- -
- 100%
- +
Глава 1Вознагражденное ожидание(Из воспоминаний Игоря Логинова)
Екатеринбург, 8 января 2008 г.
Описываемый январский вечер в Екатеринбурге выдался весьма холодным. Снег этой зимой выпал поздно, почти перед самым Новым годом, зато сразу в большом количестве. В противоположность относительно теплому декабрю, в январе жахнул приличный морозец. На темном небе ярко сияли звезды (как это ни странно для крупного города), но мало кто из прохожих обращал на них внимание, так как все старательно прикрывали лица от завывающего, подобно голодному волку, ледяного ветра, который все норовил подхватить где‑нибудь пригоршню колючего снега и швырнуть его в лицо.
На трамвайной остановке было практически пусто: люди не ждали своего маршрута, а садились на любой и ехали с пересадкой, только бы не стоять на ветру. А я стоял. Стоял и мерз, как последний придурок. Спросите – почему? Сейчас вам все станет ясно.
Сегодня я ушел с работы раньше обычного, то есть всего через час после окончания официального рабочего дня. Для меня это было действительно рано, так как наша небольшая адвокатская фирма на данном этапе была озабочена созданием себе прочной репутации и потому методично выжимала из нас, ее сотрудников, все соки. Сверхурочная работа была скорее правилом, чем исключением, а выходные случались раз в две‑три недели. Весело звучит, правда? Впрочем, для человека, у которого полностью отсутствует личная жизнь, это не выглядит слишком уж страшно. Да, именно так: у меня нет личной жизни! Вообще‑то я склонен к самокопанию, иногда доходящему до мазохизма. Но не буду мучить ни вас, ни себя перечислением всего списка своих недостатков, так как прямого касательства к данной истории это не имеет.
Тем не менее именно отсутствие личной жизни и явилось причиной того, что я коченел на этом проклятом ветру, пропустив уже десять трамваев и являя собой живое олицетворение названия романа Достоевского «Идиот». Все дело в том, что я самым банальным образом влюбился. Влюбился в свою коллегу Лену Медникову, работающую помощником адвоката в нашей фирме.
Влюбляться мне противопоказано, так как из этого еще ни разу не получилось ничего хорошего, зато довольно длительная депрессия после каждой такой эпопеи мне была гарантирована. Учитывая свой печальный опыт на этом фронте, при поступлении на работу в адвокатскую контору «Белов, Шелехов и Кошкин», которую в дальнейшем для краткости буду именовать «БШК», я дал себе зарок, что «первым делом – самолеты, ну а девушки…». Дальше сами знаете. Я здраво рассудил, что делание карьеры, особенно успешное, – достойная замена личной жизни: отвлекает от мрачных мыслей и способствует росту самооценки. Кроме того, повышение уровня своего благосостояния помогает избавиться от того класса проблем, которые легко решаются с помощью дензнаков. Идея‑то была хорошей, но вот воплотить ее мне, увы, не удалось.
Лена поступила к нам полтора года назад. Она была красива. Настолько красива, что не влюбиться в нее я просто не мог. Влюбился, а вернее сказать, втрескался по самые уши, невзирая на зарок и почти годовую борьбу с самим собой. При такой внешности Лена не была пустышкой и не культивировала в себе холодную неприступность Снежной королевы, что считается высшим шиком у красивых женщин. Напротив, ее отличал легкий и веселый нрав, что в сочетании с умом делало общение с нею интересным и приятным.
Мое описание очень напоминает идеал женщины, который многие ищут всю жизнь, но так и не находят, потому что идеалов в природе не существует. И это правильно: Земля – не место для совершенства. Но почему бы не предположить, что мне повезло встретиться с венцом женской эволюции, всего одну ступеньку не дошедшей до мифического идеала? Именно так я ее и воспринимал, ибо ослепшим от любви несчастным обычно свойственно почти обожествлять объект своей страсти.
Несколько раз я видел Лену уезжающей домой именно с этой остановки и, конечно, выяснил все маршруты трамваев, которыми она ездит: когда речь заходит о любви, всякий становится детективом. А сегодня случайно узнал, что она задерживается в офисе, хотя обычно ее не заставляли этого делать – маленькая привилегия красивой женщины. И я решился на отчаянный шаг: подкараулить свою зазнобу здесь, сымитировав случайность встречи, и хотя бы немножко поговорить наедине, так как вряд ли на работе представится когда‑нибудь такой шанс. Ну не умею я ухаживать за женщинами, не умею! Мне гораздо проще общаться с книгами, чем с этими загадочными созданиями, которых мне, боюсь, никогда не понять.
