадцати лет Ира Волкова жила так же, как многие девчонки её возраста в семьях со средним достатком. Родители неплохо зарабатывали, жили дружно, без ругани и ссор, и их единственный ребёнок ни в чём не нуждался. Год назад отца сбил насмерть пьяный водитель – и мир рухнул. Мать горевала сильно, но недолго. Уже через два месяца она подошла к дочери и, пряча глаза, сказала, что решила выйти замуж.

– Пойми, родная, – говорила она Ире, – мне не вытянуть тебя на свою зарплату, да и тяжело в доме без мужчины. Много такой работы, которую мы с тобой не сделаем. Это замечательный человек и хозяин хороший. Работает слесарем в ЖЭКе и очень неплохо зарабатывает. Увидишь, он тебе понравится.

Поначалу весёлый и симпатичный отчим действительно понравился, хотя Ира и не одобряла такой скоропалительной свадьбы. И к ней он отнёсся по-доброму, всячески демонстрируя расположение. Николай не так уж много зарабатывал в своём ЖЭКе, но часто находил работу на стороне и умудрялся делать её в рабочее время, а после, отдавая выручку жене, не упускал случая рассказать о том, как тяжело достаются деньги.

– Сам о себе не позаботишься, – говорил он главным образом для Иры, – никто о тебе заботиться не станет. Поэтому и приходится калымить, чтобы вы у меня ни в чём не нуждались.

Иной раз он приходил после таких левых работ слегка выпивший. Ире это не нравилось. Раньше в их семье никто не пил, и ей передалось презрительное отношение отца к выпивохам.

– Не обращай внимания, родная, – говорила мать. – Это бывает нечасто, да и сколько он пьёт? Для такого мужика пара рюмок – это пустяки.

Со временем такие случаи участились и, судя по состоянию отчима, он уже не ограничивался двумя рюмками. Вскоре Николай стал приносить водку домой.

– Магарыч! – объяснял он, ставя на кухонный стол четвертушку водки. – Сами предлагают, почему же не взять? Мы с тобой, мать, вечерком пропустим для аппетита, да и по мужскому делу одна только польза!

Поначалу мать отказывалась, но потом начала составлять ему компанию, а на упрёк дочери ответила:

– Понимаешь, дочка, мы и пьём-то чуть, и я не вижу в этом ничего страшного. Ты хоть раз видела меня пьяной? Николай устаёт на работе, и ему необходимо расслабиться. Ты у меня уже почти взрослая и должна всё понимать.

Со временем четвертушки сменились поллитровками, а мать начала быстро спиваться и перестала оправдываться перед дочерью. Вечерами Ира старалась быстрее поужинать и скрыться в своей комнате. Мать с отчимом после выпивки уже не дожидались, пока она заснёт, и ещё засветло выполняли свои супружеские обязанности в большой комнате, которая служила им спальней. Лето стояло жаркое и почти без дождей, поэтому девочка вечерами начала уходить из дома и возвращаться, когда взрослые уже спали. Мать перестала готовить и вообще выполнять по дому хоть какую-то работу. Вскоре её уволили из парикмахерской, после того как отхватила ножницами клиенту кусочек уха. Поднялся скандал, и не помогла даже «Красная Москва», которая не смогла отбить запах перегара. Николай подсуетился, и жену приняли уборщицей в его ЖЭК. Им уже не хватало вечерней дозы, и по утрам отправлялись на работу, приложившись к бутылке. Закончилось всё ожидаемо: вначале за пьянку уволили мать, а вскоре и Николая. Первое время он ещё пытался устроиться на работу или калымить, но работник был уже никакой, поэтому скоро дома не осталось ни копейки и в ход пошли вещи, которые взрослая часть семьи распродавала, чтобы обеспечить себя выпивкой и какой-никакой закуской. Теперь после каждой выпивки возникали пьяные ссоры, которые часто заканчивались драками. Соседи пытались воззвать к совести дебоширов и даже вызывали участкового, но с таким же успехом можно было разговаривать с мебелью. Ира с ужасом наблюдала, как из квартиры одна за другой исчезли её вещи, вся зимняя одежда и вообще всё, что ещё можно было продать. Когда девочка пришла домой и не обнаружила ни одной из своих любимых книг, она впервые расплакалась навзрыд. Мать услышала плач, зашла в комнату и принялась плакать вместе с ней, размазывая слёзы по опухшему лицу и противно дыша перегаром. Точку во всём этом поставил бутерброд с колбасой, которым угостила Иру одна из сердобольных соседок. Девочка давно питалась только хлебом, на который мазала маргарин. Глядя на её осунувшееся лицо, соседки тяжело вздыхали и совали время от времени бутерброды, булочки и фрукты. Вот и сегодня Анна Петровна вручила Ире завёрнутый в газету бутерброд, когда девочка возвращалась домой раньше обычного из-за начавшегося дождя. Подавив в себе желание съесть его тут же, на лестнице, она зашла в прихожую, переобулась и пошла к себе. Отчим уже давно не заходил в её комнату, поэтому девочка села за письменный стол, развернула бутерброд и принялась есть. Скорее всего, Николай почувствовал запах полукопчёной колбасы и ввалился к ней, широко распахнув дверь.

