После того, как мир сгорел

Глава 1. Изобретение

Крик был мерзок и похож на отрыжку алкоголика. В нём отчётливо слышалась буква «А», но она произносилась очень странно. Звук был как будто мёртвый: слишком низкий и лишённый всякого эмоционального оттенка. Гелджер с минуту стоял у входа в лабораторию, раздумывая, стоит ли вообще туда входить после услышанного, но, не найдя в этом крике ничего угрожающего, распахнул толстую дверь, которая была врезана в тяжёлые металлические ворота.

Лабораторией это здание называл его друг, который, собственно, и жил здесь. Оно представляло собой высокий метров 10 ангар из старого ржавого железа. От стены, противоположной парадному входу, тянулось перекрытие, образующее подобие второго этажа. Перекрытие занимало примерно в половину длины ангара и заканчивалось несколькими лестницами и подъёмными механизмами. Внутри помещение совершенно не соответствовало своему внешнему виду: нигде не было видно ни одной ржавой железки или какого-нибудь хлама. На первом этаже стояло несколько металлообрабатывающих станков, из которых многие были разработаны и собраны с участием хозяина этого места. Рядом со станками находились шкафы-поддоны со всевозможными запчастями и материалами, всё было разложено в идеальном порядке и содержалось в кристальной чистоте. Около заднего выхода был ремонтно-технический бокс. Там стояло несколько причудливых транспортных средств.

Второй этаж был разделён надвое поперечной перегородкой. Часть, которая находилась над гаражом, хозяин называл «квартирой». Там он спал, ел, в общем, вёл себя как нормальный человек. В другой части, расположенной ближе к парадному входу, была мастерская с особо чувствительными приборами и высокоточным оборудованием. Здесь хозяин собирал свои самые сложные и техноёмкие изобретения, всякий, кто видел его за работой, никогда бы не назвал его нормальным человеком.

Гелджер не спеша подошёл к лестнице и вновь услышал это омерзительное «А». В голове сейчас у него вертелась лишь одна мысль: «Да кто же так отвратительно орёт?» Поднявшись наверх, он нашёл хозяина лаборатории в прекрасном настроении. Настроение самого Гелджера резко ухудшилось, когда он увидел источник крика.

– Инженеришка, что это за дрянь?

– И тебе привет, Гелджер, я тоже очень рад тебя видеть.

– Ага, здорово. Что это за дрянь?

– Это новые биороботы, они заменят все старые модели охранников городов и караванов.

Гелджер внимательно посмотрел на пятерых человекоподобных уродов, сидевших в ряд и смотрящих в одну точку.

– И вот это вот заменит РЧ-89 и -91? Стим, они же отвратительны.

– Как всегда, ты критикуешь мои новые разработки, а потом сам с удовольствием ими пользуешься. Ну что конкретно тебе в них не нравится?

– Что конкретно? Да всё! Я даже не знаю, с чего начать.

– Начни снизу.

– Снизу? Да пожалуйста. Зачем ты нацепил на них такие грязные и дырявые ботинки? Да и штаны, которые ты на них напялил, такие же дырявые. И почему у некоторых одна штанина короче другой?

– Насчёт штанов ты мне вообще ничего не говори, какой материал нашёл, из такого и сшил.

– Кривые!

– Я не швея. А заказывать одежду на экспериментальную модель я не хочу.

– Может быть, вообще не нужно было надевать на них штаны?

– Нужно.

– Почему?

– Без штанов они вызывают ещё большее отвращение даже у меня. Ноги уж очень страшные у них получились, и шишки с волдырями непонятно откуда выскочили.

– Поверь мне, так лучше, и прекрати смеяться.

– Не получается. Ну ты, приятель, отлично придумал, как их облагородить. А ботинки?

– А вот ботинки – необходимость. Кожа, из которой я делал их внешний покров, уж очень нежная, возможно, женская, если они будут ходить босиком, они её повредят. Кстати, наверно, поэтому на ней всякая дрянь выскакивает.

– Взял бы другую.

– Другой не было, а когда я обратил на это внимание, было уже поздно, биомеханик уже всю сенсорную систему в кожу интегрировал. Переделывать было бы долго и дорого.