Думаю, теперь уже не нужно объяснять, что ждал я здесь именно ее. Ждал и мерз, рискуя серьезно простудиться, ибо одет был не то чтобы уж совсем не по погоде, но, по крайней мере, не для сорокаминутного ожидания на таком ветру. Мое пальто от яростных порывов уже не защищало. Остатки тепла под ним были изгнаны оттуда еще в самом начале моего бдения, и только энергичные челночные движения вдоль трамвайных путей препятствовали переходу моего организма из состояния легкого подмерзания в состояние полного околения.
И вот из‑за угла показалась женская фигура. Было довольно темно, но я сразу же узнал ЕЕ по неповторимой покачивающейся походке, и мое сердце внезапно подскочило к самому горлу, чтобы мгновением позже рухнуть куда‑то вниз. Я поспешно отвернулся: она ни в коем случае не должна была понять, что я ждал здесь именно ее. Жалкая уловка, достойная школьника, влюбившегося в первый раз! Легкие шаги сзади…
– Игорь! Привет еще раз! Что‑то ты сегодня раньше обычного.
Черт! Почему она так сказала? Догадалась или просто шутит, зная, что я злоупотребляю сверхурочной работой? Но не это сейчас главное. Главное – изобразить на лице приятное удивление…
– Привет, Лена! Просто я пришел к выводу, что работа приобрела слишком большие права на меня, и для спасения собственной независимости решил осуществить дополнительную эмиссию своих акций, чтобы отнять у нее контрольный пакет.
– Верное решение! – засмеялась Лена. – Жаль только, что эта замечательная мысль не пришла тебе в голову раньше! Должна же быть и личная жизнь!
– Должна… – грустно подтвердил я.
Подошел трамвай. Тридцать второй… Ее маршрут.
– Ты едешь? – спросила Лена.
– Конечно!
Еще бы я не ехал… Трамвай тронулся. Сидеть и молчать было как‑то неловко, но я никогда не отличался умением вести непринужденные беседы с красивыми девушками. Несколько затянувшееся молчание неожиданно нарушила сама Лена:
– Ты вроде обычно ходишь домой пешком…
– Да. – Я обеими руками уцепился за брошенный мне спасательный круг. – Но сегодня первый день моего бунта против бесчеловечного закабаления. И я решил начать с малого: закончить пораньше и поехать на трамвае.
Лена улыбнулась. Ободренный этой улыбкой, я продолжал:
– Можешь смеяться, но для меня это – маленькая революция. Сегодня я катаюсь. Свободу попугаям!
– Правильно, – одобрила она. – Из цикла «работа – дом» иногда нужно выбираться.
– Ты кино любишь? – внезапно решившись, словно прыгая в воду, спросил я.
– Ну… в общем, да. Хотя чаще хожу в театр. Ты в новом театре драмы был?
– Нет еще.
– Сходи, рекомендую.
– Может, как‑нибудь вместе сходим? – Боже, как трудно даются эти слова! Их приходится из себя словно клещами тянуть. Как поется в известной песне: «Я так боюсь услышать «Нет!» Очень боюсь…
– Может быть, – ответила она после паузы. И быстро добавила: – Но не в эти две недели. Я очень занята.
Понятно. Мягко отъезжает… Другого не стоило и ожидать. Надо сменить тему. Взглянув на огни, проплывающие за окном, я заметил:
– Люблю город ночью. Иллюминация, особенно на центральных улицах, у нас довольно впечатляющая. А темнота скрадывает всю грязь и мусор… Ночь – лучший косметолог для городов, ты не находишь?
– Пожалуй… – В ее взгляде мелькнуло удивление. То ли не ожидала от меня такой философской сентенции, то ли ее просто озадачил столь резкий переход разговора. Интересно, она что, настроилась на долгие и нудные уговоры или настойчивый натиск в стиле: «Давай назначим время. Отказа я не приму!»? И то, и другое – не мой стиль. А что такое мой стиль в деле ухаживания за девушками? Есть ли он вообще? Вопрос хороший, но несвоевременный, так как сводит мою и без того невеликую уверенность в себе почти к нулю.
– И все‑таки куда ты едешь? – спросила она.
– До конца.
– До какого?
– До счастливого, – рискнул я сказать.
– О, это тебе долго ехать придется! – засмеялась она. Но затем улыбка внезапно исчезла. – А с другой стороны, может быть, и нет… Слушай, а твои акции появятся в свободной продаже или останутся только для избранных?
