КООРДИНАЦИЯ Главная технология человечества

Глава 2. Цепочка координации

Мы привыкли рассказывать историю цивилизации как историю покорения энергии. Сначала человек научился использовать силу собственных мышц, затем приручил животных, овладел огнём, научился выплавлять металл. Позже появились паровые машины, электричество, нефть, атомная энергия. Каждая новая эпоха связывается с новым источником мощности, и значит, кажется естественным думать, что именно энергия двигала человечество вперёд.

Это верно – но лишь отчасти.

Такая картина показывает только внешний слой истории. Именно его мы видим в музеях техники: каменный топор, бронзовый меч, паровая машина, турбина, реактор. Однако за каждым из этих изобретений скрывается другой, менее заметный, но не менее важный вопрос. Каким образом тысячи, а затем миллионы людей, никогда не встречавшихся друг с другом, сумели объединить свои усилия ради одного результата?

Ведь паровая машина не возникает сама по себе. Чтобы она появилась, кто-то должен добыть уголь, кто-то – выплавить сталь, кто-то – изготовить инструменты, кто-то – спроектировать двигатель, кто-то – организовать производство, а кто-то – доставить готовую машину туда, где она будет работать. Всё это требует не только энергии, но и согласованных действий огромного числа людей.

Без такого согласования паровая машина остаётся всего лишь грудой металла. Электричество превращается в любопытный лабораторный опыт. Атомная энергия – в опасную игрушку, способную скорее уничтожить общество, чем сделать его сильнее.

Следовательно, историю человечества можно рассказать совсем иначе.

Не как историю роста энергии.

А как историю развития механизмов, позволявших всё большему количеству людей действовать сообща.

Если посмотреть на прошлое именно под этим углом, оно перестаёт быть цепочкой технических революций и превращается в цепочку сменяющих друг друга способов организации совместной жизни. Каждый новый способ возникал не потому, что предыдущий был плох, а потому, что однажды он переставал справляться с возросшей сложностью общества.

Рассмотрим небольшую первобытную семью. Отец, мать, дети, возможно, пожилая бабушка. Здесь почти не нужны специальные механизмы согласования. Каждый ежедневно видит остальных. Все знают, кто сегодня идёт за водой, кто поддерживает огонь, кто присматривает за детьми, кто ремонтирует жилище. Огромная часть информации передаётся без слов – через взгляд, жест, привычку, интонацию. Человеческий мозг прекрасно приспособлен именно к такому масштабу взаимодействия.

Теперь увеличим группу. Несколько семей образуют род.

Возникает первая серьёзная проблема. Уже недостаточно просто видеть происходящее своими глазами. Нужно договариваться. Нужно объяснять, почему сегодня добычу следует разделить именно так, почему охотники идут в одну сторону, а собиратели – в другую, почему старший принимает решение, а младшие ему подчиняются.

Здесь появляется язык.

Обычно мы воспринимаем язык прежде всего как средство общения или выражения мыслей. Но если посмотреть глубже, язык оказывается первой великой технологией согласования человеческих действий. Именно он позволил передавать планы тем людям, которые не видели происходящее собственными глазами. Он дал возможность координировать действия не только через непосредственное наблюдение, но и через описание будущего.

Однако и язык имел свои пределы.

Даже самый совершенный разговор не способен удержать вместе общество, состоящее из тысяч человек. Когда род постепенно превращается в племя, а племя становится всё многочисленнее, человеческая память начинает испытывать возрастающую нагрузку.

Мы уже говорили в предыдущей главе о числе Данбара – приблизительном пределе количества устойчивых социальных связей, которые способен одновременно удерживать человеческий мозг. Дело здесь не только в количестве знакомых. Главная проблема заключается в другом. Нужно помнить, кому можно доверять, кто кому помогал, кто нарушил обещание, кто заслуживает уважения, а кто уже не раз обманывал соседей. Пока людей немного, такая система работает удивительно хорошо. Но по мере роста сообщества она начинает перегружаться.

Племена пытались компенсировать этот предел множеством способов. Возникали советы старейшин, сложные ритуалы, традиции, табу, обряды посвящения. Всё это было не просто культурой в современном понимании слова. Всё это были инструменты сохранения общественного порядка в условиях, когда человеческая память уже начинала работать на пределе своих возможностей.

Именно в этом мире живёт наш знакомый Микоша.

