КООРДИНАЦИЯ Главная технология человечества

Глава 8. Экономика сверхзатрат

Каждая технология имеет свою цену. Паровая машина потребляла уголь, автомобиль требует дорог, интернет невозможен без дата-центров и линий связи. Деньги тоже имеют свою цену, но она редко бросается в глаза, потому что выражается не столько в материальных ресурсах, сколько в человеческом труде. Существует любопытный парадокс, который редко становится предметом обсуждения. По мере развития цивилизации всё большая доля интеллектуальной энергии общества расходуется не на создание того, что люди действительно потребляют, а на обслуживание самого механизма распределения ресурсов.

В маленькой общине Микоши такой проблемы почти не существует. Там нет банков, страховых компаний, налоговых инспекций, рекламных агентств, юридических департаментов и отделов внутреннего контроля. Есть гончар, его горшки и люди, которым эти горшки нужны. Координация встроена в повседневную жизнь и почти не требует дополнительных расходов. Чем ближе люди друг к другу, тем меньше энергии уходит на сам механизм согласования их действий.

Современный мегаполис устроен совершенно иначе. Чтобы обычная упаковка лекарства оказалась в руках пациента, через систему проходят десятки организаций, каждая из которых выполняет собственную функцию. Важно сразу подчеркнуть: речь не идёт о коррупции, жадности или чьей-то злой воле. Почти все эти участники действительно необходимы. Проблема заключается не в людях, а в архитектуре самой системы. Чем уже информационный канал, тем больше появляется промежуточных звеньев, компенсирующих его ограничения.

Вернёмся в городскую больницу, где работает Светлана Петровна. В предыдущих главах нас интересовало, как денежный протокол оценивает её работу. Теперь посмотрим на тот же процесс с другой стороны. Попробуем проследить путь денег, которые оплачивают лечение, и одновременно – путь человеческого труда, необходимого для того, чтобы эти деньги вообще смогли пройти через систему.

Пациент приходит в регистратуру. Ещё до того, как врач успевает поставить диагноз, начинается сложная процедура проверки. Нужно выяснить, действует ли страховой полис, входит ли предполагаемое лечение в программу страхования, оформлены ли необходимые документы, не исчерпан ли лимит оплачиваемых услуг. Всем этим занимается человек, который не лечит больных, не проводит исследования и не принимает медицинских решений. Его работа состоит в том, чтобы определить, имеет ли денежный поток право пройти дальше.

Этот сотрудник вовсе не является лишним. Напротив, в существующей системе он абсолютно необходим. Если никто не будет проверять подобные вопросы, страховая модель быстро перестанет функционировать. Но важно увидеть другое. Перед нами человек, чей интеллект используется исключительно для обслуживания денежного механизма. Его деятельность жизненно важна для системы, тем не менее она не производит ни одного дополнительного часа здоровья.

После врача начинается следующий этап. Медицинская помощь должна быть переведена на язык финансового учёта. Диагноз превращается в код классификатора болезней. Процедуры получают цифровые обозначения. Каждому действию присваивается тариф. Учитываются коэффициенты сложности, нормативы финансирования, особенности страхового договора.

Этим занимаются бухгалтеры, экономисты и специалисты по медицинскому кодированию. Они тоже не являются паразитами, как иногда любят представлять подобные профессии. Наоборот, без их работы больница просто не смогла бы получить финансирование. Их задача – перевести реальное лечение на язык денежных отношений. Они становятся своеобразными переводчиками между двумя мирами: миром человеческих потребностей и миром финансовых потоков.

Заметим важную деталь. Светлана Петровна уже помогла пациенту. Настоящая ценность уже создана. Но чтобы общество смогло признать этот факт и оплатить его, возникает целый дополнительный слой специалистов, существующий исключительно потому, что ценность выражается через деньги.