Я онемел: уж очень захотелось поверить, что вопрос задан не просто так. Но похоже, это были только слова, за которыми ничто не скрывалось. Она произнесла их легко, возможно рассчитывая на такую же легкую и шутливую реакцию с моей стороны. Не будь я до такой степени влюблен в нее, все так и получилось бы. Однако царивший во мне раздрай помешал мне отреагировать в нужном ей ключе. Пока я лихорадочно искал достойный вариант ответа, вновь заговорила она, подтвердив мою догадку, что это всего лишь игра:
– Прохладно сегодня. Сейчас бы на юг, к морю! – Переход был легким и непринужденным. Похоже, Лена не замечала или, точнее, не хотела замечать моего внутреннего напряжения.
– Да, было бы неплохо, – ответил я и невольно поежился от пробежавшего по спине озноба. Очевидно, сорокаминутное ожидание все‑таки не прошло даром. Только заболеть мне еще не хватало! – Я вообще‑то мало где был в своей жизни. Так, стандартный набор – Москва, Питер и еще кое‑что по мелочи, в основном в пределах региона.
– Много потерял! – с жаром сказала она. – Я часто езжу. Новые впечатления, ощущения… Нужно расцвечивать жизнь! Она одна, и пока молод, хорошо бы увидеть как можно больше! Потом поздно будет.
– Наверное, ты права. Серые будни тем и опасны, что дни похожи друг на друга как близнецы. Может пройти год, но по значимости он будет как один день. А ты сама что бы предпочла, – внезапно загорелся я, – длинную и пустую жизнь или короткую и яркую?
– Ну и вопросики ты задаешь после тяжелого рабочего дня! – усмехнулась она. – Пожалуй, короткую и яркую. Но думаю, когда она подойдет к концу, захочется длинной и пустой.
– Пустота бывает разная… – Решительно меня в этот вечер тянуло на философию. – Бывает, что жизнь пуста без любимого дела, а бывает, что без любимого человека…
Она бросила на меня быстрый испытующий взгляд, пытаясь определить, к чему я клоню. Но дело в том, что никакого тайного умысла в этих моих словах не было… Ну или почти никакого. Эти слова просто всплыли из глубин моей души, пробужденные ее присутствием рядом со мной. Конечно, при желании я мог бы их удержать, но вот желания такого у меня не возникло. Однако, сказав «А», нужно было говорить и «Б», поэтому я выпалил:
– Ты веришь в судьбу?
– В смысле?
– Что для каждого человека есть кто‑то один, предназначенный ему судьбой, его половинка.
– А ты? – Мы шли по тонкому льду, и Лена стала осторожничать.
– Иногда – да, – сказал я, прямо глядя в ее глубокие карие глаза.
– Вот видишь, иногда… – с какой‑то даже печалью произнесла она, отводя взгляд. – Иногда и я тоже верю.
Разговор как‑то увял, и возникшее неловкое молчание на этот раз пришлось нарушать мне:
– Ты знаешь анекдот про два поезда, одновременно выехавших навстречу друг другу по одной железнодорожной ветке?
– Нет.
– Так вот, они не встретились.
– Почему?
– Не судьба…
Наградой мне стал ее смех, и напряжение рассеялось. Отсмеявшись, она не убрала улыбки с лица, и у меня от этой улыбки сразу потеплело на душе.
– Ой, мне же сейчас выходить! – бросив взгляд в окно, спохватилась девушка. – Обычно дорога такая долгая, а сегодня…
– От спутника зависит, – скромно сказал я.
Лена улыбнулась:
– Наверное.
Мы вышли. Окинув взглядом совершенно незнакомый район, я впервые осознал, что уехал на ночь глядя довольно далеко от дома.
– Завезла я тебя… – посетовала она, словно прочитав мои мысли.
«С тобой – хоть на край света!» – подумал я, но озвучить эту мысль не решился. Вслух же произнес совсем другое:
– Ерунда – выберусь!
Мы двинулись к ее дому. Мне хотелось идти очень медленно, чтобы оттянуть момент расставания, но вконец озверевший ветер воспротивился этому всей своей немалой силой. Пришлось ускорить шаг.
– Ну что, маленькая революция состоялась? – лукаво спросила Лена, остановившись у своего подъезда.
– Состоялась. Зимний дворец пал. Из серых будней я выбрался только благодаря тебе.
– Вот как? И что же я сделала?