– Родители сидят на одном хлебе, а эта неблагодарная тварь закрылась у себя и жрёт мясо! – заорал он. – Дай сюда!

Иру всю скрутило от ненависти.

– На, подавись! – крикнула она, бросив ему в лицо злосчастный бутерброд. – Сволочь! Это из-за тебя мама стала такой! Гад, алкоголик! Ненавижу! – И тут же свалилась со стула от сильной затрещины и ударилась головой об одёжный шкаф. На шум подошла мать, увидела лежавшую Иру и изо всех сил толкнула мужа. Пьяному Николаю этого хватило, чтобы упасть и больно удариться об стол.

– Ах ты, стерва! – заорал он, с трудом поднимаясь на ноги. – Убью гадину!

Испугавшаяся и немного протрезвевшая мать метнулась прочь от впавшего в пьяную ярость мужика. Тот бросился в погоню, которая завершилась на кухне. Уже пришедшая в себя Ира услышала грохот бьющейся посуды и сильный, полный боли мужской крик. Всё завершил глухой удар упавшего тела. Поднявшись на ноги и придерживаясь за стену рукой, девочка вышла в гостиную и увидела, как из кухни вбежала мать и, завывая от страха, бросилась вон из квартиры. Уже зная, что увидит что-то страшное и непоправимое, она дошла до кухни и заглянула в приоткрытую дверь. На полу лицом вниз, в луже крови, лежал отчим.

Видимо, Ира потеряла сознание, потому что следующим, что она увидела, был потолок гостиной. Девочка лежала на тахте, а в комнате были люди в милицейской форме. В углу, где раньше был телевизор, сидела мать, которая обхватила голову руками и тихо раскачивалась из стороны в сторону. Рядом с ней на планшетке что-то писал их участковый.

Перед тем как милиция закончила работу, тело отчима положили на носилки и куда-то унесли. Когда уходили, забрали мать, а руководивший осмотром места преступления старший лейтенант отпустил понятых и обратился к подошедшей Анне Петровне:

– Мы уже закончили. Вы не могли бы организовать уборку силами соседей? Я понимаю, что неприятно, но не девочке же такое убирать. Сейчас уже поздно, а завтра ею займутся те, кому следует.

– Я уберу сама, – пообещала соседка. – Хочу спросить, можно ли взять Иру к себе.

– Этот вопрос не ко мне, – ответил офицер, – но если вы не приходитесь ей родственницей, то вряд ли отдадут.

Был уже час ночи, а Ира никак не могла заснуть. Завтра её заберут в детский дом, и больше не будет своей семьи, даже такой ущербной, какая была до сих пор.

Когда участковый собрался уйти, он спросил, остались ли близкие родственники.

– Живы родители отца, – ответила девочка, – только им уже много лет, а после того как мама вышла замуж за Николая, они с ней поругались и больше с нами не общаются.

– А больше никого нет?

– Одна тётя, но у неё нет для меня условий. Мы с ней об этом уже говорили.

Тётка приезжала два месяца назад, когда мать ещё не спилась, но уже было видно, к чему всё идёт. Она матерно поругалась с сестрой, после чего пришла в комнату к племяннице и, прижав её к себе, говорила, вытирая текущие из глаз слёзы:

– Вот ведь дрянь, прости господи! Всегда была бесхребетной: с кем поведётся, от того и наберётся. Уж не знаю, что в ней нашёл твой отец! Кончится это плохо, а для тебя, скорее всего, детским домом. Я с радостью забрала бы, но просто некуда. Ты же знаешь, как мы живём. Трое мальчишек и муж, и все в двух маленьких комнатах. Да и зарплата у моего Петра маловата, а я пока не могу работать. Ты уж крепись, милая. Если будет совсем невмоготу, лучше сама сходи в милицию. Детский дом лучше того, что я у вас увидела. Ведь лучше не будет, Ира, только хуже! Ничего, пять лет – это не вся жизнь, а там станешь самостоятельной, да и я пойду работать, когда подрастут младшие, и смогу помочь. А наше государство заботится о детдомовских: и работу предложат, и общежитие дадут. Ты девочка умная и красивая – не пропадёшь!