Если по каким-либо причинам возникает конфликт – страховая компания не согласна с диагнозом, пациент оспаривает счёт, больница требует дополнительного финансирования, – появляется следующий уровень системы. Юристы анализируют договоры, готовят претензии, участвуют в переговорах, представляют стороны в суде. Их деятельность тоже нельзя назвать бесполезной. Любая сложная денежная система нуждается в механизмах разрешения конфликтов. Но и здесь человеческий интеллект направлен не на создание новых лекарств, не на лечение пациентов и не на развитие медицинской науки. Он расходуется на обслуживание правил движения денежных обязательств.

Иногда в процесс включаются службы взыскания долгов. Иногда – аудиторы. Иногда – специалисты по внутреннему контролю, проверяющие правильность оформления документов. Каждый следующий уровень возникает потому, что предыдущий недостаточно надёжен. Каждый новый посредник существует не ради пациента, а ради устойчивости денежного протокола.

Наконец, больнице приходится конкурировать за финансовые ресурсы. Она создаёт отдел маркетинга, разрабатывает рекламные кампании, занимается продвижением собственного бренда, следит за репутацией в интернете, анализирует поведение пациентов как потребителей услуг. Всё это тоже требует талантливых специалистов, способных мыслить творчески и эффективно.

Возникает поразительная картина. Огромное количество высокообразованных людей ежедневно работает вокруг процесса лечения, почти не участвуя в самом лечении. Их деятельность необходима. Более того, без неё современная медицина в её нынешнем виде попросту остановилась бы. Однако невозможно не заметить фундаментальную особенность всей этой конструкции. Чем сложнее становится денежный механизм, тем больше человеческого интеллекта требуется не для создания ценности, а для сопровождения её движения через систему.

Теперь мысленно поднимемся ещё выше и посмотрим на экономику целиком. Больница – лишь маленький фрагмент общей картины. Практически каждая отрасль современного общества построена по тому же принципу. Рядом с производством товаров и услуг неизбежно возникает всё более сложная инфраструктура, обслуживающая движение денег между участниками процесса.

Из-за этого по мере роста цивилизации растёт не только количество инженеров, врачей, учителей или строителей. Одновременно растёт армия специалистов, которые делают возможным существование самого денежного механизма. И чем успешнее становится экономика, тем значительнее оказывается этот скрытый слой её внутренних расходов.

Но больница – лишь один из множества примеров. Стоит подняться на уровень всей экономики, и становится видно, что подобная логика пронизывает практически каждую её область. Современная цивилизация создала гигантский слой профессий и институтов, задача которых состоит не в непосредственном создании благ, а в обеспечении движения денег между теми, кто способен производить, и теми, кто способен потреблять. Это не случайная историческая аномалия и не следствие чьей-то злой воли. Это закономерный результат архитектуры денежной координации.

Особенно хорошо это заметно в финансовой системе. Банки, инвестиционные фонды, биржи, брокеры, депозитарии, клиринговые палаты, рейтинговые агентства образуют сложнейшую инфраструктуру, которая позволяет капиталу перемещаться по миру. Благодаря ей предприятие может получить инвестиции, государство – занять средства на строительство дорог, а семья – оформить ипотеку. Всё это действительно необходимо. Но важно понимать, что сама эта инфраструктура ничего не производит. Она не строит дома, не выращивает хлеб, не лечит пациентов и не создаёт новые технологии. Её задача – организовать движение денег между теми, кто способен сделать всё перечисленное.

Чем сложнее становится экономика, тем сложнее становится и сама финансовая система. Возникают новые инструменты управления рисками, новые формы кредитования, новые способы страхования, новые производные финансовые инструменты. Каждый следующий уровень решает реальные задачи предыдущего, но одновременно создаёт собственные проблемы, требующие ещё одного уровня координации. Постепенно возникает своеобразная надстройка над реальной экономикой, живущая по собственным законам. Огромные интеллектуальные ресурсы общества начинают обслуживать уже не производство благ, а обслуживание механизмов их финансирования.