– Стим, а почему бы вообще не отказаться от человеческих органов для роботов? Я думаю, они получались бы намного красивее.

Стим показал пальцем на маленькое окно под крышей:

– Вот ты бы смог протиснуться вон в то узенькое окошко? – спросил он.

– Конечно, если голова пролезет, то и всё остальное пролезет. Живот втяну и нормально.

– Вот именно, что втянешь живот, потому что ты из мягких тканей, а робот, собранный из пластика и металла, живот втянуть не смог бы. Ты бы смог достать из кармана брюк пробку от бутылки, когда у тебя там лежит зажигалка, складной нож и ещё куча вещей?

– Запросто.

– А робота научить этой, казалось бы, простейшей операции очень тяжело. Зачем учить синтетический материал человеческой гибкости и пластике, когда это и так уже в человеческом материале? К тому же тут ещё встаёт проблема в восприятии окружающего мира. Человеческий мозг с помощью органов чувств способен анализировать окружающую обстановку намного лучше, чем любой процессор с помощью датчиков и сенсоров.

– То есть ты хочешь сказать, что невозможно полностью воплотить все качества человека в машине?

– Конечно, возможно. Просто зачем изобретать колесо заново? Я не знаю, у кого было бы больше преимуществ – у робота, собранного из чистой неорганики, или у тех, что используем мы, но думаю, в плане функциональности биотехнические машины победят. А ещё ведь нейроны гораздо более производительны по сравнению с микроэлектроникой. И не забывай главное преимущество живой ткани – она совершенно не поддаётся воздействию электромагнитных бурь. Конечно, совсем от электроники мы отказаться не можем, и биороботов иногда вырубает, но живые ткани значительно минимизируют вероятность этого.

– Почему ты говоришь то биороботы то просто роботы?

– Приставка био- означает: с использованием живых материалов. Называть роботов, собранных без применения органических материалов, биороботами технически неправильно.

– Зануда ты техническая – Гелджер подошёл к одному из истуканов и постучал по металлическому корпусу – плотное. Живот он не втянет и в окно не пролезет.

– Про окно это я теоретически. К примеру.

– А почему ты не стал покрывать кожей брюхо?

– Потому что им не нужны нервные окончания в животе, они же животом ничего трогать не будут.

– А на груди кожа есть.

– Ну, там же ещё мышцы. Они же будут сокращаться, удлиняться, и материал, который их покрывает, должен быть таким же эластичным. Я, кстати, придумал вплести в мускулатуру нейлоновую нить для прочности. Знакомый гидравлик сделал новый гидро-электропривод, управляющий плечевым поясом. Мощнее для биороботов ещё не придумали. И что самое замечательное – точно такой же привод управляет и ногами, он в тазовой части находится. Допустим, нижний привод повреждён, машина передвигаться не может, и на себе её не потащишь. Так его можно заменить верхним, и машина сама до мастерской дойдёт. По моим расчётам, на замену в полевых условиях уйдёт примерно около получаса.

– То есть они совсем независимы друг от друга?

– Да, у них даже источники питания разные. В отличие от старых моделей, у которых привод управления конечностями один, мои ребята гораздо более живучи. Для шеи привод тоже отдельный, правда, его заменить в случае поломки нечем. Ты, я вижу, обратил внимание на металл, из которого изготовлен живот. В животе я и разместил источники питания, а также сердце, лёгкие ну и вообще всю кибербионику. Живот у них цельнометаллический, гибкость, конечно, ухудшилась, зато он выстрелы из любого стрелкового оружия держит. Никакой калибр не берёт.

Стим взял небольшой инструмент, напоминающий гаечный ключ, подошёл к ближайшему биороботу и вставил его в разъём, расположенный в основании живота. Повернув инструмент с небольшим усилием, он потянул его на себя и выдвинул из робота полку, в которой были расположены непонятные для Гелджера агрегаты.