Она знала, что Надежда говорит правду и действительно её жалеет.

– Может, на ночь пойдёшь к нам? – оторвав её от воспоминаний, предложил участковый. – У меня дома есть где переночевать.

– Спасибо, дядя Лёша, – поблагодарила она. – Я и здесь переночую. Вы не беспокойтесь. Не скажите, что будет с мамой?

– Однозначно посадят, – вздохнул он. – Квалифицируют как пьяную драку с превышением пределов необходимой обороны. Твои показания приобщат к делу, так что, может, немного скостят срок.

Захотелось пить, и Ира отбросила махровую простыню, которой укрывалась летом, и прошла на кухню. Из всей посуды остались только старый эмалированный чайник и две алюминиевые кружки. Девочка налила в кружку воду из чайника и присела на табурет. Шум за спиной заставил испуганно вздрогнуть и обернуться. Над тем местом, где раньше лежало тело, была видна радуга, свёрнутая в двухметровый круг. В его центре чернело небольшое пятно. При взгляде на это разноцветное чудо у девочки закружилась голова. Было такое чувство, будто она перегнулась через перила и смотрит в глубокую пропасть. Головокружение усиливалось ещё и из-за того, что разноцветные полосы вращались с большой скоростью. Пятно шевельнулось, притянув к себе взгляд. Всмотревшись, девочка увидела крошечное изображение женщины, одетой в очень длинное тёмное платье. Внезапно эта картинка превратилась в настоящую старушку, а радужный круг за её спиной исчез. Ира во все глаза смотрела на гостью. Лицо женщины с тонкими, некогда красивыми чертами было испещрено морщинами, а густая грива волос, собранная сзади в конский хвост, белела сединой. Она была одета в чёрное бархатное платье, подолом которого за малым не мела пол, а голову покрывал небольшой берёт из той же ткани. Ира не увидела на ней украшений, если не считать высокого стоячего воротника с кружевными вставками и золотым шитьём.

– К тебе можно зайти? – услышала девочка.

Хотя губы гостьи были сжаты, почему-то не возникло сомнения в том, что говорила именно она.

– Конечно, можно, – ответила Ира. – А зачем вы спрашиваете, если уже зашли?

– Так получилось, – едва заметно улыбнулась старушка. – Врата нельзя держать долго. Ответь на вопрос: здесь недавно пролилась кровь?

– Да, сегодня моя мать зарезала отчима. А почему у вас не открывается рот?

– Я не знаю вашего языка, а ты – моего. Пока мы можем общаться только так. Ты дворянка, девочка?

– Я похожа на папу, а Волковы – это дворянская фамилия. Отец ничего об этом не говорил, а у нас уже пятьдесят лет нет дворян. Раньше можно было пострадать за дворянское происхождение, а сейчас уже не наказывают, но это не то, чем принято хвастать.

– Тонкие черты лица, большие глаза и лебединая шея, стройная фигура и тонкая кость. В тебе, вне всякого сомнения, течёт благородная кровь. Скажи мне, девочка, ты счастлива?

– Я так счастлива, что впору сдохнуть! – ответила Ира. – Мне уже настолько всё безразлично, что я даже вас не боюсь. Вы ведь ведьма?

На этот раз гостья улыбнулась по-настоящему.

– Кем меня только не называли! – сказала она. – Говорили и так, только это неправда. Я принадлежу к знатному роду и владею тайными знаниями, а в остальном обыкновенная женщина. И ты сможешь многое узнать, если примешь моё предложение.

– А что вы хотите предложить?

– Я предлагаю тебе уйти в другой мир и стать моей ученицей. Я сделаю тебя богатой и сильной. Ты будешь жить по своему разумению, а не следовать обстоятельствам.

– Так вы из другого мира? Как же можно путешествовать из мира в мир без космических кораблей?

– Мне непонятно, о каких кораблях ты говоришь, но мне они не нужны. Используя магию, я хожу сквозь пространство.

– Магия – это волшебство?

– То, что промелькнуло у тебя в голове, не магия, а выдумки. Магия – это наука. И это сила, причём во всех мирах.