Его репутация существует не в виде документа и не в виде денежной оценки. Она распределена между десятками людей. Каждый знает лишь небольшую часть общей картины, но вместе эти знания складываются в удивительно точный общественный портрет. Кто-то помнит его мастерство. Кто-то – честность. Кто-то знает, что он терпеливо обучает мальчишек ремеслу. Кто-то вспоминает, как несколько лет назад Микоша спас соседскую семью после пожара. Всё это вместе образует живую систему общественной памяти.

Но и эта система однажды достигает своего предела.

Община растёт. Появляются соседние поселения. Между ними начинается обмен, заключаются браки, возникают союзы и войны. Всё чаще приходится иметь дело с людьми, которых никто лично не знает.

Перед Микошей появляется чужой купец из далёкой долины.

Хороший ли он человек? Можно ли ему доверять? Действительно ли его товар так хорош, как он говорит?

Спросить уже некого. Общей памяти больше нет. Именно в этот момент прежний механизм начинает разрушаться.

Обществу становится необходим способ взаимодействовать с незнакомыми людьми так же уверенно, как раньше оно взаимодействовало с соседями.

Деньги стали ответом именно на этот кризис.

Очень важно понять, что они появились не потому, что оказались «умнее» прежних способов организации жизни, и не потому, что сделали общество справедливее. Они решили совершенно конкретную техническую задачу: позволили взаимодействовать людям, которые ничего не знали друг о друге.

До этого доверяли человеку. Теперь можно было доверять монете.

Это был колоссальный прорыв. Но любой инженер знает: каждое решение имеет свою цену.

До появления денег Микошу знали целиком. Люди помнили, насколько хороши его горшки, как он относится к соседям, помогает ли старикам, держит ли слово, учит ли молодых ремеслу, не ленится ли в общих работах. Его общественная ценность складывалась из множества измерений одновременно.

После появления денег значительная часть этой информации перестала участвовать в обмене. Теперь незнакомому человеку достаточно было знать только одно. Сколько стоит горшок. Всё остальное осталось за пределами сделки.

Именно поэтому, я предложил в предыдущей главе сравнение с изображением в формате JPEG. Когда фотографию сильно сжимают, она становится гораздо удобнее для хранения и передачи. Но часть деталей исчезает навсегда. Мы по-прежнему узнаём лицо человека, но уже не видим тончайших оттенков света, фактуры кожи или отдельных волосков.

Цена делает с обществом нечто очень похожее. Она невероятно эффективно сжимает информацию. Из огромного количества сведений о человеке остаётся одно число, которое легко запомнить, передать и сравнить.

Благодаря этому общество смогло вырасти до размеров, которые раньше были невозможны. Но вместе с масштабом была утрачена многомерность.

Деньги стали не отменой старой системы, а компромиссом между глубиной знания и масштабом взаимодействия.

На этом история не остановилась.

Когда денежное хозяйство разрослось, появились новые задачи. Монеты нужно было хранить, перевозить, защищать от кражи, учитывать долги, оформлять крупные сделки. Человеческой памяти снова перестало хватать. Так возникли банки.

Интересно, что банк практически ничего не производит в привычном смысле слова. Он не выращивает хлеб, не строит дома и не лечит людей. Его главная функция – организовывать движение информации о деньгах.

Если деньги стали внешним носителем стоимости, то банк превратился во внешнюю память для денежной системы. Он помнит то, что уже не способен помнить отдельный человек. Но за любое расширение возможностей приходится платить.

Между человеком и результатом его труда появляются новые участники.

Работодатель. Бухгалтерия. Банк. Налоговая система. Страховые компании. Платёжные сервисы. Аудиторы.

Каждый из них выполняет полезную функцию. Но каждый одновременно становится ещё одним посредником, через которого проходит информация.

Любой посредник неизбежно создаёт задержки, увеличивает стоимость обработки информации и добавляет вероятность ошибки или сознательного искажения. Это не чья-то вина. Это свойство самой архитектуры.

Затем наступает цифровая эпоха.

Электронные деньги устраняют одно из самых заметных ограничений прежней системы – скорость передачи информации. То, что раньше занимало недели, начинает происходить за секунды.

Кажется, будто произошла революция. На самом деле изменилась главным образом скорость работы уже существующего механизма. Архитектура почти не изменилась. Цена по-прежнему остаётся главным носителем информации. Человек по-прежнему оказывается представлен одной цифрой.