Похожую картину мы наблюдаем и в банковской сфере. На первый взгляд банковский перевод выглядит простейшей операцией: один человек отправляет деньги другому. При этом за этой внешней простотой скрывается огромная инфраструктура проверки личности, защиты от мошенничества, валютного контроля, соблюдения законодательства, межбанковских расчётов, резервирования средств и управления рисками. Каждый новый уровень безопасности оказывается необходим, потому что денежная система соединяет миллиарды незнакомых людей, между которыми отсутствует личное доверие. По этой причине даже в эпоху мгновенной цифровой связи движение денег всё ещё требует множества промежуточных процедур.

Не менее показательна история налоговой системы. Государству необходимы ресурсы для содержания армии, полиции, судов, дорог, образования, медицины и множества других общественных функций. Но прежде чем эти ресурсы будут использованы, их необходимо собрать, проверить, распределить, проконтролировать и затем снова проверить правильность этого распределения. Возникает сложный административный аппарат, состоящий из налоговых служб, казначейств, контрольных органов, аудиторов и многочисленных подразделений отчётности. Каждый из них выполняет необходимую работу, однако практически никто из этих людей непосредственно не производит те общественные блага, ради которых система существует.

Ещё интереснее устроена реклама. Обычно её воспринимают как инструмент убеждения или даже манипуляции. Однако с точки зрения нашей модели реклама выполняет совершенно другую функцию. Она пытается восполнить ту информацию, которую цена не способна передать сама по себе.

Если цена сообщает только одно число, то покупатель почти ничего не знает о происхождении товара, качестве производства, долговечности, экологических последствиях, честности производителя, квалификации инженеров или особенностях технологии. Этот информационный вакуум необходимо чем-то заполнить. Именно в этой точке появляется маркетинг. Он начинает рассказывать историю продукта, создавать образ бренда, формировать доверие, обещать качество и уникальность.

Проблема заключается в том, что реклама не может передавать объективную информацию автоматически. Она передаёт то, что считает выгодным передать производитель. Получается своеобразная попытка компенсировать ограниченность денежного сигнала с помощью другого, не менее несовершенного механизма. Там, где цена слишком бедна информацией, возникает огромная индустрия, задача которой – дополнить её дополнительными сообщениями. Но каждое такое сообщение требует новых специалистов, новых бюджетов, новых технологий и новых посредников.

Схожий механизм проявляется и в конкуренции производителей. В популярной экономической литературе конкуренцию часто представляют как абсолютное благо, заставляющее компании постоянно совершенствовать продукцию. Во многих случаях это действительно так. Однако существует и другая сторона процесса.

Возьмём другой пример, что в одном городе уже работает завод, полностью удовлетворяющий спрос на определённый товар. Если бы существовала идеальная система координации, она сразу показала бы предпринимателю, что строительство второго такого же предприятия не принесёт обществу существенной пользы. Но денежный рынок подобной информации не содержит. Каждый инвестор принимает решение самостоятельно, ориентируясь на собственные ожидания прибыли. В результате рядом появляется второй завод, затем третий, затем начинается борьба за покупателей, рекламные войны, демпинг, дублирование логистики, управленческих структур и производственных мощностей.

Само собой, часть такой конкуренции оказывается полезной, поскольку стимулирует технологическое развитие. Но значительная её доля представляет собой следствие недостаточной информированности участников рынка друг о друге. Они конкурируют не потому, что обществу действительно необходимы ещё десять одинаковых предприятий, а потому, что денежная система не умеет заранее координировать подобные решения.

Отсюда же рождается и феномен искусственного устаревания продукции. Если изделие служит десятилетиями, денежный поток постепенно сокращается. Производителю становится выгоднее создавать товары, которые требуют регулярной замены, выпуска новых моделей или постоянного обновления ассортимента. Иногда это связано с реальным техническим прогрессом. Но нередко изменения оказываются минимальными, тогда как основная задача состоит лишь в поддержании непрерывного движения денег через рынок.