– Так они едят, – объяснял Стим. – Вот в этот отдел кладётся биомасса для питания живых тканей, она может быть разной, они всё переварят. Для питания приводов и микроэлектроники внутри расположен аккумулятор. – Стим постучал по двум металлическим клеммам. – Этот для его подзарядки. Кроме того, я сделал небольшой бензиновый мотор с генератором. Если аккумулятор сдохнет, а рядом не будет никаких источников энергии, то машина сама себя подзарядит. И самое главное: биомасса способна питать не только живые ткани, но и давать энергию для всех систем биоробота. Для этого один мой коллега поставил внутри специальный преобразователь. Поэтому они такие огромные, но зато это делает систему электропитания более вариативной в отличие от старых моделей, в которых источники питания бионики и электроники различны.

– А мозг ты тоже им в брюхо поставил?

– Я думал об этом, однако зрительное восприятие от этого бы очень ухудшилось. Уж очень бы длинный нерв пришлось до живота тянуть. Да и нейрогироскоп лучше в голове располагать, так у биороботов «чувство равновесия» быстрее работает. Но я всё же придумал, как мозг защитить. Ты когда-нибудь видел такие большие головы?

– Нет. И я, кажется, понял, в чём дело: ты собрал их головы из нескольких?

– Из трёх. Снаружи идёт оболочка металлическая, а внутри костная, как человеческий череп.

– Так вот почему они такие уродливые, можно было черепа им поаккуратнее собрать. А эти три шва, которые от ушей и центра лба ко рта идут, если ты их специально симметричными сделал, то хотя бы поменьше что ли.

– Ну, так я же не киберхирург, не получилось у меня их меньше сделать. И вообще, что ты пристал ко мне с их эстетичностью? Для меня всегда главным была функциональность. К тому же они прошли далеко не все испытания, может, мне их целиком переделывать придётся. Так что успею ещё над их внешностью поработать.

– Руки и ноги у них тоже собраны из различных рук и ног?

– Да. По той же системе, что и голова.

– Сколько у тебя трупов ушло на их сборку?

– Не знаю. Я же покупал их не целиком. Примерно по двадцатке на одну машину.

– Ну, если посмотреть с технической точки зрения, ты их здорово сделал, а если они окажутся такими эффективными, какими ты их описываешь то ты, конечно, молодец. И внешность им потом подправить можно. Но скажи мне, Стим, почему они так орут? Все виденные мной роботы вообще не умели произносить какие-либо звуки, а твои орут как бешеные.

– Честно говоря, понятия не имею.

– Ты их придумал, собрал и понятия не имеешь?

– У меня есть одна гипотеза по этому поводу, но она не проверена.

– Ну, давай.

– Понимаешь голосовые связки у биороботов никто никогда не удаляет, в этом нет необходимости, они ими никогда не пользуются, так как не пользуются отделами мозга, отвечающими за речь.

– Ты их что, говорить хотел научить?

– Нет, понимать человеческую речь, мой знакомый биомеханник вживил в них несколько нейрочипов, которые должны им в этом помочь. Наверное, электрические импульсы от них каким-то образом стимулируют речевые отделы мозга.

– Но роботы и так понимают человеческую речь.

– Нет, они понимают и выполняют те команды, на которые у них есть алгоритмы. Человеческий мозг даёт возможность их анализа, а также возможность выполнять вспомогательные действия для выполнения главной задачи. Например, можно приказать биороботу принести сначала ящик из подвала, а потом ящик с другого конца города, он это поймёт и выполнит, так как приказы аналогичны. В нём запрограммирован алгоритм действий на подобные команды. А вот если ты захочешь, чтобы он тебе пятки почесал, он тебя не поймёт и с места не сдвинется, потому что сначала нужно записать в его электронный мозг алгоритм для выполнения подобных команд.

– Пятки почесать?

– Я для примера. Тут не в пятках дело, тут главное то, что живой мозг носит лишь вспомогательную функцию в системе биоробота. Если, допустим, приказать ему принести вещь, находящуюся за стенкой, он не станет ломиться сквозь стенку, потому что человеческий мозг, проанализировав данные от микропроцессора, найдёт оптимальный вариант её исполнения и биоробот стенку обойдёт. Но речь воспринимается компьютерным мозгом и туда же записываются основные алгоритмы действий. У всех биороботов в мозге доля электроники больше, чем доля живого мозга, а у моих поровну. Это, кстати, делает их ещё менее восприимчивыми к магнитным бурям.