– А я смогу вернуться обратно?

– После того как я научу тебя прокладывать врата и ты мне поможешь, сможешь вернуться.

– Тогда я согласна. Только подождите минутку, я возьму с собой фотографию папы!

Ира сбегала в свою комнату и взяла лежавшую в ящике письменного стола фотографию отца. Через минуту она снова была на кухне. Желание бежать из мира, который ополчился на неё без всяких причин, охватило девочку с такой силой, что её бросило в дрожь при мысли, что гостья может уйти. Но старушка по-прежнему ждала на кухне, с интересом рассматривая алюминиевые кружки.

– Интересный металл, – сказала она. – Они дорогие?

– У нас это один из самых дешёвых металлов, – ответила девочка. – Но он очень лёгкий и не ржавеет. Если хотите, их можно забрать с собой.

– Возьмём! – решительно сказала старушка, забирая обе кружки. – Ты готова? Тогда не будем терять время! Отойди к двери, я буду открывать врата.

– А как мне вас называть?

– Называй Райной. А теперь помолчи, мне нужно сосредоточиться.

Она не говорила заклинаний и не размахивала руками, но посередине кухни возник слабо светящийся белесый вихрь, который постепенно рос и уплотнялся. Внезапно он раскрасился всеми цветами радуги, став копией того, который исчез полчаса назад.

– Иди первая прямо в центр, – приказала Райна. – И поспеши, потому что мне трудно долго держать врата.

На мгновение Иру охватил страх, и она невольно замешкалась, но потом сделала над собой усилие и с закрытыми глазами шагнула в радужный туман. Вышла из такого же вихря в большом полутёмном помещении с высоким сводчатым потолком. Сразу же за ней появилась и Райна, после чего врата исчезли и стало ещё темнее.

– Где мы? – с испугом спросила девочка.

– Это единственная уцелевшая башня в замке, – прозвучал в голове ответ Райны. – В ней я занимаюсь искусством.

– Так мы будем жить не здесь?

– Нет. Пойдём, я покажу замок и познакомлю со слугами. Только ты не сможешь с ними общаться, пока не выучишь наш язык.

– А ваша магия поможет его выучить? А то у меня плохо с языками. По английскому еле поставили четвёрку.

– Магия не помощник в учёбе, поэтому придётся учить самой. Ничего, память у тебя хорошая, а мы ещё усилим её отваром. Только сначала нужно тебя изучить. Мы очень похожи внешне, но внутренне можем сильно отличаться. Мне нужно выяснить, что может оказаться для тебя вредным или смертельным. Сделаем это в лаборатории. Иди за мной.

Ира поспешила за Райной, которая быстро шла, высоко поднимая ноги, чтобы не зацепиться за неровности на стыках каменных плит пола. В одной из стен была неприметная с виду дверь, через которую они вошли в коридор и по полого спускавшейся лестнице перешли в небольшой зал. Из этого зала анфиладой шли пять точно таких же. Везде было пусто и грязно.

– Это нежилая часть замка, – объяснила Райна. – У меня осталось мало слуг, чтобы поддерживать порядок во всех уцелевших помещениях.

– А здесь есть и не уцелевшие? – спросила Ира. – Кто-то штурмовал ваш замок или было землетрясение?

– Когда я заняла его больше полувека назад, здесь всё уже был таким. Наверняка замок разрушили при штурме, земля на моей памяти никогда не тряслась. Иди быстрее. Это в твоём мире уже ночь, а у нас сейчас время обеда. Я проголодалась, а ещё нужно разобраться с тем, что тебе можно есть.

«Кто бы знал, как проголодалась я!» – подумала Ира и тут же услышала смешок старухи.

Похоже, что та читала мысли. Приятного в этом было мало.

– Когда выучишь язык, мне не нужно будет лезть в твою голову, – сказала Райна, – а пока терпи, иначе мы не сможем общаться. Позже я научу тебя, как можно закрыться.

Пройдя двумя коридорами, они вошли в небольшое тёмное помещение. Райна что-то сделала – и комната осветилась. Свет исходил из подвешенного под потолком прозрачного шара размером с футбольный мяч.

– Радужные демоны, – почувствовав удивление Иры, сказала она. – Безобидные и полезные, если умеешь с ними общаться. У вас такого нет?

– У нас вместо демонов электричество, – ответила Ира. – Тоже полезная вещь и безопасная, если не совать пальцы в розетку. Это и есть ваша лаборатория?