Теперь попробуем посмотреть на всё перечисленное как на единую систему. Банки, страховые компании, финансовые рынки, бухгалтерия, налоговые органы, юридические службы, маркетинговые агентства, аудиторские фирмы, рейтинговые организации, службы комплаенса – всё это не случайный набор институтов. Это инфраструктура, поддерживающая работу денежного протокола. Подобно тому как современный интернет невозможен без серверов, маршрутизаторов, центров обработки данных и сложнейшего программного обеспечения, глобальная денежная экономика невозможна без собственной многослойной инфраструктуры сопровождения.

Именно на этом этапе становится особенно полезной аналогия с цифровыми технологиями. Когда инженеры говорят о накладных расходах вычислительной системы, они имеют в виду ресурсы, которые тратятся не на выполнение основной задачи, а на обеспечение работы самой системы. Процессор расходует часть времени на управление памятью. Операционная система занимает часть вычислительной мощности. Сеть тратит часть пропускной способности на служебные пакеты. Всё это неизбежно. Без этих расходов компьютер вообще не смог бы функционировать.

Экономика устроена сходным образом. Денежная система тоже обладает собственными накладными расходами, и с ростом масштаба они становятся всё значительнее. Чем больше участников соединяет единый денежный протокол, тем больше требуется специалистов, обеспечивающих его устойчивость, безопасность, контроль, проверку и юридическую защиту.

Здесь важно избежать распространённого заблуждения. Из всего сказанного вовсе не следует, что банкиры, бухгалтеры, юристы, налоговые инспекторы или специалисты по маркетингу занимаются бесполезным делом. Напротив, именно благодаря их труду денежная экономика вообще остаётся работоспособной. Уберите завтра всю эту инфраструктуру – и уже через несколько дней начнут останавливаться поставки, срываться платежи, разрушаться цепочки снабжения и закрываться предприятия. Эти профессии существуют не вопреки денежной системе, а потому, что она без них существовать не может.

Поэтому экономику сверхзатрат нельзя понимать как болезнь цивилизации. Это естественная цена, которую общество платит за возможность координировать миллиарды незнакомых людей через одномерный денежный сигнал. Чем шире становится масштаб координации, тем больше интеллектуальной энергии приходится направлять не на создание новых знаний, технологий, произведений искусства или методов лечения, а на обслуживание самого механизма координации.

Но отсюда возникает вопрос, которого человечество ещё совсем недавно не могло даже поставить всерьёз. Если столь огромные ресурсы расходуются исключительно потому, что денежный протокол вынужден постоянно компенсировать собственные ограничения, то возможно ли создать механизм, которому потребуется значительно меньше подобных посредников? Можно ли координировать сложное общество так, чтобы большая часть интеллектуальной энергии направлялась непосредственно на создание ценности, а не на обслуживание её распределения?

На протяжении тысячелетий ответ был очевиден: нет. Человеческий мозг физически не способен одновременно учитывать миллиарды взаимосвязанных факторов, поэтому деньги оставались единственным известным способом масштабирования координации. Их ограничения были хорошо заметны, но альтернативы просто не существовало.

Но в последние годы изменилось не общество и не человеческая природа. Изменились вычислительные возможности цивилизации. Впервые в истории появились технологии, способные анализировать объёмы информации, которые раньше невозможно было даже представить. И именно это обстоятельство заставляет заново поставить вопрос, который ещё недавно казался чистой фантастикой.

Если появился принципиально новый способ обработки сложности, не означает ли это, что впервые за несколько тысяч лет изменились сами условия, при которых деньги оставались незаменимыми? Именно к этому вопросу мы теперь и переходим.

Глава 9. Почему следующий шаг был невозможен до сих пор

К этому моменту у читателя неизбежно возникает естественный вопрос. Если деньги действительно представляют собой механизм информационного сжатия, если именно они делают невидимыми множество человеческих качеств, если они порождают огромный слой посредников и экономику сверхзатрат, то почему человечество пользовалось ими тысячи лет? Почему ни одна цивилизация не создала более совершенный способ координации? Неужели за пять тысячелетий не нашлось ни одного реформатора, который предложил бы решение лучше?