– То есть если я прикажу твоему роботу почесать мне пятки, то он это сможет сделать?

– Что ты пристал к пяткам? М-3, встать.

Биоробот, сидевший посередине, немедленно вскочил со своего места.

– Дай ему какую-нибудь команду, не характерную для биороботов-охранников, – сказал Стим.

– М-3, принеси мне бутылку холодной воды, пить охота.

М-3 даже не шелохнулся.

– Эх, останутся нечёсанными мои пятки,– грустным тоном сказал Гелджер.

– Ну, так он же не знает, что вода у меня находится на кухне в холодильнике, – при этих словах М-3 повернулся и немедленно начал выполнять данную ему команду. Меньше чем через минуту он вернулся с холодной бутылкой воды в руке и протянул её гостю.

– Видал? – Стим чуть не запрыгал от радости. – Он услышал, что вода в холодильнике, и сам, без каких либо дополнительных вводных, понял, как выполнить твой приказ. И никакую нейросеть учить не надо!

– Он что, понимает, что такое кухня и холодильник?

– Ну ты же это понимаешь.

– Ты хочешь сказать, что в его мозге осталась память?

– Память о вещах и явлениях, даже абстрактных. Но не воспоминания. Программист, который ставил софт, сказал, что микроэлектроника не позволит возникнуть самосознанию и проявлению каких-либо признаков личности.

– Надеюсь, а то чего доброго роботы станут просить оплату за свою работу. И всё равно, лучше бы ты их делал целиком из железа.

– А знаешь, я читал в одной книге, что когда-то инженеры собирали роботов только из неорганических материалов. Но это было ещё до того, как мир сгорел. И собирали они их для удобства и экономии. А наши биороботы необходимы нам для выживания. Гелджер, а ты зачем пришёл?

– Так я хотел тебя гулять позвать, но эти твои изобретения меня с мысли сбили.

– Это первые биороботы, которых я лично разработал, так что строго не суди, а насчёт погулять, так я за. Сегодня и вчера не было магнитных бурь, да и солнечная радиация минимальна. Может, и выпьем ещё?

– Конечно, а то и выходить не стоило бы.

Глава 2. Прогулка по городу днём

– Можешь сегодня у меня переночевать, – сказал Стим, когда они с другом выходили из ангара, – заодно нескучно будет домой возвращаться.

Лаборатория Стима находилась на южной окраине, за городской стеной. Жители города выгнали его за стену год назад. Не то чтобы они не любили Стима, наоборот, некоторые очень уважали его как учёного и изобретателя. Он спроектировал и построил многие оборонные системы города и сконструировал турбогенераторы городской электростанции. Однако некоторые эксперименты учёного были потенциально опасны для окружающих. Стоит похвалить местных жителей за терпение, которое кончилось лишь после того, как Стим увлёкся конструированием огнестрельного оружия. Он создал замечательную скорострельную пушку пятидесятого калибра. Вот только за каким-то хреном испытания Стим решил провести не на специальном полигоне, а у себя дома. Пушка при испытании прострелила насквозь стены его старой лаборатории и едва не убила трёх человек. Понятное дело, что другая часть горожан, считавших Стима «малость двинутым», сумела пролоббировать остракизм после этого происшествия.

– Нет, спасибо, – ответил Гелджер, – сегодня у меня есть где переночевать.

Стим посмотрел на руки друга.

– Что у вас за правила дурацкие драться без перчаток. У бойцов в вашем клубе к старости от костяшек ничего не останется. Менять придётся.

– Такие, как я, до старости не доживают.

– Это точно. Сколько тебе призовых дали?

– Два килограмма золота. Мне этого на целый месяц хватит.

– Нормальному человеку этого бы на год хватило.