– Я встретил тебя – и в жизни появились краски.
Черт! Легче, Игорь, легче! Ты смутил ее! Впрочем, она сама напросилась на эту фразу. Ладно, похоже, пора завершать вечер.
– Рада, что помогла. – Она, кажется, действительно смутилась. – Приятно было с тобой пообщаться. Спасибо за компанию! Пока!
– Пока!
И Лена упорхнула в подъезд. Некоторое время я стоял и смотрел на закрывшуюся за ней дверь, улыбаясь как идиот, потому что был счастлив. Невероятно, безумно счастлив. В этот момент мне было плевать и на позднее время, и на холодный ветер. На все, кроме ее глаз и улыбки, до сих пор стоявших перед моим мысленным взором.
Я двинулся к остановке. Меня не тревожили мысли о том, что будет дальше с ней и со мной. Я летел на крыльях эйфории. Видимо, нечто подобное испытывает наркоман, получивший дозу после долгого перерыва. Да, возможно, я выдаю желаемое за действительное. Возможно, я для нее лишь милый парень по соседству, с которым можно поболтать, пококетничать и через пару минут забыть о его существовании… Возможно… Но у меня сегодня было – я посмотрел на часы – почти полтора часа счастья. И все доводы рассудка могут катиться куда подальше! И ветер этот чертов может катиться туда же…
Только стоя на остановке в ожидании трамвая, я вновь ощутил холод. Но не только его. Ощущение пристального взгляда, будто бы буравящего мою спину. Мне стало тревожно: мало ли кого и почему я вдруг заинтересовал? Остановка была довольно ярко освещена. Кроме меня на ней стояло еще человек пять. Однако моя скромная персона, кажется, никого особо не занимала, так что я, обругав себя параноиком, залез в подошедший трамвай.
Предстояла долгая дорога домой в полупустом вагоне, в течение которой у меня будет возможность вновь и вновь смаковать нашу с Леной беседу. Счастливые моменты по своей природе вообще нечастые гости, а уж я – точно не их любимчик. Поэтому помню каждый из них в мельчайших деталях. И вот сегодня книга моей памяти пополнилась еще одной незабываемой страничкой.
Глава 2Гибель смотрящего
Екатеринбург, 8 января 2008 г.
Борис Сергеевич Грехов в изнеможении опустился в кресло: денек выдался тот еще. Это надо же – Игорь Логинов снова ухитрился влюбиться! Грехов невесело усмехнулся: до сих пор все влюбленности Игоря получались неудачными, так как ответного чувства он ни разу не встретил. Причем не было ни малейшего сомнения, что эта тоже не станет исключением. Погано: каждое такое разочарование вызывало у парня жестокий стресс, что, в свою очередь, могло привести к весьма нежелательным для миссии Грехова последствиям. А значит, опять, старина, хватайся за голову и думай, как стабилизировать эмоциональное состояние подопечного.
О боже, как все достало! Как он устал от бесконечных проблем! Причем чужих, которые приходилось воспринимать как свои собственные. Порой в голову Бориса Сергеевича закрадывалась крамольная мысль: «Как было б хорошо, если бы Логинов уехал куда‑нибудь в глушь и там помер, не оставив наследников! Это решило бы все проблемы». Однако Грехов старательно гнал от себя эти мысли: если наверху о них узнают, ему не поздоровится. К тому же перед его носом висела очень заманчивая морковка в виде возможного бессмертия. Если посвященный из числа людей добивался больших успехов, работая на анхоров[1], после кончины он получал шанс на перерождение уже в качестве стража – представителя низшей касты светлых Вторых. Ради вечной жизни, пожалуй, стоило постараться. Но как же надоело играть роль няньки при этом неудачнике!
– Стареешь, Грехов, стареешь! – пробормотал себе под нос Борис Сергеевич, наливая в рюмку вина. – Раньше работа смотрящего тебя не раздражала. Нервишки пошаливают?
Грехов вовсе не ожидал ответа на свой вопрос, а поэтому, когда получил его, подпрыгнул от неожиданности. Приятный женский голос произнес:
– Может быть, это просто не ваше призвание?