Интернет делает следующий гигантский шаг.

Теперь информации становится невероятно много. Отзывы. Фотографии. Видео. Рейтинги. История покупок. Комментарии. Мы узнаём о товарах и людях значительно больше, чем любое поколение в истории.

Но происходит удивительная вещь. В конечном итоге почти вся эта информация снова сворачивается в несколько простых показателей.

Цена. Количество звёздочек. Средний рейтинг. Число лайков. Репутационный балл.

Информации стало неизмеримо больше, а способ принятия решений почти не изменился. Мы по-прежнему вынуждены сжимать сложную реальность до нескольких простых чисел, потому что человеческий мозг иначе просто не справляется.

Именно здесь заканчивается одна историческая эпоха и начинается главный вопрос этой книги.

Что произойдёт, если появится механизм, которому больше не понадобится столь радикально сжимать информацию?

Что произойдёт, если станет возможно учитывать одновременно способности человека, его опыт, репутацию, знания, интересы, результаты работы, готовность обучать других, долгосрочные последствия его решений и тысячи других характеристик, не превращая всё это в одну цену?

Иначе говоря, что произойдёт, если масштаб и многомерность перестанут противоречить друг другу?

Пока не будем отвечать на этот вопрос. Для начала посмотрим на всю цепочку целиком.

Семья. Род. Племя. Личный учёт. Деньги. Банковская система. Электронные деньги. Интернет.

Если убрать внешние различия, становится заметна одна закономерность. Каждый новый механизм появлялся в тот момент, когда предыдущий переставал справляться с возросшей сложностью общества. Не потому, что оказался плохим. А потому, что достиг собственного предела.

Личный учёт прекрасно работал внутри небольшой общины, но оказался бессилен перед тысячами незнакомых людей.

Деньги позволили решить эту проблему, но породили новую – необходимость создавать всё более сложную инфраструктуру их хранения, передачи и проверки.

Банковская система решила часть этих задач, но сама стала настолько сложной, что потребовала цифровизации.

Интернет ускорил обмен информацией почти до физических пределов, при этом не изменил самого принципа обработки этой информации.

На каждом этапе человечество не начинало с чистого листа. Оно строило новый уровень поверх предыдущего, компенсируя его ограничения. История цивилизации выглядит не как последовательность случайных изобретений, а как постепенное развитие всё более совершенных механизмов координации.

Эта мысль станет главной осью всей книги. Мы будем говорить о деньгах, банках, интернете и искусственном интеллекте. Но все они – лишь разные поколения одной и той же технологии. Технологии, позволяющей всё большему числу людей действовать как единая система.

В следующей главе мы подробно рассмотрим самый успешный механизм такого рода – деньги. Мы увидим, почему именно они стали одним из величайших изобретений в истории человечества и каким образом позволили цивилизации совершить гигантский скачок в развитии.

Глава 3. Почему деньги были величайшим изобретением

Существует удивительно живучее представление о том, что мир до появления денег был более человечным, чем сегодняшний. Люди жили небольшими общинами, хорошо знали друг друга, доверяли соседям, не стремились к бесконечному накоплению богатства и не превращали всё вокруг в предмет купли и продажи. Затем появились деньги, и вместе с ними началась эпоха жадности, эксплуатации и отчуждения. В этой картине именно деньги становятся главным виновником всех последующих проблем цивилизации.

Такой взгляд привлекателен своей простотой, но вводит в заблуждение. Он заставляет видеть в деньгах источник бед, хотя на самом деле они появились как ответ на проблему, которую никакой другой механизм координации своего времени уже решить не мог. Деньги не разрушили мир личных отношений. Этот мир начал разрушаться значительно раньше – в тот момент, когда человеческие сообщества стали слишком большими для того, чтобы удерживать их в памяти.

В предыдущей главе мы познакомились с Микошей – гончаром из небольшой общины, где репутация каждого человека существовала в памяти соседей. Такая система удивительно хорошо работала, пока все знали друг друга лично. Она позволяла учитывать не только мастерство человека, но и его честность, готовность помогать другим, отношение к детям, качество работы, ответственность и десятки других качеств, которые невозможно свести к одной характеристике. Однако достоинство этой системы одновременно было и её главным ограничением. Она существовала лишь до тех пор, пока человеческая память могла удерживать всю сеть взаимных отношений.