Гелджер легко зарабатывал большие деньги и легко с ними расставался. Он был одним из лучших бойцов в городе, хотя по внешнему виду это никто бы не сказал. Маленький ростом и весом всего килограмм 60, этот рыжий парнишка, однако, от природы был невероятно вынослив, ловок и быстр. А физическую силу он с лихвой добавлял имплантатами. Гелджер жил на улице с шестнадцати лет и не испытывал недостатка, чтобы попрактиковаться в драке. Когда ты перебиваешься случайными заработками и воровством, то быстро приходишь к выводу, что лучше тратить, а не копить. Часто после удачных краж он отирался в барах, где собирались караванщики и солдаты. Те быстро полюбили шустрого и смышленого парня, из компании которого никогда не уйдёшь трезвым. Гелджер научился у них драться ещё лучше, а также обращаться с оружием, водить машины, выживать в пустыне и многим другим полезным вещам. Среда наёмников и солдат была замечательной, но желания становиться одним из них не было. Строгое подчинение распорядку дня и выполнение чужих приказов были весьма отталкивающей перспективой. Однако со старой жизнью надо было завязывать. Дружков, с которыми Гелджер проворачивал грязные делишки, периодически ловили, и он понимал, что рано или поздно его тоже поймают. Оставался один путь – арена. Тренировался Гелджер так, как ему нравилось, дрался с тем, с кем хотелось и когда хотелось, а дрался он просто превосходно. Постепенно его репутация бойца росла, а вместе с репутацией росли и призовые. Но копить он так и не научился. Гелджер продолжал оставаться завсегдатаем баров и кабаков, где и просаживал большую часть заработанного. Здесь был его дом, среди таких же, как он бродяг, выросших на улице, брошенных, осиротевших или просто сбежавших из дому, но выживших и продолжавших каждый день бороться за свою жизнь.

– Гел, зря ты не хочешь стать солдатом, ты получал бы хорошее жалование и, наверное, стал бы офицером, если бы служил в конгломерате.

– Ни за что. Вон посмотри на этих идиотов в форме, – Гелджер указал на солдат, охранявших ворота. – Все эти правила, запреты, иерархия, подчинение, а потом они жалуются, что солдаты в свободное время только и делают, что пьют. Если бы я был солдатом, я бы тоже из баров не вылезал (хотя он и так из баров не вылезал). Да и название такое пафосное: «Конгломерат обороны и защиты благосостояния города».

Городом управляло двенадцать объединений, называемых конгломератами. Каждый включал в себя представителей одного наиболее важного для города профессионального направления. По сути дела эти объединения являлись большими профсоюзами, члены которого назначали главу и его заместителя. Раз в неделю проходили общие собрания, на которых решались все насущные вопросы, интересующие его членов, а также производился обязательный отчёт о проделанной работе главы конгломерата и его заместителя за прошлую неделю. Людям нравилось давать громкие имена своим конгломератам. Стим состоял в конгломерате инженеров, который назывался «Конгломерат технического развития общества». Туда входили не только инженеры, но и изобретатели, механики, электрики и вообще все высококвалифицированные технические специалисты, но в народе всех его членов называли инженерами.

Руководители конгломератов составляли старший тринадцатый конгломерат, который обладал абсолютной властью в городе. Любое крупное решение в нём, например, принятие нового закона или приговор преступника к смертной казни, осуществлялось только в случае двукратного большинства голосов. Такой механизм делал политическую систему города очень инертной, но зато учитывающей мнение и интересы всех граждан и допускающей минимум ошибок.

Главное тут было то, что лидеров не выбирали, а назначали, исключая какую-либо политическую нестабильность в городе и борьбу за власть в конгломератах, ведь никто этой власти не хотел. Лидеры конгломератов не получали никакой выгоды от своего положения. Халатное отношение главы конгломерата к своим обязанностям или использование своего положения в личных целях было преступлением, предусматривающим суровые кары вплоть до высшей меры. А это запросто могло случиться с главой конгломерата и его заместителем на еженедельном отчёте. Инициировать голосование по этому поводу мог любой член конгломерата, а для того, чтобы пожизненно лишиться свободы, было достаточно простого большинства голосов. А если кто-то отказывался от высокой чести стать руководителем, то это приравнивалось к государственной измене и каралось смертной казнью.