Посередине помещения находился большой стол, заставленный лабораторной посудой и каким-то устройством, похожим на самогонный аппарат, а у одной из стен возвышался стеллаж с ларцами и книгами. Больше здесь не было ничего, кроме четырёх стульев.

– Сейчас я тебя посмотрю, – бормотала Райна, перебирая стеклянные шары разных размеров. – Вот он где! Для анализа нужна капля твоей крови. Быстро подойди к столу и дай руку. Не бойся, больно не будет. Ну же!

Не слишком поверив в безболезненность процедуры, Ира поспешила выполнить приказ. Умирать от пищи хотелось ещё меньше, чем от голода. Старуха проворно схватила протянутую руку и тут же отпустила.

– Уже всё? – удивилась девочка. – А где же кровь?

– Присмотрись внимательней к моей руке, – буркнула Райна, – и больше доверяй своей наставнице, то есть мне. Если я сказала, что не будет больно, то не для того, чтобы тебя успокоить. Когда потребуется терпеть боль, потерпишь.

Присмотревшись, девочка увидела ярко-красную капельку, которая плыла в воздухе сантиметрах в пяти от морщинистой старушечьей ладони. Поднеся её к большому прозрачному шару, Райна стряхнула на его поверхность. Шар мгновенно приобрёл розовый цвет и начал слабо светиться. В его глубине закопошился клубок каких-то почти прозрачных существ.

– Астральные паразиты, – непонятно сказала старуха. – В крови разумных много силы, которой они питаются и при этом познают сущность пожираемых объектов. В нашем случае достаточно одной капли крови. А теперь помолчи, а то мешаешь сосредоточиться. Всё, прочла. Слава богам, наша пища для тебя подходит и мои зелья должны действовать. Но всё-таки мы сильно различаемся. Ты не сможешь зачать ребёнка ни от одного мужчины нашего мира, хотя это не помешает заниматься с ними любовью. А для зачатия придётся прогуляться в свой мир. Что ты так покраснела? Нечего здесь стесняться – самое обычное дело. В деревне все девчонки твоего возраста расстались с девственностью, а дворянки делают это на год позже. Как только готова рожать, так чаще всего сразу же и выдают замуж.

– Я не готова, – запротестовала красная как маков цвет девочка.

– Уже готова, – осмотрев её, сделала вывод Райна. – Не волнуйся, я не собираюсь подкладывать тебя парням, наоборот, мне нужно, чтобы ты держалась от них подальше. Ты правильно делаешь, что не хочешь рано рожать, потому что такие ранние старятся к тридцати годам, да и сами роды не всегда бывают удачными. Ладно, я совсем заболталась, а в трапезной стынет обед. Пошли быстрее! По пути я кое-что расскажу. Сначала давай определимся с тем, как к тебе обращаться. У тебя в голове какая-то каша из разных названий. Как тебя зовут чаще всего?

– Ира или Ирина.

– Значит, назовём Риной. У наших дворянок есть такое имя. А как название рода?

– Фамилия по отцу – Волкова.

– Это слишком длинно и неблагозвучно. Будешь баронессой Риной Волк из Ливены. Это одно из соседних королевств. Там уже много лет нет короля и все режут друг друга. Особенно много дерутся на западе, вот и скажешь, если спросят, что бежала оттуда. Ни один нормальный человек не поедет проверять. С тобой решили. Теперь по моей челяди. У меня только двое слуг. Кухарит и убирает комнаты Лая, а остальное хозяйство на Гарте. Их родовые имена тебе не нужны, они и сами, наверное, их забыли.

– Вы столько лет живёте в этом замке только втроём?

– Двенадцать лет назад были и другие слуги, но они презрели свой долг, обворовали хозяйку и подались в бега. Далеко, правда, не убежали.

– А что вы с ними сделали?

– Натравила болотников, чтобы упокоили слуг и вернули золото. В трясине они гниют.

– Разве можно убивать людей за кражу?

– У тебя в голове столько глупостей, что устанешь чистить, поэтому запомни сразу, что в нашем мире для слуг за предательство существует лишь одно наказание – смерть. А вот способы умерщвления у всех разные, мой ещё не самый страшный. Уже пришли. Это у нас трапезная.

Это помещение было в три больше покинутой квартиры, слабо освещённое, с низким потолком, который поддерживался каменными колоннами. Повсюду в беспорядке стояли столы из потемневшего до черноты дерева. Стулья были только возле двух столов, за одним из которых сидели двое. На этих столах были расставлены блюда, от которых так пахло жареным мясом и свежим хлебом, что Ира чуть не захлебнулась слюной.