По мере роста поселений возникла новая задача. Людям всё чаще приходилось иметь дело с теми, кого они никогда раньше не встречали. Нужно было торговать, строить, перевозить грузы, содержать войска, собирать налоги, организовывать дальние экспедиции. Всё это требовало согласованных действий огромного количества незнакомых людей. Личная память переставала справляться не потому, что стала хуже, а потому, что изменилась сама сложность общества.

Одним из первых государств, столкнувшихся с этой проблемой в полной мере, стала Лидия – небольшое царство на западе Малой Азии, существовавшее в VII веке до нашей эры. Здесь, по наиболее распространённой версии, появились первые стандартизованные металлические монеты из электрума – природного сплава золота и серебра. История сохранила множество подробностей об их составе, весе и форме, однако гораздо интереснее вопрос, почему они возникли именно в этот момент.

Ответ, по-видимому, лежит не столько в области торговли, сколько в области организации государства.

Лидия вела войны. Для этого ей требовалась постоянная армия, состоящая из тысяч людей, происходивших из разных мест и никак не связанных между собой личными отношениями. В отличие от небольшого племенного ополчения такие солдаты не могли опираться на общую память о взаимных обязательствах. Они не знали друг друга, не были родственниками и не состояли в системе личных долгов и услуг.

Перед государством возникла задача, которая раньше просто не существовала. Нужно было обеспечить этих людей продовольствием, выплатить им вознаграждение, распределить военную добычу, организовать снабжение. При этом крестьянин, выращивавший хлеб, никогда не встречал солдата, который этот хлеб получит. Между ними отсутствовала любая личная связь.

Ни одна из прежних систем координации здесь уже не работала.

Личный учёт оказался бессилен, потому что память не могла связать между собой тысячи незнакомых людей. Бартер тоже не решал проблему. Солдат не способен носить с собой запас зерна или овец, а земледельцу вовсе не обязательно нужны услуги конкретного воина именно в тот момент, когда тот приходит за продовольствием. Требовался совершенно иной механизм – такой, который позволял бы людям взаимодействовать, ничего не зная друг о друге.

Именно такую роль и начала выполнять монета.

Важно понимать, что её значение заключалось вовсе не в драгоценном металле. Куски золота существовали задолго до появления денег. Новизна состояла совсем в другом. Монета представляла собой стандартный носитель доверия. Государственная печать удостоверяла, что данный кусок металла обладает определённым весом и определённым содержанием драгоценного металла. Человеку больше не нужно было лично знать своего собеседника, чтобы принять от него платёж. Достаточно было проверить саму монету.

По существу произошло событие, значение которого трудно переоценить. Впервые в истории доверие оказалось отделено от личности и встроено в общественный институт. Если раньше обмен держался на знании человека, то теперь он мог опираться на единый, понятный всем знак. Люди начинали доверять уже не конкретному человеку, а общему правилу.

Именно в этом состояло настоящее значение денег.

Они не сделали людей богаче сами по себе.

Они сделали возможным сотрудничество между людьми, которые никогда раньше не встречались и никогда больше не встретятся.

Это была принципиально новая ступень развития координации.

Последствия этого шага трудно переоценить. Возможность быстро передавать доверие между незнакомыми людьми открыла дорогу не только торговле. Она позволила создавать большие города, содержать постоянные армии, строить дороги, организовывать дальние морские экспедиции, развивать ремёсла и поддерживать сложные государственные структуры. Всё то, что сегодня кажется естественным атрибутом цивилизации, оказалось возможным лишь потому, что общество впервые получило универсальный механизм согласования действий миллионов людей.

Деньги не заменили человеческое доверие.

Они позволили обществу выйти далеко за пределы того масштаба, в котором личное доверие вообще могло существовать.

Но история денег не закончилась появлением монеты. На протяжении последующих столетий общество снова и снова сталкивалось с одной и той же проблемой. Каждый раз, когда возрастал масштаб торговли, усложнялись хозяйственные связи или увеличивалось число участников совместной деятельности, прежних способов учёта становилось недостаточно. Деньги продолжали развиваться вместе с цивилизацией, и каждое новое поколение институтов решало уже не столько проблему обмена, сколько проблему обработки информации.

Особенно хорошо это видно на примере двойной бухгалтерии, возникшей в итальянских городах-государствах в конце Средневековья. Сегодня слова «дебет», «кредит» и «баланс» кажутся чем-то исключительно бухгалтерским, почти бюрократическим. Тем не менее для своего времени двойная запись была одной из самых значительных информационных технологий.