Руководители конгломератов могли издавать любые законы и распоряжения, кроме таких, которые меняли бы процедуры выбора власти, а также права и обязанности самих руководителей. Эти вопросы решались на всеобщем собрании конгломерата. Таким образом, несмотря на то, что главы конгломератов получали практически неограниченную власть внутри конгломерата, а тринадцатый конгломерат во всём городе, жизнь правителей была труднее жизни рядового члена конгломерата. Даже на их содержание из казны города не предусматривалось никаких расходов, кроме зарплаты для их охраны. Кроме почёта и уважения (если они были заслужены), никаких выгод руководящие должности не несли.

Впрочем, руководители редко решались своих постов и ещё реже отправлялись в тюрьму, так как каждый понимал, что его могли назначить на это проклятое место, и не спешил винить их во всех своих бедах. А прийти к власти, к сожалению, было очень легко: не нужно было вести широкую избирательную компанию, иметь большое влияние или материальные средства или быть знакомым с людьми, у которых всё это есть, достаточно было иметь хорошие руководительские способности и умную голову. А это есть у многих людей, вернее, многие думают, что это у них есть.

Формально все руководители конгломератов были равны между собой, но глава конгломерата военных имел гораздо большее влияния, чем все остальные, так как являлся руководителем вооружённых сил города. В противовес ему в городе имелась полиция, подчиняющаяся органу исполнительной власти, который назывался магистратом. Кроме того, в магистрат входили судьи, прокуроры, нотариусы, казначейство, он также контролировал все сферы ЖКХ и других городских работ. В общем, это был административно-хозяйственно-чиновничий аппарат обеспечения города. Причём работники магистрата своего конгломерата не имели и напрямую подчинялись тринадцатому конгломерату. Это было сделано для того, чтобы ограничить их влияние и исключить саму возможность принятия законов, дававших чиновникам какие-либо преимущества над остальными гражданами. Собственно, потерять членство в конгломерате можно было, только став работником магистрата. Один раз пройдя тест на профпригодность и доказав свою полезность конгломерату и обществу в целом, человек получал пожизненное членство в одном или даже, если позволяли способности, нескольких конгломератах, а вместе с этим все права гражданина, которых его не могло лишить даже тюремное заключение. Впрочем, такое положение работников магистрата с лихвой компенсировалось огромной заработной платой. Они были очень богатыми жителями города, и толпа желающих избавиться от своего священного права голоса всегда только росла.

Проходя через ворота, друзья увидели необычную суматоху на улице, граничащую с паникой.

– Что тут случилось? – спросил Стим одного из солдат.

– Подземный ящер, – ответил тот. – Фундамент защитных стен уже несколько раз углубляли, но эти поганцы всё равно ухитряются прорывать свои тоннели в город под стенами.

– Где эта тварь сейчас?

– А кто его знает. Роботы в поиске гада носятся сломя голову по всему городу, но пока от этого вреда больше, чем пользы. Как только они появляются, люди сразу начинают думать, что ящер где-то рядом, сами видите, что из этого получается.

– Гел, у тебя оружие с собой?

– Конечно, я же за стену выходил. А у тебя?

– Разумеется, я-то за стеной живу.

– Стим, сейчас оно тебе ни к чему, в тебе столько железок и пластмассы, что ящер тебя и жрать не станет.

– Уж кто бы говорил!

– А что, у меня только почки искусственные, ну и ещё импланты для силы. А у тебя полорганизма, как у твоих же машин. Возможно, ты именно по этому постоянно во всякой технике копаешься, свинчиваешь оттуда всякие механизмы и в себя вставляешь. Вот не удивлюсь, если как-нибудь увижу, что ты себе член гаечным ключом откручиваешь. Нет, ребята, – обратился Гелджер к солдатам, – ящер эту говорящую железку точно жрать не станет.

Два биоробота выбежали из узкого переулка на небольшую площадь перед воротами и тут же свернули на соседнюю улицу, ведущую к центру города, друзья разумно последовали за ними.

– И зачем ящеры копают тоннели в город, тут половина жителей такие же говорящие железяки, как я.

– Для того, чтобы есть таких, как я, конечно.

– Кстати, слух прошёл, что старший конгломерат хочет закрыть центр кибирезации детей и подрядить на киберизацию обычные больницы.