Этот вопрос кажется настолько очевидным, что многие воспринимают его как опровержение всей предыдущей логики. Если бы существовал лучший механизм, его давно бы изобрели. Если деньги до сих пор существуют, значит, они и есть наилучшее возможное решение. Однако подобный вывод опирается на распространённое заблуждение: мы склонны судить о прошлом, исходя из возможностей настоящего. Нам трудно представить, что некоторые задачи могут быть принципиально неразрешимы не из-за недостатка ума, а из-за отсутствия необходимых технических средств.

История техники постоянно напоминает об этом. Люди мечтали летать тысячи лет, но до появления двигателей внутреннего сгорания и развития аэродинамики любые проекты оставались красивыми фантазиями. Они мечтали мгновенно передавать сообщения на огромные расстояния, но до появления электричества это было невозможно. Они понимали, насколько опасны инфекционные заболевания, но до открытия микроорганизмов не могли создать современную медицину. Во всех этих случаях проблема заключалась не в отсутствии понимания, а в отсутствии технологий, способных сделать решение практически осуществимым.

С деньгами произошла похожая история. Их долговечность объясняется вовсе не совершенством. Она объясняется тем, что на протяжении большей части человеческой истории у цивилизации просто не существовало другого способа координировать огромное количество незнакомых людей. Деньги были не идеальным механизмом. Они были единственным механизмом, который соответствовал вычислительным возможностям человеческого общества.

Чтобы понять это, вернёмся к тому ограничению, которое уже несколько раз возникало в предыдущих главах, – к когнитивному пределу самого человека.

Мы уже говорили о числе Данбара – приблизительном размере социальной группы, внутри которой человек способен поддерживать устойчивые личные отношения. Обычно называют величину около ста пятидесяти человек. Важно понимать, что речь идёт не просто о количестве знакомых лиц. Каждый из нас способен помнить тысячи имён. Ограничение касается совершенно другого: способности удерживать сложную сеть взаимных отношений.

Представьте себя на месте старейшины небольшой общины. В ней живут полторы сотни человек. Вы знаете, кто из них искусный охотник, кто лучше строит лодки, кто мирит соседей после ссор, кому можно доверить детей, а кто склонен к обману. Вы помните семейные связи, старые конфликты, оказанные услуги, взаимные обязательства. Эта информация нигде не записана. Она распределена между памятью всех членов общины и постоянно обновляется в повседневной жизни.

В такой системе деньги практически не нужны. Координация осуществляется через живое знание друг о друге. Когда возникает необходимость принять решение, люди оценивают не цену поступка, а человека целиком. Репутация оказывается многомерной. Она складывается из десятков наблюдений, накопленных за годы совместной жизни.

Теперь мысленно увеличим эту общину сначала до пятисот человек.

Практически сразу оказывается, что никто уже не способен удерживать в памяти всю сеть отношений. Одних людей вы знаете хорошо, других – лишь по рассказам, третьих вообще никогда не встречали. Чтобы система продолжала работать, появляются посредники. Возникают главы родов, старейшины отдельных кварталов, люди, отвечающие за хранение информации о долгах, договорах и обязательствах.

Каждый такой посредник решает проблему масштаба, но одновременно создаёт новую проблему. Он передаёт информацию уже не полностью, а в сокращённом виде. Вместо богатого человеческого профиля наверх поднимается короткое заключение: «надёжный», «конфликтный», «исполнительный», «не выполняет обязательств». Каждая ступень управления неизбежно сжимает реальность.

Теперь увеличим масштаб ещё сильнее. Не пятьсот человек, а пятьдесят тысяч. Затем миллион. Затем сто миллионов.

Здесь становится очевидно, что дело вовсе не в организации управления. Ни один человек, каким бы талантливым он ни был, не способен удерживать в сознании миллионы многомерных человеческих профилей. Он не может одновременно учитывать способности каждого, его репутацию, опыт, склонности, интересы, прошлые поступки, реальные потребности и влияние этих факторов на остальных участников общества.