До её появления большинство торговцев вели учёт примерно так же, как человек ведёт личный дневник. Записи располагались последовательно: купил товар, отправил корабль, получил платёж, занял деньги соседу. Пока хозяйство оставалось небольшим, этого вполне хватало. Торговец хорошо помнил обстоятельства каждой сделки, понимал, к чему относится каждая запись, и без особого труда восстанавливал общую картину.

Но по мере роста торговли ситуация стремительно менялась. Один купец мог одновременно вести дела с десятками партнёров в разных городах. Одни суда ещё находились в море, другие уже разгружались в портах, третьи только готовились к отплытию. Деньги выдавались в долг, вкладывались в совместные предприятия, возвращались частями, снова инвестировались. Простая последовательность записей переставала отражать реальное состояние дел. Всё важнее становилось не просто помнить отдельные операции, а понимать их взаимосвязь.

Именно эту задачу и решила двойная бухгалтерия.

Каждая хозяйственная операция стала отражаться сразу с двух сторон: что предприятие получило и что при этом изменилось в его обязательствах или имуществе. Благодаря этому записи перестали быть набором отдельных событий и превратились в единую взаимосвязанную систему. В любой момент можно было увидеть не только перечень совершённых сделок, но и общее состояние предприятия. Стало возможным достаточно быстро определить, развивается ли дело успешно, насколько надёжен партнёр, способен ли он вернуть кредит, стоит ли продолжать с ним сотрудничество.

По существу произошло то же самое, что когда-то произошло с появлением монеты. Общество вновь научилось координировать деятельность людей, которые не знали друг друга лично. Только теперь доверие распространялось уже не между отдельными людьми, а между целыми организациями. Торговый дом во Флоренции мог сотрудничать с партнёрами в Венеции или Брюгге вовсе не потому, что владельцы были друзьями, а потому, что существовал понятный всем способ проверить состояние дел через единые правила учёта.

Двойную бухгалтерию можно считать одной из скрытых основ капитализма. Не как идеологии и не как моральной системы, а как технологии организации сложной совместной деятельности. Она позволила объединять капиталы множества людей, создавать крупные торговые компании, финансировать длительные экспедиции, строить предприятия, существовавшие независимо от жизни своих основателей. Всё это требовало одного и того же – возможности координировать действия большого числа участников через общую информационную систему.

Если посмотреть на историю шире, становится заметна любопытная закономерность. Каждый следующий этап развития денег сопровождался совершенствованием способов хранения, передачи и обработки информации. Монета стандартизировала доверие. Бухгалтерия стандартизировала учёт. Банковская система стандартизировала расчёты. Позже появились бумажные деньги, безналичные переводы, платёжные карты, электронные системы расчётов. Снаружи кажется, будто меняется только форма денег. На самом же деле общество постоянно совершенствует механизм координации, позволяющий миллионам людей действовать согласованно.

Поэтому деньги нельзя сводить ни к золоту, ни к бумажным купюрам, ни даже к цифрам на банковском счёте. Всё это лишь разные материальные формы одной и той же технологии. Деньги – это прежде всего инфраструктура общественной координации. Они похожи на дороги или электрические сети. Пока они работают, мы почти не замечаем их существования. Но стоит этой системе дать серьёзный сбой, как привычная жизнь начинает разрушаться буквально на глазах.

Представим себе современный мегаполис, в котором внезапно исчезает возможность пользоваться деньгами. Миллионы людей должны продолжать получать продукты, электричество, медицинскую помощь, общественный транспорт, строительные материалы, топливо. Большинство из них никогда не встречались друг с другом и ничего друг о друге не знают. Без универсального механизма согласования такая система перестанет существовать не потому, что исчезнут хлеб, врачи или автобусы, а потому, что исчезнет возможность быстро организовать взаимодействие между огромным количеством незнакомых людей.

Поэтому любой серьёзный разговор о будущем денег должен начинаться вовсе не с их критики, а с признания их исторической роли. Деньги были одним из величайших изобретений человечества именно потому, что впервые позволили обществу преодолеть когнитивные ограничения личной памяти. Они открыли путь от небольших локальных сообществ к цивилизации мирового масштаба и сделали возможным сотрудничество людей, которых никогда не связывали личные отношения.