Быстро обернувшись, Грехов увидел следующее: на диване, грациозно закинув ногу на ногу, сидела очень красивая молодая женщина. Точнее, сидело существо, выглядевшее красивой молодой женщиной, так как человеком оно не являлось. У опытного смотрящего глаз на магические сущности был наметан. Грехов чувствовал эманации Силы, исходившие от нее. Силы серьезной, агрессивной и совсем не похожей на ту, что исходила от анхоров, с которыми до сих пор он имел дело. Борис Сергеевич похолодел: незваная гостья могла с легкостью раздавить его как насекомое, если бы у нее вдруг возникло такое желание. А оно вполне могло возникнуть. До сих пор, к счастью, криги не удостаивали его своим вниманием, но раз удостоили – жди беды. Как‑никак они были враждебной силой, которая многие тысячелетия противостояла его боссам.
Гостья почувствовала его страх и улыбнулась. Ее глаза внезапно поменяли цвет: только что карие, они вдруг стали янтарно‑тигриными, затем изумрудно‑зелеными, синими и наконец остановились на нейтральном сером цвете. Эта маленькая метаморфоза явно была показушной, направленной на то, чтобы еще больше выбить смотрящего из колеи. И это вполне удалось.
– Вы знаете, кто я? – поинтересовалась незнакомка.
– Догадываюсь… – От волнения у Грехова пересохло в горле. – Но… вам нельзя здесь находиться.
– Да что вы говорите?! – криво усмехнулась гостья. – Можно узнать – почему?
– Так значится в Договоре. Анхорам это не понравится.
– И кто им скажет? Может быть, вы? – Она откровенно забавлялась.
Грехов понимал отчаянность своего положения: телепатические средства связи смотрящим были недоступны, оставаясь привилегией анхоров, а до шара‑передатчика гостья ему добраться не позволит. Оставалась очень слабая надежда, что он понадобится кому‑то наверху, и тот, попытавшись связаться с ним, обнаружит присутствие криганки. Но шансов на это почти нет: с ним и его подопечным уже давно ничего серьезного не случалось, и его ежемесячные доклады были спокойными. В общем, помощи ждать неоткуда.
– До‑го‑вор, – между тем медленно промолвила гостья, словно пробуя это слово на вкус. – И вы говорите о Договоре МНЕ? Лично я ни с кем и ни о чем не договаривалась.
– Вторая Криганская война, кажется, завершилась не в вашу пользу. Договор заключил ваш Высший Совет.
– Жалкие трусы, предавшие самую свою сущность! – презрительно бросила она. – Я не считаю себя связанной их обещаниями.
– Тем не менее Договору должны подчиняться все. Даже вы.
– Не люблю слова «должны». Оно меня раздражает!
Незнакомка повела рукой, и у Грехова перехватило дыхание. В груди стала нарастать тупая боль. Когда он почувствовал, что вот‑вот задохнется, все прекратилось. Борис Сергеевич рухнул на пол, жадно хватая ртом воздух.
– Чего… вам… нужно? – прохрипел он наконец.
– Так бы сразу! А то: «нельзя», «должны»… При мне больше не произносите этих слов! Ясно?
Грехов кивнул.
– Итак, к делу! Ваш подопечный. Кто он такой?
– Я… не могу.
– Мне это начинает надоедать. – Она вновь шевельнула рукой, и Грехов схватился за горло.
– Ну как? – поинтересовалась гостья через некоторое время, открыв доступ воздуху в его легкие. – Не передумали?
– Это… предательство! Я не… пойду на это! Можете меня убить.
– Какой фанатизм! – поморщилась незнакомка. – Вы ведь не в Святом Ордене служите! Смотрящие должны более реально смотреть на вещи. Неужели вы в самом деле верите, что у вас есть шанс на перерождение? Это сказка, придуманная анхорами для таких, как вы, чтобы повысить трудовой энтузиазм. Смешно, право!
– Я вам не верю.
– Ну еще бы! Вам, видимо, здорово промыли мозги. А приходилось ли вам общаться хоть с кем‑нибудь из своих знакомых, кто возродился в новом качестве?
– Нет, но мне о них рассказывали.
– Рассказать можно все, что угодно, смотрящий, – фыркнула гостья. – Конечно, верить в это куда приятнее, чем в то, что анхоры держат вас в пожизненном рабстве. Вы ведь сами мечтаете избавиться от подопечного, не так ли?
– Нет!
– Врете, смотрящий! Я – не ваши боссы. Мне можно сказать правду. Точнее, нужно.
– Зачем вам этот парень? В нем нет ничего особенного.
– Тогда почему вы так упираетесь?
– Тут дело принципа.
– Ясно. Опять пошли красивые фразы. Тогда я задам другой вопрос. Хотите посмотреть, как медленно и мучительно умрут ваши жена и дочь? Могу вам это устроить.