– Садись за мой стол и ешь, а то сейчас грохнешься в обморок. Со слугами я познакомлю потом.

Ира села, пододвинула к себе тарелку с кашей и наложила в неё же горячее, мелко нарезанное мясо из большого блюда. Хлеб тоже был ещё тёплый и прямо таял во рту. Стараясь лучше пережёвывать пищу и не сильно чавкать, девочка быстро очистила тарелку и осмотрелась более внимательно. На столах, помимо каши и мяса, лежали какие-то фрукты и мелко нарезанная, остро пахнущая зелень и стояли высокие кувшины из тёмного металла. Она больше не могла есть или пить, поэтому перевела взгляд со столов на слуг. Высокий крепкий старик с резкими чертами лица и белыми, собранными сзади в конский хвост волосами, которого Райна назвала Гартом, неторопливо ел кашу и овощи, почему-то не притрагиваясь к мясу. Лая была на голову ниже его и гораздо полней, с грубыми чертами лица. Свои не до конца побелевшие волосы служанка отбросила назад и сколола гребнем. Она больше ела мясо. Слуги, как и Ира, закончили есть раньше своей госпожи, но встали из-за стола только после неё. Райна сказала несколько отрывистых слов, в которых девочка услышала своё новое имя, и показала на неё рукой, после чего слуги поклонились им обеим и занялись уборкой столов.

– Я покажу твои покои, – сказала Райна. – Мои находятся рядом. Лая уже там убрала и положила всё, что нужно. Если будут вопросы, обращайся только ко мне. Когда осмотришь свои комнаты, зайдёшь в мои. Я должна многое рассказать о себе и о мире, который теперь будет твоим.

Глава 2

Знакомство с новым жилищем не заняло много времени. Покои девочки состояли из двух небольших комнат, расположенных вагончиком. Дальняя служила спальней, и её большую часть занимала кровать, размерами раза в два больше оставленной на Земле тахты. Она была застелена выцветшим гобеленом. Девочка присела на край кровати, а потом легла на спину. Лежать было мягко, и нигде ничего не давило. В этой же комнате, возле одной из стен, стояли три сундука. В одном из них лежали подушка и шерстяное одеяло, а во втором – верхняя одежда, которую Ира решила посмотреть позже. Третий сундук был пуст. Первую комнату она окрестила гостиной. Её меблировка состояла из небольшой кушетки, круглого стола, пустого сундука и двух стульев. На стене возле кушетки висел гобелен с изображением охоты на какого-то зверя. На столе стояли наполненный водой кувшин и кубок из тёмного металла. Двери в комнатах можно было закрыть изнутри на надёжные засовы.

После плотной еды на не спавшую большую часть ночи Иру навалилась сонливость, но она сделала над собой усилие и поплелась в комнаты Райны. Хозяйка встретила на пороге, покачала головой и отправила спать, показав перед этим, где находится то, что здесь было вместо туалета. Ира даже не взяла подушку с одеялом и заснула, не разбирая постель. Она проспала оставшуюся часть дня и всю ночь и, проснувшись утром, не сразу поняла, где находится. Лёжа на огромной кровати в комнате с непривычно высоким потолком, Ира в подробностях вспоминала события вчерашнего дня и заново прощалась с матерью, квартирой и вообще всем, что было близко и знакомо в прошлой жизни. Сами собой потекли слёзы, а когда выплакалась, сразу стало легче. В животе заурчало и захотелось есть. Сколько же она проспала? Девочка не видела в замке ничего похожего на часы, но, судя по светившему в окно солнцу, давно пора было вставать. Прежде всего решила посмотреть, что за одежду ей оставили. Вчера она заметила, с каким неодобрением Лая смотрела на голые коленки. Хозяйка и служанка – обе носили платья с длинными подолами, и ей не стоило выделяться. В сундуке лежали пять платьев одного кроя, сшитых из облегающего лифа и длинной пышной юбки, с расширяющимися к низу рукавами и поясками в тон ткани. Перебрав их и полюбовавшись красотой ткани и богатством отделки, Ира отложила три в сторону: лиф в них крепился шнуровкой на спине, и она не могла надеть такие наряды без посторонней помощи. Два оставшихся платья застегивались спереди пуговицами. В голубом они были искусно выточены из кости в виде рыбок, а в тёмно-зелёном сделали из тяжёлого жёлтого металла.