Внутри Бориса Сергеевича что‑то оборвалось. Он так тщательно скрывал свою семью от всех (ведь смотрящим не полагалось иметь привязанностей), и все напрасно. Он теперь полностью в руках этой дьяволицы.
– Только не трогайте их, – проговорил он обреченно.
Гостья победоносно улыбнулась:
– Зачем мне это? Убийство ради убийства – не мой стиль. Хотя уверена, что Святые Отцы и анхоры стараются представить нас, кригов, чуть ли не злом в чистом виде, сеющим везде только смерть и разрушение. Итак, кто он? Э‑маг?
Грехов вздрогнул:
– Откуда вы знаете?
– Догадаться несложно, – отмахнулась криганка. – Не так много в Базовом мире людей со способностями, к которым стоило бы приставить смотрящего. Да и других бы давно уже завербовали к вам или в Святой Орден. Но Э‑маг – мощнейший дестабилизирующий фактор. Теперь я вас понимаю. Парню крупно повезло, что первыми его нашли вы, а не Святые Отцы. Парню… и этому городу. Фанатики из Ордена просто прикончили бы его в колыбели, хотя им прекрасно известно, что насильственная смерть Э‑мага сопровождается немалыми разрушениями вокруг и непременной гибелью исполнителей сего акта. Ну а вы, как всегда, нашли оптимальное решение ради спокойствия в этом мире – просто заблокировали его дар и приставили надзирателя. Умно! Ладно, смотрящий, ваша мечта сбылась.
– Какая мечта?
– Вы хотели избавиться от подопечного, и я забираю его у вас.
– Но вы не можете!
– Я НЕ МОГУ?
– Простите, я неправильно выразился. Но если вы разблокируете его Силу, последствия могут быть непредсказуемы!
– «Непредсказуемость». Какое восхитительное слово! Впрочем, вас это уже не должно волновать. Отдыхайте, смотрящий!
– Вы оставляете меня в живых?
– Нет, конечно! – даже удивилась гостья. – Знаете, я слышала одну местную поговорку, которая мне очень понравилась: «В морге отдохнете». Слышали, нет? Так вот, это про вас. Заодно сможете проверить, насколько правдивы эти басни про перерождение.
Она сжала правый кулак, и Грехов почувствовал резкую, нарастающую, подобно горной лавине, боль в сердце. Наблюдая за его агонией, гостья размышляла: всего два дня назад смотрящий направил анхорам очередное спокойное сообщение. Значит, у нее есть чуть меньше месяца, чтобы добраться до его подопечного. А сейчас лучше на время исчезнуть, пока анхоры не обнаружили ее присутствия в сфере их влияния. Совсем ненадолго исчезнуть. Примерно на неделю.
Глава 3Серьезный разговор(Из воспоминаний Игоря Логинова)
Екатеринбург, 10 января 2008 г.
Я уже собирался домой, когда ко мне подошел Мишка Тихонов:
– Ты что вечером делаешь?
– Домой иду, – рассеянно откликнулся я. – А что?
– Может, в бар зайдем? Выпьем, побазарим за жизнь… А?
Я посмотрел на него. Взгляд у Мишки был умоляющий. Очевидно, выпить сильно хотелось, но одному – в ломы. А почему, собственно, нет? Собеседник из Мишки достаточно интересный, хотя с виду не скажешь. Этакая гремучая смесь оптимиста и циника в грубоватой оболочке настоящего мужика. Главное его достоинство заключалось в том, что, в отличие от других, он всегда прямо говорил то, что думает. Разговаривая с ним, не приходилось мучительно догадываться, что он имел в виду и как он действительно относится к тебе или к предмету разговора. В общем, не такая уж плохая альтернатива обычному унылому вечеру дома.
– Пошли, – согласился я. – Только подожди немного. Надо пару документов Шелехову забросить.
Он хмыкнул:
– Ладно, жду на улице.
Еще через стекло вестибюля я увидел, что он выуживает из пачки сигарету. Это заставило меня поморщиться, так как Мишка не просто курил – он дымил как паровоз. Я же табачного дыма на дух не переношу, хотя Мишке иногда, в зависимости от настроения, прощаю курение в моем присутствии. Обычно его не волновала реакция окружающих на его привычку. Но если я был не в духе, Михаил предпочитал при мне не дымить, ибо мое плохое настроение имело противную привычку перескакивать на других. Увидев мою гримасу, он загасил сигарету. Ого! Видно, ему действительно сильно нужна компания.